Текст книги "Гарем на шагоходе. Том 13 (СИ)"
Автор книги: Гриша Гремлинов
Соавторы: Тайто Магацу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 26 страниц)
Магнус сделал глоток вина. Вкус был безупречным.
На коленях у него лежал планшет. Зелёная полоса прогресса доползла до конца.
ТРАНЗАКЦИЯ ЗАВЕРШЕНА. СРЕДСТВА ВЫВЕДЕНЫ НА ОФФШОРНЫЕ СЧЕТА. СЧЕТА КОРПОРАЦИИ «МЕХА» (ЛИЧНЫЙ ФОНД М. ФОН ШТЕРБЕНА) ОБНУЛЕНЫ.
Он улыбнулся. Тонкой, холодной улыбкой рептилии, которая только что съела яйца из гнезда другой, менее умной рептилии.
– Старый дурак, – негромко произнёс он, как бы обращаясь к оригиналу, сидящему где-то там, в Лиходаре. – Ты думал, что я буду просто твоей запасной тушкой? Твоей флешкой? Нет. Я – это ты, но без твоих ошибок. Без твоей эмоциональности. Без твоей привязанности к власти ради власти. У меня теперь твои деньги, твои знания и свобода, которой никогда не было у тебя. А у тебя… у тебя есть только война с этим варваром в шляпе. Желаю удачи. Она тебе понадобится.
Он отложил планшет и поднял бокал, салютуя экрану.
– За новую жизнь. За эволюцию.
Он чувствовал себя в абсолютной безопасности. Кто будет искать его здесь? Кто подумает, что он настолько нагло поселится на одном из самых дорогих курортов мира? Никто не знает про эту виллу, он снял её только что. Его внешность изменена силиконовыми накладками, биометрические сканеры его не вычислят. Новая личность. Новая жизнь.
Оригинал слишком занят войной. Волк скоро будет мёртв. Мир огромен, и у него есть миллиарды. Он бог. Он призрак. Он неуязвим.
Сзади, из тёмного коридора, ведущего к лестнице на второй этаж, выскользнула тень. Она двигалась тише, чем сквозняк. Она пахла фисташковым мороженым, шоколадками и цветами, но Магнус был слишком увлечён своим триумфом, чтобы заметить этот диссонанс в стерильном воздухе кондиционированной комнаты.
Тень приблизилась к дивану сзади. Глаза Сэши озорно блеснули в полутьме. Она видела его затылок. Она чувствовала его самодовольство, оно было густым и липким, как пролитый сироп.
Кошка встала на цыпочки и подошла вплотную. Медленно, сдерживая хихиканье, наклонилась над спинкой дивана.
Её руки в черных перчатках-митенках мягко, но плотно легли на глаза Магнуса, закрывая ему обзор. Мир для клона погрузился во тьму, волосы на загривке встали дыбом от ужаса и неожиданности.
Магнус дёрнулся, пролив вино на льняные брюки. Но прежде, чем он успел закричать или активировать тревожную кнопку на подлокотнике, над его ухом прозвучал весёлый, мурлыкающий шёпот:
– Угадай, кто?
Глава 16
За тех, кто в шагоходе
– ЗА ТЕХ, КТО В ШАГОХОДЕ!!!
Голос Беркута разорвал эфир, как пушечный выстрел.
Я не успел ни выдохнуть, ни даже толком осознать. «Мехатиран» уже вылетел из-за гряды холмов. Просто вылетел. Как снаряд из орудия. Как кулак из темноты. Сотня метров стали и ярости, разогнанная до предела, которого не должна достигать машина такого класса.
Беркут не целился.
Беркут никогда особо не целился. Он просто смотрел на врага и бил.
Бортовые «Стилеты» открыли огонь ещё на подходе – 130-миллиметровые стволы молотили очередями по белой броне Горыныча, выбивая искры и срывая керамику. Ракетные залпы шли с плеч тираннозавра непрерывно. Шесть, восемь, двенадцать дымных хвостов разом, уходящих в белую тушу дракона. Это была не тактика, а ярость, оформленная в боеприпасы.
– ПОЛУЧИ, ТВАРЬ ЧЕШУЙЧАТАЯ! – взревели внешние динамики голосом Беркута.
Правая голова Горыныча в это время повернулась к нам.
Я видел это на прицельном экране. Видел, как в её пасти разгорается ослепительная точка накопленного заряда. Орудие было готово. Горыныч нас уже поймал. Расстояние меньше двухсот метров, почти в упор. При таком заряде и такой дистанции от «Избушки» осталась бы только оплавленная яма в форме курьей ножки. Ну, ладно, я преувеличиваю. Но шансов выжить после такого луча у нас один хрен не было.
Бронированный тираннозавр, выпустив снаряды, не остановился и не свернул в сторону. Он шёл на таран.
БДЫЩ! БАБАМ! ИИИИИИ!!!
«Мехатиран» влетел в «Змея Горыныча» с разгона. Беркут даже не пытался тормозить. Он использовал тысячетонный вес своего динозавра для одного-единственного манёвра, который в учебниках тактики называется «самоубийственный идиотизм», а на языке старых капитанов «таранный удар в корпус».
Тяжеловесная туша тираннозавра, разогнанная дизельным сердцем до предела, врезалась в левый бок дракона.
Звук этого столкновения нельзя описать словами. Грохот. Многоголосый визг разрываемого металла, скрежет композитных пластин, лопающихся силовых наборов и стон гидравлики, вывернутой наизнанку. Керамическая броня Горыныча, рассчитанная на отражение лазеров, при таком кинетическом ударе повела себя как обычная тарелка, по которой ударили кувалдой. Она брызнула во все стороны ослепительно белым крошевом.
Горыныч качнулся.
Великий Волот весом в десять тысяч тонн, машина, которая плевать хотела на артиллерийский обстрел и смеялась над нашими ракетами, – качнулась. Как многоэтажный дом при землетрясении. Его антигравитационные системы взвыли разом, компенсирующие турбины выбросили снопы плазмы, пытаясь восстановить равновесие. Лапы Горыныча разъехались, ища опору. Хвосты упёрлись в землю.
Правая голова тоже дёрнулась.
Ослепительный луч вырвался из её пасти.
Но не попал в нас.
Накопленный заряд, способный испепелить «Избушку», ушёл в землю в десяти метрах от нашего левого борта, потому что удар «Мехатирана» сбил наводку в последнюю долю секунды.
Земля в точке попадания взорвалась.
Верхний слой просто перестал существовать. Кремнезём и полевой шпат, из которых состоял грунт, испарились прежде, чем успели расплавиться. Доли секунды, и на месте твёрдой почвы открылась яма с кипящим стеклом на дне. Расплавленный силикат, который только что был обычным суглинком, тёк по стенкам ямы, светясь оранжевым. Ударная волна раскалённого воздуха прокатилась над землёй и ударила в борт «Избушки».
– Левый борт, – немедленно доложила Вайлет. – Тепловое воздействие. Поверхностная температура внешней обшивки в секторах два и три – девятьсот сорок градусов. Внутренняя температура переборок растёт. Охладители левого борта переходят в форсированный режим. Предположительная потеря структурной целостности – восемь процентов на поражённых секциях.
– БЕРКУТ! – рявкнул я в эфир. – КАМИКАДЗЕ ХРЕНОВ!
В ответ треск, помехи, и из-за этих помех – хриплый смех.
– Живой, – сказал я вслух. – Вот же сукин сын…
– Дракон сейчас снова прицелится! – заорала Лекса.
– Ди-Ди, – я развернулся к механику. – Три секунды. Заставь левую ногу двигаться!
Она не стала объяснять, что три секунды – это нереально. Ди-Ди вообще не тратила время на объяснения того, что нереально, если была занята тем, чтобы сделать это реальным. Её пальцы уже летали по консоли с той скоростью, при которой человек с другим образованием не смог бы даже прочитать, что она вводит.
– Гидравлика левой опоры мертва, – произнесла она. – Основной контур насквозь заморожен. Запасной тоже. Трубопровод запасного идёт через ту же поражённую секцию, я не успела перекоммутировать клапаны раньше, чем криоген добрался до них!
– Ищи варианты!
– Аварийка! – выкрикнула она. – Электросервоприводы аварийного позиционирования! Они в отдельном сухом кожухе, выше колена! Их не задело!
– Подключай!
– Они не потянут вес! – Ди-Ди подняла на меня безумные глаза. – Волк, они рассчитаны на то, чтобы переставить ногу при ремонте в доке! Если мы дадим на них нагрузку в тысячу тонн, они сгорят к чертям собачьим через две минуты! Это как бежать марафон на сломанной ноге в шине!
– Две минуты – это вечность! Давай! – прорычал я.
Ди-Ди кивнула и ударила по клавише ввода так, словно хотела пробить консоль насквозь.
– Переброс питания на сервоприводы! Обход блокировки безопасности! Игнорировать перегрев! Ядрёна гайка, работай, сволочь!
Где-то внизу, в недрах левой ноги «Избушки», раздался звук, от которого у меня защемило сердце. Не мягкий шум гидравлики, а резкий, натужный визг электромоторов, которым пришлось вращать валы под нагрузкой, превышающей расчётную в десятки раз.
Нога дёрнулась. «Избушка» качнула корпусом.
– Есть контакт! – выпалила Ди-Ди.
– Кармилла! – скомандовал я. – У нас асимметрия тяги! Левая нога тормозит! Компенсируй правым бортом!
– Я уже! – прорычала вампирша.
Её глаза горели, как стоп-сигналы. Она чувствовала машину и понимала, что левая нога теперь – это просто палка, костыль, который можно переставлять, но на который нельзя полноценно опереться.
– Форсаж правого борта! Импульсно!
Правые турбины «Избушки» плюнули огнём. Машину рвануло вперёд. Мы уходили из зоны поражения. Хромая, спотыкаясь, волоча левую ногу, которая скрежетала так, будто перемалывала камни в щебень, но мы уходили.
Из кресла, где была пристёгнута Миранда Фифи, раздался тихий, обречённый стон сквозь кляп. Перегрузка при резкой компенсации крена была ощутимой даже для меня, а уж про птичку и говорить нечего.
Роза, сидевшая рядом, посмотрела на журналистку с тем выражением спокойного участия, которое у неё иногда появлялось вместо сочувствия.
– Ей плохо, – сообщила Роза.
– Всем плохо, – ответил я.
– Нет, ей физически плохо.
– Ей придётся потерпеть.
Роза кивнула, полностью с этим согласившись, и снова посмотрела на экраны.
При каждом импульсе корпус получал ускорение вперёд и вправо. Центр масс смещался. Это позволяло облегчить левую ногу в момент толчка, перенеся часть нагрузки на правую. Слабые сервоприводы левой ноги получали шанс переставить её, не будучи раздавленными.
Толчки именно правым бортом противодействовали тенденции машины заворачивать влево из-за волочащейся левой ноги. Работая импульсно, мы не срывали гидравлику правой ноги постоянной перегрузкой, а использовали динамику, как при ходьбе: толчок правой – перенос левой. Получалось некрасиво и жутко трясло, но мы двигались.
Однако радоваться рано.
Горыныч оправился от удара пугающе быстро. Его гироскопические системы, управляемые чем-то куда более сложным, чем наши искины, погасили инерцию. Три головы, до этого хаотично мотавшиеся, замерли.
А потом синхронно повернулись к «Мехатирану».
Старый тираннозавр пытался отойти. После тарана он выглядел жалко. От рейдерской стати не осталось ничего. Правая половина корпуса, особенно в области плеча, была смята. Один из манипуляторов висел на честном слове. Он пятился, прихрамывая, затем начал разворачиваться, чтобы разорвать дистанцию, но в итоге просто оказался к дракону задом.
Расстояние всего восемьдесят метров. Для Волотов это стрельба в упор.
– Уходи! – крикнул я, хотя понимал, что он просто не успеет.
Горыныч не стал тратить время на перезарядку всех голов. Ему нужна была только одна. Правая. Та самая, которая промахнулась по нам.
Она вспыхнула снова. Ей не нужен был стопроцентный заряд. На такой дистанции хватило бы и тридцати.
– Нет… – выдохнула Ди-Ди, прикрывая рот ладонью.
Луч ударил.
Беззвучно. Страшно.
Он попал «Мехатирану» в корпус, чуть выше левого бедра. Туда, где под толстой, но устаревшей броней билось огромное дизельное сердце машины – машинное отделение и трансмиссия.
Керамики у «Мехатирана» не было. Старая добрая сталь, пусть и легированная, пусть и толщиной в полметра, против лазера с ядерной накачкой она оказалась бесполезна, как масло против раскалённой иглы.
Металл не потек. Он мгновенно исчез, превратившись в пар.
Луч прошил корпус насквозь. Я увидел, как он вышел с другой стороны. Яркое, слепящее копье, пронзившее старое чудовище.
Внутри что-то сдетонировало.
БАБАХ!
Левый борт тираннозавра вспучился и лопнул. Ошмётки брони, куски труб и валов полетели в разные стороны огненным дождём. Лазер перебил крепления левой ноги. Тазобедренный сустав, и без того перегруженный повреждениями после тарана, просто срезало. Огромная нога отделилась от туловища, повиснув на пучке искрящих кабелей, толщиной с анаконду.
«Мехатиран» потерял опору.
Это походило на падение памятника эпохе. Медленно, страшно, величественно тысячетонная махина завалилась на бок.
Удар о землю был другим. Не таким, как при таране. Глухой, утробный звук. Звук окончательности. Земля вздрогнула, и эта дрожь прошла через лапки «Избушки» прямо мне в позвоночник.
Внутри у меня всё похолодело. Стало пусто и тихо.
– Беркут! – заорал я в эфир. – Беркут, отвечай! Игнат!
Тишина. Только треск статики и писк аварийных систем.
– Повреждения критические, – тихо произнесла Вайлет. Объективность киборга сейчас бесила меня до белых пятен в глазах. – Пробитие машинного отсека. Детонация боеукладки левого борта. Структурная целостность корпуса нарушена на сорок процентов.
– Беркут! – я ударил кулаком по подлокотнику. – Отзовись, старый хрыч! Ты не можешь сдохнуть вот так!
Он не мог. Он генетически модифицирован с помощью «Регенериса», как и я. Его кости прочнее человеческих, организм рассчитан на высокие нагрузки, регенерация пусть и не супер мощная, но если не помер сразу, сможет вытащить его. Но перегрузка при падении такой махины… Это как сидеть внутри падающего здания. Экипаж «Кинг-Конга» погиб, никто не выжил, а что стало с экипажем «Мехатирана»? Беркут там единственный человек, но изменённый, у остальных рас переносимость разная…
Секунда. Две. Три.
И вдруг сквозь шипение прорвался звук. Кашель. Хриплый, влажный кашель курильщика, которому только что сломали рёбра.
– … громко… орёшь… волчонок… – голос Игната Беркутова был слабым, но в нём всё ещё звенела сталь. – Уши… заложило…
– Живой! – выдохнула Шондра, её плечи немного расслабились.
Кармилла улыбнулась, не отрываясь от управления. Роза пошевелила лианами.
– Что у вас? – выпалил я, чувствуя, что сердце забилось чаще.
– Живы… наверное… – прохрипел Беркут. – Сайлен… лапу сломала… орёт матом на трёх языках… Глёрп тушит пожар в четвёртом отсеке… Джин-чан в обмороке, но это норма…
Снова приступ кашля. Потом пауза. Короткая, но страшная.
– Нам не встать, Волк, – голос старого вояки стал ровным и пугающе спокойным. – Ноги нет. Трансмиссии нет. Дизель захлебнулся. Мы… не встанем.
Я посмотрел на экран. «Мехатиран» лежал на боку, из развороченного корпуса валил густой чёрный дым, смешанный с языками пламени. Динозавр напоминал убитого зверя, которого растерзали хищники.
А Горыныч уже разворачивался к нам.
Медленно. Методично. Он не спешил. Понимал, что враг повержен. Что мы не сможем уковылять далеко. И что подмоги у нас больше нет.
Чип выдал сухую справку:
АНАЛИЗ ТАКТИЧЕСКОЙ СИТУАЦИИ: ПРОТИВНИК ГОТОВИТСЯ К КАЗНИ. ВРЕМЯ ДО ЗАЛПА: 10 СЕКУНД. ШАНСЫ ПЕРЕЖИТЬ ПРЯМОЕ ПОПАДАНИЕ В КОМАНДНЫЙ ОТСЕК: 0%. РЕКОМЕНДАЦИЯ: БЛИН… ЕСЛИ МЫ ВЫЖИВЕМ, С МЕНЯ ПИВО. ВИРТУАЛЬНОЕ.
Я ничего не ответил. Даже мысленно. Просто смотрел на поверженного друга и на непобедимого врага… Нет, хрень собачья. Не бывает непобедимых. Есть плохая тактика… Во мне что-то щёлкнуло. Страх за Беркута и моих девочек исчез. Осталась только ледяная, кристальная ясность. Та самая ясность, что приходит, когда вариантов больше не осталось, и есть только один путь. Путь вперёд.
– Кармилла! – мой голос рассёк тишину мостика. – Идём на сближение! Уводи «Избушку» за спину дракону! Сейчас же! Используй дым от «Мехатирана» как прикрытие.
– Но левая нога…
– Плевать на ногу! Жги сервоприводы! Выжимай из них всё! Нам нужно зайти ему в тыл!
– Поняла! – вампирша рванула рычаги. «Избушка» взвыла, скрежеща изношенным металлом, и прыгнула в дымовую завесу.
– Вайлет, «Гелиос»! – потребовал я.
– Восемьдесят один процент заряда! – отрапортовала киборг. – Пятьдесят четыре секунды до боеготовности!
– Шондра, «Ласточка»!
– Восемь ракет! Последние! – отозвалась турельщица. – Перезарядка только что закончилась!
Мало. Катастрофически мало. Мы не можем использовать всё сейчас. Нужно экономить для решающего удара. Нам нужен отвлекающий манёвр. То, что даст нам лишние секунды, чтобы выйти на позицию.
– Игнат! – крикнул я в канал связи. – Мне нужно время! Десять секунд! Отвлеки его! У тебя есть что-нибудь, что ещё стреляет?
Пауза. Слышно было, как Беркут двигается – скрипит кресло или переборка, или что-то ещё из того, что осталось от командного отсека «Тирана».
– Спинной залп, – сказал он наконец. – Кассета на двенадцать НУРСов. Нужно проверить, не накрылось ли управление… Эй, насекомое! Ты живая там?
– Я тебе дам насекомое, старый маразматик! – раздался голос Сайлен, искажённый болью и помехами. – Система в порядке. Ща устрою фейерверк. Четырьмя руками я бы навела точнее, но и тремя обойдёмся! Жри, ящерица!
«Избушка» неслась, прихрамывая и подпрыгивая, обходя Горыныча по широкой дуге. Дракон медленно поворачивался за нами, его правая голова следила за нашим манёвром. В тот самый момент, когда она навелась строго на нас, Сайлен вдавила гашетки.
Из спинного отсека лежащего «Мехатирана», который чудом уцелел при падении, вырвались огненные хвосты.
Двенадцать ракет. НУРСы. Неуправляемые, грубые, тяжёлые болванки, начинённые взрывчаткой. Они ушли настильно, почти параллельно земле, в упор. Они ударили не в корпус, а по ногам Горыныча. Сайлен знала своё дело.
БАХ-БАХ-БАХ!
Взрывы окутали нижнюю часть дракона. Осколки посекли гидравлику. Антигравы не справились с моментально возросшей нагрузкой. Горыныч накренился. Все три головы мотнулись в стороны, потеряв цель.
Дракон переступил лапами, пытаясь удержать равновесие. Сейчас он не мог целиться. Мы воспользовались этим моментом. Хромая курица неслась за спину дракона.
– Давай, потанцуем! – кричал Беркут в эфир, кашляя кровью. – Ну же! Эй, ящерица трёхголовая! Я здесь! Я ещё не сдох!
Мы заходили противнику в тыл. Сквозь дым, сквозь гарь. Левая нога «Избушки» сгибалась с трудом, но форсажные турбины толкали нас вперёд. Я чувствовал, как от каждого кособокого скачка мозги бьются о черепную коробку. Миранда, кажется, потеряла сознание.
– Тридцать секунд до готовности лазера, – доложила Вайлет.
Правая голова Горыныча медленно, с оскорблённым достоинством наводилась на лежачего «Мехатирана». Дракон ещё не компенсировал крен, однако уже обратил внимание на поверженного, но огрызающегося врага. Словно лев, который отвлёкся от раненой антилопы на укусившую его блоху.
– Беркут, эвакуируйся! – заорал я. – Уходи из отсека! В катапультный шлюз! Живо!
Пасть дракона открылась. Крылатый монстр выровнял положение корпуса.
– Некуда нам идти, Волк, – голос Беркута стал совсем тихим. – Шлюз заклинило. Переборки повело. Пожар везде… Дышать нечем.
Пространство вокруг меня сжалось в точку.
– Нет… – прошептал я.
– Волк, – произнёс Беркут. Твёрдо. Отчётливо. Как приказ. – Не смей киснуть. Слышишь? Прикончи эту ящерицу. Прямо в задницу ему засунь свой лазер. За меня. За парней.
Кристалл лазера в драконьей пасти вспыхнул ослепительно ярко.
– ЗА ТЕХ, КТО В ШАГОХОДЕ! – выкрикнул Игнат Беркутов.
И эфир оборвался.
Я увидел это на экране. Луч ударил наискосок вниз. Прямо в «череп» лежащего тираннозавра. В командный отсек. Броня испарилась, внутри сдетонировала боеукладка «Челюстей Тирана».
Огненный шар расцвёл на месте головы «Мехатирана». Огромный, жирный, черно-рыжий клуб дыма и пламени поднялся в небо, скрывая под собой искорёженный металл. Когда он рассеялся, головы у динозавра больше не было.
На мостике «Избушки» кто-то всхлипнул.
– Нет… – Лекса отвернулась от экрана и стиснула зубы, по щеке скатилась слеза.
Ди-Ди закрыла лицо руками, её плечи затряслись. Зелёные лианы Розы, до этого собранные и напряженные, безвольно поникли, будто внезапно увяли. Шондра и Кармилла сильнее стиснули рычаги, лица окаменели.
А я сидел и смотрел на горящие обломки. Внутри меня не осталось ничего. Ни боли. Ни страха. Только пустота размером со вселенную.
И ненависть. Холодная, расчётливая, абсолютная.
АНАЛИЗ СИТУАЦИИ: ПОТЕРЯ СОЮЗНОГО ЮНИТА. СНИЖЕНИЕ БОЕВОГО ПОТЕНЦИАЛА ГРУППЫ НА 38%. ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕШНОГО ЗАВЕРШЕНИЯ МИССИИ УПАЛА ДО 0,4%.
«Заткнись», – мысленно рявкнул я на Чипа.
НЕ ПЕРЕЖИВАЙТЕ, КАПИТАН. СУЩЕСТВУЕТ ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ ВЕРНУТЬСЯ В ПРОШЛОЕ И ПРЕДОТВРАТИТЬ ЭТО СОБЫТИЕ. ОДНАКО ГИПЕРКУБ РАЗРЯЖЕН, А СВЯЗЬ СО ШЛЯПОЙ ПОТЕРЯНА. ТАК ЧТО, ЕСЛИ МЫ СЕЙЧАС ПОГИБНЕМ, ЭТО БУДЕТ ОКОНЧАТЕЛЬНАЯ И БЕСПОВОРОТНАЯ СМЕРТЬ. КОНЕЦ ИГРЫ. GAME OVER. БЕЗ СОХРАНЕНИЙ.
«Ты ни хрена не помогаешь, так что хоть не мешай», – огрызнулся я.
Ненависть – отличное топливо. Горит ярко, выброс энергии колоссальный. Причём настолько, что может взорвать двигатель.
За дымовым облаком от горящего «Мехатирана», за клубами пыли, поднятыми падением тираннозавра и шагами дракона, за тем хаосом, который разворачивался на обзорных экранах…
Мы зашли за спину Горыныча.
Я смотрел в тактический дисплей на позицию – двести метров до его левого хвоста. Сто девяносто, сто восемьдесят…
– Ди-Ди, – сказал я ледяным голосом. – «Кузнечик».
Механик посмотрела на меня заплаканными глазами.
– Волк… Беркут… он…
– Он мёртв, – отрезал я, не глядя на неё. – И мы будем следующими, если немедленно не начнём работать. Ди-Ди, запускай «Клешни» немедленно!
Рыжая механик вздрогнула, резко вытерла слезы тыльной стороной ладони. Её пальцы с остервенением забарабанили по клавиатуре.
– Есть «Клешни»! Ядрёна гайка, ты… ты хоть понимаешь, что задумал⁈
– Понимаю, – я повернулся к Кармилле. Её красные глаза, до этого полные ярости, теперь смотрели на меня с чем-то вроде изумлённого уважения. – Мы оседлаем эту тварь.
Клыки вампирши хищно блеснули в свете аварийных ламп.
– Ты рехнулся! – выпалила Лекса. – Он в несколько раз больше нас! Мы на нём будем как муха на быке!
– Именно, – кивнул я. – А муху сложно прихлопнуть, когда она сидит у тебя между лопаток. Ди-Ди, баллистический режим наведения для САПТ. Цель – основание центральной шеи. Синхронизация с прыжковыми двигателями. Шондра, готовься шмалять ракетами, как только приземлимся.
Шондра молча кивнула, её перчатки-митенки скрипнули на огневых рычагах. Волосы Кармиллы пришли в движение. Ди-Ди уже заканчивала активацию. Система Аварийного Позиционирования и Траверсирования «Кузнечик-3М» пришла в движение.
Снаружи, по бортам «Избушки», с тяжёлым гидравлическим вздохом разошлись массивные бронепанели, обнажая скрытые отсеки. Из них, словно жала гигантских насекомых, выдвинулись две пусковые установки с гарпунами.
– Я всегда мечтала покататься на пони, – промурлыкала Кармилла, заставляя избушку присесть. – Особенно на трёхголовом и крылатом.
– Цели захвачены, – доложила Вайлет.
Чип тут же радостно выпалил:
ОПЕРАЦИЯ «БЕЗУМНОЕ РОДЕО». ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА: 3%. ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО НАС РАЗМАЖЕТ О БРОНЮ ПРИ ПРИЗЕМЛЕНИИ: 48%. ВЕРОЯТНОСТЬ, ЧТО ТРОСЫ ЛОПНУТ И МЫ УЛЕТИМ В СТРАТОСФЕРУ: 22%. ВЕРОЯТНОСТЬ, ЧТО БЕРКУТ СЕЙЧАС СМОТРИТ НА НАС С НЕБЕС И РЖЁТ: 100%. ПОЕХАЛИ, КАПИТАН!
– Пуск! – скомандовал я.
«Избушку» тряхнуло. Это сработали электромагнитные катапульты, вытолкнув гарпуны из пусковых гнёзд. На долю секунды в воздухе повисли две чёрные сигары, а затем, на безопасном расстоянии от корпуса, вспыхнули твёрдотопливные ускорители. Два огненных хвоста с рёвом прочертили короткую дистанцию до спины Горыныча.
Я смотрел на главный экран, не дыша.
Оба. Точно в цель.
«Клешни» распахнулись и вцепились в броневой пояс у основания центральной шеи с таким звуком, будто в скалу ударили два титанических молота. Инерционные датчики сработали штатно. Внутри каждого гарпуна взорвался пиропатрон, и четыре карбид-вольфрамовых когтя с чудовищной силой вырвались наружу, вгрызаясь в металл намертво.
– Зацеп есть! – крикнула Шондра. – Тросы в натяжении!
– Прыжок! – рявкнул я.
Кармилла не ждала, сразу же вдавила кнопки руками и волосами. Форсажные турбины взревели, прыжковые ударили в землю столбами пламени, а маневровые движки добавили вектор тяги. В ту же секунду лебёдки «Кузнечика» взвыли, переходя на максимальную мощность. Арахно-керамические тросы натянулись, как гитарные струны, с вибрирующим гулом.
Инерция прыжка и бешеная тяга лебёдок сложились в один вектор.
«Избушку» швырнуло вперёд-вверх.
Тысячетонный стальной дом, сорвавшись с места, полетел по параболе, устремляясь на спину гигантскому дракону.
Внутри кабины начался локальный армагеддон. Всё, что не было прикручено болтами, обрело свободу полёта. Пластиковые стаканчики для кофе, карандаши, вылетевшие из нагрудного кармана Ди-Ди, несколько гаечных ключей, которые она всегда носила с собой, – всё это закружилось в воздухе в невесомом, хаотичном танце. Моя шляпа, однако, сидела на голове как приклеенная.
ХОРОШИЙ ЗНАК, КАПИТАН. ЕСЛИ ШЛЯПА НА МЕСТЕ, ЗНАЧИТ, ВСЕЛЕННАЯ ВСЁ ЕЩЁ НА НАШЕЙ СТОРОНЕ. ИЛИ ПРОСТО СТАВИТ НА ВАС В ЭТОМ ТОТАЛИЗАТОРЕ.
– А-а-а-а! – визжала Лекса, вцепившись в кресло.
Мы летели по дуге. Волот, брошенный через воздух на тросах и огне.
Горыныч не успел среагировать. Он только начал разворачивать боковые головы, когда мы рухнули ему на спину.
ГРОХОТ!
Звук был таким, словно на свалку металлолома сбросили товарный поезд. Белая керамическая броня на спине дракона, рассчитанная на отражение лучей, а не на удар тысячи тонн, лопнула с треском, похожим на пушечный выстрел, и разлетелась шрапнелью. Броневые плиты под ней прогнулись с мучительным стоном.
Амортизаторы «Избушки» сжались до упора, принимая вес машины. Левая нога подвела, но Кармилла успела дать небольшой импульс маневровыми.
Вся исполинская туша Горыныча просела под нашим весом. Антигравы не справились с колоссальным приростом массы. Чтобы не рухнуть, дракон опустился на передние лапы. Десятки его брюшных турбин взвыли, выбрасывая столбы плазмы, чтобы удержать равновесие.
СТИЛЬ: +100. ЗАКОНЫ ФИЗИКИ: ИГНОРИРУЮТСЯ РАДИ ЭСТЕТИКИ.
– Получай, ирод проклятущий! – верещала Ядвига из динамиков. – На тебе! На горбу у тебя посижу, хребет тебе ломать буду! Чтоб у тебя остеохондроз по всему фюзеляжу пошёл!
– Отстрел гарпунов! – скомандовал я.
Реверсивные заряды хлопнули. Когти разжались. Тросы с шипением ушли обратно на катушки, увлекая гарпуны в пусковые отсеки. Мы стояли на нём. Мы, мать его, стояли верхом на драконе! Неустойчиво, как на палубе корабля в шторм, но стояли.
– Удержать позицию! – орал я, чувствуя, как поверхность под нами ходит ходуном. Горыныч пытался встать на дыбы, сбросив нас. – Кармилла, грунтозацепы! Вцепись в него когтями!
– Держу! – оскалилась вампирша.
Одна из её прядей рванула рычаг на панели управления. С тяжёлым стоном и грохотом грунтозацепы, «шпоры» нашей курочки, рухнули на броню Горыныча и вгрызлись в неё мощными карбид-вольфрамовыми наконечниками.
– «Ласточка»! – я повернулся к Шондре. – Разнеси ему шею!
Шондра не колебалась.
Восемь ракет сорвались с направляющих под крышей «Избушки». Цель находилась в тридцати метрах внизу – прямо под нами. Это была стрельба в упор. Кумулятивные боеголовки легли в круг диаметром не более трех метров – точно в основание шеи, уже повреждённое гарпунами.
Огненный шар вспух прямо у нас под ногами, но бронированное брюхо «Избушки» выдержало ударную волну, а грунтозацепы не дали нам слететь. Шея дракона получила чудовищный удар. Ослабленный металл не выдержал. Броня вскрылась, как консервная банка. В шее Горыныча теперь зияла уродливая, дымящаяся рана.
– Структурная целостность броневого пояса снижена на двадцать процентов, – доложила Вайлет.
Обнажился силовой каркас, пучки кабелей и блестящие штоки гидравлики. Вампирша, рыча и скалясь, боролась с управлением. Горыныч начал расшатываться, пытаясь сбросить нас. «Избушка» качалась, но зацепы не сорвались. Боковые головы уже почти вывернулись к нам.
– «Гелиос»! – скомандовал я. – Режь к чертям!
– Заряд девяносто восемь процентов, – холодно сообщила Вайлет. – Дистанция двадцать восемь метров. Фокусировка на бесконечность отключена, перевожу в режим ближнего резака.
– Всю энергию на орудие! – зарычал я.
Свет на мостике моргнул и пропал, остались только экраны. Вся мощь ядерного реактора хлынула в конденсаторы лазерной установки.
Передняя бронеплита на фасаде «Избушки» сдвинулась. Диафрагма «Гелиос-Гаммы» раскрылась с тяжёлым металлическим скрежетом. На экране я видел, как вспыхнули эмиттеры. Главный кристалл налился нестерпимым белым сиянием. Воздух перед нами задрожал, ионизируясь от статического напряжения.
На долю секунды повисла абсолютная тишина.
– Огонь, – выдохнул я.
Росчерк светового меча.
Луч толщиной с бочку ударил в развороченную ракетами рану на шее дракона. И тут же избушка чуть качнулась вбок. Намеренно. Луч резанул наискосок. Защитный броневой пояс, несущие траверсы, толстенные пучки силовых кабелей, гидравлические магистрали, по которым текли тонны масла, – всё это превратилось в ничто. Луч прожёг центральную шею Горыныча насквозь и вышел с другой стороны, сокрушая всё на своём пути.
Монструозный вой Горыныча перекрыл даже гул его собственных турбин. Раскалённый дым захлестнул нас. Система охлаждения под бронёй дракона взвыла, пытаясь побороть тераджоули тепла. Гигантские облака перегретого пара вырвались из вентиляционных решёток и из длинной рассечины на шее. Но это никак не могло помочь Горынычу восстановить структурную целостность.
– Цель поражена, – констатировала Вайлет. – Сквозное пробитие несущей конструкции.
Центральная голова дракона, весом в добрые триста тонн, лишилась опоры. Сначала она накренилась. Медленно, неохотно. Оплавленные края раны потянулись, как густая патока. Линия разрыва побежала дальше, как трещина в земле, пронзая неповреждённую часть броневого пояса. Металл визжал так, что у меня заложило уши. Исполинская голова замерла на мгновение, а потом…
Потом голова рухнула вниз.
Удар сотряс землю так, что «Избушка» едва не подпрыгнула. Поле битвы вздрогнуло. Из разорванной шеи хлестнули, как гигантские кнуты, пучки оборванных кабелей и шлангов, заливая землю кипящим гидравлическим маслом.
Облако пыли и дыма взметнулось к небу.
– Минус одна! – хищно оскалилась Кармилла. – Получай, тварь!
Но праздновать рано.
– Движение! – крикнула Ди-Ди. – Боковые головы! Они разворачиваются!
Правая и левая головы Горыныча, изгибаясь на длинных гибких шеях, развернулись назад. Они смотрели прямо на нас. Четыре глаза-сенсора, горящих ненавистью неизвестного искина, возможно, «Демиурга». Две гигантские пасти распахнулись.
В правой разгоралось сияние лазера. Слишком близко. Никакая керамика не спасёт на такой дистанции, да у нас её и нет.
В левой клубился белый туман – криогенная пушка готовилась заморозить нас до абсолютного нуля.
Мы были зажаты в клещи. На спине разъярённого дракона.
– Они ударят одновременно! – запаниковала Лекса. – Волк, они ударят перекрёстно!
Всё правильно. Строго по моему плану. Безумному, суицидальному плану, который мог родиться только в голове человека, у которого выжгли инстинкт самосохранения.
– Уходим! – орала Лекса. – Волк, твою мать, уходим!
– Ждать! – скомандовал я, вцепившись в подлокотники так, что те заскрипели.
