Текст книги "Сломленная (ЛП)"
Автор книги: Гретхен Ла Оу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)
ГЛАВА 11
Стирка с Шейном по четвергам стала для меня моментом, которого я с нетерпением ждала в последнее время. Другие дни недели превратились в раздражающую гальку в обуви, которую я называла своей жизнью. Спасибо Господи за Сибил; мы вернулись к нормальной жизни, и она простила меня за то, что я такая задница. Она была единственной, кто не позволил мне оттолкнуть ее. Наверное, мы повздорили потому, что такое чаще всего происходит с близкими людьми. А она мой человек. Сибил предупредила меня, что частое времяпровождение с Шейном причинит мне много боли. Но быть с Шейном, просто тусоваться с ним и проводить время в прачечной было самой лучшей частью моей жизни.
Печально, что мои самые счастливые моменты измерялись количеством грязной одежды, которую я приносила в прачечную, чтобы постирать и высушить. Это был самый простой способ, позволяющий нам с Шейном оставаться друзьями в этой странной дружбе. У нас была такая связь, которой ни я, ни он не могли дать названия. Я не трахала его за деньги или что-то еще, и он мне не платил.
Я не шутила, хотя знала, что Шейн хотел большего, чем я могла ему дать. Мы искали середину. Это был в каком-то роде такой период. Гребаное место, которое заставило нас тащиться сквозь солнце, пробивающее землю в надежде найти уголок, где мы могли бы пить из фонтана доверия, и на самом деле признаться кто мы друг другу. Но пока Шейн и я были просто как знакомые по прачке. Прачечные приятели, у которых были свои тайны. Например, я выбирала, что ему сказать, если он спрашивал меня, как я зарабатываю на жизнь или почему сбегаю до темноты. Думаю, он подозревал, что в некотором роде я была вампиром.
Шейн как-то уговорил меня пойти на ужин в понедельник в другой каджунский ресторан. Он сказал, что хочет, чтобы я сравнила ресторан «Боксин Рум» с другими ресторанами в городе. Я знала, что это был предлог для того, чтобы подарить мне желтые розы. И согласилась, но только при одном условии, что мы будем достаточно далеко от Тендерлойна. Чем дальше, тем лучше. Последнее, что мне было нужно, это еще один случай, как тогда, когда я столкнулась с тем конченым психом.
Шел четвертый день нашей совместной стирки и, как обычно, мы сидели на стиральных машинах. Не то, чтобы я действительно считала, сколько четвергов мы провели… Ладно, может так оно и есть, но так надо, Шейн был настолько сентиментален, что я не хотела, чтобы он думал, будто я не знала, сколько дней мы были друзьями, или тот факт, что следующий понедельник станет четвертым днем, когда он собирался подарить мне желтую розу. Каждую розу я сохраняла между страниц утомительной, огромной Библии, которую мне дали родители моей подруги, перед тем как выгнали из своего дома. Это было идеальное использование для книги, которую я открывала только однажды, чтобы придумать себе имя для улиц. Я никогда не могла найти одно окончательное, которое хотела бы использовать, зарабатывая на жизнь. Я остановилась на имени Твайла после того как прочла о женщине-надзирателе в какой-то тюрьме, которая всегда носила Библию под рукой.
Стиральные машины вибрировали и громко гудели с определенной цикличностью. Это был мой любимый момент с Шейном, момент, когда мы просто молчали, ничего не говорили, никаких осторожных слов. Мне не нужно было что-либо говорить, потому что он все равно меня не услышал бы. Это был момент, когда я подумывала о том, чтобы рассказать ему, кто я на самом деле. И я представляла, что он примет меня за то, кто я, а не как зарабатывала на жизнь.
– Эй, я подумал…
– Что ж, в этом и есть твоя проблема. О чем ты думаешь? – прервала я его, поддразнивая, когда толкнула локтем в живот.
– Ха-ха-ха, очень смешно. Нет, я серьезно. Хочу взять тебя завтра в особенное место, – сказал Шейн гордо.
– Особенное? – спросила я.
– Ага, я подумал, мы уже друзья больше, чем месяц, а я никогда не возил тебя в свое любимое место, чтобы просто потусоваться. – Его взгляд упал на мои руки, лежащие на коленях, когда я сцарапывала темно-красный лак со своего мизинца.
– Шейн, ты знаешь, я не люблю сюрпризы. Не такие.
– Да ладно, ну хоть в этот раз позволь удивить мою подругу – «Сложную Роуз», чем-то неожиданным. Я следовал твоим указаниям, играл по установленным тобой правилам, позволь мне только эту маленькую вещь. Давай я покажу тебе место, которое для меня так много значит.
Он спрыгнул со стиральной машинки, приблизился вплотную и встал между моими коленями. Его руки обожгли меня через джинсы, а пальцы обхватили за талию. И не было ничего необычного, что он нашел путь, как прикоснуться ко мне. Это говорило, что он хотел большего.
Я оттолкнула его и скрестила ноги, положив локти на колени. Посмотрела вниз на свои ногти – без лака они выглядели такими «голыми».
– Я не знаю. Где оно находится? Во сколько мы вернемся? Пятница ведь, и вообще, что я скажу Сибил? Я… Я… Я просто не знаю хорошая ли это идея. – Я приложила палец ко рту и начала грызть кутикулу.
Я знала, что выглядела словно сумасшедшая, но он никогда не узнает этого. Я не могла вступать в отношения. Даже не могла пойти туда, с ним. Мы довольно много времени проводили вместе, как друзья, и теперь ему хотелось повести меня в какое-то особенное место, но где оно было? Черт, нет, это не сработает со мной, не с проституткой, которая посещала все злачные места, и которая не могла сходить никуда, не выкинув свои трюки… ладно, это звучало немного драматично, но все же.
– Роуз, я не собираюсь похищать тебя на выходные. Один Бог знает, как ты проводишь свое время, когда делаешь то, что делаешь. Я просто хочу взять тебя в Восточный Залив, там мы сможем сходить в поход, это все, – простонал он.
– Поход? Я похожа на девушку, которая ходит в походы? – сказала я, пытаясь расслабить обстановку и изменить притяжение, которое нарастало между нами.
– Ага, думаю, что да! Ты похожа на девушку, которая должна сказать «да», чтобы отправиться в поход со своим лучшим другом-парнем. Тем более что он обещает вернуть ее обратно, прежде чем карета превратится в тыкву. – Его веки наполовину прикрылись в ленивом прищуре, прежде чем рот расплылся в сексуальной улыбке, когда он изобразил сердце, прижав пальцы к его черной футболке. Если бы он только знал, если бы я позволила ему проникнуть в мою голову… он увидел бы борьбу, которую я вела с собой, чтобы воспринимать его как друга.
– Прекрасно, я не могу поверить, что собираюсь согласиться на это… Я поеду завтра с тобой. Где ты хочешь встретиться?
– Я подумал, что заберу тебя из дому.
– Шееееейн, – простонала я.
– Роооооуз, – повторил он.
– Почему ты такой… настойчивый?
– Почему ты такая… сложная?
– Потому что моя жизнь сложная, и мы уже выяснили это, когда впервые встретились.
– И ты знаешь, что мне нравится жить так, как я живу, и мы уже это прояснили. Так что вместо того, чтобы быть такой сложной, почему бы не пойти на компромисс и не позволить мне забрать тебя? Я скажу тебе вот что, давай заключим сделку. Скажем так… Я даже не выйду из машины. Я посигналю три раза, машина будет заведена, а я буду ждать, когда ты сядешь сама. Я не открою тебе дверь машины. Так вот, если это не компромисс, то я не знаю, что это такое.
– Это настойчивость. Вот что это.
– Я могу считать это согласием? – он спросил, опуская голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Я взглянула на него, толкнула в грудь, перед тем как кивнуть головой.
Черт, я знала, что это согласие перерастет во что-то нехорошее и откроет другую банку червей. До этого момента мы с Шейном оставляли все жизненные тайные драмы за пределами прачечной достаточно удачно. Минимум информации о детстве, работе и где мы жили – было лучшим способом справляться со своим враньем. Несказанное правило, которое я ввела, казалось, работает для нас обоих… ну, для меня, по крайней мере, до сих пор.
Пару четвергов назад Шейн спросил меня, чем я зарабатываю на жизнь. Полагаю пространные, нечеткие, развернутые ответы, с помощью которых прикрывала все это дерьмо, уже не помогали. Я знала, что это дело времени, когда он надавит на меня, чтобы узнать, почему я не могу проводить с ним время после пяти вечера. Вся моя жизнь – вранье. Моя. Долбанная. Жизнь… Я сделала то, что должна была сделать в этом мире. То, кем я являлась, чем занималась и как любила, чтобы ко мне относились – все это было сценарием. Вранье стало неотделимой частью меня. Я настолько часто это делала, что стала сама верить в эту лживую правду. Так что если вставал вопрос о том, как я зарабатываю на жизнь, я врала. Я сказала ему, что занимаюсь две ночи в неделю и в другие дни забочусь о людях у них дома. Это было идеальным оправданием для скрытия моих сумасшедших часов.
Какой человек в здравом уме, который встретит меня за пределами этой работы, смирится с тем, что я так зарабатываю на жизнь? Было ли это справедливым? Не совсем, но что в жизни справедливо? Честно, эта ложь Шейну сжирала меня изнутри, но я должна сохранить все в месте, подальше от посторонних глаз. В месте, где обитают все мои глубочайшие секреты. Независимо от того, насколько хорошо я подготовилась к его реакции на правду, я была уверена, что он не захочет меня больше видеть. Когда я думаю о том, что он узнает правду… что ж, я хотя бы готова. Поэтому, когда это случится, это не ранит меня так глубоко. К сожалению, даже самая сильная боль отказа от меня еще не помешала хотеть быть рядом с ним, и если мне приходится лгать, чтобы иметь хотя бы частичку его, то пусть будет так.
Сорок пять минут. Так долго потребовалось, чтобы высушить мою одежду, и все это время он лепетал о Парке Джоакин Миллер. Он был как подросток, который, наконец, поцеловал девушку своей мечты. Его глаза искрились и блестели, показывая, насколько он возбужден. Шейн судорожно жестикулировал руками, когда говорил о красивых тропах с видом на залив. Чем больше он говорил, тем больше мой желудок скручивался в узелки. Я хотела радоваться той мысли, что проведу с ним время завтра, но страх скручивал мой живот.
– Во сколько ты планируешь меня забрать? – спросила я, ставя вопрос ребром.
– Я подумал, может около девяти тридцати?
– Утра? Типа в первой половине дня? – вырвалось из меня.
– Если мы доберемся туда за сорок пять минут, то в нашем распоряжении будет большая часть дня. Я хотел бы отвезти тебя в несколько разных мест, с великолепными пейзажами, и у меня есть небольшая идея о том, где может быть лучшая мексиканская еда, прежде чем я верну тебя в постоянную спешку. Черт, я хотел тебя удивить.
– О, да не волнуйся, я думаю, это будет полное приключений событие, все будет удивительным, – передразнила я, когда поставила тележку рядом с сушилкой и достала свою одежду.
– Ты же знаешь, что ты похожа на мастера-разрушителя сюрпризов, – сказал он, наклонившись к моему плечу и подтолкнул меня.
– Ага, ну, ты не первый человек, который сказал мне это.
– Но я первый, кто сделает вот так, – возразил он, вытаскивая пару конфет на палочке «Блоу Попс» из тарелки около него, и держа их между нами. – Сиреневый или красный? – спросил он.
– Сиреневый… Я ненавижу красные… вишневые леденцы, – отмазалась я.
– Что? Вишневые мои любимые.
– А вот и неправда, ты сказал мне на прошлой неделе, что твои любимые – виноградные, а еще за неделю до этого, любимыми были лимонные, и перед этим, в четверг – апельсиновые.
– Что ж, может они все мои любимые, – передразнил он, снимая обертку и засовывая конфету на палочке в рот.
– Может быть, это факт, поэтому ты и не жалуешься на то, что у тебя осталось, – прошептала я.
– Зачем мне жаловаться, когда я собираюсь быть с тобой и этим… отвратительным вишневым вкусом ― как тебе могут нравиться эти конфеты? ― он спросил, прежде чем высунул свой красный язык.
– Мне не нравится определенный вкус, но вообще эти конфетки на палочке действительно хорошие, потому что ты покупаешь два по цене одного, наибольшая отдача при наименьших затратах. Ты сосешь его и затем жуешь. Мне нравятся все вкусы, кроме вишневого.
Он не пропустил намеков в мой адрес после моего заявления. Ухмыльнувшись, он указал на лопнувший пузырь от жвачки у меня на носу.
– Ты права, вишня – отстой, – сказал он, бросая конфету на прилавок.
Думаю, я не должна была поддерживать его в возможных поддевках над моим комментарием. Я смотрела, как сверкающий красный леденец разбился в форме сердца, оставляя следы сломанных кусочков на своем пути.
– Думаю, теперь я буду называть тебя вишневым вредителем, – поддразнила я его, не задумываясь.
Глаза Шейна округлились, и грешная улыбка озарила его лицо. Казалось, что между нами пролетела вечность до того, как он выдавил из себя замечание, словно он тут самый умный, которое повисло в воздухе.
– Я прославился разрушением огромного количества вишен в жизни.
Он ухмыльнулся, прежде чем намеренно посмотрел на мои ноги и засунул руки в передние карманы.
– Ох. Боже. Ты. Мой. Ты назвал меня разрушителем сюрпризов, и я подумала, что было справедливо, что я назвала тебя… Все, хорошо, окей, одно очко в пользу Шейна, вишневого вредителя. – Говоря его кличку, я показала пальцами кавычки.
Черт, Роуз, почему бы тебе просто не заткнуть свой рот сейчас же. Вишневый вредитель, серьезно?
– Эй, это не я придумал имя, – дразнил Шейн, открывая сушилку рядом со мной. – Я просто готов носить его, вот и все. – Он собрал свою одежду в один огромный мешок, зажатый между его руками и подбородком.
– О, хорошо, теперь давай не будем слишком самоуверенными и поговорим о том, как завоевать девственниц и прочее дерьмо. – Я засунула руку в кучу трусов и положила их в нижнюю часть сумки для белья. Я знала, что сказав это, совершила ошибку.
– Кто упомянул девственниц? О каком типе вишни ты говорила, говоря о Сложной Роуз? Потому что, если это именно тот тип, о котором ты говоришь… Давай положим конец недоразумениям, любопытство никогда не губит кота, оно просто забирает одну из девяти жизней. – Волоски его каштановых волос падали на томные глаза наискосок. Он сверкнул своими белыми зубами, дразня меня и заставляя краснеть.
Что, черт возьми, ты творишь? Держи дистанцию от этого парня. Это лучшее решение, как для него, так и для тебя… Ты просто никудышная шлюха.
Мой внутренний голос заполонил голову, и это было единственным, что помогало держать сердце под контролем. Сопротивление затронуло каждую клетку в моем теле, изменяя поведение. Когда стены моей жизни начали рушиться, и сердце начало биться быстрее, интуиция стала разражаться предупреждающими звуками, когда я слишком запуталась, была слишком близко, чтобы чувствовать то, чего не должна была чувствовать.
Я схватила кучку своей одежды, разложенную и беспорядочно разбросанную, и пихнула ее в сумку. Обернувшись через плечо, заметила, что он уронил одежду, которая лежала на складном прилавке. Следуя интуиции, я вернулась и связала свой прачечный мешок. Я должна убраться отсюда, пока не впуталась в ситуацию, из которой не буду в состоянии выйти, ступить на дорогу, по которой не была готова путешествовать с ним.
– Знаешь, я лучше пойду. – Я сделала непроницаемое лицо, пока поднимала мешок своих вещей и перебрасывала через плечо. Мои слова не очень-то понравились Шейну. Я попыталась уйти, но не смогла. Мешок был явно тяжелее, чем я смогла поднять, и из-за этого начала заваливаться назад. Я обернулась и увидела, что Шейн схватил мою сумку и держал ее.
– Я провожу тебя. Пошли, позволь мне помочь донести это. – Шейн настаивал, пока тянул мешок с моими вещами.
– Отдай. Заешь, я могу и сама справиться. Я очень способная и быстро схватывала все на протяжении всей жизни. Мне не нужна ничья помощь, – спорила я, пока поправляла сумку на плече.
– Я знаю, что ты способная, Роуз. К тому же, это становится чем-то вроде привычки для меня, нести твое белье, – сказал Шейн, забирая у меня мешок и перебрасывая его через плечо.
– Так что теперь я способная Роуз? Решай, Шейн, я сложная или способная? – я выходила из себя.
– Вау, откуда это, черт возьми, идет? Я просто хочу помочь тебе.
– Что же, может, мне не нужна твоя помощь? – Я нашла в себе гнев, который похоронила глубоко в иссушенных щелях своей души и размазала через пространство между нами. Рискуя всем, я должна была восстановить ту стену, которую он сносил.
– Я никогда не утверждал, что ты нуждалась в моей помощи. Я несу твою сумку, потому что так поступают друзья… И никогда не думал, что ты не способа на это.
Я повернулась и направилась к двери. Я не собиралась бороться с ним, я позволила ему донести сумку и проводить меня к машине. Завтрашний поход был огромной ошибкой. Я предчувствовала это.
Он потащился за мной через первый лестничный пролет гаража. Я была так решительна, что не сбавляла темп шага, даже когда горели икры моих ног. Когда я дошла до машины, засунула ключ в замок багажника и открыла его.
– Спасибо, – рявкнула я, закинув одежду назад.
Шейн стоял и пялился на меня. Молчание штурмовало вокруг нас, мы не прерывали зрительный контакт. Я больше не могла стоять и ждать, что он что-то скажет. Я закрыла багажник, развернулась и пошла к водительскому сидению.
– Вот так, значит?
– Ага.
– Ты собираешься уехать, потому что я дразнил тебя? – огрызнулся Шейн, следуя за мной.
– Мне просто нужно идти, вот и все. Я напишу тебе по поводу завтра.
Я шла, не оборачиваясь, и когда начала садиться в машину, он положил свою огромную руку на край двери автомобиля, захлопнув ее перед моим носом. Схватив меня за руку, развернул, и толкнул к машине. Его глаза были наполнены болью, которую я причинила, и путаницей, которой я трахала ему мозг… это единственное, что я умела делать, когда изменяются ожидания. Пришло время покончить с этим.
– Я называю это дерьмом Роуз. Я думаю, что ты боишься меня. – Расстояние между нами уменьшалось, по мере его приближения ко мне.
– Боюсь? Боюсь чего, Шейн? Боюсь услышать о типах девушек, с которыми ты спал? О, прошу тебя, это последнее, что меня пугает. Мне надо идти, подготовиться к работе.
Он приблизился лицом к моему. Прижав меня к машине, он продолжил.
– Что тогда? Я хочу знать… что во мне пугает тебя? – спросил он, проводя ладонями по моим пылающим щекам. Его глаза излучали напряженность, тот же взгляд, который я видела, когда была с единственным дорогим мне человеком. Мой пульс на шее слился в один такт с его собственным.
– Это, – сказала я, кладя кулаки ему на грудь, пытаясь оттолкнуть. – Ожидания… твои ожидания… ты ожидаешь чего-то от меня… ты ждешь, что я стану той, кем не являюсь. Я не могу быть такой, какой ты хочешь видеть меня. Я не та девушка. И никогда не стану этой девушкой для тебя, Шейн. – Я отвернулась от него и стала искать дверную ручку. Он расположил руки по бокам от моих, его тело прижалось к моей спине, лицо прижалось к шее. Я почувствовала его дыхание на своих волосах, Шейн скользнул носом по моему затылку, и он прижался своим телом к моему.
– Тогда я не буду просить, чтобы ты была той девушкой. Я не буду требовать у тебя что-то такое, что ты не готова дать.
– Шейн! Ты разве не видишь, что я никогда не буду готова. Я не смогу дать тебе то, что ты хочешь.
– Роуз, а кто сказал, что мне нужно что-то большее, чем дружба?
– Я чувствую это. Знаю, тебе нужно больше, взять больше, просить больше… но я просто не могу дать больше.
– Роуз, все, чего я хочу, это провести с тобой время. Если это возможно только в качестве друзей, тогда, думаю, я справлюсь с этим. Но, боже, я просто хочу, чтобы ты доверяла мне. Впусти меня… лишь на мгновенье, дай знать, что чувствуешь. – Мое сердце трепетало от его слов. Все внутри начало скручиваться и рухнуло в яму, в которую превратился мой желудок. Шейн убрал мои руки от ручки двери, и они покорились его прикосновениям; он взял меня за ладони и положил их мне на живот. Его тело поглотило меня в объятия, оно было таким теплым, таким хорошим и правильным.
Я полностью облажалась. Маятник в моей голове качался с полной силой туда-сюда. Задевая каждую сторону моего долбаного мозга. С одной стороны, я хотела, чтобы он взял меня жестко и целовал так сильно, чтобы я забыла, кто такая. Я ждала, что он оттолкнет меня, борясь разрушить фасад, на который мне потребовались годы, чтобы построить, и все же, с другой стороны, я ненавидела чувство уязвимости рядом с ним. Все, что он сделал за то время, что мы были вместе, ― посылал искры, несущиеся через мое тело. Я не понимала, как он заставлял меня чувствовать это волнение снова, и подарил надежду. Я убедилась, что те ожидания, которых он жаждал, не принесут с собой ничего, кроме страданий.
Мои легкие обжигало, словно я вдыхала угарный газ. Дышать, чтобы умереть. Черт, я хотела стоять так вечно.
– Я не могу, Шейн… Я просто не могу, – прошептал я, пытаясь оттолкнуть его. Я открыла дверь своего автомобиля и села. Мне не стоит встречаться с ним завтра, я просто не могу. Завела мотор, пытаясь не смотреть на него. Я не хотела, чтобы он меня останавливал. Мне просто нужно было уехать. У меня хорошо получалось ограждаться от мира, пока я отдавалась какому-нибудь мерзкому ублюдку, которого не волновали мои чувства или моя влюбленность в Шейна.
Говоря на чистоту, Шейн хотел серьезных отношений. Я чувствовала это, и не стану отрицать, что он запал мне в душу… То, как прикасался ко мне, смотрел на меня или как вел себя. Это было не только в прачечной, а в любое другое время, например, когда мы разговаривали по телефону или встречались в ресторанах. Мне становилось с ним слишком комфортно. Он, как привычка, за которую я держалась. Я знала: это приведет только к боли.
Я не могла позволить, чтобы то, что происходило между нами, еще больше завладело моим интересом. Это стало походить на ситуацию с Мистером Ч. Все по новой. Не было никакого способа справиться с новым разбитым сердцем. Вся эта ситуация с Шейном должна была рухнуть, и я чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Я знала, это можно назвать предчувствием или как-нибудь еще, но просто не могла оказаться в этой ситуации. Мне было бы лучше в одиночестве.
Другим «сюрпризом» стало своего рода напоминание о Гарретте Чедвике, он же Мистер Ч. Регулярно, каждые три недели, он посылал мне посылку, чтобы напомнить о себе. Как наркотик, который заставлял меня ненавидеть себя каждый раз, когда я возвращалась за добавкой. Я изо всех сил старалась не попадать под его влияние.
Он кропотливо выстроил аргументы, дающие мне надежду. Он знал, что это лучший способ, с помощью которого он сможет контролировать меня, и движущей силой, которая уничтожала бы меня. Ему потребовалось всего три дня, чтобы заставить меня поверить в то, что за считанные секунды можно разрушить того человека, которого я видела, глядя в зеркало. Он оставил в моей памяти слишком много страхов, а главный, что не найдется тот, кто смог бы полюбить меня такой, какая я есть. Воспоминания, которые я бы хотела похоронить. Все, что потребовалось, чтобы разбить мое сердце – это Шейн, настаивающий на большем, и посылка от Мистера Ч., чтобы уложить меня в нисходящую спираль, ослабившую сцепление с прошлым.
Я пихнула ногой посылку под кровать, где хранились другие такие же не открытые, которые он посылал мне по почте. Воспоминания о нас, когда мы были вместе, смешались в моих мыслях. Тот день. День, когда у меня было представление о том, кто я, что мое тело значило для меня, прежде чем я встретила его. Это разрушило меня, потому что я поверила, что, может быть, не была тем дерьмом, которым всегда себя считала.
