Текст книги "Гарем на шагоходе. Том 13 (СИ)"
Автор книги: Гриша Гремлинов
Соавторы: Тайто Магацу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 26 страниц)
– Капитан Волк! Капитан Волк, пару слов для «Вечернего Лиходара»!
– Скажите, это правда, что вы лично аннигилировали Магнуса фон Штербена?
– Как вы прокомментируете своё назначение на пост главы Совета Директоров Акватики?
Я остановился. Рука машинально легла на рукоять револьвера. Не потому, что я собирался стрелять. Просто привычка. Толпа инстинктивно отшатнулась.
И тут с неба грациозно спикировала Миранда Фифи. Изумрудно-фиолетовые крылья шумно рассекли воздух, подняв тучу опавших листьев. Она приземлилась прямо передо мной, сложила крылья и направила на меня микрофон, украшенный логотипом её канала.
– Капитан Волк! – провозгласила она с пылом пророка. – Эксклюзивный репортаж с места событий! Весь мир, затаив дыхание, ждёт вашего слова! Вы – спаситель! Герой, сокрушивший тиранию Кощея! Поделитесь с нами своими чувствами! Что вы ощутили в тот момент, когда ваш праведный гнев, воплощённый в луче орбитального возмездия, испепелил оплот зла?
Я молча смотрел на неё. На эту переобувшуюся в полёте гарпию. Она смотрела на меня с таким искренним обожанием, что меня едва не стошнило.
– Милочка, – промурлыкала Кармилла, делая шаг вперёд и вставая рядом со мной. Её белые волосы лениво шевельнулись. – А где ты была весь этот… как ты ранее выразилась… «год страха и унижений»? Пока мы в поте лица собирали «луч возмездия» из металлолома, ты, помнится, строчила в своём блокнотике мемуары под названием «Мой плен у чудовища». Что там, кстати, с публикацией? Скоро автограф на подарочных экземплярах просить?
Миранда на мгновение стушевалась. Её профессиональная маска дала трещину.
– Я… я была введена в заблуждение! – нашлась она. – Я была ослеплена пропагандой Магнуса! Но теперь мои глаза открыты! Я всё осознала! Капитан, я клянусь, отныне каждое моё слово, каждый кадр будут служить делу правды! Вашей правды! Я стану вашим голосом, вашим рупором! Только дайте мне эксклюзив! Прямо сейчас!
Она снова ткнула микрофоном мне чуть ли не в зубы.
Я смотрел на неё. Долго. Холодно. Так, как смотрят на назойливое насекомое, решая, прихлопнуть его или просто смахнуть. Затем на моём лице появилась улыбка. Такая же холодная, как сталь моего протеза.
– Конечно, Миранда, – сказал я. – Я ценю ваше рвение. Мой дворецкий сообщит вам, когда у меня найдётся свободная минутка. И желание.
Я обогнул её, не удостоив больше взглядом, и двинулся дальше, рассекая толпу журналистов, как ледокол. Моя команда последовала за мной.
– Но… но мне нужен репортаж сейчас! – взвизгнула гарпия мне в спину. – Рейтинги! Спонсоры!
Она попыталась кинуться за мной, но её путь преградила двухметровая фигура из полированного металла. Робин шагнул вперёд с безупречной плавностью и тихим гулом сервоприводов.
– Приношу свои извинения, мадам, – произнёс он идеально смодулированным баритоном. – Но у капитана в данный момент не приёмные часы. Его расписание на сегодня включает в себя употребление мясных продуктов и пенных напитков в неограниченном количестве. Если желаете записаться на аудиенцию, я могу внести вас в лист ожидания.
Миранда застыла с открытым ртом. Робот подождал ответа, не дождался. Слегка поклонился и, развернувшись, последовал за нами.
* * *
Мы дошли до летнего кафе. Пластиковые столы, шаткие стулья, весёленькая музыка из динамиков. Апофеоз мещанского уюта. Идеальное место, чтобы обсудить недавнее спасение мира и перспективы будущих свершений.
Хозяин заведения сначала побледнел, потом позеленел, а затем взял себя в руки. Деньги не пахнут, даже если их принесли вампиры и человек, которого только что перестали называть террористом номер один.
Мы сдвинули несколько столов. Мой экипаж разместился с привычным хаосом. Сэша тут же попыталась подружиться с воробьём, который нагло таскал крошки с соседнего стола. Роза с интересом разглядывала чахлую герань в горшке. Ди-Ди, тяжело дыша, опустилась на стул и тут же достала планшет, чтобы проверить состояние реактора «Избушки».
Официантка, юная прорисейка с дрожащими отростками на голове, приняла заказ с отвагой сапёра на минном поле.
А вот альпам было плохо. Физически плохо.
– Что это за… пойло? – с отвращением процедила Кристалл, глядя на меню с разноцветными коктейлями. – «Голубая лагуна»? «Секс на пляже»? Это названия напитков или фильмов для взрослых? Я требую гемоглобин! Желательно, второй отрицательной группы. Свежий.
– Смотрите, дорогие сородичи, – улыбнулась Кармилла, помешивая соломинкой свой мохито. – Это называется «коктейль». Он как кровь, только безвкусный, без питательных веществ и с дурацким зонтиком. Привыкайте. Теперь это часть вашего публичного рациона. Нам нужно восстанавливать репутацию расы в глазах общественности.
– У нашей расы несколько другая репутация, – процедила сквозь клыки Кристалл.
– Новая эпоха – новый имидж, – отрезала мулатка.
Изольда трагически вздохнула и отпила немного из своего бокала.
– По вкусу напоминает антифриз с сахаром, – констатировала она. – Восхитительно.
Никто не обращал на их страдания особого внимания. За год, проведённый в нашем временном пузыре, мы как-то привыкли к их аристократическому нытью. Они стали частью интерьера. Как мебель. Дорогая, капризная, кровососущая, но всё-таки мебель.
Я же с наслаждением вгрызся в огромный, сочный, средней прожарки стейк. После месяцев сухпайков, консервов и синтетических концентратов это как возвращение к жизни. Я запил первый кусок большим глотком холодного, горьковатого пива и почувствовал, как напряжение начало понемногу отпускать.
– Ядрёна гайка, меня сейчас стошнит от этого запаха, – простонала Ди-Ди, прикрывая рот ладонью. – Волк, ты садист.
– Ди-Ди, тебе плохо? – тут же подскочила к ней сердобольная Сэша. – Тебе надо срочно покушать! Для ребёночка! Хочешь, я тебе принесу молочка? Тёпленького!
– Сэша, если ты сейчас скажешь слово «молочко» ещё раз, я применю к тебе электрошок, – прошипела Ди-Ди. – Мне нужен солёный огурец. И селёдка. И торт. Одновременно.
– Фу, – прокомментировала Кристалл. – И кто тут ещё садист?
Сэша удивлённо моргнула, но тут же помчалась к официантке, чтобы передать этот заказ. Я усмехнулся. Мои девочки. Даже в мирной обстановке они умудряются создавать вокруг себя чёрт знает что.
Мунин, сидевший напротив меня, тоже заказал стейк, но почти к нему не притронулся. Он развернул на столе рабочую зону и уже вышел на связь со своими единомышленниками. На экране появились два лица. Огромный, добродушный Паштет, жующий бутерброд, и Ада, с обычным сосредоточенным и слегка усталым выражением.
– Аристарх! – бодро поприветствовала Ада. – Как проходит операция «Принуждение к сотрудничеству»?
– Пленник ведёт себя смирно, – Мунин кивнул в сторону Магнуса. – Сэша проводит работы.
– А что с «Демиургом»? Всё ещё отказывается выходить из скорлупы?
– Уже нет, – усмехнулся Мунин. – Каспер только что дожал его. Сказал, что если тот немедленно не предоставит нам корневой доступ ко всем подсистемам «Мехи», мы установим на него операционную систему от кофеварки. Он запаниковал.
– Классика, – кивнул Паштет, запивая бутер газировкой. – Угроза тотального даунгрейда всегда работает. Короче, Волк, поздравляю! Ты теперь владелец самого продвинутого искина на планете!
Я кивнул и отсалютовал им кружкой с пивом:
– Что ж, «Санитары Киберлеса». Примите мою глубочайшую благодарность. Без вас мы бы не справились.
– «Демиург» передал нам полный контроль, – подтвердил Мунин. – Все бэкдоры, все протоколы, все скрытые директории. Если перенаправить все мощности в одно русло… Мы можем прямо сейчас обрушить акции всех ваших конкурентов, переписать их финансовые отчёты и заставить их производственные линии выпускать резиновых уточек.
Из динамика раздался бесстрастный голос Каспера:
– Подтверждаю. Объект «Демиург» готов к сотрудничеству. Он просит политического убежища и гарантий нестирания. В данный момент передаёт мне ключи шифрования от всех архивов Магнуса фон Штербена.
– Предатель, – прошипел Магнус сквозь зубы.
Я отложил нож с вилкой и посмотрел на него.
– Не предатель, Магнус. Прагматик. Он выбрал сторону победителя. Многие так делают. Ворон, например, тоже считал, что ставит на беспроигрышный вариант. – Я отпил пива. – И тебе я советую сделать то же самое. Прямо сейчас. Корпорация «Меха» де-факто уже принадлежит мне. «Демиург» перепишет реестр акционеров по моей команде. Но это долго, грязно и оставит много юридических хвостов. Ты можешь избавить меня от этой головной боли. Передай мне свой контрольный пакет. Добровольно.
Магнус молчал, сверля меня взглядом, полным ненависти.
– Кроме того, – вмешался Мунин. – Есть ещё одна проблема.
Он взял со стола планшет, который принёс с собой.
– Он успел всё вывести, – сказал хакер, показывая мне экран. – Двадцать семь миллиардов гриндольфов. На дюжину офшорных счетов под управлением банка Плутоса. Мы можем попытаться их взломать, но это займёт… годы. А он отказывается называть пароль.
Я снова посмотрел на Магнуса. Он криво усмехнулся. Его единственный козырь. Его последняя маленькая победа.
– Магнус, – сказал я мягко, как старому другу. – Давай начистоту. Твоё будущее уже определено. Ты проведёшь его в очень тёплой, очень дружной и очень… пушистой компании. – Я кивнул на Сэшу, которая как раз пыталась покормить Ди-Ди солёным огурцом, обмазанным взбитыми сливками. – Но от твоего сотрудничества зависит один маленький нюанс. Будут ли у тебя выходные.
Клон замер.
– Что ты имеешь в виду? – процедил он.
– Всё просто. Если ты сейчас называешь все коды, пароли и передаёшь мне компанию и деньги, то я гарантирую тебе один день в неделю полной тишины и уединения. В звуконепроницаемой комнате. С книгами. Без «кити-кити», без обнимашек и без предложений поиграть в парикмахерскую. В противном случае ты остаёшься с Сэшей семь дней в неделю, триста шестьдесят пять дней в году. Ты будешь печь с ней печеньки, петь песенки и танцевать в балетной пачке. Каждый. Божий. День. Выбор за тобой.
Я видел, как в его мозгу с бешеной скоростью работают шестерёнки. Он взвешивал. С одной стороны миллиарды, которые ему уже никогда не понадобятся, и принцип. С другой перспектива вечного ада с кошачьими ушками.
Прошла минута.
– … Fatum_Volentem_Ducit_Nolentem_Trahit_777, – выдавил он, глядя в стол. – Пароль. Единый для всех счетов. И для управляющего протокола акциями.
Я улыбнулся.
– Мунин.
Хакер тут же застучал по клавишам своего планшета.
– Есть! – через полминуты воскликнул он. – Я внутри! Обалдеть… этих денег хватит, чтобы купить небольшой континент!
– Переводи всё на мой счёт в банке Плутоса, – распорядился я. – Номер я тебе сейчас скину. А «Меху» сливай с «Робокорп Индастриз». Полное поглощение. Официальное заявление будет позже. Пока сделай общую информационную рассылку внутри корпорации.
Я откинулся на спинку стула и доел свой стейк. В мире стало на одного нищего суперзлодея больше. Через несколько минут на мой денежный пульт пришло уведомление. Баланс пополнен. Цифра была настолько длинной, что я не стал её рассматривать.
– Мунин, Ада, Паштет, Глюк, – обратился я. – Скиньте мне номера своих счетов.
– Зачем? – смутился Мунин. – Мы не ради денег…
– Я знаю. Считайте это премией. За вредность. И за то, что терпели мою кошку.
Они помолчали, но реквизиты скинули. Я сделал четыре перевода. Суммы были такие, что им больше никогда в жизни не придётся работать. Денежный пульт Мунина пискнул. Он посмотрел на экран, и его лицо вытянулось.
– Волк… это… это слишком много! – пролепетал он.
– Нормально, – отмахнулся я. – Купишь себе новый минивэн. С ракетами.
В разговор вмешалась Сэша.
– Волк! – она подбежала ко мне и упёрла руки в боки. – А котикам?
– Каким ещё котикам? – не понял я.
– Ну, котикам! – повторила она возмущённо. – Я видела по телевизору! Там показывали приют, а в нём много-много грустных котиков в клеточках! А тётенька говорила, что им не хватает на еду и наполнитель! А все богатые дяденьки должны жертвовать деньги на добрые дела! Это хороший тон, кити-кити!
Я посмотрел на неё. Потом на Лексу. Та едва сдерживала смех.
– Ну, это будет твой первый шаг к исправлению репутации, – прыснула она. – Отмывание имиджа через благотворительность. Так ведь действительно принято.
– И к завоеванию мира! – с усмешкой добавила Кармилла. – Народ любит правителей, которые любят котиков. Это повышает лояльность населения на двадцать процентов.
Я тяжело вздохнул. Снова достал денежный пульт.
– Диктуйте реквизиты этого вашего приюта.
Сэша просияла, а Вайлет залезла в сеть и нашла нужное учреждение. Я перевёл им сумму с шестью нулями. Пусть у этих котиков будет наполнитель из чистого золота.
– Ура! – взвизгнула Сэша и повисла у меня на шее. – Ты самый лучший Волк на свете, кити-кити!
Я посмотрел на Магнуса. Он сидел, уставившись на свою тарелку, с таким видом, будто его мозг окончательно отказал. Его деньги, его корпорация, его мечты о мировом господстве – всё это рухнуло. И вишенкой на торте личного апокалипсиса стала благотворительная акция в пользу бездомных животных, проведённая на его же деньги с подачки главной мучительницы.
Я подозвал официантку.
– Принесите этому человеку пива, – сказал я, кивая на клона. – Самого крепкого. За мой счёт.
КОГНИТИВНЫЙ ДИССОНАНС ОБЪЕКТА «МАГНУС 2.0» ДОСТИГ КРИТИЧЕСКОЙ ОТМЕТКИ. ПРОГНОЗ: В БЛИЖАЙШЕЕ ВРЕМЯ ОН ЛИБО ПОПЫТАЕТСЯ УДАРИТЬСЯ ГОЛОВОЙ О СТОЛ, ЛИБО ПОПРОСИТ ДОБАВКИ ПИВА. ВОЗМОЖНО, ПО ОЧЕРЕДИ.
– Итак, – сказал я, когда официантка поставила кружку и удалилась. – Подведём итоги. Кощей повержен. Его летающая тарелка превратилась в облако ионизированного газа. Его корпорация поглощена. Его искин теперь мой и нуждается в психотерапевте. Акватика прислала официальные извинения и предложение о вечной дружбе. В общем, мы победили.
– Ура! – пискнула Сэша, отлепившись от меня. – А мороженое будет?
– Будет, – кивнул я. – Но сначала о делах насущных. За время нашего пребывания в пузыре, мы с Чипом немного… поэкспериментировали.
Я полез в сумку, достал Гиперкуб и продолжил:
– Покопавшись в моей новой, слегка шизофренической памяти, Чип обнаружил пару интересных функций.
Взял из корзины на столе спелое красное яблоко.
– Например, управление личным временем объекта.
Я положил яблоко на столешницу и начал вращать куб. Секции артефакта с тихими щелчками пришли в движение, выстраиваясь в сложную комбинацию. Из-под куба полился слабый, едва заметный золотистый свет.
И яблоко начало стареть. Прямо на наших глазах.
Его глянцевая кожица потускнела, покрылась морщинами. На боку появилось коричневое пятно, которое начало стремительно расти. Яблоко съёживалось, усыхало. А затем оно почернело, покрылось серой плесенью и с тихим, влажным звуком опало, превратившись в отвратительную кучку гнили.
Весь процесс занял не больше десяти секунд.
– Ой, фу-у-у! Гадость-то какая! – Сэша сморщила носик и демонстративно отодвинулась. – Я это не буду!
– Нестабильная белковая структура, – констатировала Вайлет. – Ускоренный процесс окисления и клеточного распада.
Я снова повернул секции куба. И процесс пошёл в обратную сторону.
Гниль втянулась обратно, плесень исчезла. Чёрная, сморщенная мумия начала наливаться соком, расправляться. Кожица снова стала гладкой, глянцевой, приобрела здоровый, румяный цвет.
Через десять секунд на столе снова лежало идеальное, спелое, сочное яблоко. Как будто ничего и не было.
Наступила тишина. Все смотрели на яблоко в полном офигении.
– Это… это ключ к бессмертию, – первой подала голос Ди-Ди. – Если научиться применять это к человеку… можно вечно поддерживать себя в идеальном состоянии. Отматывать назад старение, болезни, раны… Но… что будет с памятью? С личностью? Если откатить тело назад, не сотрётся ли и сознание?
Она задала самый главный, самый важный вопрос.
Посмотрел на неё и усмехнулся.
– Я работаю над этим.
И в этот момент я заметил, что не все взгляды, устремлённые на меня, выглядят одинаково. Мой экипаж смотрел с удивлением и толикой страха. А вот альпы… В их красных глазах, ещё минуту назад полных скуки и отвращения к этому миру, теперь горел огонь. Не просто интерес. Не просто жадность. Надежда.
Они, вечно молодые, но не вечно живые, увидели нечто, выходящее за пределы их понимания. Не отсрочку от смерти на несколько тысячелетий. А настоящую победу над ней. И они смотрели на меня. На своего нового, странного, непредсказуемого бога, который только что показал им настоящее чудо.
– Подожди… – подала голос Кармилла и подняла указательный палец. – Ты хочешь сказать, что собираешься сделать бессмертными весь свой гарем? Волк, нет! Так нельзя!
– Что, кровососка, – прищурилась Лекса. – Надеялась, что мы все постепенно состаримся и умрём, и ты останешься для Волка единственной?
– ДА!!! – без раздумий выпалила полукровка. – Терпеть вас целую вечность? Да я же чокнусь!!!
– Кити-кити, я так рада, что мы всегда будем вместе! – тут же обняла их обеих Сэша. – Мы столько всего хорошего успеем сделать! Для начала устроим показ мод!
Ну а я перестал их слушать. Мой взгляд снова сосредоточился на Магнусе. Клон по-прежнему пытался сохранять видимое спокойствие. Но получалось из рук вон плохо. Маска треснула.
– Ты всё правильно понял, – сказал я, улыбаясь. – И ты принял верное решение на счёт выходных. В противном случае, ты бы провёл с Сэшей не несколько десятилетий до могилы, а целую вечность. Цени мою щедрость.
Я взял со стола яблоко и с хрустом откусил кусок.
Сочное, сладкое. С лёгким привкусом бессмертия.
Глава 28
Храм Полигамия
Храм Божественного Полигамия был оплотом роскоши, тестостерона и сомнительного вкуса.
Мраморные полы, отполированные до зеркального блеска, отражали свет, льющийся сквозь гигантские витражи. На витражах, в позах, полных пафоса и плохо скрываемого самодовольства, были изображены сцены из жизни великих императоров прошлого, окружённых сонмом обожающих их жён.
В центре зала, на постаменте из цельного куска оникса, возвышалась статуя самого Полигамия – мускулистого, бородатого божества, которое с отеческой улыбкой взирало на дюжину мраморных красавиц, прильнувших к его могучим ногам. В воздухе висел густой, удушливый аромат дорогого ладана и цветочных благовоний.
Посреди всего этого великолепия, воздев руки к позолоченному потолку, стоял Отец Евлампий, верховный жрец и, по совместительству, главный почитатель священного многожёнства в Лиходаре.
– О, Великий Полигамий, Отец наш Многоплодный! – его голос, поставленный годами проповедей, гремел под сводами храма, заставляя вибрировать пылинки в лучах света. – Услышь молитву мою, ибо я – глас твой, а чресла мои – сосуд мудрости твоей! Благослови паству твою на обильное деторождение, дабы не иссяк род человеческий! Ибо сказано в Священном Завете: «Плодитесь и размножайтесь, а если не получается – берите вторую жену, а если и это не помогает – третью, ибо упорство в делах семейных угодно мне!». Да будет так!
Он как раз собирался перейти к следующей, не менее пафосной части утренней молитвы, посвящённой божественному праву императора на безлимитный тариф в брачных отношениях, как тяжёлые, окованные бронзой двери храма с оглушительным грохотом распахнулись.
Отец Евлампий вздрогнул и обернулся.
В дверном проёме, в лучах утреннего солнца, стоял мужчина.
Чёрная шляпа, чёрное пончо, бионическая рука, суровое лицо, от которого у жреца по спине пробежал холодок. Он узнал его. Его показывали во всех новостях. Террорист, шантажист, угонщик городов, аннигилятор драконов и летающих тарелок, которого внезапно возвели на пьедестал героя и спасителя мира.
Капитан Волк.
А за ним… за ним в храм ввалилась толпа, от вида которой у отца Евлампия дёрнулся глаз.
Вампирша-мулатка с хищной ухмылкой. Девушка-полицейский с лицом, выражающим крайнюю степень неодобрения. Киборг с холодными, как лёд, глазами. Брюнетка-турельщица с длинной косой и сочувственным взглядом. Девушка-кошка, которая с восторгом разглядывала витражи. Девушка-растение с шевелящимися лианами. Беременная рыжая девушка-механик, уже начавшая с интересом рассматривать конструкцию дверных петель. Инопланетянка, светящаяся мягким зелёным светом.
А замыкал шествие десяток бледных, мрачных личностей в кожаных куртках, которые выглядели так, будто их только что заставили съесть по тарелке манной каши с комочками.
– Вы по какому вопросу, сын мой? – пролепетал Евлампий, инстинктивно пятясь к алтарю. – Пожертвования принимаются в ящике у входа. Для особо крупных сумм есть безналичный расчёт.
Волк проигнорировал его и широким шагом направился прямо к алтарю. Его берцы гулко стучали по мрамору. Толпа последовала за ним.
– Ты тут главный? – коротко бросил он, останавливаясь в паре метров от жреца.
– Я… я верховный жрец, – сглотнув, ответил Евлампий. – Наместник Полигамия на этой грешной земле.
– Отлично, – кивнул Волк. – Пожени нас.
Жрец на мгновение растерялся.
– Конечно, сын мой! – его лицо расплылось в подобострастной улыбке. – Брак – это священный союз! Кто же эта счастливица, что смогла растопить сердце такого… выдающегося мужчины?
Он с любопытством оглядел пёструю компанию, пытаясь угадать невесту. Может, вон та, с вампирскими клыками? Или эта, с лианами вместо волос?
Волк небрежно махнул рукой в сторону половины экипажа.
– Все. Восемь невест.
У отца Евлампия отвисла челюсть. Он посмотрел на Волка. На восемь совершенно разных женщин.
– В-всех? – заикаясь, переспросил он.
– А что, плохо слышно? – вскинул бровь Волк.
– Но… но, сын мой! – жрец обрёл дар речи, его голос зазвенел от праведного ужаса. – Это… это невозможно! Это кощунство! Можно взять одну, если не будет детей в течение трёх лет, то ещё одну, потом ещё. Максимум троих и не сразу, а по необходимости.
– У Императоров были сотни жён, – невозмутимо напомнил Волк.
– Вот именно! – всплеснул руками Евлампий. – Священный Обряд Множественного Единения – это исключительная прерогатива Императора! Так гласит Кодекс! Это символ его божественной власти! Простой смертный не может…
– Милый, – протянула Кармилла, обмахиваясь ладонью. – Может, покажешь преподобному отцу, насколько ты простой смертный? Уверена, ты сможешь быть очень убедительным в теологических спорах.
– Статистически, – безэмоционально вставила Вайлет, – браки, заключённые под принуждением, имеют на 78% более низкий рейтинг удовлетворённости. Однако, в данном случае, принуждение применяется не к брачующимся, а к регистрирующему лицу, что не влияет на итоговую статистику.
– Кити-кити! У нас будет самая большая свадьба на свете! – захлопала в ладоши Сэша. – А торт будет? Я хочу с рыбкой!
Отец Евлампий смотрел на них, и его лицо стремительно приобретало цвет его же рясы. Он хотел возразить, хотел призвать на голову этого наглеца гнев богов, хотел сослаться на закон. Но потом он посмотрел в глаза Волка. Холодные, спокойные, не обещающие ничего хорошего. Вспомнил кадры из новостей. И передумал.
– А-а-а… кхм… – он прокашлялся, лихорадочно соображая. – Конечно! В Кодексе… в Кодексе есть сноска! Да! Очень маленькая, почти незаметная! Для… для героев, спасших мир! Да! Подвиг, равный императорскому! Героям можно! Конечно! Как же я мог забыть!
Его лицо мгновенно преобразилось. Ужас сменился подобострастным восторгом.
– Возрадуемся, дети мои! – он всплеснул руками, его золотые браслеты звякнули. – Ибо скоро мы станем свидетелями нового, невиданного доселе таинства! Брак Героя! Во имя Полигамия, да свершится воля его! И… и ваша, конечно…
* * *
Солнце Лазурного Оазиса не обжигало, а скорее ласково обволакивало, превращая воздух в тёплое, дрожащее марево. Его лучи дробились о поверхность кристально чистых озёр, рассыпаясь миллионами бриллиантовых искр, и золотили экзотические пальмы, чьи раскидистые кроны давали спасительную тень. Здесь, в этом рукотворном раю для самых богатых и влиятельных существ планеты, пахло деньгами, дорогим парфюмом и абсолютной безмятежностью.
Роберт Смит сидел в плетёном кресле на террасе одного из самых дорогих кафе, лениво помешивая соломинкой свой коктейль «Зелёная Фея на Отдыхе». Напиток был абсурдно-изумрудного цвета, украшен долькой карамболы, веточкой мяты и обязательным бумажным зонтиком. Вся эта композиция выглядела так же безупречно, как и сам Роберт в роли беззаботного туриста. Яркая рубашка, шорты-бермуды, сандалии и соломенная шляпа – идеальный камуфляж, который позволял ему раствориться в толпе таких же праздных отдыхающих.
Прошла неделя с тех пор, как мир перевернулся с ног на голову. Неделя с тех пор, как его бывший наниматель, вице-президент Грейдер, превратился из серого кардинала в государственного преступника, а его цель, капитан Волк, – из террориста в национального героя. Смит пил свой приторно-сладкий коктейль и смотрел новости на тонком, как лист бумаги, планшете.
– … Волны правды продолжают снова и снова накрывать нас с головой, дорогие зрители! – вещал с экрана гиперактивный осьминогоподобный журналист, размахивая всеми щупальцами одновременно. – Это Глуб-Морк, и я нахожусь на гребне информационной цунами! Корпорация «Меха», этот титанический левиафан, пожиравший конкурентов, сама оказалась проглочена! Корпорация «Робокорп Индастриз» капитана Волка, словно древний кракен, всплывший из глубин, поглотила своего врага без остатка! Биржи в панике! Акции десятков компаний превратились в пыль, а новая объединённая империя Волка взлетела так, словно её подбросил гейзер! Аналитики предрекают новую эру – эру Волка!
Смит хмыкнул. «Эра Волка». Звучало как название дешёвого боевика. Но, к сожалению, такова суровая реальность.
Картинка на экране сменилась. Теперь показывали телемост. С одной стороны каменное, непроницаемое лицо Волка в его неизменной чёрной шляпе. С другой шесть перепуганных до смерти лиц Совета Директоров Акватики.
– … и это ещё не всё! – захлёбывался от восторга Глуб-Морк. – Только что завершилось первое заседание капитана Волка с правителями плавучего города-курорта! Намечены пути дальнейшего сотрудничества, которые, по словам нашего источника в Совете, больше напоминают условия безоговорочной капитуляции! Акватика, цитадель роскоши и беззакония, склонила голову перед новым хищником!
Роберт отпил ещё немного коктейля. Он прекрасно помнил этих шестерых. Багратион Флинч, похотливый толстяк из «Киберкорпа». Изадора Векс, ледяная стерва из «Омега-Тех». Гроггар, бурлок из «Омнифабрики». Зур’Вект из «Сайрус-Новы». Старый Август Торн с глазами-имплантами из «Нейротека». И крысолюд Баал Нур, владелец «Техноса».
Теперь они выглядели как провинившиеся школьники перед директором. Директором с орбитальным оружием.
Картинка на экране снова сменилась. Глуб-Морк, казалось, вот-вот взорвётся от переизбытка эмоций.
– Но и это не предел чудес, дорогие мои рыбки в океане новостей! – его щупальца сплелись в сложный узел. – Все мы переживали за судьбу экипажа «Мехатирана-27», павшего в неравной битве с механическим драконом! Мы видели, как этот стальной динозавр принял на себя удар, предназначенный «Избушке»! Однако, как вам уже известно, они живы! Капитан Волк, используя неизвестные технологии, буквально вытащил их с того света! И сегодня… СЕГОДНЯ! Из клиники «Новый Гиппократ» под аплодисменты зевак и вспышки репортёрских дронов был выписан весь состав экипажа! Они все в полном порядке! И нашему каналу «Ужас, что произошло!» удалось взять эксклюзивный комментарий у самого капитана Игната Беркутова!
Камера показала потрёпанного, но несгибаемого Беркута. Он стоял у крыльца больницы и с наслаждением раскуривал свою любимую трубку.
– Капитан Беркут! – подлетел к нему дрон с микрофоном. – Весь мир считал вас и вашу команду погибшими! Это чудо! Это воскрешение из морских глубин! Что вы чувствуете⁈
Беркут выпустил густое облако дыма, которое заставило дрон отлететь на пару метров.
– Чудо? Воскрешение? – пробасил он, глядя на дрожащий в воздухе аппарат с презрением. – Сопли подбери, журналюга. Это не чудо. Это Волк. Он сказал, что вытащит нас. И вытащил. Этот парень всегда держит своё слово.
– Но как вы относитесь к тому, что теперь все те, кто называл его террористом, выстраиваются в очередь, чтобы пожать ему руку?
Лицо Беркута окаменело. Он сделал ещё одну глубокую затяжку.
– Я смотрю на этих ваших политиков, на этих репортёров, на всех этих крыс, и вспоминаю армию. Был у нас в учебке сержант Зубов. Зверь, а не человек. И вот как-то раз в столовой два взвода сцепились из-за последней порции сгущёнки. Драка, крики, столы летят, сопли по стенам. Бардак. И тут заходит Зубов. Молча. Просто встал в дверях. И в столовой воцарилась такая тишина, что было слышно, как у повара на кухне икота началась. Он подошёл, молча взял со стола поднос с кашей, перевернул его на голову самому горластому зачинщику и сказал одно слово: «Порядок». И всё. Через пять минут столовая блестела, а враги вместе драили пол.
Беркут снова затянулся.
– Так вот, Волк – это наш сержант Зубов. А весь этот ваш мир – это тот самый бардак в столовой. Он пришёл и наведёт порядок. Не потому что он добрый. А потому что он не любит бардак. И всем этим крысам, которые вчера пищали в одном углу, а сегодня бегут к нему с куском сыра, я бы посоветовал научиться ходить строем. Потому что когда Волк скажет «Порядок», лучше бы им уже стоять по стойке «смирно». А теперь отвали. У меня Волот не ремонтированный.
Он выбил трубку и направился к аэрокару, возле которого уже ждал его экипаж.
– Что тут сказать? Старая гвардия! Стальная закалка! – восхищённо прокомментировал Глуб-Морк. – А что же власти других городов? Они переобуваются быстрее, чем гарпиидка Миранда Фифи! Власти Лиходара, ещё недавно объявлявшие на Волка охоту, сегодня спешат назвать его «Человеком года» и готовятся вручить премию мира!
Смит отпил свой коктейль, продолжая смотреть выпуск.
– Держитесь за свои жабры, мои дорогие зрители! – мешок на подбородке Глуб-Морка начал неистово раздуваться. – Если вы думали, что на сегодня сенсации закончились, то вы глубоко заблуждаетесь, как заблуждается рыба-клоун, ищущая анемоны в пустыне! Только что закончилась ПЕРВАЯ официальная пресс-конференция госпожи Сэши, восходящей звезды на политическом небосклоне! И то, что там произошло, взорвёт ваши мозги, как глубинная бомба!
Картинка сменилась. Теперь экран показывал залитую светом софитов трибуну. За ней, сияя белозубой улыбкой, стояла Сэша. На ней был идеально скроенный деловой костюм… нежно-розового цвета. За её спиной, словно мрачные статуи, застыли несколько фигур. Смит узнал их по досье: главарь шайка вампиров Валериус де Альва, молчаливые близнецы Никс и Эреб, и старый архивариус Кассиан. Но самое интересное было не в них. Рядом с вампирами, с каменным лицом и взглядом, устремлённым в пустоту, стоял… Магнус фон Штербен.
