Текст книги "Сломленная (ЛП)"

Автор книги: Гретхен Ла Оу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 3

Я никогда не просыпалась раньше полудня. Может быть изредка, когда мне нужно было встретиться с врачом или оплатить счет за электричество, прежде чем его отключат, но большая часть моей жизни начиналась не ранее четверти первого. Мои внутренние часы совсем сошли с ума, они с подросткового возраста вели себя подобным образом. Ночи превратились из пугающих в нечто, приносящее выгоду.

Я покинула дом в незрелом возрасте: в шестнадцать лет. Решила, что спать на диванах друзей или холодных пустых тротуарах под облезлыми кусками картонных коробок, чтобы согреться, было лучше, чем иметь дело с пьяным дебошем родителей. Мама была беспощадной, когда напивалась, и, к моему сожалению, она чаще была пьяна, чем трезва. Пара глотков из полупустой бутылки виски – и через несколько минут она набиралась сил, чтобы беспощадно выбивать из меня все прегрешения. Когда мне надоело быть грушей для битья, которой я стала для матери, то решила, что должна уйти, что мне необходимо выбраться.

Я не торговала телом до семнадцати. Тогда меня только выгнали из дома подруги Джен. Думаю, красть заначку ее родителей было не очень хорошей идеей. Черт, я просто хотела накуриться и притвориться кем-то другим; что моя жизнь значила больше, чем еще один лишний рот, который нужно кормить. Все полетело к чертям; Джен пыталась взять вину на себя, но я не могла позволить ей так поступить ради меня. Я схватила рюкзак и все, что у меня было, и ушла. Этой ночью я первый раз продала себя за фастфуд и двадцать баксов.

Я наблюдала, как светловолосый парень постарше паркуется позади «Чик-Н-Флипс». Он вылез из одного из этих старых «Мустангов» красного цвета, с большими дверьми и брезентовым верхом. Казалось, он нервничал, но был почти спокойным, когда приблизился ко мне.

– Ты кого-то ждешь? – спросил он, его голубые глаза, как и улыбка, сияли.

– Вообще-то, да. Они должны прийти с минуты на минуту, – ответила я, стоя на обочине и раскачиваясь на пятках.

Я наблюдала, как он оценивал меня; он мог подумать, что я под кайфом и решил воспользоваться возможностью разговорить меня.

– Окей, просто, кажется, что ты голодна.

Наши взгляды на мгновение встретились, прежде чем я ответила ему.

– Да, я голодна. Почти ничего не ела сегодня. – Я чувствовала холод, подкравшийся к моему позвоночнику.

– Что ж, почему бы мне не накормить тебя?

Хоть я и умирала с голоду, и мои кишки свело судорогой, я ответила ему, надеясь, что это уменьшит его интерес к моей персоне:

– Нет, все хорошо, я недавно съела банан, и мои друзья должны появиться с минуты на минуту.

– Никто не проживет на одном банане. Как насчет того, чтобы я купил тебе чего-нибудь поесть?

«Ты такая идеальная, моя маленькая радость. Сейчас мы позаботимся о моей болезни…»

– Спасибо, мистер, но я не смогу вернуть вам деньги.

Он скользнул пальцем по моему подбородку и приподнял мое лицо, чтобы я посмотрела в его изголодавшиеся глаза.

– Не волнуйся об этом, мы что-нибудь придумаем. Люди часто обмениваются различными услугами. Используй то, что имеешь, чтобы получить то, что тебе необходимо. – Его слова задержались в моей голове дольше, чем любой другой разговор, что у меня был за сегодняшний день. Внезапно я осознала, что мне нужно делать. Может, если бы я не была так голодна, смогла бы уйти прочь. Если бы у меня было хоть какое-то подобие работы, но я была семнадцатилетней и бездомной, без опыта работы, и мне было некуда идти. Я понимала, что он подразумевал, была голодна, и на тот момент у меня просто не было другого выбора.

Я последовала за ним в мужской туалет «Чик-Н-Флипс». Мы зашли в кабинку, он спустил штаны, а я сделала свой первый минет. Когда мы закончили, парень купил мне куриный сэндвич, картофель фри и клубничный молочный коктейль. Прежде чем уйти, он дал мне двадцать баксов, завел машину и уехал. Тошнота в моем животе никогда не пройдет, но я была сыта, и у меня было немного денег в кармане.

Он был моим первым клиентом, моим первым заплатившим клиентом. И, три года спустя, все еще оставался одним из самых надежных. Но теперь вместо тесной кабинки туалета «Чик-Н-Флипс» мы встречались за зданием суда на Главной улице, и я трахала его за шестьдесят баксов на пассажирском сидении того самого старого «Мустанга».

Каждая проститутка, которая находилась там, должна была делать свою работу. Не зависимо от моего прошлого, настоящего или будущего, я делала то, что могла, дабы эта работа стала терпимой. Будь то три шота текилы, которые я опрокидывала, прежде чем идти работать, или курение косячка, чтобы успокоить боль в желудке, но я делала все, чтобы пережить эту ночь. Клиенты не были моей самой большой головной болью. Я, конечно, не работала с теми, кто вел себя грубо или распускал руки. Моей главной проблемой были другие проститутки, которые трахались на моих шести квадратах тротуара, а он назывался моим уголком. Это правда: я заявила права на эти восемнадцать футов земли, на которых всегда было оживленное движение. Я не собираюсь вдаваться в детальные подробности того, как я получила этот тротуар. Позвольте сказать только то, что он был подарен одним из моих «снятых» папиков. Но, ни одной из них не приходилось когда-либо крутить своей задницей за углом или беспокоиться о каком-то Джоне, который был с ней слишком груб, или даже о том, как она собиралась прокормить двух детей, которых она зачала от двух разных половых партнеров, когда лопнул презерватив. Они пробивали свой путь в бордель. Это то, чего они хотели. Некоторые девочки стремились попасть в публичный дом или быть под покровительством у сутенеров и заниматься эскортом. Я наезжала, угрожала, даже забирала силой, но всегда находила способ вернуть обратно мои шесть квадратов территории, прежде чем какая-то другая проститутка попытается предъявить на нее свои права. Видите ли, Сибил и я были известны как перебежчицы, или внесистемные шлюхи без сутенера. Я не собиралась когда-либо отдавать свои деньги какому-то чертовому ублюдку, который на самом деле никогда бы не защищал меня. Позволяя тем девушкам, которые хотели такой жизни, жить ею. Продавать свое тело было не тем, чем я хотела заниматься всегда.

Заработать достаточно денег, чтобы нахрен свалить отсюда.

Я взглянула на часы. Черт, было два тридцать, а у меня не было желания вылезать из постели, может потому что прошлая ночь была ничем иным, как полной гребаной потерей. Тот пьяный мудак с Кристал – все это реально сократило мою прибыль. Я собиралась поработать с двойным усердием, может даже начать раньше обычного, в надежде, что кучке состоятельных, сексуально-возбужденных приятелей захочется послеобеденного траха или минета.

Мой разум вернулся к мыслям о Шейне, прачечнике. Как обходительно он вел себя прошлой ночью с Кристал, подскочив к ней на помощь. Мне не давала покоя мысль о том, повел ли он себя так лишь потому, что она была в беде? Поступит ли он так же, если она просто будет делать свою работу? Таких, как он, было мало. Не многие мужчины подобны ему, они просто никогда не работали в той сфере деятельности, в которой работали мы. Если бы такие мужчины как Шейн существовали, мы бы приложили все усилия, чтобы удержать их, чтобы они возвращались вновь. Но в сутках было не достаточно часов, чтобы тратить их, надеясь на что-то, чего с нами никогда не случится. Возвращайся к реальности, Роуз.

Я взяла телефон с тумбочки и посмотрела, не нуждался ли кто-нибудь из моих постоянных клиентов в чем-то особенном. Нет, просто несколько случайных сообщений об использовании данных и пара пропущенных звонков от Бри. Я прослушала сообщение, оставленное ею, по большей части, просто получив свежие новости о том, как Кристал вела себя после прошлой ночи.

Те, кто занимался этой профессией достаточно долго, знали как «Отче наш» все старые истины, поэтому было ли справедливо с моей стороны перезвонить Бри и повторить эти гребанные постулаты? «Это просто сущность бизнеса. Иногда тобой будут пользоваться. Просто будь благодарна, что он не затащил тебя непонятно куда и не убил». Да, это звучало резко и почти безразлично, но чем быстрее она поймет, что уже не в Неваде, тем будет лучше. У нас не было той роскоши, которую показывали в телевизионных отстойных выпусках о «Банни Ренч» или «Борделе Кошек». Я отказалась от той извращенной мечты ради толстого и лысого трахальщика, с которым была в безопасности. Просто девочек не выгоняли на улицу, и им не приходилось пробивать себе путь в мир.

Мне просто снова нужно в душ, раздобыть чего-нибудь поесть, прежде чем я начну отрабатывать потерянные деньги прошлой ночью. Я посмотрела на однокомнатную квартиру размером с почтовую марку, которую делила с Сибил, и заметила, что она не спала в своей постели. До сих пор застелена, без складок, аккуратно заправлена, а это значит, что она не приходила домой. Вообще-то, ее даже не было в пабе, когда я написала ей вчера. Она сказала, что собирается провести где-то всю ночь за двести пятьдесят баксов. Но это не важно, ей бы давно уже следовало быть дома. Я прошаркала по полу и увидела маленькую розовую записку на ее подушке.

«Ро, я не хотела тебя будить. Я возвращаюсь в дом своей сестры. Надеюсь, после трех лет она, наконец, готова принять меня такой, какая я есть. Кто знает, я до сих пор не могу… Не могла бы ты проведать Кристал? Я позвоню тебе позже. Целую».

Я была благодарна, что она любезно сообщила мне, где была, ведь когда ты живешь с кем-то, и вы в одном «бизнесе по продаже секса», то обмен сообщениями порой может подразумевать разницу между жизнью и смертью. Сибил и я пообещали, что будем беречь друг друга. Но будь я проклята, если позвоню Кристал, и ее проблемы станут моими. Я знала: каждый нуждался в ком-то в этом чертовом бизнесе. Я понимала это, но взять ту девушку под свое крыло прямо сейчас означало найти себе еще больше проблем. Чего, к черту, Сибил от меня хотела? Чтобы я пошла туда и убедилась, что она не плачет во сне?

Это отвратительный бизнес, с грубыми, несговорчивыми, богатыми клиентами, которым плевать, что с тобой будет, и которые бы запросто тебя изнасиловали в глухом переулке и бросили в канаве умирать. Всегда будет другая девушка, готовая занять твое место.

Я проигнорировала урчание в желудке и двинулась дальше, назовите это инстинктом самосохранения.

Горячая вода била по моей коже, убивая любое желание вернуться в постель. Я выругалась, когда воспоминания о спасителе Кристал заполнили мой разум. То, как прачечник посмотрел на меня, когда мы были в переулке, снова и снова проигрывалось в голове. Его взгляд, пронзающий меня, тон его голоса, когда он говорил мне войти в паб. Как он замер, когда увидел, что тот мудак ушел. Тошнота подступала к желудку, у меня не было на это времени, мне нужно было покрывать вчерашние убытки, а не думать о нем. Мне было чем заняться. Намылиться мылом, ополоснуться и убираться отсюда к чертям собачьим, но при этом оставаться здесь достаточно долго, чтобы пробудиться ото сна.

Я ненавидела работать во второй половине дня. Вокруг были лишь парочки, вышедшие на свидания, люди, которые решили прогуляться, а также попадались жадные ублюдки, ищущие ранних пташек. В конечном итоге, я тратила половину дня на то, чтобы заставить скупых придурков заплатить три четверти моей действующей ставки… без скидок, без исключений. На самом деле, мне следовало вытряхнуть из них вдвое больше, потому что риск ареста был намного выше.

Мои время и расценки были математически простыми и легко запоминающимися. Так что, когда скупые ублюдки являлись за своей порцией вечернего удовольствия, я могла корректировать цифры в свою пользу. Стоило построить глазки, надуть губки – сразу же появлялся широкий ассортимент: от молодого паренька со стройки, который нуждался в перепихоне в обеденный перерыв, до пенсионера, который хотел выстрелить прежде, чем закончится время раннего ужина и придется отправляться в кровать. Оба этих типа всегда желали киску и, по большей части, с ними я могла договориться прежде, чем они расстегнут ширинку, и, в конечном итоге, они были более чем счастливы, оплатить по моему «вечернему тарифу».

А этот встревоженный бизнесмен, который хотел чего-то, но не слишком-то хотел платить. Не будь я выбита из колеи остроумием этого придурка средних лет, я никогда не позволила бы расстегнуть ему ширинку, если это не было по «вечернему тарифу». Но их чертовы большие портфели и маленькие члены… да если бы мне давали доллар за каждый раз, когда они говорили, что не делали этого раньше, то я каталась бы на «Мерседес-Бенц», сделанном из золота. Так вот, они были самыми жадными мудаками вокруг, но все равно подъезжали к обочине на своих «Порше» за восемьдесят тысяч долларов, напыщенно ходя вокруг, одетые в «Армани» и «Кристиан Диор», с часами «Роллекс» на запястьях, и золотыми кольцами в двадцать четыре карата на их коротких, толстых пальцах. Единственный положительный момент был в том, что они были настолько заведены, что кончали за пару толчков. Шестьдесят баксов за трехминутный трах – не так уж и плохо.

Выскочив из душа, я выбрала сегодняшнюю одежду и скользнула в черную стрейчевую теннисную мини-юбку. Такую юбку, в которой, если наклонюсь, смогу продемонстрировать товар на лицо. Я достала обтягивающий, блестящий, короткий розовый топ, в котором сиськи выглядели просто невероятно. Затем порылась в ворохе туфлей рядом с кроватью, и нашла наиболее удобную пару на шпильке, которую можно носить без необходимости снимать их через каждые полчаса.

На голове я сделала укладку, при которой волосы струились естественными локонами вокруг лица, прежде чем нанесла сверкающий персиковый блеск на свои пухлые губы и темно-зеленые тени на веки. Я надеюсь, что настанет время, когда в глаза вернется жизненный блеск. Придет, чтобы показать, что желаемое выдавалось за действительное. Что мечты маленькой девочки, которая думала, что мир заботится о ней, были лишь ошибкой, которой я никогда не позволю повториться вновь.

Я взяла несколько презервативов разного вида из стеклянной вазы, которая стояла на туалетном столике. Две ленты ребристых, три или четыре «Магнум» (прим. перев. – для больших размеров) и несколько штук с разными вкусами; я ненавидела вишневый вкус, но если выбирать между тем, чтобы давиться три минуты членом со вкусом Робитуссина или потерять сорок баксов, я выберу жизнь со вкусом вишневого сиропа от кашля во рту. Закинула в сумочку наполовину скуренный косяк и горсть мини-бутылочек текилы (прим. перев. – маленькие бутылочки из отельных минибаров или самолетов), затем схватила ключи с книжной полки и, поправив мини-юбку, дважды оценила глубокое декольте в зеркале в полный рост, которое висело на входной двери. Итак, настало время зарабатывать деньги. Я переступила порог, не оглянувшись назад. Бесполезно оглядываться, если все равно буду скитаться до четырех утра. В любом случае, я никогда не оглядывалась назад.

Я притащилась на стоянку полицейского участка, который располагался в полуквартале от Причер Сквер (прим. перев. – Площадь Проповедника) – оксиморон в лучшем виде. Я всегда парковала свой «Ле Барон'92» достаточно далеко, чтобы никто не видел, как я подъезжаю. Этот автомобиль был старше, чем грязь, и пах так же плохо, когда я включала обогрев. На два года старше меня он повидал столько же, сколько и проститутка среднего возраста.

Первоначально Причер Сквер строился для того, чтобы здесь можно было устроить пикник или те, кто тяжело работал, мог прийти с детьми поиграть на свежем воздухе. Вместо этого, оно превратилось в клоаку для сбежавших подростков, которые хотели обдолбаться, и шлюх, которым необходимо было место для занятия своей деятельностью.

Я выпила две мини-бутылки текилы и сделала пару затяжек косяка, прежде чем выйти на охоту. Всего через две минуты я обнаружила цель – бизнесмен хотел получить минет в послеобеденное время. Он наклонился достаточно близко, чтобы я его услышала, но все-таки не достаточно близко, чтобы его не поймали. Дневная работенка была сложнее, и было легче попасться копам. Все, что для этого требовалось – один неподкупный полицейский, который не захочет отыметь одну из девочек в парке, и тогда мы все пойдем на дно. К счастью, скорее всего у полицейских была пересменка, потому что в поле зрения никого не было видно.

– Эй, крошка, сколько стоит твоя… ну ты знаешь? – сказал он, когда указал на эрекцию в своих штанах.

– Зависит от того, чего ты хочешь. Губами – сорок, киска – шестьдесят, а если тебе нужны оба варианта – семьдесят пять. – Я звучала, как заезженная пластинка.

– Ну, вон та маленькая задница сказала, что даст мне и то, и другое за сорок пять. – Он бросил мне беспечную улыбку, указывая на девушку, которая покачивала своими дерьмовыми буферами вперед-назад, и глаза парня стали большие, словно подставки для чашек.

– Ты знаешь, если та шлюха готова продать свою киску за сорок пять баксов, то предлагаю тебе тащить туда свою скупую задницу и вставить ей, потому что гарантирую, пока мы здесь с тобой базарим, цены на ее услуги уже поползли вверх. – Я стояла и ждала, что он ответит. Он молчал. Мы оба знали, что он врал, поскольку я знала Пэтси, и она бы не раздвинула ноги меньше, чем за пятьдесят баксов. Возможно, расщедрившись, она бы согласилась отсосать за тридцать пять, но никак не меньше. – Плати или убирайся с глаз моих, – прошипела я в его сторону.

– У меня всего тридцать пять долларов. Давай же, помоги мне, – пролепетал он, когда засунул свои пухлые пальцы в брюки.

– Ты издеваешься надо мной? Ты подходишь ко мне в костюме Джорджио Армани, который стоит дороже, чем автомобиль, который я вожу. И ты стоишь здесь и рассказываешь мне, что не знаешь, где раздобыть еще пять баксов, чтобы я пососала твой член? Свали нахрен, скупой ублюдок.

Когда ты продаешь себя за деньги, ты должна именно так разговаривать с этими долбаными жмотами. Займи свою самую жесткую позицию, облачись в нее и носи, словно перчатку. Дай им понять, что ты не из тех, кто отчаянно нуждается в деньгах, и что ты всегда можешь уйти. Если этого не сделать, то они сведут твою прибыль к нулю, и следующее, что ты о себе узнаешь, так это то, что ты отсосешь им бесплатно.

– Дерьмо, – сплюнул он, когда порылся в своем толстом бумажнике с наличными.

Он отсчитал сорок баксов, прежде чем свернул их между пальцев и повертел ими между нами.

– Тебе лучше доказать мне, что ты того стоишь.

– Спрячь деньги в карман и не доставай, пока я не скажу. Какого хрена ты пытаешься меня подставить? – зарычала я, уставившись на него.

Он сунул деньги в передний карман.

– Мы займемся делом в твоей машине или в стиле Адама и Евы?

Он сощурил глаза, огляделся по сторонам, прежде чем прочистить горло. Я знала по языку его тела, что он собирался что-то сказать, и выглядел при этом как полный придурок.

– Просто следуй за мной, – пробормотала я и пошла по газону.

Я должна была знать, что он не хотел заняться этим в своей машине. Еще один прекрасный пример того, почему я предпочла бы трахнуться с чахлым старым пердуном, подсевшим на «Виагру», ведь это было бы на заднем сиденье его ржавого «Кадиллака». Намного лучше, чем иметь дело с придурками, как этот, когда его портфель был больше, чем член, и общая стоимость его темно-серого костюма в тонкую полоску была в четыре раза больше, чем все, что мне когда-либо принадлежало.

В дальнем углу Причерс Сквер была Эвкалиптовая роща, окруженная высокими кустами можжевельника. Позади нее, оштукатуренная стена высотой в двенадцать футов (прим. пер. – 3,65 м.), которая отделяла благополучный район от парка. Место достаточно изолированное, оно идеально подходило для нашего дела.

– Ты не должен оглядываться. Так ты выглядишь, словно в чем-то виноват. Это просто обычная прогулка. Ты когда-нибудь делал это раньше? – спросила я.

– Ага, в машине или в номере отеля, но не здесь.

– Позволь сказать тебе, что никого, нахрен, не волнует то, чем мы с тобой будем здесь заниматься. И второе: занятые люди будут так же суетливо ходить по тропинкам, собаки все так же будут гадить на краю сквера, а их гребаные хозяева все так же будут забывать прибирать за ними дерьмо. С моей профессией – это нормально, просто знай, что когда я стану на колени и подарю тебе один из самых крышесносных минетов, которые у тебя когда-либо были… у нас все равно будут зрители. Поэтому когда ты закатишь глаза от удовольствия и будешь готов кончить, помни, что всегда найдется пара уличных крыс, которая шныряет здесь в поисках на что взглянуть, чтобы подрочить, поэтому просто расслабься и подари им такое шоу. Ты готов? – спросила я, когда мы медленно пробирались сквозь заросли можжевельника.

– Я думаю да, конечно.

Его глаза метнулись туда, откуда мы пришли, парочка бегунов пробежала мимо, но они не заметили нас. Он трудился над тем, чтобы достать член. Ухмылка расползлась по его лицу, а глаза садистски блеснули, будто он только что выкупил мою душу у самого Сатаны.

– Эй, притормози, ковбой, деньги вперед, перед тем как я возьму его в рот. Моя политика – оплата вперед.

– Конечно, сорок баксов, правильно?

– Только минет, верно?

Он кивнул.

– Ну, теперь ты можешь заплатить мне.

Он залез в передний карман и достал деньги, которые пытался вручить мне ранее. И как каждый мудак в деловом костюме, засунул их мне между сисек. У меня есть руки, придурок. Но спорить с ним по поводу этого грязного жеста – впустую потраченное время, в этом не было смысла. Я достала резинку из сумочки и протянула ему.

– Я не занимаюсь этим без презерватива. Так что, надевай.

В большинстве случаев я устроила бы шоу, зажав резинку между губ и зубов, и таким образом раскатала бы ее на члене, но, мать вашу, не в это раз. Если он хотел что-то вроде этого, ему стоило пригласить меня в свою машину или снять комнату в отеле, но за кустами можжевельника… Его члену не удастся испытать данный способ. Он разорвал пакет, достал резинку и стал раскатывать ее, я могла почувствовать запах этого козла, который за мгновение распространился в воздухе… и сироп от кашля, с вишневым вкусом, да я просто счастливица.