Текст книги "Гарем на шагоходе. Том 13 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Тайто Магацу
сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 26 страниц)

– Кити-кити, я тоже хочу первая! – встряла Сэша, спрыгивая с кровати.

– Девочки, не ссорьтесь, – мягко сказала Лия. – Мы же теперь одна большая, дружная семья. Нужно всё решать сообща.

– Я предлагаю тянуть жребий, – безэмоционально предложила Вайлет. – А после вернёмся к идее составления графика. С учётом биоритмов, лунных циклов и индивидуальных предпочтений. Это позволит оптимизировать процесс и повысить общую эффективность.

Я смотрел на них и понимал, что если немедленно не вмешаюсь, то моя первая брачная ночь превратится в заседание парламентской комиссии.

– Тихо все, – велел я.

Они замолчали.

Неспешно сняв шляпу, бросил её на кресло. Потом сбросил плащ и расстегнул верхние пуговицы рубашки.

– Никаких графиков, – сказал я, обводя их всех взглядом. – Никакой очереди.

Я подошёл к огромной кровати и сел на край.

– Идите сюда. Все.

Они переглянулись и радостно послушались. Я оказался в центре своего личного, прекрасного и безумного урагана. Это был калейдоскоп. Вихрь ощущений, эмоций, запахов, прикосновений. Они снимали с меня остатки одежды, скользили руками, стаскивали штаны.

Первой на колени опустилась Сэша. У неё всегда это получалось очень хорошо. Её губы, мягкие и тёплые, сперва порхали по моему животу, оставляя за собой дорожку из мурашек. Потом её язык приступил к главной части. Она дразнила, обхватывала и заглатывала. Но настоящее удовольствие началось, когда она замурлыкала. Вибрация прошла до самого основания моего естества, заставляя кровь стучать в висках.

В это время я целовал Лию. Её прикосновения были другими. Нежными, целительными. Она действовала с аккуратностью хирурга. Её губы казались прохладными, успокаивающими. Она не пыталась довести меня до пика, а будто лечила, снимая напряжение, накопившееся за месяцы войны. От её прикосновений по телу разливалось мягкое тепло.

Шондра была воплощением спокойной силы. Начав помогать Сэше, она ничего не говорила, просто смотрела на меня своими глубокими, серыми глазами. Её действия были размеренными, уверенными, как ритм марша. Она знала, что делает, и делала это с эффективностью хорошо отлаженного механизма. В её движениях не было ни капли суеты, только глубина, от которой перехватывало дыхание.

Роза пахла дождём и лесом. Её губы были влажными, как лепестки после ливня, а лианы мягко обвивали мою спину и тянулись вперёд, поглаживая, лаская, создавая невероятный, ни с чем не сравнимый фон для её ласк. Это походило на единение с самой природой, дикое, необузданное и невероятно прекрасное.

Лекса долго смотрела на меня с вызовом. Но когда наконец расслабилась и поддалась общему безумию, в её действиях была вся страсть, которую она обычно подавляла. Её поцелуи были требовательными, почти злыми, её зубы слегка прикусывали кожу, будто она хотела не доставить удовольствие, а наказать. Но под этой агрессией скрывалась такая уязвимость, такая жажда ответной ласки, что у меня сжималось сердце.

Вайлет не проявляла эмоций, но её губы и язык работали с такой точностью, с таким знанием всех нервных окончаний, что это было почти страшно. Я был уверен, что в её процессоре сейчас идёт сложнейший анализ моих реакций, и она в реальном времени корректирует свою программу для достижения максимального результата.

Кармилла отстранила всех остальных лёгким движением руки. Подошла последней, когда я был уже на грани, когда моё тело превратилось в один натянутый, звенящий нерв. Она не спешила. Она опустилась передо мной на колени, и её алые глаза смотрели в мои.

– А теперь, дорогой, – прошептала она голосом, похожим на шёлк, – забудь всё, что было до.

И она показала мне, что такое настоящее искусство бессмертных.

Её губы, её язык, движение её волос, живших собственной жизнью. Всё это сплелось в единую, дьявольски совершенную симфонию. Она не только доставляла удовольствие. Она играла, как на флейте. Знала каждую мою точку. Дразнила, отступала, доводила до самого края пропасти, а потом, когда я уже был готов сорваться, отпускала, заставляя мучиться в сладкой агонии.

Это была пытка. Восхитительная, изысканная, невыносимая пытка.

Терпеть стало невозможно. Мир сузился до её алых глаз, до ощущения её губ, до этого сводящего с ума ритма.

И я взорвался.

Грянула вспышка сверхновой. Волна чистого, незамутнённого, ослепляющего света, которая пронеслась по телу, выжигая все мысли и всю усталость. Каждая клетка, каждый нерв моего тела кричал, пел, разрывался от этого ощущения. Мир исчез, растворился в белизне абсолютного экстаза. Наступил момент, когда отключается мозг и остаётся только чистое небытие.

Открыв глаза, я посмотрел на них. Моя семья. Моя стая. Мои жёны.

Пожалуй, я самый счастливый ублюдок в этой галактике.

– Неплохое начало, девочки, – сказал я. – Однако ночь только начинается.

С этими словами я притянул к себе Лексу, повалил на шёлковые простыни и грубо впился в её губы.

* * *

Семь утомлённых богинь лежали на гигантской кровати в живописном беспорядке. Я осторожно высвободил руку из-под головы Сэши. Она не проснулась, но перевернулась на другой бок и обняла подушку, подёргивая ухом.

Кармилла развалилась в позе королевы и тихо посапывала с довольной ухмылкой, на губах блестела пара капель моей крови. Лекса спала на животе, но умудрялась при этом громогласно храпеть. Периодически её губы шевелились – вероятно, зачитывала во сне мои права. Вайлет лежала на спине ровно, перейдя в спящий режим, как только наши игры закончились. Роза, Лия и Шондра все они вымотались и уснули вповалку.

А вот мне не спалось.

Среди подарков был один, который мне хотелось открыть.

Я бесшумно поднялся с кровати, накинул халат и шляпу, взял серебристую коробочку со стола и вышел на балкон. Стеклянная дверь скользнула в сторону с тихим, деликатным шёпотом. Ночной ветер лизнул лицо прохладой. Город внизу подмигивал неоновыми огнями, а далёкие звёзды прятались в разводах облаков.

Потянул за голубой бант, зашуршал упаковкой. Внутри была ракушка. Настоящая, большая, с двумя створками. Я открыл её и увидел внутри фотографию, сделанную в аквапарке. Серена с хвостом русалки у меня на руках. Она смущённо улыбалась, а я собирался опустить её в бассейн.

Глядя на фотографию, я невольно улыбнулся. Потом глубоко вдохнул запахи родного города и… увидел её.

В соседнем корпусе отеля, сбоку от моего балкона, на расстоянии каких-то тридцати метров, горело окно. И в этом окне, в ореоле мягкого лампового света, стояла Серена Акулина.

Она только что вышла из душа. Я понял это по тому, как влажно блестели её распущенные волосы, как на плечах ещё розовела распаренная кожа. На ней был короткий шёлковый халатик бирюзового цвета – того самого оттенка, в который океан красит мелководье в солнечный полдень.

Девушка неторопливо, почти ритуально расчёсывала волосы, глядя куда-то вглубь своей комнаты, а её губы слегка шевелились. Похоже, напевала что-то себе под нос. Она не видела меня. Она вообще не подозревала, что за ней сейчас наблюдает человек, только что закончивший самую эпическую брачную ночь в истории этого отеля.

Я смотрел на неё, и в груди у меня медленно, но верно зрело чувство, которому я не мог подобрать название. Не похоть, с похотью мой организм только что разобрался более чем основательно. Не любопытство. Нет, это было что-то другое. Ощущение, что вселенная, которая обычно плюёт на планы смертных, сейчас вдруг решила расстелить передо мной красную ковровую дорожку. Впрочем, к смертным меня можно причислить лишь условно.

Что ж, раз мы оказались в одном отеле, будем считать, что это судьба. А с судьбой, как известно, не спорят. С ней договариваются. Или берут в жёны.

Я вернулся в номер, сбросил халат и начал одеваться. Рубашка. Штаны. А шляпа и так на месте. Посмотрел на себя в зеркало. Оттуда на меня глядел уставший, но довольный жизнью человек. Пошёл в прихожую.

ВНИМАНИЕ, КАПИТАН. Я ЗАФИКСИРОВАЛ ПОДОЗРИТЕЛЬНУЮ ДВИГАТЕЛЬНУЮ АКТИВНОСТЬ, НАПРАВЛЕННУЮ ЗА ПРЕДЕЛЫ ЛОКАЦИИ. МОГУ ЛИ Я ПОИНТЕРЕСОВАТЬСЯ, КУДА ВЫ НАПРАВЛЯЕТЕСЬ?

«Хочу прогуляться», – мысленно ответил я.

У ВАС ТОЛЬКО ЧТО ЗАКОНЧИЛАСЬ СВАДЬБА. ВАШИ ЖЁНЫ СПЯТ. МОРАЛЬНЫЙ КОДЕКС, ДА И ПРОСТО ИНСТИНКТ САМОСОХРАНЕНИЯ…

«Чип, найди в базе данных отеля номер Серены Акулиной».

…ВЫПОЛНЯЮ. НО ПРОШУ ЗАНЕСТИ В ОФИЦИАЛЬНЫЙ ПРОТОКОЛ, ЧТО Я ВСЕГО ЛИШЬ НЕЙРОННЫЙ ПОМОЩНИК, А НЕ ПОСОБНИК В АДЮЛЬТЕРЕ. НОМЕР 734, ВОСТОЧНОЕ КРЫЛО. ПРОЙДИТЕ ПО КОРИДОРУ ДО ЛИФТА, СПУСТИТЕСЬ НА ДВА ЭТАЖА И…

«Спасибо».

Я выскользнул в коридор и двинулся по пустынным лабиринтам отеля. Светильники разливали приглушённый перламутровый свет. Ковровая дорожка глушила шаги. Я спустился на два этажа, повернул налево и остановился перед дверью с цифрами 734. За ней тихо играла музыка. Поправил шляпу и трижды постучал.

Музыка стихла. Послышались лёгкие, босые шаги. Щёлкнул замок. Дверь приоткрылась, и на пороге появилась Серена. Всё тот же бирюзовый халатик, всё те же влажные волосы, и огромные испуганно-недоумевающие глаза, которые при виде меня расширились до размеров блюдец.

– Волк⁈ – выдохнула она. – Что ты здесь…

Я не дал ей закончить. Шагнул вперёд, обхватил её за талию и, притянув к себе, поцеловал. Без спросу. Без предисловий. Без дипломатических переговоров. Её губы были тёплыми, чуть солоноватыми и пахли зубной пастой с чем-то мятным. Она замерла на долю секунды, коротко и испуганно пискнула, а потом её тело обмякло, и она растаяла в моих руках, как кусочек сахара в горячем чае. Её ладони, до этого сжатые в кулачки у моей груди, разжались и легли на мои плечи.

Когда я наконец оторвался от неё, она дышала часто и сбивчиво, а её щёки пылали таким жаром, что можно обогревать номер. Она посмотрела на меня снизу вверх взглядом, в котором плескалась гремучая смесь возмущения, облегчения и того самого, ради чего я, собственно, сюда и пришёл.

– Впустишь? – спросил я с лёгкой хрипотцой в голосе.

Она ничего не ответила. Просто отступила на шаг и распахнула дверь шире. Я вошёл.

Номер оказался именно таким, каким я его себе представлял. Пастельно-бирюзовая гамма, словно дизайнер интерьера имел в своём распоряжении только море, небо и безграничный романтизм. Стены цвета утреннего тумана над лагуной. Шторы, спадающие волнами, как водоросли. Небольшой столик у окна, на нём вазочка с живыми цветами. Торшер с абажуром, колонки у потолка. И кровать – широкая, застеленная покрывалом, на котором угадывался рисунок в виде ракушек. На тумбочке лежала раскрытая книга и футляр для очков.

Отреагировав на отсутствие музыки, включилась аудиозапись со звуками волн. Похоже, Серена так привыкла к жизни на Акватике, что заснуть без этого аккомпанемента не могла.

Я снял шляпу и положил её на край стола. Серена стояла посреди комнаты, теребя пальцами пояс халата и не зная, куда девать глаза. Она была так красива в этом мягком свете, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

– Ты же только что женился, – прошептала она наконец. – На восьмерых. У тебя там… жёны…

– Я знаю, – ответил я и снова привлёк её к себе.

На этот раз она не пискнула. Сама подалась вперёд, уткнувшись лицом мне в грудь. Её плечи мелко вздрагивали – не то от смеха, не то от слёз облегчения. Я обнял её, чувствуя, как под тонким шёлком бьётся её сердце. Быстро, сбивчиво, но с тем самым ритмом, который я хотел слышать до конца своих дней.

– Я пришла на твою свадьбу, чтобы попрощаться, Волк, – проговорила она в мою рубашку. – Я думала, что увижу тебя с ними, пойму, что всё кончено, и улечу. А ты…

– А я пришёл, чтобы сказать, что ничего не кончено, – я подхватил её на руки легко, словно она ничего не весила. Она охнула и обвила мою шею руками. – И я не отпущу тебя, Серена. Ни сегодня. Ни завтра. Никогда.

Я понёс её к кровати. Бирюзовое покрывало смялось, принимая нас. Её волосы разметались по подушке. Я склонился над ней, и весь остальной мир растворился в бирюзовой дымке этой ночи. В шёпоте волн из колонок. В её руках, гладивших мою спину. В её вздохах, которые становились всё громче и отчаяннее.

Напряжение нарастало, но это было не то острое, разрывающее на части ощущение, что я испытывал раньше. Это была мощная, глубокая волна, поднимающаяся из самых недр моего существа. И я чувствовал, как она тоже приближается к грани. Позволил себе слить наши эмоции воедино.

Она выгнулась подо мной, с её губ сорвался стон, а ресницы затрепетали.

Волна тёплого, чистого удовольствия прокатилась по телу. А затем грянул фейерверк. Тысячи разноцветных искр, которые вспыхнули за моими веками, рассыпались, погасли, оставив после себя приятную, звенящую пустоту. Я откинулся на подушки, чувствуя, как по телу пробегает последняя, сладкая дрожь.

Девушка рядом со мной тяжело дышала, приходя в себя.

Где-то на периферии сознания, словно сквозь толстый слой воды, пробился сдавленный голос Чипа:

ПЕРЕВОЖУ ВСЕ СИСТЕМЫ В СПЯЩИЙ РЕЖИМ. ЭТО НЕВЫНОСИМО. КАПИТАН, ВЫ ХУЖЕ, ЧЕМ ВРЕМЕННАЯ ПЕТЛЯ!

И он отключился.

А вот я ещё нет…

Перевернувшись, накрыл Серену долгим, нежным поцелуем. А затем посмотрел в её смущённые глаза. Боги, и как я только мог подумать, что оставлю её за бортом…

* * *

Курорт Лазурный Оазис оказался именно тем, что доктор прописал измученному свадьбой, войной и бюрократией организму. Минеральные озёра, белый песок, пальмы, покачивающиеся под бризом так, будто им тоже налили по бокальчику чего-то крепкого. Шушундрики, получившие доступ к бассейну с машинным маслом, пребывали в нирване и не безобразничали уже третий день подряд. Почти.

Но сегодня был особенный вечер.

Солнце только что закатилось за горизонт, раскрасив небо в розовато-пурпурные тона. В небольшой беседке у самого берега собрались все свои. Только самые близкие. Мои жёны, я, Фенечка, которую, как всегда, никто не звал, но она всё равно прикатилась, и тихий шёпот волн.

Я стоял в своём лучшем костюме с плащом. Рядом со мной, смущаясь и сияя одновременно, стояла Серена. На ней было лёгкое, струящееся белое платье. Никакого жреца. Никакого храма. Никакого Полигамия с его золотыми статуями и сомнительными догматами. Только я, она и мой экипаж, рассевшийся вокруг за маленькими столиками с коктейлями и лёгкими закусками.

Всё же я капитан и имею законное право проводить бракосочетания.

– Серена Акулина, – начал я, беря её за руки. – Ты пришла ко мне сама. Без приглашения, без предупреждения. Ты прилетела через океан только ради того, чтобы подарить мне коробочку и сказать пару слов. Это говорит о тебе больше, чем любые резюме и рекомендации.

– Вообще-то, это говорит о недостатке инстинкта самосохранения, – донеслось со стороны Кармиллы, которая помешивала трубочкой в бокале что-то кроваво-красное. – Но я это качество в людях ценю.

– Тише, кровососка, – шикнула на неё Лекса. – Давай посмотрим, как наш муж окольцовывает ещё одну бабу для своей коллекции.

– Я не прошу тебя быть девятой женой, – продолжил я, глядя Серене в глаза. – Я прошу тебя быть моей женой. Без номеров. Без очередей. Без рангов. Просто быть со мной. И с ними. Ты согласна?

Серена сглотнула. Её глаза подозрительно заблестели, но слёз не проронили.

– Я согласна, Волк, – ответила она тихо.

Я достал из кармана кольцо. На этот раз никаких обслюнявленных шкатулок. Простое, элегантное, из белого золота. И в центре – крупный, идеально огранённый камень цвета бирюзы. Точь-в-точь как её глаза, как океан.

– Кити-кити! – восторженно выдохнула Сэша, но Лекса зажала ей рот рукой, чтобы не перебивала.

Я надел кольцо на палец Серены. Оно село идеально. Она посмотрела на него, потом на меня, и улыбнулась той самой улыбкой, от которой у меня в груди что-то переворачивалось ещё там, на Акватике.

– Объявляю нас мужем и женой, – сказал я. – На правах капитана. И на правах человека, который устал ждать, пока вселенная снова сведёт нас вместе.

За столиками раздались аплодисменты. Кармилла аплодировала двумя пальцами по ладони, изображая светскую томность. Сэша, вырвавшись из захвата, вскочила, сграбастала плетёную корзину и осыпала нас пригоршней розовых лепестков.

– Горько! – крикнула Шондра.

– Горько! – поддержала её Роза.

– Ядрёна гайка, горько! – присоединилась Ди-Ди.

Я обернулся на неё. Она сидела в удобном уличном кресле, а на её руках, завёрнутый в мягкое одеяльце, посапывал наш первенец. Денис. Маленький, розовощёкий, с рыжим пушком на макушке, как у матери. Он мирно спал, не подозревая, что прямо сейчас его отец увеличивает семейство до неприличного масштаба.

– Дэн, не подглядывай, папочка сейчас будет целовать тётю Серену, – проворковала Ди-Ди с такой нежностью в голосе, какой я не слышал в отношении никого другого.

Я наклонился к Серене и поцеловал её. Неспешно, со вкусом. Под шум прибоя, смех и фырканье моих жён.

– Ну вот, – раздался голос Кармиллы, когда я наконец оторвался от новоиспечённой супруги. – Девять. Я, конечно, предполагала, что наш капитан не остановится на восьми. Но чтобы настолько быстро… Браво, дорогой. Ты превзошёл мои самые смелые ожидания.

– Такими темпами, – Лекса отставила бокал и скрестила руки на груди, – твой гарем скоро действительно станет императорским. С сотнями жён. И нам придётся строить отдельный дворец. С казармами, гауптвахтой и системой пропусков.

– Неплохая идея, – задумчиво произнесла Кармилла. – Я бы взяла на себя должность главной жены. Или, скажем, министра внутренних дел, но не гарема, а империи.

– Размечталась, – хмыкнула Лекса. – Вот я точно буду министром обороны.

– А я министром дружбы! – тут же подхватила Сэша.

– Я уже заведую логистикой и баллистикой, – пожала плечами Шондра.

– А я – единственная, кто родила наследника, – самодовольно заметила Ди-Ди, гладя Дениса по голове. – Так что у меня иммунитет от ваших дрязг.

Серена тихо рассмеялась.

– Кажется, у меня будет очень весёлая семейная жизнь, – сказала она.

– Ты даже не представляешь насколько, – ответил я и снова её поцеловал.

Сэша принялась радостно сыпать лепестки уже не только на нас, но и на всех вокруг. Роза присоединилась, снова обрастая цветочками. Лия светилась мягким зелёным светом, заменяя собой подсветку беседки. Вайлет методично фиксировала всё на встроенную камеру, комментируя в стиле:

– Архивация события: приращение гарема, плюс одна единица.

Я стоял в центре этого цирка, обнимая Серену. Волны тихо разбивались о прибрежный песок, ночной бриз трепал волосы моих жён, где-то вдалеке перекрикивались чайки, а из мазутного бассейна доносилось довольное «Фыр-фыр!».

Жизнь определённо удалась. И она только начинается.

Эпилог

Двадцать долгих, безумных, невыносимо счастливых и одуряюще утомительных лет прошло с того дня, как я стоял у алтаря в храме, пахнущем ладаном и розами.

Я думал, что война с Кощеем была вершиной безумия, но глубоко заблуждался. Настоящий хаос начался после. Он состоял из детских присыпок, ядрёных гаек и перманентного недосыпа.

Ди-Ди подарила мне наследника. Маленького, крикливого гения, который в два года разобрал тостер, а в три попытался взломать бортовую систему «Избушки», чтобы заказать себе годовой запас шоколадного молока.

А потом начался эффект домино.

Остальные, глядя на счастливую Ди-Ди и мелкого тирана, который уже командовал вигтами, как своей личной армией, тоже решили, что им срочно нужно «маленькое счастье».

Шондра подошла к вопросу с военной точностью. Никаких сюрпризов. Двойня. Два пацана, как две капли воды похожие на меня, только с её спокойными, серыми глазами. Будущие операторы тяжёлого вооружения. К пять годам их любимой игрушкой стал разобранный пулемёт.

Лекса тоже не отстала. И тоже двойня. Но на этот раз девчонки. Кира и Мира. Две маленькие фурии с её характером и моей тягой к неприятностям. Я почти уверен, что когда они вырастут, одна станет начальником полиции, а вторая главой самой крупной преступной группировки. И они будут вечно воевать друг с другом, деля город и моё наследство.

Лия превзошла всех. Тройня. Две девочки и мальчик. Рина, Сэй и Вир. На её родном языке это что-то значит, но я забываю, что именно, из-за чего тёща не перестаёт называть меня «недостойным хуманом, покусившимся на чистоту хилварианского генофонда».

Все трое унаследовали зелёную кожу матери и способность светиться. Наш шагоход по ночам теперь напоминает новогоднюю ёлку. Они тихие, умные и постоянно задают вопросы, от которых у меня начинают плавиться извилины. Например: «Папа, а почему у антиматерии отрицательная масса, а у Бегемота просто лишний вес?»

Серена родила сына. Мы назвали его Игнатом. В честь Беркута. Старый вояка, узнав об этом, прослезился, выпил залпом флягу своего самогона и подарил мелкому настоящий, хоть и незаряженный револьвер. Я отобрал от греха подальше.

Роза… моя дриада решила озеленить планету. Она рожает только дочерей. Много. Я сбился со счёта после двенадцатой. Все они, как и мать, обладают способностью управлять растениями. И теперь они – мой элитный корпус терраформинга. Они медленно, но верно возрождают выжженную радиацией Пустошь, превращая её в цветущие сады. Иногда мне кажется, что я женился не на женщине, а на целом министерстве сельского хозяйства.

Сэша тоже не подкачала, хотя кто бы сомневался? Ведь я видел, что меня ждёт. Котята. Много котят. Пушистых, ушастых, хвостатых. Они носятся по «Избушке», как стая обезумевших метеоритов, опрокидывая всё на своём пути и постоянно требуя «кити-кити-молочка». Кристалл страдает в роли няньки, но на самом деле души в них не чает.

Ангорийка так и не стала президентом, но политическую карьеру сделала. Её дипломатические миссии вошли в историю на всех континентах планеты.

Магнуса она не забыла, но постепенно наигралась и дала бедолаге больше свободы. Из него получился действительно неплохой стилист. Он больше не живёт с нами, но находится под постоянным надзором и вымещает злость, виртуозно щёлкая ножницами.

Кармилла. Моя гордая, язвительная вампирша. Она держалась дольше всех. Фыркала, закатывала глаза, говорила, что дети – это «липко, шумно и совершенно не вписывается в её имидж». А потом сдалась. Родила один раз. Дочку. Копию себя. С такими же белыми волосами, алыми глазами, смуглой кожей и дьявольской ухмылкой. Назвали Карой, и девочка полностью оправдывает имя. Она не пьёт молоко. Она пьёт мою кровь. По капельке. Подходит, обнимает, нежно прикусывает шею и мурлычет: «Папочка, ты такой вкусный». Мой маленький комарик. Из всех моих отпрысков только у неё проявились сверхъестественные силы высшего альпа, что не удивительно. В дурном настроении может швырнуть багровую молнию.

А Вайлет… Вайлет стала идеальной нянькой и подменяет Кристалл. Её холодный, аналитический ум оказался незаменим в планировании режима дня, расчёте калорий и анализе детских истерик. Она никогда не устаёт, не раздражается и может одновременно менять подгузник, рассказывать сказку и отражать атаку игрушечных роботов. Дети её обожают. И Хики они тоже обожают, лисёнок вырос в здоровенного крылатого лиса, обзавёлся парой и наплодил стаю мохнатых беспредельщиков.

Я смотрел на свой детский сад, на этот бурлящий котёл жизни, и понимал, что у меня нет права на покой. Ради них я должен был не просто поддерживать мир, угрожая всем несогласным орбитальным оружием. Я должен был построить новое общество. И я строил.

Мои морские заводы, выросшие вдоль побережья, начали в промышленных масштабах производить дейтерий из океанской воды. Я возобновил космическую программу. Мои автономные буровые модули высадились на Луне и вгрызлись в её реголит, добывая гелий-3. Термоядерный синтез перестал быть мечтой фантастов. Он стал реальностью. Энергия. Чистая, дешёвая, почти бесконечная. Это был мой главный козырь, позволяющий не трогать аннигиляционный реактор в сердце «Звезды Смерти».

Я основал первое постоянное поселение на Луне – базу «Надежда». Города-государства, видя это, очень быстро поняли, что дальше тянуть нельзя. Мой «Аргумент», молчаливо висящий на орбите, всегда был убедительнее любых дипломатов, а уж теперь… Короче, они признали моё лидерство без единого выстрела.

Они сами пришли ко мне. И надели на меня корону. Корону Императора. К добру это или к худу – покажет время.

Первым делом я отменил рабство. Во всех его формах. Затем дал гражданские права альпам. И чистокровным, и полукровкам. С одним условием: они перестают охотиться на людей и не превращают их в некроботов. Теперь люди недовольны, что вампиры ходят с ними по одним улицам. А вампиры недовольны, что им запретили их любимое развлечение. По-моему, это и есть гармония. Когда недовольны все, значит, достигнут баланс.

Валериус и Изольда сблизились. Недавно они тоже поженились, так что ждём пополнения в клыкастом семействе.

Связь со шляпой полностью восстановилась, а вот мои божественные способности ещё нет. Но я работаю над этим. До уровня бога крови уже дошёл, а вот белое сияние и власть над пространством-временем всё ещё недоступны без Гиперкуба.

Вопрос с правами искусственного интеллекта остаётся открытым. Искинам с полностью независимой личностью, таким как Каспер, мы предоставили права. Но до полного равноправия органиков и неоргаников ещё далеко. Впрочем, мы к этому идём. Медленно, со скрипом, но идём.

Демиург пока никаких прав не получил и вряд ли получит, но старательно ведёт себя хорошо и пашет на меня за семерых. То же самое нужно сказать про Роберта Смита. Сейчас он занимает высокую должность в моей разведке. Грейдера не выпустили на поруки Сэше, чему он очень рад.

После коронации меня за глаза называют Казимир Однорукий.

Имя, достойное нового Кощея.

Иногда по ночам, глядя на звёзды, я думаю о Магнусе. Не о том его подобии, что продолжает жить и может даже вынашивает планы против меня. Нет, я думаю об оригинале. О Кощее. Он тоже хотел построить идеальный мир. Просто его мир был стерильным, чистым, без единой соринки. Без единого «не такого».

Мой мир – другой. Шумный, хаотичный, полный кошек, вампиров, светящихся детей и роботов.

Я не знаю, стану ли я в итоге тираном. Власть – это яд, который действует медленно, но неотвратимо. Но каждый раз, когда я смотрю на своих детей, на своих жён, на свою безумную, ненормальную, но такую родную семью, я даю себе слово.

Я не стану им.

Но если не получится… что ж, надеюсь, мои дети окажутся достаточно сильными, чтобы меня остановить. В конце концов, у них есть хороший пример перед глазами. Пример того, как один упрямый парень в дурацкой шляпе может изменить мир.

Я мог бы использовать Гиперкуб, чтобы сканировать будущее. Узнать, во что превратится мир через десять лет, сотню, три сотни. Заглянуть в родную эпоху и убедиться, что справился. Но я не делаю этого.

Будущее такое, каким мы его создадим.

На этом всё! Спасибо всем, кто прошёл этот путь до конца!