Текст книги "Сломленная (ЛП)"

Автор книги: Гретхен Ла Оу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 29

ШЕЙН

Мой взгляд блуждает по ее телу. По тем местам, к которым я хочу прикоснуться. Я жажду ее прикосновений, чувствую жар от ее кончиков пальцев, гуляющих по моей коже. Хочу изучить все ее изгибы, каждый из них, каждое покачивание ее тела. Жажду запечатлеть в памяти малейшие ее шрамы и глубочайшие ее раны. Я хочу заполнить их своими словами, своей любовью, своим желанием, услышать, как неистово и безумно она меня любит. Боже, как я тосковал по ней. Я хочу забыть тех, кем мы были еще вчера. Забыть, что думают люди, во что это превратит мир. Я хочу просто раствориться в этом моменте.

Она откашливается, от этого прекрасного звука, символизирующего ее уязвимость, у меня внутри все сжимается.

− Вся моя жизнь − сплошная грязь, и я не могу просить тебя помочь отмыть ее. Я думала, если уеду из того места, в котором я влачила свое существование, я смогу найти себя и, в некотором роде, так и было. Боже, у меня так пересохло в горле, − замечает она, ее руки непроизвольно дрожат, она даже не понимает, какой естественной кажется в тот момент, когда говорит о своих слабостях.

Ты не можешь быть все время сильной…

Позволь позаботиться о тебе.

− Может, налить тебе выпить: чаю, содовой или воды? − задаю я глупый вопрос. Она отрицательно качает головой.

Она пришла сюда не чай пить, возможно, она пришла сюда, чтобы найти то, что когда-то потеряла? А может она ищет то, что сделает ее жизнь не такой сложной, то, что сможет защитить ее?

− Присядешь? − спрашиваю я, когда она заходит и идет к дивану. Она берет меня за руки, ее руки такие нежные, такие деликатные, но, в то же время, наполненные историями той жизни, в основе которой лежала боль. Готовы ли они узнать то, чего она боится? Готова ли она рискнуть узнать, вдруг я окажусь тем, кто успокоит ее бушующее море? Миллион сценариев проносится в моей голове. Приходилось ли ей раньше заниматься подобным? Возможно, но этот раз особенный.

Она садится на диван, притягивает меня к себе и разворачивается, ставя колени так, чтобы они разделяли нас. Поза, которая позволяет сохранять расстояние, страх, с которым она не хочет встречаться лицом к лицу.

− Я рад, что ты здесь.

– Я должна была увидеть тебя. Должна узнать, остались ли у тебя до сих пор все те же чувства, которые владели тобой, когда ты писал мне письмо. Мне нужно, чтобы ты… наверное, я пытаюсь сказать, что мне страшно, что я… пришла слишком поздно.

Кажется, она совсем не готова к тому, что я буду ее утешать, по крайней мере, не полностью. Я скольжу рукой у нее за спиной, старясь, чтобы она продолжала лежать поверх подушки дивана.

− Нет, боже, ты не опоздала. Я здесь. Я подписываюсь под каждым словом, и я готов слушать, − отвечаю я, стараясь обуздать электричество, пульсирующее в каждой клетке моего тела.

Выражение ее лица полно отчаяния. Слеза прорывается наружу и катится по ее нежной щеке. Я хочу прикоснуться к ней, провести пальцем по ее лицу так, чтобы ее слеза впиталась в мою кожу, но я этого не делаю. Я вижу, что она пытается найти силы, чтобы объяснить мне, как сильно она запуталась в этом.

− Ты такая красивая, Роуз, − шепчу я.

Боже, дай мне сил…

− Я прошла через многое, Шейн. Много чего произошло, пока я была в Портленде.

− Портленде? − спрашиваю я: − Это намного дальше, чем я думал.

− Да, пожалуй, я просто прыгнула в машину и ехала до тех пор, пока не оказалась достаточно далеко, чтобы остановиться. За всю жизнь, не было того человека, который мог бы назвать меня своей, чтобы я была для него номер один. Я заслуживаю быть чьей-то номер один.

Она такая миниатюрная, можно сказать тоненькая.

− Роуз, ты для меня номер один. Ты для меня номер один, номер два, ты для меня любой из номеров в существующей системе исчислений.

Мы так беззащитны, испуганы, полны желания.

Мое тело вибрирует, а сердце так громко стучит в ушах, что этот звук заглушает мои мысли. Я решаю рискнуть. Я легко касаюсь пальцами ее нежной кожи, мокрой от слез, стекающих по ее щекам. Когда моя кожа касается ее, я чувствую электрический разряд. Я должен был это сделать, я должен был быть на этом самом месте, рядом с этим нежным и прекрасным созданием.

− Ты, в самом деле, в это веришь? − спрашивает девушка.

− Да. Ты весь мой мир. Я здесь, и так будет всегда, как только ты меня примешь.

Она тянется навстречу моему прикосновению, после чего ее голова падает мне на плечо, словно я ее старинный друг, уютное одеяло, в которое она утыкается. Ее колено оказывается зажато нашими телами. Мы начинаем раскачиваться назад и вперед, это должно успокоить нас, мы пытаемся найти те движения, которые могли бы отразить фейерверк, разлетающийся в моем теле.

Я жажду излечить ее, помочь ей обуздать гнев, бушующий в ее теле, оттого, что ее загнали в угол, словно злую собаку, гремучую змею, львицу. Она открывает дверь ровно настолько, чтобы впустить меня.

Я чувствую это в тот момент, когда язык ее тела меняется, она решает двинуться вперед и переносит свой центр тяжести на мое плечо. Она открывается мне, ее дыхание кроткое. Уткнувшись лицом мне в шею, она начинает прижиматься губами к моей коже.

Ее слова приглушенно звучат у моей шеи, но это не важно, я слышу каждое – громко и отчетливо.

− Ты такой горячий. Так приятно пахнешь. Я так по тебе скучала. Разве неправильно хотеть, чтобы ты поцеловал меня?

Соблазненный ее просьбой я хочу быть ее первым, быть единственным, кто заполнит кирпичиками все пустоты в ее фундаменте.

− Нет, это зависит от того, чего хочешь ты. Я знаю, чего хочу, − шепчу я.

Она отстраняется и вновь прижимается губами рядом с моим ухом, холодок пробегает по моей коже.

− Вот что я хочу, − шепчет она прежде, чем от меня отодвинуться. Ее глаза, темные, словно безграничный океан в безлунную ночь, пригвождают меня, делая беззащитным.

Я легко прижимаюсь губами к уголкам ее губ. Я делаю вздох, мягкий, полный отчаяния комок застревает у меня в горле. Она замирает и отстраняется назад ровно настолько, чтобы чмокнуть меня в краешек губ. В те самые губы, которые жаждали исследовать каждый сантиметр ее тела.

− Ты нервничаешь также как и я? − спрашивает она.

Я отрицательно качаю головой, не говоря ни слова, желая, чтобы у меня хватило храбрости, хватило сил.

Она берет меня за руку, прижимает к своей груди, я чувствую, как стучит ее сердце.

− Я так чертовски нервничаю, − острит она.

− Я заставляю тебя нервничать, почему?

− Я все еще боюсь, что есть некая часть тебя, которая отвергнет меня. Меня так долго не было, боюсь я так напортачила с тобой, − ее губы дрожат, глаза отражают весь ее страх. Мне нужно, чтобы она поняла, что я уже принадлежу ей.

− Ты боишься, что я не захочу тебя? Роуз, это все ради тебя.

Ее слова разрушают меня.

− Я боюсь, что ты не захочешь делить себя с кем-то, кто так сильно облажалась и оставила тебя, потому что не могла найти саму себя, − она задыхается, по ее щекам текут слезы.

Я беру ее руку и прижимаю к груди.

− Ты прямо здесь, большая твоя часть находится точно в этом месте. − Она чувствует, как мое сердце также бьется о ее руку. Глаза наполняют слезы, которые я не могу сдержать, я вижу свою жизнь, а женщина, с которой я хочу провести каждое ее мгновение, разрушается на части, прямо на моих глазах.

− Я не уверена, что ты правильно понимаешь, Шейн… За всю мою жизнь ты единственный, кто способен усмирить то штормовое море, что бушует в моей голове.

Мое сердце обрывается, так как все мои инстинкты, все стремление сохранить ее и вытащить из этого состояния, направлены на то, чтобы поглотить ее страх, ее боль. Мой нос утыкается в ее щеку, в мягкие и нежные губы, приоткрытые ровно настолько, чтобы дать возможность моему языку пробежаться по лазейке между ними. Я закрываю глаза, позволяя моменту захватить меня. Это случилось. Я, наконец, попробовал на вкус всю боль и сладость, из которых она состояла.

Ее энергия врывается в каждую клеточку моего тела, когда тот человек, которым я являюсь и то, во что мы превращаемся, сливается в поцелуе. В ее губах такая сладость, к которой примешивается толика горечи. Я могу только чувствовать, что она боится точно так же как, и я.

Слова спровоцировали наши чувства, акт нашего объединения, превращая это в нечто более таинственное. Я поднимаю руки вверх и кладу ей на плечи, чувствую, как по ним пробегает дрожь, в тот момент, как я чувственно касаюсь ее кожи. Ее губы становятся влажными в тот момент, когда наши языки соединяются, поглощая страх и страсть, которые мы вырвали наружу нашими разговорами. Я запускаю пальцы в ее волосы, когда мы вкушаем нашу жажду друг в друге. Она кладет мне руки на грудь, их тепло проникает мне в самое сердце.

Внезапно все исчезает, кроме того мгновения, которое мы делим сейчас. Я чувствую, как она начинает исцеляться.

Я не давлю. Не наседаю. Я не стараюсь взять то, чего мне хочется, я сдерживаю себя, и даю ей возможность самой решить насколько далеко она готова зайти в этом щепетильном и тревожном пути познания. Я знаю, ей нужно держать себя в руках. Ее сомнения понятны, она сама должна сделать следующий шаг, даже если он убьет меня. Я отгоняю прочь желание получить больше.

Боже, как я хочу большего.

Я медленно двигаюсь, мои пальцы все еще опутаны ее волосами, губы намертво соединены с ее губами. Я мучаюсь от желания провести языком вниз по ее подбородку. Я хочу попробовать каждый дюйм ее кожи на вкус, это пралине и сливки. Я заставляю себя не двигаться слишком быстро. Сосредотачиваюсь на том факте, что ей это все в новинку, она не привыкла делиться собой со мной. Если только она подарит мне поцелуй… я с радостью приму его.

Мой мир обрел смысл, мои губы нашли мою половинку, мою жизнь, мою цель. Я переполнен этим моментом, охвачен чарами этой девушки, даже понимая, что в любую секунду она может бросить меня растерзанным, опустошенным, одиноким.

Она толкает меня назад на диван, она такая невесомая в сравнении со мной. Я чувствую, как ее груди прижимаются ко мне, ровно с такой силой, чтобы заставить мое тело напрячься. Тепло, нахлынувшее в области ниже ширинки брюк, становится лишь сильнее, стоит ей просунуть колено у меня между ног. Ее губы образуют идеальное место, в котором можно потеряться, она такая хорошенькая, уязвимая, беззащитная, что сложно сдерживаться.

Это будет ее выбор, если она решит оставить влажную одежду, как единственную защиту между нами. Она обрывает наш поцелуй, и моментально я теряюсь без ощущения ее губ. Я хочу вдыхать ее, пока чувство паники, охватившее меня, не покинет мое тело целиком и полностью. Я хочу чувствовать тепло ее кожи своим телом.

Она смотрит на меня, и я вижу огонь, бушующий в глубине ее глаз. Я вижу пекло, в котором полыхают смятение, неудачи, страх, стремление, желание и любовь. Да, я вижу, что она хочет любить меня. Боже, пусть она не отступится в своем желании ощутить меня внутри себя, пусть позволит мне любить себя.

− Ты не против всего этого? – спрашиваю я, тяжело дыша.

Я паникую, потому что она не шевелится. Ее изумрудные глаза прикованы ко мне. Ее лицо выражает любопытство, и это заставляет меня передумать открыть свой долбанный рот второй раз. Я просто дал ей шанс отступить… Я дал ей свободу выбора между тем, чего она хочет, и тем, что, по ее мнению, ей нужно.

− Я не знаю, − отвечает она прежде, чем ее взгляд опускается к моим губам, а потом ее тело нависает надо мной, − я никогда так раньше не целовалась.

Ее слова парализуют меня.

− Ты никогда никого раньше так не целовала? − Сердце уходит в пятки. Я понимаю, что она целовалась раньше, так что она имеет в виду?

− Нет, это было так сокровенно. Никогда ни с кем не целовалась, до сих пор.

Наши взгляды встречаются, я вижу, что в ее словах бурлит истина. Внезапно, я остро ощущаю ее затвердевшие соски, дразнящие мою грудь, ее волосы щекочут мои щеки, ее дыхание, которое смешивается с моим. Я пригвожден, захвачен, пойман ее ответом, ее телом, пульсом, стучащим в артерии на шее сбоку. Мне нужно прижаться губами к ее шее, почувствовать силу ее возбуждения, ее желание, кипящее в венах в тот момент, когда она полностью мне отдается.

Она опускает свои бедра на мои и находит свое пристанище.

Этот напор, его достаточно, чтобы свести меня с ума.

Улыбка появляется на ее великолепных, томящихся губах.

− А каково это для тебя? − тихонько спрашивает она.

− Идеально, − отвечаю я.

Я кладу руки ей на поясницу. Мои пальцы встречаются с естественным изгибом ее задницы, я чувствую ее желание опуститься на меня.

Инстинктивно я прижимаюсь к ней бедрами, делая рывок. Часть меня боится, что она решит, будто это слишком, поэтому наблюдаю за ее реакцией. Ее глаза широко раскрыты и она выгибается назад, после этого я точно знаю, что ей нравится то, что я готов ей предложить. Наши губы сливаются в поцелуе, когда я подаюсь навстречу ей. Мои руки отчаянно пытаются найти хоть частичку ее обнаженной плоти, и чем больше я хочу ощутить ее под собою, тем больше хочу погрузиться в глубины ее души. Но еще не время. Мы на грани, сгорая в пламени нашей страсти, нахлынуло нечто чертовски интенсивное, нечто, чего я никогда впредь не испытывал ни с кем. Мы не произносили ни слова, отдавшись языку наших тел. Мы просто любили друг друга.

Она извивается, подстраиваясь под меня… Ее бедра… Ее ноги, наконец, оказываются поверх моих. Я отрываю руки от ее поясницы и убираю ее волосы с лица. Мы оба все еще глубоко погружены в поцелуй. Она отодвигается ровно настолько, что я могу видеть ее глаза, затуманенные от неутоленного желания. Я молча прошу у нее разрешения прикоснуться к ее телу в тот момент, когда пальцами касаюсь канта ее рубашки. Шесть пуговиц, именно столько я насчитал, пока она входила, шесть маленьких аккуратных пуговиц отделяют меня от того, чтобы войти в рай, чтобы прикоснуться губами к ее налитой груди, пробуя на вкус ее молочно-белую мягкую кожу.

На ее лице вспыхивает робкая улыбка и теперь ее руки опускаются на пуговицы. Она дразнит меня глазами, медленно расстегивая их одну за другой. Ее рубашка теперь нараспашку, и я делаю то, что должен, резкий ответ на ее призыв, я жду, пока она скажет мне, что мне позволено прикоснуться к ее прекрасному телу. Ожидание отнимает все мои силы.

Я тянусь и берусь расстегнуть последние две пуговицы. Я немного приподнимаюсь с дивана и стаскиваю с себя рубашку. Я обнажен по пояс, мои мускулы напряжены, а сердце стучит о грудную клетку. На ней нет бюстгальтера.

Она выпрямляется, всем своим весом она прижимается ко мне, такая горячая, такая ненасытная. Я напрягаю бедра и смотрю на реакцию ее совершенного тела. Я тянусь вверх, просовываю пальцы за ворот ее рубашки и провожу по плечам. Наши глаза магическим образом не отрываются друг от друга, когда ее рубашка начинает скользить с ее плеч. У меня пересыхает в горле.

− Ммм, − стонет Роуз, она расслабленна. Мой член напрягается в штанах, мне необходимо быть внутри нее, чувствовать, как ее мышцы сжимают каждую частицу моей плоти, принимая все, что я так жажду дать ей.

− Хочу быть внутри тебя, − шепчу я.

− И я, − выдыхает она.

− Я хочу тебя, каждую частицу той, кем ты являешься, всю полностью.

− Я отдамся тебе всецело. − Слышу ее слова.

− Я здесь только ради тебя. Отпусти все сомнения, отдайся мне, Роуз.

Вдруг, что-то внутри нее ломается, словно она ждала, что кто-то спросит о каждой частичке, каждой крупице той девушки, которой она является, словно камень, сдерживающий поток буйной реки разбивается… и она остается сломленная вместе с ним.

− Я никогда не просила такой жизни. Лишь хочу быть свободной, хочу дать тебе все, что только могу, − отвечает она, ее слова противоречат действиям. − Не хочу постоянно бояться потерять тебя из-за своего прошлого. Хочу верить, что достойна тебя. Хочу верить твоим словам, хочу научиться любить ради тебя, но так чертовски боюсь, что ты никогда не простишь мне то, кем я была.

Ее слова глубоко проникают мне в сердце. Эта женщина, которая смогла добраться до самой сути того, кем я являюсь, все еще переживает, после семи месяцев вдали друг от друга, снедаемая страхом от всего этого, так или иначе, не могла полностью выбросить меня из головы, хоть и думала, что я брошу ее. К черту все это. Достаточно. Может, я и не могу сказать ей, как сильно я ее люблю, может, просто не могу подобрать нужных слов. Возможно, стоит показать это действиями, а не словами, не будучи зависимыми от страха, будто он может спасти нас. Я не могу это больше выносить. Мне необходимо показать ей, как сильно я ее люблю.

Я отодвигаюсь. Не отводя от нее взгляда, притягиваю в свои объятия. Она не сопротивляется, и я чувствую, как она тает в моих руках. Я обнимаю ее, кажется, целую вечность, прежде чем заговорить.

− Хочу показать тебе кое-что, − беру ее за руку и веду в спальню. Она нервничает, ее ладонь влажная, когда мы останавливаемся в дверном проеме.

− Наша спальня. Да, именно наша. Наша кровать, наш шкаф и наш комод. Пространство, которое принадлежит только тебе и мне. Ты единственная женщина, которую желаю видеть здесь, делить все это.

Ее глаза расширяются от удивления, увидев на комоде нашу совместную фотографию, ее подбородок дрожит, когда она проводит пальцами по кровати.

− Когда ты решишься закрыть эту дверь, наше прошлое перестанет существовать. Все что было, станет минувшим. Все, что происходит, станет… настоящим. Я провел последние семь месяцев, пытаясь понять себя, и обнаружил, что я глубоко и безумно влюблен в женщину, которая зависит от своего прошлого, − я обнимаю ее, − только ты и я, ни прошлого, ни будущего, только мы и существуем, здесь и сейчас. Я люблю тебя, Роуз Ньютон, больше, чем кого-либо в своей жизни. Я не брошу тебя. И сделаю все, что в моих силах, чтобы убедить тебя, что ты достойна, быть любимой мною, в той же самой мере как и я достоин твоей любви.

− Просто прекрати все это! Просто… остановись, − она шмыгает носом, вытирая слезы с ее щек и прижимаясь губами к моему подбородку, прежде чем я успеваю прижаться губами к ее губам. − Это будет нелегко. У меня за спиной большой багаж, − она шепчет у моих губ.

− Я обещаю: я взвалю на себя весь тот багаж, что ты несешь на себе, − отвечаю я. Проведя руками по ее лицу, я смотрю в ее прекрасные глаза цвета хвои.

− Я все усложняю, делая все иногда просто невыносимым, − находит она оправдание, громко сглатывая.

− Я умею разбираться со сложностями. Я настойчивый, помнишь? − Любое оправдание, которое она подкидывает мне, я могу парировать идеальным ответом. Я провожу большим пальцем по ее губам, моля о поцелуе, при этом, не произнося ни единого слова. Она вздрагивает, и это заставляет меня понять: у нее кончились оправдания.

− Я люблю тебя, моя Сложная Роуз.

− Я люблю тебя, Настойчивый Шейн.

− Останешься со мной здесь, этой ночью… и каждой последующей? − Она смотрит на меня, глаза блестят от слез, и между нами повисает тишина. Слезинки выступают на ресницах, когда я втягиваю в рот ее сосок.

− Это зависит от тебя, только от тебя, − добавляю я.

Она отодвигается от меня так, чтобы взглянуть мне в глаза, по-прежнему оставаясь в моих объятиях. Я смотрю, как спокойствие разливается по ее лицу, ее глаза мечутся из стороны в сторону, и кажется, проходит целая вечность. Она слегка улыбается мне и одновременно едва заметно кивает, вытягивает руку за спиной и прикрывает дверь нашей спальни. Мой разум реагирует быстрее тела, я начинаю верить, что самая красивая женщина в целом мире только что поведала мне, что нашла то, что искала всю свою жизнь… дом.

КОНЕЦ