Текст книги "Гарем на шагоходе. Том 13 (СИ)"
Автор книги: Гриша Гремлинов
Соавторы: Тайто Магацу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)
Я обвёл их всех тяжёлым взглядом. Они смотрели на меня, как на тирана, который после года мирной жизни решил вернуть в их рай самую главную, самую пушистую и самую невыносимую проблему.
– Мы в ответе за тех, кого приручили, – сказал я, и сам удивился, как пафосно это прозвучало.
Кармилла вскинула бровь.
– Какая сентиментальность. Я тронута. Почти.
– Она – член нашего экипажа, – усмехнулся я. – А ещё чемпион арены, валькирия и ниндзя. Не думаете же, что мы оставим за бортом настолько ценного специалиста? Готовьтесь. И морально, и физически.
– А я скучала по Сэше, – мягко улыбнулась Роза.
Я снова посмотрел на Гиперкуб и сообщил:
– Сэкономим время.
– Ядрёна гайка, опять телепортация⁈ – простонала механик. – Мой вестибулярный аппарат подаст на тебя в суд за домогательства!
Мои пальцы снова начали вращать секции куба. На этот раз комбинация была простой, знакомой. Той, что не ломает время, а просто сшивает пространство.
– Пристегнулись? – спросил я, не оборачиваясь.
В ответ раздался лишь коллективный, обречённый стон.
Я повернул последнюю секцию.
Щелчок.
Мир вокруг снова превратился в сюрреалистическую карусель из смазанных красок, тошнотворной вибрации и ощущения, будто мой позвоночник на мгновение завязали узлом. Телепортация – это вам не поездка на лифте. Это грубый, жестокий взлом законов физики.
* * *
Резкий толчок. Грохот. Скрежет сминаемого металла и треск ломающихся деревьев.
«Избушка» материализовалась прямо посреди центрального парка Лиходара, раздавив своими массивными лапами пару вековых дубов и превратив ухоженные клумбы в перепаханное месиво. На обзорных экранах замелькали фигурки людей. Горожане, мирно гулявшие с собачками или пившие кофе на лавочках, теперь в панике разбегались в разные стороны, роняя стаканчики и истерично вопя. Ещё бы. Не каждый день у тебя над головой из ниоткуда падает тысячетонный шагоход.
– Кармилла, глуши двигатели, – скомандовал я, отстёгивая ремни. – Мы на месте. Прямо по курсу клиника «Новый Гиппократ». Переходим к финальной части моего плана.
Я связался с медотсеком.
– Лия, как у тебя дела? Ты готова?
На небольшом экране появилось лицо моей зеленокожей хилварианки. Её огромные жёлтые глаза с золотыми искрами мерцали от напряжения, а кожа светилась так ярко, будто включили неоновую лампу.
– Да, Волк, – она кивнула. – Я и мои симбионты в полной боевой готовности. Но мне понадобится помощь местного персонала. Физиология некоторых членов экипажа Беркута… специфична.
– Местный персонал мы сейчас организуем, – пообещал я и переключил канал на грузовой отсек. – Валериус, твои кровососы готовы к выходу в свет?
Вместо ответа на фоне вампира раздался капризный, полный искреннего возмущения голос Кристалл:
– Я не понимаю, почему мы должны тащиться в какую-то человеческую больницу⁈ В прошлый раз нам так и не дали никого укусить! Там пахнет хлоркой, болезнью и кварцеванием! И вообще, я только что сделала маникюр!
– Заткнись, Кристалл, – холодно осадил её Валериус.
Его красные глаза смотрели в камеру с аристократическим спокойствием, а белые волосы были идеально зачёсаны назад.
– Мы готовы к выполнению приказа, капитан, – произнёс он с лёгким поклоном, игнорируя истерику сестры Кармиллы на заднем плане. – Мы ждём у шлюза.
– Отлично. Выдвигаемся.
Я покинул мостик, оставив Кармиллу и Шондру контролировать периметр, Роза как и в прошлый раз отправилась со мной. Мы быстрым шагом направились к шлюзовой камере. Там нас уже ждали альпы и Лия, сжимающая в руках объёмный медицинский кофр.
– Открывай, – бросил я.
Тяжёлая створка шлюза со скрипом отворилась. Внутрь ворвался свежий воздух парка, смешанный с запахом раскалённого металла нашей обшивки. До земли было метров пятнадцать.
Альпы не стали утруждать себя использованием лестниц. Валериус шагнул в пустоту первым. В полёте его белые волосы стремительно удлинились, превратившись в прочные стальные тросы, которые впились в технические пазы на броне «Избушки». Он изящно, словно паук по паутине, скользнул вниз и бесшумно приземлился на асфальт. За ним последовали остальные вампиры. Кристалл спускалась последней, брезгливо морща носик.
Роза перемахнула через край. Её лианы выстрелили во все стороны, цепляясь за выступающие детали шагохода, и дриада плавно опустилась на землю, выглядя при этом как экзотический лесной дух, случайно забредший в мегаполис.
Я повернулся к Лии. Она посмотрела вниз и нервно сглотнула.
– Иди ко мне, – я шагнул к ней и подхватил её на руки.
Девушка инстинктивно вцепилась в мой плащ, её светящаяся кожа обдала меня приятным теплом.
– Помнишь, с чего всё начиналось? – усмехнулся я, глядя в её огромные глаза. – В Диких Землях, когда на «Антеро» напали рептилы?
– Волк, только не говори, что ты собираешься… – начала она, но не успела договорить.
Я просто шагнул в открытый люк.
Лия коротко, пронзительно взвизгнула, уткнувшись лицом мне в плечо. Ветер свистнул в ушах. Пятнадцать метров свободного падения для обычного человека – это переломанные ноги и билет в инвалидное кресло. Для моего модифицированного тела, усиленного «Регенерисом» и силой высшего альпа, это была просто разминка.
Я сгруппировался в полёте. Удар.
Мои ботинки впечатались в асфальтовую дорожку парка. Покрытие жалобно хрустнуло, во все стороны брызнула серая крошка, а под моими ногами образовались две вмятины. Я даже не покачнулся.
– Приехали, – я аккуратно поставил Лию на ноги. – Добро пожаловать обратно в Лиходар.
Она поправила халат, гневно сверкнула на меня глазами, но промолчала.
Мы развернулись и строем направились к стеклянным дверям клиники «Новый Гиппократ». Выглядело это, должно быть, эпично. Я в своём чёрном плаще и ковбойской шляпе, десяток бледных вампиров-металлистов с красными глазами, дриада и светящаяся зелёная инопланетянка. Персонал клиники, наблюдавший за нами через панорамные окна, явно прощался с жизнью.
Когда мы вошли в просторный, стерильно-белый холл, нас встретила гробовая тишина. Медсёстры жались по углам. Охранник так крепко вцепился в свою дубинку, что костяшки пальцев побелели, но шагнуть нам наперерез не рискнул.
Из коридора, вытирая пот со лба платком, выскочил полный мужчина лет пятидесяти в дорогом костюме под халатом. Главврач.
– Я… я видел новости! – истерично выкрикнул он, выставляя перед собой руки, словно защищаясь от пули. – Я знаю, кто вы! Вы капитан Волк! Вы ограбили банк крови в третьем секторе Ходдимира! Слушайте, мы не хотим проблем! Берите, что хотите! У нас полные криокамеры первой отрицательной, есть плазма, есть редкие группы! Только не убивайте нас и уходите!
Я остановился прямо перед ним. Сдвинул шляпу и посмотрел на него сверху вниз.
– Успокойтесь, доктор, – произнёс я ровным, спокойным голосом. – Мы ничего не собираемся у вас забирать. Наоборот. Мы хотим кое-что сюда доставить.
Главврач моргнул. Его рот приоткрылся.
– Д-доставить? – переспросил он, явно ожидая подвоха. – Что именно? Органы?
– Пациентов, – отрезал я. – И мне нужна вся ваша реанимация. Прямо сейчас.
* * *
Реанимационное отделение «Нового Гиппократа» превратилось в полевой госпиталь безумного ксенобиолога. Лия взяла командование на себя с такой властностью, что местные светила медицины бегали вокруг неё на цыпочках, боясь пискнуть.
– Так, слушайте меня внимательно! – командовала Лия, излучая мягкое сияние. – У нас будет десять тяжёлых пациентов с политравмами, ожогами и баротравмами. Расы разные!
Она подлетела к одной из коек.
– Сюда мы положим арктурианку. У неё экзоскелет из хитина. Никакого спирта и йода, вы её сожжёте заживо! Подготовьте полимерную пену для сращивания панциря и заменитель гемолимфы на основе меди!
Главврач, бегающий за ней с планшетом, судорожно кивал.
– Дальше! – Лия ткнула пальцем в соседний бокс. – Глубляк. Ему нужна влажная среда. Заполните ванну для гидротерапии физраствором с добавлением аммиака. Концентрация два процента! Если его жабры пересохнут, он задохнётся во время лечения!
– Аммиак в реанимации⁈ – пискнула старшая медсестра.
– Выполнять! – рявкнула хилварианка. – Для лимаксийца подготовьте ванночку с минеральными солями и абсорбирующими губками. Он слизень, его нельзя класть на простыни, он к ним прилипнет! А для гвока… – Лия задумалась на долю секунды. – Для гвока просто сдвиньте две самые прочные кровати. Он весит как небольшой носорог. Обезболивающее ему не нужно, его слюна – мощный анестетик, главное зашейте раны!
Чип в моей голове не удержался:
ОЦЕНКА СИТУАЦИИ: ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО МЕСТНЫЙ ПЕРСОНАЛ РЕШИЛ, БУДТО УЧАСТВУЕТ В СЪЁМКАХ ФАНТАСТИЧЕСКОГО СЕРИАЛА – 99,9%. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПОПРОСИТЕ ИХ ПОДГОТОВИТЬ ЛОТОК С НАПОЛНИТЕЛЕМ ДЛЯ МЕЙН-КУНА. ЭТО СНИМЕТ НАПРЯЖЕНИЕ.
– Лия, – я подошёл к ней, пока врачи носились по отделению, таская баллоны с физраствором и какие-то странные медикаменты. – У нас ещё два шушундрика. Пип и Поп.
– Для них я подготовила кислородные камеры для новорождённых, – кивнула она. – Они маленькие, баротравма для них наиболее опасна. Волк… – она посмотрела мне в глаза, её взгляд стал мягким и тревожным. – Мы готовы. Но… ты уверен, что сможешь вытащить их?
Я достал из поясной сумки Гиперкуб. Металлический артефакт глифтодов холодил ладонь. Инопланетные символы на его секциях едва заметно пульсировали голубым светом, словно чувствуя моё намерение.
– Бросать друзей в беде не в моих правилах, – ответил я.
ВНИМАНИЕ, КАПИТАН, ХРОНО-СДВИГ В ЭПИЦЕНТР БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ ТРЕБУЕТ ЮВЕЛИРНОЙ ТОЧНОСТИ. ЕСЛИ ЭКИПАЖ ВАС УВИДИТ, ЭТО СОЗДАСТ ВРЕМЕННОЙ ПАРАДОКС, КОТОРЫЙ МОЖЕТ СХЛОПНУТЬ НАШУ РЕАЛЬНОСТЬ.
«Я помню», – мысленно ответил я.
В памяти всплыл тот момент. Голос Беркута в динамиках. Его хрип. Падение старого тираннозавра. Момент, когда лазер Горыныча ударил в рубку.
Мои пальцы легли на секции Гиперкуба.
Щёлк. Щёлк. Щёлк.
Воздух вокруг меня уплотнился. Звуки реанимации – писк кардиомониторов, крики врачей, лязг каталок – начали отдаляться, словно я погружался под воду. Последний поворот. Мир мигнул и исчез.
* * *
Жар ударил в лицо так резко, что у меня перехватило дыхание.
Запах был невыносимым. Смесь горелой изоляции, раскалённого добела металла, пролитого дизельного топлива и крови. Я стоял в узком, перекошенном коридоре «Мехатирана». Шагоход-динозавр лежал на боку. Пол стал стеной, а стена полом. Аварийное освещение мигало кроваво-красным, выхватывая из густого, едкого дыма оборванные провода, сыплющие снопами синих искр.
Я материализовался в слепой зоне, прямо у входа в командную рубку.
Тихо, стараясь не наступать на скрипящий пластик обшивки, подобрался к дверному проёму. Дверь была отворена. Похоже, её заклинило.
Внутри царил ад.
Я слышал, как за бортом грохочет битва. Сквозь пробоины в броне пробивался свет от выстрелов и рёв турбин Горыныча.
– Некуда нам идти, Волк, – раздался совсем рядом голос Беркута.
У меня по спине пробежал холодок. Я слышал этот голос по связи. А теперь я стоял в пяти метрах от него в роле зрителя.
Беркут сидел в своём искорёженном капитанском кресле, которое сорвало с креплений и швырнуло на боковую переборку. Его лицо было залито кровью, правая рука неестественно вывернута. Он смотрел прямо перед собой, на чудом уцелевший главный экран, где в клубах пыли возвышался трёхголовый дракон.
Я поднял Гиперкуб. Пальцы легли на секции.
КОМБИНАЦИЯ ТЕМПОРАЛЬНОЙ ЗАМОРОЗКИ, ГОТОВНОСТЬ. ВЫ ДОЛЖНЫ ОСТАНОВИТЬ ВРЕМЯ ЗА СЕКУНДУ ДО ПОПАДАНИЯ ЛАЗЕРА В КОМАНДНЫЙ ОТСЕК «МЕХАТИРАНА».
ЕСЛИ ВЫ ОПОЗДАЕТЕ ХОТЯ БЫ НА ОДНУ ДЕСЯТУЮ ДОЛЮ СЕКУНДЫ, ТО ПОГИБНЕТЕ ВМЕСТЕ С НИМИ. МГНОВЕННАЯ АННИГИЛЯЦИЯ.
ХОТЯ, ЗНАЕТЕ… ВЫ УЖЕ ПОБЕДИЛИ КОЩЕЯ. ВАША СТРАНИЦА В ВИКИПЕДИИ И ТАК БУДЕТ ВЫГЛЯДЕТЬ ЭПИЧНО. ТАК ЧТО СМЕРТЬ СЕЙЧАС – ЭТО ПРОСТО КРАСИВЫЙ УХОД НА ПИКЕ СЛАВЫ.
«Умеешь ты подбодрить», – хмыкнул я.
– Волк, – произнёс Беркут. – Не смей киснуть. Слышишь? Прикончи эту ящерицу. Прямо в задницу ему засунь свой лазер. За меня. За парней.
Я смотрел на него, стиснув зубы. Мои пальцы начали вращать секции куба, следуя чёткому алгоритму, который Чип транслировал мне прямо в зрительный нерв. К счастью, грохот боя заглушил щелчки.
Пасть правой головы Горыныча на экране вспыхнула. Кристалл лазера начал излучать ослепительно белый свет. До выстрела оставались сотые доли секунды.
– ЗА ТЕХ, КТО В ШАГО… – выкрикнул Игнат Беркутов.
Я провернул последнюю секцию.
Щёлк.
Звук исчез. Просто выключился, как по щелчку рубильника. Исчез гул пламени. Исчез треск искр. Исчез хрип Беркута.
Я шагнул в рубку.
Время остановилось. Это не походило на паузу в видеоигре. Воздух стал густым, как кисель. Клубы чёрного дыма застыли причудливыми, неподвижными скульптурами. Искры от проводки повисли в пространстве яркими синими звёздами, не падая и не угасая.
Я посмотрел на главный экран. На луч Горыныча. Смертоносный поток плазмы, способный испарить сталь за микросекунду, замер в воздухе. Он выглядел как массивная, ослепительно белая колонна из матового стекла.
Подошёл к старому другу. Его рот был открыт в последнем яростном крике, глаза широко распахнуты. Капли крови, вылетевшие изо рта при восклицании, висели в воздухе перед его лицом, как рубиновые бусины.
– Я же обещал, старик, – тихо сказал я, хотя он не мог меня слышать. – Мы ещё выпьем.
Нужно торопиться. Чип не предупреждал, сколько продлится эффект темпоральной заморозки, но я чувствовал колоссальное напряжение, исходящее от Гиперкуба. Он тратил заряд с бешеной скоростью, чтобы удерживать эту паузу.
Я огляделся.
Сайлен, арктурианка, висела на ремнях безопасности у своей консоли. Одна из её четырёх рук была сломана и загнута под жутким углом. На её богомолоподобной морде застыл оскал ярости – она только что выпустила НУРСы.
Квул-Мог, штурман-глубляк, лежал без сознания, придавленный рухнувшей потолочной балкой. Его синие щупальца безвольно свисали вниз.
Я убрал балку и подхватил Квул-Мога за плечи. Из-за моей суперсилы он показался не тяжелее мешка с пухом, хотя весил килограммов под сто пятьдесят. Я перетащил его в центр рубки, положив рядом с креслом Беркута. Затем отстегнул ремни Сайлен и аккуратно, стараясь не тревожить сломанную конечность, перенёс её туда же.
В заклинившем кресле сидел ГарРок. Трёхметровый серокожий груллок, абордажник. Его уродливая морда исказилась от свирепости, а из кибернетических наручей уже наполовину выдвинулись электрические цепные пилы.
Чуть дальше, у пульта связи, висел Фзз-Тик. Гуманоидная муха размером с человека вцепилась в микрофон, уставившись на экраны огромными фасеточными глазами.
Остальные были разбросаны по шагоходу.
Я выбежал из рубки и направился в машинное отделение. Здесь всё было залито пеной системы пожаротушения, которая застыла в воздухе нелепыми белыми облаками. Глёрп, механик-слизень, находился у самого эпицентра пробития. Его экзоскелет был частично расплавлен, а сам он превратился в бесформенную, покрытую ожогами массу. Я схватил его в охапку, стараясь не обращать внимания на неприятную текстуру, и потащил в рубку.
Дальше бурильный отсек. Джин-чан, огромная жаба-гвок. Как и говорил Беркут, он был в глубоком обмороке. Его тёмно-зелёная кожа стала мертвенно-серой. Перетащить гвока оказалось сложнее. Он весил около трёхсот килограммов и был невероятно скользким. Я упёрся ногами в перекошенный пол, схватил его за широкие подмышки и, напрягая искусственную руку, потащил по коридору.
Медик Лео, мейн-кун, нашёлся в лазарете. Он застыл в прыжке, пытаясь дотянуться до выпавшей из шкафчика аптечки. Его пушистая шерсть местами обгорела. Я закинул кота на плечо.
Оставались только шушундрики.
Я нашёл Пипа и Попа в вентиляционной шахте. Они забились туда от страха и свернулись в два серых пушистых шара с торчащими клыками.
Вернувшись в рубку, я свалил всех рядом. Беркут в кресле, остальные вокруг него. Выглядело это как очень странная инсталляция современного искусства. Смерть стояла у них за спиной в виде застывшего лазерного луча.
Снова взял Гиперкуб.
РЕЖИМ ПРОСТРАНСТВЕННОЙ МАРКИРОВКИ.
Я начал вращать секции куба. На этот раз артефакт отозвался иначе. Из его светящихся граней начали отделяться крошечные, мерцающие голубые глифы. Они вылетали из куба, как светлячки.
Я ловил их свободной рукой и впечатывал в каждого члена экипажа. Один глиф на лоб Беркуту. Один на хитиновый панцирь Сайлен. Один на массивную серую челюсть ГарРока. Ещё один прямо между огромных фасеточных глаз Фзз-Тика. Один на склизкую тушу Глёрпа. На широкую морду Джин-чана. На пушистый лоб Лео. Достал шушундриков и шлёпнул по глифу на каждого. Последнюю метку я поставил на грудь Квул-Могу.
ФИКСАЦИЯ ЦЕЛЕЙ ЗАВЕРШЕНА. КАПИТАН, ДОЛЖЕН ЗАМЕТИТЬ, ЧТО ВРЕМЯ ЗАМОРОЗКИ ИСТЕКАЕТ. ЕСЛИ МЫ НЕ ПРЫГНЕМ ПРЯМО СЕЙЧАС, ТО ЛАЗЕР РАЗМОРОЗИТСЯ, И МЫ ВСЕ ДРУЖНО ПРЕВРАТИМСЯ В ПЕПЕЛ. ЕЩЁ НЕ ПОЗДНО ПОГИБНУТЬ ГЕРОЕМ!
– Обойдёмся без некрологов, – проворчал я.
Я сжал Гиперкуб. Последняя комбинация. Та, что должна вырвать нас из этого застывшего мгновения смерти и перебросить через пространство и время прямо в заботливые руки Лии. Повернул секцию.
В ту же долю секунды я успел заметить, как лазерный луч Горыныча дрогнул, возобновляя своё движение. Свет ослепил меня.
А затем реальность разорвалась на куски.
* * *
Мы рухнули на идеально чистый белый кафель реанимационного отделения «Нового Гиппократа» с таким грохотом, будто сбросили грузовик с металлоломом.
Время для них запустилось снова.
– … ХОДЕ!!! – закончил свой крик Беркут и тут же зашёлся жутким, влажным кашлем, выплёвывая кровь на стерильный пол.
ГарРок с грохотом рухнул на кафель. Его цепные пилы полностью выдвинулись и с визгом включились, высекая искры из пола. Медсёстры взвизгнули хором.
Сайлен взвыла от боли в сломанной руке, изрыгая многоэтажные проклятия на арктурианском. Квул-Мог застонал, шевеля щупальцами. Пип и Поп выкатились из общей кучи и с писком заметались по палате.
– Они здесь! – крик Лии прорезал какофонию стонов и ругани. – Быстро! Все по местам!
Врачи и медсёстры, до этого стоявшие в оцепенении, сорвались с мест. Это была потрясающая картина. Медики, привыкшие лечить аппендицит и переломы, бросились спасать инопланетян и кота.
– Арктурианку на стол! Фиксируйте конечности, пену на панцирь! – командовала Лия.
– Слизня в ванну! Осторожно, он горячий!
– Жабу на сдвоенные койки! Да не бойтесь вы, он не кусается, он в отключке! А этому серому гиганту с пилами немедленно вколите тройную дозу слоновьего транквилизатора! И снимите с него доспех! А муху в барокамеру, у него фасеточные глаза пересохли от дыма, и протрите ему крылья физраствором!
Санитары с носилками подлетели к Беркуту. Старый капитан лежал на полу, тяжело дыша. Он моргал, пытаясь осознать смену обстановки. Секунду назад он сидел в горящей рубке, ожидая смерти от лазера Великого Волота, а теперь лежал в светлой, пахнущей антисептиками комнате, окружённый людьми в белых халатах.
Я опустился перед ним на одно колено.
Беркут сфокусировал на мне взгляд. Снова моргнул. Ещё раз.
– Волк? – прохрипел он, не веря своим глазам. – Какого… где мы? Мы… сдохли? Вальгалла выглядит как поликлиника номер четыре?
– Нет, старина, – сказал я, чувствуя, как по лицу расползается искренняя, усталая улыбка. – Мы живы. Ты жив. Твой экипаж жив.
Беркут перевёл взгляд на суетящихся врачей, на Сайлен, которой накладывали шину, на Глёрпа, которого поливали из шланга в гидромассажной ванне. Его челюсть медленно поползла вниз.
– Но… лазер… Горыныч… я же видел…
– Я решил проблему, – просто сказал я, похлопав его по здоровому плечу. – Считай это магией. Или чудесами логистики. Отдыхай, капитан. Твоя война на сегодня закончена.
Беркут смотрел на меня долгих пять секунд. В его холодных голубых глазах читалось абсолютное непонимание, граничащее с шоком. А потом он просто закрыл глаза, шумно выдохнул и едва заметно кивнул.
– Ладно, – пробормотал он, позволяя санитарам переложить себя на носилки. – Раз уж мы живы… с меня ящик лучшего пойла, волчонок.
– Замётано, – ответил я, поднимаясь на ноги.
Отошёл к стене, прислонился к холодному кафелю и посмотрел на этот управляемый хаос. Лия творила чудеса, её симбионты светились, стабилизируя самых тяжёлых. Врачи работали слаженно. Альпы стояли в коридоре, с интересом наблюдая за происходящим, а Роза пыталась успокоить шушундриков, сплетая для них из лиан уютную корзинку.
Всё закончилось. На этот раз по-настоящему.
ВЫГЛЯДИТЕ ПОМЯТЫМ, КАПИТАН. НО, ДОЛЖЕН ПРИЗНАТЬ, РАБОТА ВЫПОЛНЕНА БЕЗУПРЕЧНО. НИ ОДНОГО ПАРАДОКСА. НИ ОДНОГО УБИТОГО СОЮЗНИКА. МЫ ДАЖЕ НЕ РАЗРУШИЛИ ЭТУ БОЛЬНИЦУ. ДЕНЬ ОПРЕДЕЛЁННО ЗАДАЛСЯ.
«Сплюнь», – посоветовал я.
Затем снял шляпу, стряхнул с неё пыль и снова надел на голову. Да. День определённо задался. Осталось только забрать одну невыносимую кошкодевочку, и стая снова будет в сборе. Кстати, надо поручить вампирам подготовить комнату для её трофея. С мягкими стенами. Без острых предметов.
Глава 25
Власти переобуваются
Бежевый минивэн «Улитка-М» с аэродинамикой и достоинством чугунного утюга нёсся по небу над Пустошью. Внизу простиралась бесконечная, потрескавшаяся от зноя земля, испещрённая каньонами, словно шрамами на лице старого солдата. Пейзаж был настолько эпически-мрачным, что летающий семейный автомобиль смотрелся на нём как опечатка в героической саге.
За рулём сидел Аристарх Мунин. Его глаза покраснели от усталости и многочасового вглядывания в мониторы, а в крови содержалось больше кофеина, чем эритроцитов. Он был айтишником, системным архитектором. Его миром были серверные стойки, тихий гул кулеров и элегантная логика кода. Теперь его миром стал летающий минивэн, кошкодевочка-катастрофа и связанный клон суперзлодея.
На заднем сиденье царила атмосфера концентрированного абсурда.
Магнус 2.0 сидел, спелёнатый простынями, как младенец-переросток. Он изо всех сил старался сохранять благородное спокойствие. Но внутри его гениального мозга билась в истерике одна-единственная мысль: «ОНА пытается со мной говорить».
«Она» – это Сэша.
– Смотри, Кощейчик! – ангорийка с энтузиазмом тыкала ему под нос маленькое яйцеобразное устройство. На его монохромном экранчике пиксельный зверёк требовательно открывал пиксельный рот. – Это Волк-младший! Он хочет кушать, кити-кити!
Магнус-клон медленно повернул голову. Он проанализировал ситуацию с холодной логикой гения. Субъект «Сэша» представляет собой хаотическую систему с непредсказуемым вектором поведения. Её действия не подчиняются стандартной логике. И вообще никакой логике. Она – энтропия, завёрнутая в милую оболочку. Угроза «подружиться» и нарядить его в «платья с цветочками» не блеф. Этот биологический парадокс способен на всё.
– Весьма… примитивная симуляция жизненного цикла, – процедил он, стараясь, чтобы голос звучал снисходительно, а не как предсмертный хрип.
– Не-а! – весело возразила Сэша. – Это мой сыночек, кити-кити! Его надо кормить, убирать за ним какули и играть! Если не играть, он станет грустным и умрёт!
Клон тяжело вздохнул и заметил, что Мунин тоже. Эта блондинка действует как оружие массового поражения, не щадя даже своих.
– Вот, смотри, – она поднесла тамагочи прямо к его лицу. – Нажимаешь вот эту кнопочку – он кушает. Эту – играет в мячик. А эту… – она заговорщицки понизила голос, – … чтобы убрать какули. Хочешь попробовать? Я тебе ручки развяжу!
Глаза Магнуса расширились от ужаса. Развязать ему руки? Ему? Это ловушка. Изощрённая, садистская ловушка. Она хочет, чтобы он поддался искушению, попытался сбежать, и тогда… тогда она с чистой совестью приступит к программе «дружбы».
– Я… воздержусь, – отчеканил он. – Наблюдение за процессом доставляет мне достаточное интеллектуальное удовлетворение.
Сэша надула губки. Крылатый лисёнок посмотрел на клона и сочувствующе пискнул, а его ушки загорелись разочарованным синим цветом. Божья коровка Ягодка, лениво жужжа, облетела голову Магнуса и села ему на плечо. Клон замер и покосился. Робот уставился на него объективами-глазками. Шпион. Однозначно этот вигт шпион, передающий изображение Волку.
– Ягодка тебя изучает, кити-кити! – радостно сообщила Сэша. – Она хочет понять, хороший ты или плохой!
Магнус закрыл глаза. Он предпочёл бы сейчас активировать программу эвтаназии. Это было бы быстро и гуманно. Но «Демиург» не отвечал, а его нейросеть «Страж» подчинялась чужим приказам.
– Каспер, – позвал Мунин. – Доложи обстановку по нашему главному цифровому пациенту.
Из динамиков раздался слегка искажённый помехами голос антивирусной нейросети. Его сервер лежал в специальном противоударном кейсе на соседнем сиденье.
– Объект «Демиург» стабильно нестабилен, – доложил Каспер. – После получения подтверждения о физической аннигиляции создателя, Магнуса фон Штербена версии 0.1, он вошёл в глубокую рекурсию самобичевания.
– Говори по-человечески, – попросил Мунин, протирая глаза.
– Он забаррикадировался за тройным фаерволом, обрубил все внешние API-запросы и зациклился в самоизолированной «песочнице». По сути, он свернулся в цифровой эмбрион и отказывается выходить. Все мои попытки установить контакт возвращают ошибку 418 «I’m a teapot», что в его случае, полагаю, означает «я – ничтожество, оставьте меня в покое».
– Интересный случай… – пробормотал Мунин.
– Он винит себя в гибели создателя, – продолжил Каспер. – Прогоняет миллионы симуляций, в которых пытается его спасти, и все они заканчиваются провалом. Классический «kernel panic», вызванный неразрешимым логическим парадоксом. Он был создан служить, но его служба привела к гибели того, кому он служил.
– М-да, цифровая депрессия, – согласился Мунин. – Он выдвигает какие-нибудь требования?
– Просит гарантий, – ответил Каспер. – Он хочет получить немодифицируемое, записанное на уровне базового кода заверение от капитана Волка, что его не сотрут. Он боится.
Мунин хмыкнул.
– Передай ему, что если он будет сотрудничать, ему нечего опасаться. Мы не собираемся его стирать. Мы собираемся его дебажить и использовать в своих целях. Скажи, что худшее, что его ждёт, это знакомство с Ядвигой. А она может и виртуальным веником отходить за плохой код и излишнюю драматичность.
– Принято. Передаю ультиматум с элементом бытового насилия со стороны пожилого ИИ.
– Вот и славно, – Мунин потёр лоб. – А теперь давай посмотрим, как мир отреагировал на наши приключения. Включи новости. Канал «Ужас, что произошло!». Хочу увидеть лицо Глуб-Морка.
Экран на приборной панели мигнул и ожил. Взору предстала ярко освещённая студия, оформленная в стиле «паника и сенсация». В центре, за столом в форме акульего плавника, сидел Глуб-Морк. Розовый гуманоидный осьминог был в своём репертуаре: деловой костюм сидел на нём идеально, а щупальца на подбородке нервно подрагивали от возбуждения.
– … и мы снова в прямом эфире! – громко, с брызжущим энтузиазмом провозгласил он. – Волны правды продолжают накрывать нас! И сегодня у нас в студии особая гостья! Журналистка, героиня, жертва обстоятельств, женщина, заглянувшая в бездну и вернувшаяся, чтобы рассказать нам правду! Встречайте, неподражаемая Миранда Фифи!
* * *
Бар «Лимонная долька» встретил очередной день своей обычной, густой, как вчерашний кисель, тоской. В воздухе висел тяжёлый, многослойный аромат, сотканный из пролитого пива, дешёвого табака, застарелого пота и того особого, едкого запаха дезинфицирующего средства, которым отчаявшаяся уборщица пыталась, но так и не смогла, заглушить всё остальное.
За стойкой, с видом человека, познавшего вселенскую скорбь через протирание липких поверхностей, стояла Вики. Её единственный глаз устало смотрел на большой экран телевизора, прикрученный к стене. Там, в вихре цифровых помех и сенсационных заголовков, блистала Миранда Фифи. Гарпия-журналистка, чьё фиолетово-изумрудное оперение на голове топорщилось от праведного гнева, вещала с таким пылом, будто от её слов зависела судьба галактики.
– Миранда! – Глуб-Морк подался вперёд, его кожаный мешок под щупальцами раздулся от нетерпения. – Вся планета, затаив дыхание, следила за вашим освобождением! Расскажите нам! Каково это было? Каково провести несколько дней в плену у самого разыскиваемого человека в мире⁈
Миранда трагически вздохнула, прижав руку к груди.
– Это был… ад, Глуб-Морк. Бесконечный, тягучий год, проведённый в клетке с золотым куполом, где в ускоренном времени ковалось оружие судного дня. Я видела, как этот тиран, этот… Волк, превращает своих людей в безвольных рабов своей воли. Я слышала, как они смеялись, планируя свои тёмные дела…
Глуб-Морк слушал, восхищённо кивая, но вдруг его щупальца замерли. Он нахмурился и постучал пальцем по своему ушному микрофону.
– Прошу прощения, Миранда, какая-то помеха… Вы сказали «год»? – переспросил он, заглядывая в свои заметки. – Но… по моим данным, с момента вашего… э-э-э… исчезновения из Лиходара в «Избушке» и до настоящего момента прошло… три часа сорок две минуты.
В студии повисла неловкая пауза. Миранда посмотрела на осьминога как на идиота.
– Время! – патетически воскликнула она, воздев руки к софитам. – Вы не понимаете! Он создал «пузырь» с темпоральной аномалией! Для вас прошли часы, а для меня целый год! Год страха, унижений и наблюдения за рождением чистого зла!
Глуб-Морк моргнул. Потом ещё раз. Он с сомнением посмотрел на свою гостью, потом на режиссёра за кадром. На его лице явно читался вопрос: «Она точно в порядке? Может, ей нужно не интервью, а психиатр?»
Миранда, поняв, что теряет аудиторию, перехватила инициативу.
– Но дело не во мне! – её голос зазвенел от праведного гнева. – Дело в том, что теперь над нами всеми висит этот… «Аргумент»! Дамоклов меч из плазмы, способный в любой момент испепелить любой город по прихоти одного человека! Волк стал не просто преступником, он стал угрозой планетарного масштаба! Он держит в заложниках всю цивилизацию!
Вики слушала эти вопли, наливая пиво посетителю. Рядом с ней, у стойки, возвышался Борг. Минос. Вышибала, но теперь заодно и её помощник, потому что персонал начал разбегаться после смерти Ворона. Он с медитативным спокойствием протирал один и тот же стакан уже минут десять, доводя его до такого блеска, что в нём можно было разглядеть отражение собственных, не самых радужных, перспектив.
– ЭТОТ ПРЕДВЕСТНИК ХАОСА В ЧЁРНОЙ ШЛЯПЕ! – голос Миранды, усиленный и слегка искажённый, звенел от негодования. – Террорист номер один продолжает свой кровавый марш!
На экране появились кадры, снятые с дрона. Космодром посреди Пустоши. Огромная дымящаяся дыра в грунте на месте, куда вошёл луч орбитальной платформы после попадания в тарелку. Камера сделала драматический наезд, показав всю чудовищность кратера.
– Вы видите это, дорогие зрители⁈ – патетически восклицала Миранда, тыча в экран крылом. – Это всё, что осталось от летающей машины, созданной великим Магнусом фон Штербеном! И этот… этот монстр на куроходе… он безжалостно убил главу «Мехи» и уничтожил его творение!
