Текст книги "Сломленная (ЛП)"

Автор книги: Гретхен Ла Оу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

‒ Хорошо, потому что когда я закончу, я планирую избавить тебя от всех шрамов, оставленных другими мужчинами.

Это ломает меня. Его слова пронизывают меня насквозь и уносят за пределы захудалых улиц моего прошлого, настоящего и будущего.

Был ли он настоящим? Неужели это происходило на самом деле? Это было невозможно. Не в моей жизни, не с демонами, что бурлят внутри моего тела. Слишком много было мужчин, слишком много боли.

‒ Если бы это было так просто, ‒ слова, слетевшие с моего языка, были предсказуемы, но не обдуманы.

‒ Я сделаю так, чтобы это было просто. Давай же, Роуз, впусти меня.

Я ничего не чувствую. Каждое прозвище, которым я когда-либо позволяла себя называть, все то, чем я являюсь, от его слов трещит по швам.

Неужели это было так просто? И он тот самый, которого я ищу большую часть жизни?

Напряжение, накопившееся в спине, поднимается выше к шее и выходит наружу. Мистер отвечает покалыванию в моем клиторе и боли, пульсирующей в глубине, скрытой между моих ног своим горячим влажным языком и длинными толстыми пальцами. Я откидываю голову назад на кровать. Я лишена способности видеть, но все равно вижу все.

‒ Прошу, заставь меня забыть, ‒ бормочу я.

Его горячее дыхание грохочет по набухшим складкам клитора, в то время как его длинные пальцы стирают следы, оставленные подлецами, побывавшими во мне до него. Я двигаю бедрами в противоположном направлении тому, в котором двигаются его быстрые пальцы, до боли желая, чтобы его руки излечили следы, оставленные на моей душе.

Он прикусывает мой клитор и сосет так превосходно, как будто никак не может насытиться мной. Меня бьет дрожь, в ушах стоит гул. Он с хлюпаньем оставляет мой клитор и в то же время заканчивает трахать меня пальцами. Этот красивый мужчина просто поражает меня. Обжигающе прохладный воздух охватывает мое тело от макушки до пят.

Время преломляет мое доверие, разрывает меня на кусочки, и вдруг он легонько касается пальцами моих губ. Поначалу его прикосновения пугают меня, но ровное поглаживание пальцем контура моей нижней губы, в конце концов, успокаивает меня.

‒ Что если я не умею верить? ‒ тихо шепчу ему я.

‒ Умеешь. ‒ Пальцами он поглаживает нижнюю часть моего лица, спускаясь вниз к ключице.

‒ Что если во мне этого нет? ‒ На моих глазах все еще повязка, а ноги привязаны к кровати простынями.

‒ У тебя есть все что нужно, вот здесь. ‒ Кончиком пальца он проводит между моих грудей. Мое сердце тянется к его прикосновениям, стуча и разбиваясь о грудную клетку.

‒ Ты не понимаешь, Мистер, я должна контролировать ситуацию.

‒ Роззи, контроль ‒ это иллюзия, решение верить в определенный результат. Все что тебе нужно ‒ поверить в меня и у тебя будет тот контроль, к которому ты так стремишься.

Я хочу, чтобы его слова утешили меня, а тихий чистый голос приободрил бы силу, скрытую внутри под шрамами, от которых он пытался меня избавить. Я хочу ему верить. Я горю желанием испытать то чувство свободы, которую он мне предлагает. Я хочу, чтобы он спас меня от будущего, спрятанного среди разбитого тротуара и сточных канав, а еще от необходимости трахаться с другими мужчинами за вознаграждение. Я пытаюсь убедить себя, что он собирается забрать меня с улицы.

Он проводит большим пальцем по моим губам, после чего его палец проскальзывает мне в рот. Я сосу его палец, а он проталкивает его глубже в рот.

‒ Я знаю, что ты хочешь сделать для меня. Я чувствую это, ‒ негромко стонет он.

Он вытаскивает палец из моего рта, и в то же мгновение меня накрывает чувство отчаяния и пустоты. Я хочу сделать ему минет. Необъяснимо и едва осязаемо ‒ все, чего я желаю ‒ угодить ему.

‒ Дай мне пососать твой член, Мистер. Я хочу, чтобы ты кончил, пожалуйста, позволь мне, наконец, показать, что я могу для тебя сделать.

Я все еще лежу с завязанными глазами и связанными ногами и все, что слышу от него в ответ, это долгий глубокий вздох.

Последние три дня только он и удовлетворял меня. Конечно, он кончал, он трахал меня, лизал мою киску как чемпион, но он все еще не позволил отсосать ему.

‒ Я начинаю принимать это на свой счет. Почему ты не разрешаешь мне отсосать тебе? Или это такой твой странный способ контроля надо мной?

‒ Ты так считаешь? ‒ отрезает он.

‒ Может и считаю. Каждый раз, когда я пробую, ты останавливаешь меня и тянешь меня вверх. Я тебе настолько противна? ‒ спрашиваю я, и мой голос срывается и начинает дрожать. Перед моими глазами все еще темнота. Я тяжело с всхлипыванием вздыхаю, пока уверенность капля за каплей вытекает из моей души. Ему удалось загнать меня в угол в своей игре в кошки-мышки.

Я не могу определить, где он находится, теряю его на несколько секунд, но вот он убирает шарфик, закрывающий мои глаза.

В нем нет и намека на доброту.

Порыв воздуха бьет по моей коже, теперь я могу свободно видеть острую боль на его лице, я зажмуриваюсь и отворачиваюсь от него.

Долгая минута ожидания зависает между нами.

‒ Посмотри на меня, Роуз, ‒ приказывает он.

Я игнорирую его слова.

‒ Ты должна сейчас же на меня посмотреть, ‒ злость слышится в его голосе.

‒ Нет.

‒ Это не просьба, ‒ отвечает он и берет в руки мое лицо и заставляет посмотреть на него, ‒ разве за последние три дня ты не получала всего, чего бы ни захотела?

Он хочет, чтобы я ответила.

Но я этого не делаю.

‒ Разве я не поставил твои потребности и желания выше своих? Это был мой тебе подарок, и вместо того, чтобы наслаждаться им, ты страдаешь от моего внимания. Я не понимаю. ‒ Его черты лица становятся острыми, лицо мрачнеет от моих слов, в глазах светятся грустные искорки.

Я снова ломаюсь. Его слова уничтожают меня. Его действия смущают меня, ранят и причиняют боль.

‒ Зачем ты это делаешь?

‒ Потому что мне нужно понять. Я никогда не был с женщиной, которая так сильно противилась бы мне.

‒ Что ж, добро пожаловать в мой мир.

‒ Я дал тебе все, чего ты могла бы пожелать.

‒ Ты отдался мне не полностью. Ты сдерживал себя со мной.

‒ Ты так сильно хочешь взять его в рот?

‒ Да, очень. Почему ты не понимаешь? Вот такая я. Все, что я делаю, ‒ это даю, даю и даю. Больше я ничего не умею. А за прошедшие три дня я только то и делаю, что получаю, получаю и получаю.

‒ Я думаю, это единственный способ для тебя почувствовать контроль. Ты пососешь мне, я кончу, и каким-то образом этим ты докажешь свою правоту. Я хочу, чтобы ты поверила мне и отказалась от желания контролировать все в этот момент.

‒ Возможно дело в контроле, а может и не в нем, какое это имеет значение?

‒ Почему ты не можешь просто взять то, что я тебе даю, и ни о чем при этом не спрашивать?

‒ Я первая задала вопрос. Почему для тебя так важно, что мне нужно все контролировать?

‒ Просто важно. Это все, что я могу сказать.

‒ Хорошо, но такой ответ меня не устроит.

‒ Ну, тебе придется принять его.

Он сосредоточено смотрит на меня, я вижу, что он настроен выиграть эту схватку. Я, не произнося ни слова, тоже глазею на него в ответ. Мне нечего сказать, нечего дать человеку, который не может поддаться ради меня.

Он продолжает:

‒ Я должен давать тебе, а ты должна брать это. Вот мое последнее слово.

‒ Это не может быть последним словом. Пожалуйста, разреши мне сделать это, ‒ мы безотрывно смотрим друг другу в глаза, как будто тот, кто отведет взгляд первым, будет считаться проигравшим.

‒ Разве ты не понимаешь, что это больше, чем просто оральный секс. С тобой я нарушила все свои правила, и я боюсь, что мне придется уйти отсюда, вернуться в реальную жизнь, что больше никогда ни с одним мужчиной я такого не испытаю. Между нами было все, что только возможно, эти три дня с тобой стали тремя днями страха и доверия, удовольствия и боли, восторга и смущения. Пожалуйста, пожалуйста, Мистер… Мне нужно это.

Последствия этих выходных бьют по мне в считанные секунды. Я цепляюсь за этот опыт всем своим естеством. Наконец, мужчина хочет помочь мне почувствовать себя достойной, такой, какая есть, и впервые в жизни я к этому готова. Но мой основой инстинкт ‒ это желание выжить. Я должна показать ему, что достойна этого и единственный способ ‒ это сделать то, что я умею лучше всего. Я должна доставить ему удовольствие, пустить его в себя и преодолеть страх поверить ему. Он больше, чем парень, который взял меня к себе на три безумных дня для того, чтобы потрахаться. Я надеюсь, что как только он отдаст мне всего себя полностью, он увидит, что я достойна быть с ним и после того, как моменты страсти закончатся.

Сдавшись моему напору, он забирается на меня и садится сверху.

‒ Масло и вода, ‒ вот кто мы такие.

‒ По крайней мере, теперь мы знаем это.

Его член теперь на уровне моего рта, твердый и красивый, налитый и возбужденный при виде той картины, что открывается перед ним. Во всяком случае, я надеюсь, что это именно так. Большой, длинный и готовый, я тянусь, чтобы потрогать его.

‒ Нет. Без рук. Я дам тебе сделать это, но ты не должна прикасаться к моему члену руками. Это остается за мной.

Я ничего не контролирую. Ничего. Если он захочет протолкнуть свой член глубже или засадить мне его до самой глотки, пускай даже меня начнет от этого тошнить, он будет засаживать и пульсировать пока не опустошит все до последней капли своего семени, накопившегося в нем, и я не стану его останавливать.

Первый раз в жизни я решаюсь довериться мужчине.

Наши взгляды встречаются, он гладит рукой член, несколько капель смазки выступают на кончике, он подхватывает их большим пальцем и размазывает по головке. Я прихожу в восторг от этой картины. Моя киска набухает, я чувствую легкое покалывание в области таза, возникшее из-за желания заполнить ее им, окунуться в сладкое забвение. Я провожу языком по губам, готовая к тому, чтобы принять его. Он улыбается, понимая, насколько я голодна, он кладет палец мне в рот, и я начинаю слизывать предэякулят с его пальца.

‒ Как тебе вкус, нравится?

Я мурлычу от удовольствия и обхватываю руками его задницу.

Он высвобождается, убирая мои руки.

‒ Без рук, Роззи. Просто доверься мне.

Я должна верить.

Он тянется вперед и проскальзывает своим членом мне в рот, а затем тут же достает его обратно. Он дразнит меня, заставляя тянуться к нему. Он фыркает и отвечает мне громким горловым рычанием.

Глядя в его ненасытные глаза, проходит еще несколько секунд, прежде чем его член снова медленно проскальзывает мне в рот. Я делаю глубокий минет. Без рук, без возможности контролировать глубину проникновения, мышцы его бедер напряжены, он вращает бедрами, правой рукой он гладит меня по лицу, левой опирается о стенку.

Подавшись вперед, он с предыханием произносит, озвучивает свои желания.

‒ О, черт, Роззи, ты так хороша, чертовски хороша. О, боже.

Я сосу, убираю язык, чтобы потом вновь прижимать его к нижней части члена, я открываю рот так широко, чтобы еще успеть сделать вдох. Я обдуваю его член по всей длине прохладным воздухом. Он запускает руку мне в волосы. Его член становится тверже, под кожей проступают вены, движения учащаются, он вот-вот кончит. Я хочу попробовать его на вкус, я сосу еще старательнее. Мои руки теперь лежат на его ягодицах, я уверена в том, что он не собирается убирать их оттуда. Я смотрю вверх и вижу, что его лицо искажает гримаса удовольствия, облегчения. Его мышцы напрягаются, он издает громкий возглас, и этот крик заполняет всю комнату. Неравномерный поток энергии бьет по мне рикошетом в ту секунду, когда его теплое семя вырывается наружу и заливает мне горло. Я проглатываю все до капли. Его бедра содрогаются и медленно дрожат все время, пока он медленно кончает.

Мы молчим, нам не нужно тратить слова впустую. Он опускается на кровать, прижимает лицо к моей щеке и касается губами моих губ. Его язык неистов в своем движении, он опустошает меня своим поцелуем. Я не могу себя контролировать, мое тело подает ему сигнал взять меня. Он невероятно умело исполняет мои желания.

‒ Ты сходишь по мне с ума, Роуз? ‒ говорит он мне на ухо.

‒ Да, и я не могу больше терпеть. Я хочу почувствовать тебя внутри себя.

‒ О, я заставлю тебя кончить. Я собираюсь затрахать тебя до потери пульса. ‒ Он снова завязывает кашемировый шарф поверх моих глаз.

На этот раз страх не проникает мне под кожу так глубоко. Мое тело дрожит от выброса адреналина, и я чувствую себя готовой к тому, что бы он там ни решил со мной сделать.

‒ Давай же, Мистер! ‒ дразню его я.

В комнате тихо. Не слышно ничего, кроме нашего сбившегося дыхания. Холодный воздух острыми иголками колет мне кожу и внезапно единственное, что я слышу, это стук моего сердца с шумом бьющегося о мою грудную клетку. Мистер Ч. чувствует, что я напряжена.

‒ Ты все еще веришь мне?

‒ Да, ‒ нерешительно отвечаю я.

‒ Мы все еще придерживаемся тех же правил, я здесь, чтобы заботиться о тебе, Роуз. Помни это, ‒ его голос пронизан тонкими нитями сожаления, они исходят от него, но они так непредсказуемы, что могут сочиться в любую сторону.

‒ Я… попробую.

Он говорит медленно, его обещания скрепляются поцелуями, которыми он щедро покрывает мое тело. ‒ Тебе не нужно пробовать. Я… собираюсь… позаботиться… о… тебе… так… как… никто… прежде… не делал.

Мое тело покрывает озноб. Его губы говорят ту правду, которую никто никогда не говорил мне раньше. Мне хочется верить ему, даже если мне трудно понять, что именно он подразумевает под заботой.

‒ Почему?

‒ Что «почему»? ‒ переспрашивает он.

‒ Почему тебе хочется заботиться обо мне?

‒ Потому что ты заслуживаешь, чтобы к тебе относились как к королеве.

‒ Я хочу верить тебе, но не могу. ‒ Сердце грохочет у меня в груди, нервы на пределе. Каждая эмоция во мне на грани, ведь мои глаза по-прежнему завязаны, и я не могу видеть его реакцию.

Его волосы больше не щекочут мою плоть, его язык, танцевавший у меня на бедре, прекращает это делать. Он перемещает центр тяжести и, прежде чем я успеваю вздохнуть, он шепчет мне на ухо:

‒ Разве я хоть раз давал тебе повод мне не доверять? Причинял боль?

‒ Нет, но мне необходимо знать, почему ты хочешь заботиться обо мне?

‒ Прекрати, Роззи.

‒ Почему ты не можешь просто сказать?

‒ Нечего говорить. Просто мужчина хочет позаботиться о красивой женщине.

‒ Я хочу верить тебе, дать то, что никогда не позволяла ни одному мужчине… но это пугает меня… ты пугаешь.

‒ Прогони все страхи, Роуз; отпусти их, и пусти меня.

Я начинаю отвечать, и тут же его рот накрывает мой, его язык сильный, решительный, ударяет и связывает обещаниями, которые я не должна ставить под сомнение. Все, что он делал последние три дня, это заботился обо мне. Он никогда не просит больше, чем я готова дать. Он дал мне за три дня все то, о чем я мечтала всю свою жизнь.

Я распадаюсь на кусочки.

ГЛАВА 21

ПРОШЛОЕ

Мое тело покоряется ему. Я, наконец, решаюсь поверить. Он целует меня, берет на руки, я подобна спутанному узлу. Я и не подозревала, что мое тело способно так гнуться. Я открываю свое сердце и позволяю ему проникнуть туда, куда допускались лишь немногие.

‒ Правильно, впусти меня, позволь мне позаботиться о тебе.

Я киваю – на ответ требуется слишком много сил.

‒ Чувствуешь это? Ты сделала это со мной, Роззи. Это все для тебя, ‒ говорит он, двигает бедрами вперед-назад и трется членом о мою плоть. Он делает все, чтобы я захотела, чтобы он трахнул меня, чтобы поимел меня, и я осмелюсь даже сказать, чтобы занялся со мной любовью.

‒ Да, ‒ говорю я, затаив дыхание, ‒ да, я чувствую тебя.

Мой голос срывается, и я вздрагиваю.

‒ Ты готова к последствиям за свои язвительные слова?

Он пристраивается напротив меня, касаясь своим толстым, твердым, как камень, членом, у меня между ног, расширяя меня ровно настолько, чтобы своим кончиком поглаживать и тереться о мой клитор, толкаясь, пока он не набухнет, и лишь тогда вплотную прижимается к нему.

‒ Да, избавь меня от этих пагубных слов.

Он в последний раз медленным шлепком ударяет членом по моему пульсирующему клитору. Его язык кружит, мечется, вокруг моих твердых, как галька, сосков. Я готова поверить, что именно он избавит меня от демонов, которые удерживают меня в плену.

Он проскальзывает пальцами в мою киску.

‒ Ммм, я чувствую, какая ты стала влажная для меня. Твои соки так возбуждают.

Я выгибаюсь под его прикосновениями, и он чувствует мое желание, мои бедра ищут его пальцы, я пытаюсь сделать так, чтобы он проник ими внутрь меня. Он тут же проталкивает их глубже и прижимается ртом к моему неистовому бутону. Он водит и крутит теплым, мощным языком по моему клитору, упиваясь каждой каплей аромата, порожденного им самим. Это невероятно возбуждающе, и я тут же погружаюсь в это, сильнее, чем когда-либо раньше. Он рычит, и вводит пальцы глубже, занимая ими все свободное пространство. Это сводит меня с ума. Я сжимаю бедра, призывая двигаться быстрее.

Он вытаскивает пальцы, заставляя меня изнывать от желания, которое становится еще сильнее после того, как он убирает язык от моей киски.

‒ Я чувствую, ты хочешь кончить. Ты готова меня принять?

Он разрывает упаковку от презерватива и на мгновение единственное, что я слышу, это как обрывается моя душа. Секунды сменяют друг друга, предвкушение циркулирует по моему телу. Он проводит пальцами по моей ноге, все сильнее загоняя меня в безумие, что окутало все мое тело.

Он развязывает мне ноги, и я вздрагиваю от холода в комнате. Он сидит на коленях у меня между ног, которые широко раздвинуты, и вжимается в меня членом. Я надеюсь, не пройдет и доли секунды, как он преодолеет защитную стену, которую я каждый раз непроизвольно выстраиваю во время секса с мужчиной.

Он крутит бедрами, щекочет меня головкой члена, заставляя отчаянно желать его возвращения. Я качаю бедрами, безмолвно умоляю его наполнить меня, трахнуть меня, погрузиться в меня глубоко, позволив нам обоим потеряться там, где наши тела сольются воедино.

Он делает резкий вдох, а затем медленно входит в меня, заставляет меня открыться и распасться на части. Он отстраняется, быстрее на этот раз, и делает еще один толчок. У меня перехватывает дыхание, внутри у меня все дрожит. Назад и вперед, внутрь и наружу, он уничтожает меня, унося прочь от всех тех моментов, которые я могла бы припомнить. Он больше, чем просто парень на вечер, больше чем убийца демонов, он спаситель – тот, кто, как я верю, может очистить мою душу.

Он берет мои ноги и закидывает их себе на плечи. Он глубоко входит, вонзается в меня, пока мое тело не охватывает оргазм, овладевая мной целиком, от самой дальней точки, которую никто никогда не касался, заканчивая краем, где моя кожа соприкасается с его. Я лишена слов, я не могу ему сказать, что кончила. Язык моего тела говорит о многом. Движение каждой клетки моего тела заставляет меня испытать, каким должен быть секс между двумя взрослыми людьми по обоюдному согласию. Он ускоряется, после чего прижимает пальцы к моему клитору и начинает его тереть. Мое тело принимает его предложение, я сжимаю внутренние мышцы сильнее, после чего я рассыпаюсь на множество кусочков во второй раз. Его мышцы напряжены, бедра двигаются мне навстречу. Меня бьет дрожь сильнее, чем когда-либо. Я ничего не вижу, не могу говорить, все, что я могу – это держаться за него, прижиматься к нему как можно крепче, чувствуя, как его член вибрирует внутри меня, изливая в презерватив то, что так жаждет впитать моя вагина.

Он сдергивает шарф с моих глаз, его тело все еще прижато к моему. Мои глаза привыкают к свету комнаты, и я вижу, как блестит его тело, его темные волосы влажные, а кожа покрыта мурашками.

Я в безопасности.

Наконец есть тот, кто заставляет меня верить, что я достойна большего, чем случайный секс. Я достойна сексуального удовольствия без оглядки на страх или чувство вины.

Он смотрит на меня и по его смуглому лицу расползается улыбка, он тянется и вытирает мне щеки. Чувство облегчения проносится по моему телу.

‒ Я сделал тебе больно? ‒ шепчет он слишком поспешно. Он нежно ласкает мое лицо, его беспокойство очевидно, когда его большие пальцы смахивают последние слезы, катящиеся по моим щекам.

‒ Нет.

‒ Тогда почему ты плачешь?

Он отрывает свое тело от моего, одновременно притягивая меня к своей груди.

‒ Это гораздо глубже, чем просто боль, ‒ шепчу я едва слышно.

Он смотрит на меня, мы долгое время смотрим друг на друга, я знаю, что в глубине души чертовски безумно полагать, что я впущу кого-то в свое сердце после целой жизни наполненной болью, но эти последние три дня не были похожи ни на что, что я когда-либо испытывала раньше. Он, как глоток свежего воздуха в загазованном городе.

‒ Я хочу позаботиться о тебе, если ты позволишь.

Я хочу верить ему, на самом деле стремлюсь к этому. И на мгновение мои мечты туманят реальность. Возможно, он заберет меня с собой, куда бы он ни направился. Если он полюбит меня не общая внимания на ярлык той, кем я являюсь, мне не придется тратить остаток жизни на то, чтобы мне платили за опрометчивый секс с придурками, которые, отстрелявшись, пойдут дальше своей дорогой. Мистер делает меня лучше, я чувствую себя лучше, когда я с ним. Черт, даже когда я борюсь с ним, он все равно заставляет меня чувствовать себя красивой, желанной и достойной чего-то помимо примитивного быстрого траха.

‒ Хочешь обо мне позаботиться? ‒ спрашиваю, но я знаю и нутром чувствую, что он говорит о настоящем времени, а я говорю о будущем. Я уверена, что отвечу и попрошу его широкими чертовыми мазками нанести на полотне моей жизни картину будущего. Я провела всю жизнь, закрываясь от идеи, что есть на свете рыцарь в блестящих доспехах, который придет и спасет меня. Почему мое сердце сейчас щелкает на кнопку выключателя в моем сознании?

Предательство, чертово предательство.

‒ Да, позволь мне позаботится о тебе.

Он тянет меня в свои объятия. У меня тяжелеют руки и ноги, становятся ватными. Мое тело изнемогает от того, что я отдаю ему все, что есть во мне. Я издаю стон, и он отвечает мне тем, что подхватывает меня на руки.

‒ Что теперь будет, Мистер? ‒ спрашиваю я, страшась услышать ответ.

‒ Я забочусь о тебе, слово Гарретта.

‒ Кто такой Гарретт? ‒ переспрашиваю я, по праву смущаясь.

‒ Меня зовут Гарретт, Гарретт Чедвик.

Он открывается мне, также как и я открылась ему. Его зовут Гарретт, человек, который исцеляет сломленную девушку, живущую прямо под поверхностью той, кем я есть.

‒ Ну, Гарретт Чедвик, похоже, сегодня мы оба научились доверию.

‒ Похоже на то, верно? ‒ откликается он вопросом, не требующим ответа.

Мы целуемся, пока наши тела не начинают пылать и тлеть. Его тело реагирует на мое прикосновение, мое тело готово, он подтягивает меня к краю кровати, натягивает резинку и имеет меня сзади. На этот раз он грубый, яростный и примитивный. Нас обоих мучает жгучая потребность, которую нужно удовлетворить. Схватив меня за талию, он вонзается в меня всей длиной, я вторю ему, принимая каждый дюйм, который он мне дает.

‒ Гарретт, ‒ его имя ласкает мой язык, так свободно, красиво, на одном дыхании, я словно пою его.

‒ Мне нравится, как ты произносишь мое имя, пока я трахаю тебя. Скажи еще раз.

‒ Гарретт, ‒ повторяю я.

Он стонет и ускоряет темп. Он проводит рукой по моей спине, хватает меня за волосы и тянет их назад, погружаясь в меня все глубже. Трахая меня, он смотрит на меня в зеркало на другом конце комнаты и наши глаза встречаются. Он смотрит на то, как от каждого его толчка двигается мое тело, как подпрыгивает грудь.

‒ Я хочу видеть выражение твоего лица, когда заставлю тебя кончить, хочу быть человеком, который разорвет тебя на части, Роззи. Я хочу, чтобы ты выкрикнула мое имя.

Я сжимаю киску вокруг его члена, зная, что от этого он окончательно потеряет голову.

‒ Роззи, ты так хороша. ‒ Он трахает меня с еще большим упорством.

‒ Гарретт, ‒ с шумом выдыхаю я и после этого могу издать не более чем хриплые гортанные звуки. ‒ Да, пожалуйста, ‒ продолжаю я.

‒ Роззи, черт возьми, ты так хороша, я хочу трахать тебя все дни и все ночи, прямо тут, всегда.

Наши слова друг другу, обещания в пылу момента, становятся просто первобытными стонами, когда мы оба одновременно взрываемся. Громкие звериные крики звучат у меня за спиной, капли пота стекают по волосам, я закатываю глаза и выкрикиваю его имя.

Он тянет меня на кровать, наши тела сплетаются, я чувствую себя в безопасности, нужной кому-то, желанной и, наконец, значимой.

‒ Я хочу, чтобы ты была рядом. Ты позволишь мне… Будешь со мной? ‒ В его словах слышится удовлетворение.

Мне не хочется ничего говорить. Я бы просто напела или простонала свой ответ, но я знаю по тому, что было раньше, он из тех, кто любит общаться словами, использовать язык более изысканных выражений.

‒ Посмотрим.

‒ В самом деле? На что же? ‒ спрашивает он, запутывая пальцы в беспорядочно свисающих прядях моих волос, убирая их с моих глаз.

‒ На то, где ты живешь, ‒ отвечаю я, приподнимаясь на локтях и лаская пальцами его грудь. Я в безопасности, мне комфортно, я вижу, что привыкаю просыпаться рядом с ним.

‒ Какое это имеет значение?

‒ Потому что, я ужасно ненавижу Южную Калифорнию, и если ты перевезешь меня туда, мне придется привыкать. Но с другой стороны, если ты перевезешь меня в Нью-Йорк…

‒ Кто сказал, что ты уедешь из Сан-Франциско? ‒ Он выбирается из-под меня.

‒ Ты.

‒ Нет, не я.

‒ О, так подожди, ты переезжаешь в город?

‒ Нет, ‒ отрезает он.

‒ Подожди, я совсем запуталась. Если ты просишь меня поехать с тобой…

Выражение его лица меняется, и в этот момент я понимаю, о чем он говорит.

Он поднимается с кровати.

‒ Послушай, Роуз, мне все это очень нравится, я хочу сохранить это. Я хочу тебе помочь. Забрать тебя с улицы, обезопасить тебя, ‒ нервы накалены, чувствуются в каждом движении, в каждой реакции, когда он жестикулирует руками взад и вперед между нами.

‒ Ох, мать вашу блин. О Боже! Я тааакая глупая, ‒ вскрикиваю я. Я вскакиваю, обматываю простыней свое обнаженное тело. Он не хочет меня. Он не хочет, чтобы я была с ним. Он действительно хочет просто держать меня при себе.

В моей голове снова и снова звучит мамин голос.

«Это ты виновата, что твой отец бьет меня. Мы тебя не хотели, я была вынуждена оставить тебя. Меня заставили выйти за него замуж. Это все твоя вина, Розали. Ты не должна была родиться!»

Растоптанная.

Разорванная.

На части.

В мгновение.

‒ Подожди, подожди, Роззи.

‒ Не называй меня так!

‒ О, подожди, а ты о чем подумала? Я хочу убрать тебя с улицы, снять тебе квартиру и дать тебе денег, чтобы тебе не пришлось…

‒ Трахаться с другими за деньги? Продавать свое тело? В чем дело, Гарретт? Ты будешь держать меня для себя, но только в качестве собственной шлюшки в дни приезда в город?

‒Что, по-твоему, это было, Роуз?

‒ Не волнуйся, я все понимаю. Три дня ‒ это все, чего я стою.

Мистер тянется ко мне. Я отстраняюсь.

‒ Роуз, прекрати это. Я пытаюсь тебе помочь.

Отчаянно ищу одежду, чтобы убраться отсюда ко всем чертям. Его слова заставляют меня остановиться; мое сердце разрывается от каждого его слова, что он произносит.

‒ Пожалуйста, прекрати. Ты не обязан мне помогать. Я самостоятельная. Я жила достаточно прекрасно и без тебя, не считая этих трех дней. Это была моя ошибка. Глупая, могла подумать, что ты захочешь этого, ‒ я размахиваю рукой вверх и вниз вдоль тела.

‒ Я не хочу, чтобы ты уходила. Только не так. Все, что я хотел сделать, это уберечь тебя.

‒ Ради чего, ради удовольствия Мистера Ч.? Или для извращенных потребностей Мистера? О, нет, погоди, может для Гарретта Чедвика? Кто ты, черт возьми? Хах. Кто же ты? Ты хочешь держать меня при себе для секса, но ни для чего другого? Я не достаточно хороша для того, чтобы привезти меня домой и любить, быть кем-то большим, чем просто забавой и удобным инструментом для траха? Да пошел ты Мистер-Гарретт-Мистер-Ч-Чертов-Чедвик.

Мое сердце бьется в груди, единственное, о чем я могу думать, это о том, что мне хочется ударить его, и поэтому я беру будильник, стоящий рядом с кроватью, и бросаю его в Мистера. Все вокруг давит на меня, все потеряно, я не в безопасности, мое тело и разум обмануты, внутри меня наступает полная неразбериха.

‒ Нам не следует так заканчивать. Я позабочусь о тебе, Роуз. Но это твой выбор, не мой. ‒ Он подходит к сейфу, открывает его и достает две пачки стодолларовых купюр. ‒ Вот. Это восемь тысяч долларов. На этой сумме мы условились. Жаль, что так все заканчивается.

‒ Да, это именно так. Видишь ли, я Роуз, чертова шлюха, которую ты подобрал в трущобах города. Я делаю свою работу и сейчас самое время двигаться вперед. Таким людям, как я, нет места в жизни всех этих Гарреттов Чедвиков, топчущих этот мир. Поверь, мне лучше знать. Это никогда больше не повторится.

Он натягивает брюки и нижнее белье белого цвета. Его поведение становится холодным, отстраненным и равнодушным.

‒ Я не буду стоять у тебя над душой. Собирайся, не торопись. Платья в шкафу в фойе принадлежат тебе, пожалуйста, возьми их. К моему возвращению, смею надеяться, ты уже уйдешь, ‒ заявляет он, спокойно надевая носки и ботинки.

‒ Вот и все? Раз-два и ты все закончил! Только потому, что я не принимаю твою сделку, и ты не можешь меня удержать, ты умываешь руки? Ты хладнокровный ублюдок. Ты это знаешь?

‒ Роуз, ты такая красивая женщина, слишком красивая, чтобы так разговаривать. И ты слишком умна, чтобы продавать свое тело. Ты так молода, у тебя вся жизнь впереди. Возьми деньги, которые я тебе даю, и сделай что-то для себя, выберись из всего этого.

‒ Пошел ты!

Я подхожу, чтобы ударить его, но он перехватывает мою руку. Он щурит глаза, его член твердеет и крепко прижимается к моему бедру.

Его возбуждает вид моих страданий… потерь… боли?

Больной ублюдок.

Он прижимает меня к груди, его слова звучат чуть громче шепота.

‒ Ты нравишься мне, Роззи. Правда, но я не собираюсь стоять здесь и говорить тебе то, что ты хочешь услышать.

Внутри меня от его слов все ломается. Он не хочет меня. Я недостаточно хороша. Разорванная на части, растоптанная и потерянная. Все, чем я когда-либо буду для него, это девкой, с которой приятно трахаться.