Текст книги "Сломленная (ЛП)"
Автор книги: Гретхен Ла Оу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)
ГЛАВА 6
Шейн, мужчина из прачечной, которого я едва знала, засел в моих мыслях сильнее, чем я хотела это признать. То, как он посмотрел на меня той ночью, было по-другому: загадочно, особенно, так, словно он знал, кем я была, и все равно смотрел и видел ту, кем я была не снаружи, а внутри. Он видел во мне больше, чем кусок задницы, которую он может поиметь, оплатив пару счетов. То, как он разговаривал с Кристал той ночью, и его слова, казалось, предлагали освободить ее от той женщины, которой она могла стать, пока продает свое тело. Его теплая манера говорить была мне чужда настолько же, насколько чуждым был секс как выражение любви к кому-то.
Не знаю, почему я решила, что искать его было хорошей идеей. Я направлялась в ту прачечную, неся свою грязную одежду в руках, и в глубине души надеялась, ухватившись за эту глупую идею, что он тоже там будет.
Я заехала на парковку, расположенную в полутора кварталах от той самой прачечной. Как правило, было несколько свободных парковочных мест, но сегодня парковка почему-то была переполнена. Люди сыпались из своих машин, чтобы потолкаться в изысканных магазинах и модных ресторанах. Они приезжали сюда, потому что им обещали счастливые часы специальных увлажняющих процедур с экзотическими маслами. Верхняя часть квартала Ван Несс всегда пульсировала энергетикой странных мудаков. Именно это таилось на следующей улице, и глухие переулки позади фасада портили вены общества имущих с неимущими. Счет был бесконечен, чистые и незапятнаные души, которые нашли волшебный дверной проем, ведущий в грязный мир проституции.
Для большинства людей переполненная парковка была неудобством, слишком много людей, которые пытались вписаться в тесное пространство и без того переполненного городского квартала. Единственное, что я видела, – упущенная возможность. Возможно, проблема была со столпотворением людей в паре кварталов от места, где я работала. Все, что я видела – это лишь знаки доллара, разгуливающие через воображаемые возможности, что таяли на глазах. Новые свидания, Джонсы (прим. пер. двадцатидолларовые купюры), клиенты, премудрости, которые означали новую деятельность, новые деньги и, в конечном итоге, больший спрос.
Я оставила машину в не самом лучшем месте – на третьем этаже парковки. Схватила сумочку, убедилась, что у меня была горсть четвертаков, и закинула пакет с грязным бельем за плечи. К тому времени, как я спустилась вниз и проделала путь в полтора квартала, почувствовала, что мои руки были готовы отвалиться.
Я толкнула стеклянную дверь задницей, пока пыталась сгрузить здоровенный мешок с плеч в тележку с бельем. Я думала, что это должно было быть хорошей идеей, но когда забросила сумку в тележку и споткнулась, то упала прямо в нее. Это был не самый блестящий момент моей жизни.
Тележка с бельем плыла вместе со мной и всем моим грязным бельем прямо на работающие стиральные машины. Я просто закрыла глаза и надеялась, что не переломаю кости, когда тележка врежется в громадную стиральную машину в другом конце зала. Когда я резко затормозила, то увидела, что именно стало преградой между мной и болью, которая должна была последовать далее.
– Эй, вы в порядке? – спросил Шейн. Его голос обволакивал, а от легкой хрипотцы в стиле Гарри Конника Младшего[1]1
Гарри Конник-мл. (англ. Harry Connick Jr.; родился 11 сентября 1967, Новый Орлеан) – американский актер, певец (крунер), джазовый пианист, автор песен и композиций для биг-бэнда. В 1989–1998 гг. активно выступал в качестве солиста и руководителя джаз-оркестра, записал несколько альбомов в стиле свинг и саундтреки к фильмам, в работе над которыми принял участие аранжировщик Марк Шайман. В конце 90-х гг. сосредоточился на работе в кино.
[Закрыть] по моей спине пробежала дрожь.
Вся кровь, что была в теле, прильнула к щекам, прежде чем схлынуть и остаться пятнами на шее. Какого черта я собираюсь сказать? Святое дерьмо, это же Шейн, мужчина, который воплощал спасение в моей голове, с тех пор как я увидела его в переулке.
– Ах, да. Я и творящая беспредел тележка из прачечной – ничего нового, все как обычно.
Он усмехнулся на мой глупый ответ и беспорядочные, безуспешные попытки выбраться из тележки.
– Держитесь. Позвольте помочь, – сказал он, его голос был низким и источал мужественность. Его длинные быстрые пальцы запутались между металлическими прутьями тележки, когда он кружил вокруг меня. – Не каждый день выпадает шанс спасти неуклюжую красивую женщину от творящей беспредел тележки в прачечной…
Я одарила его быстрой улыбкой, прежде чем его рука скользнула с моих плеч и зависла в районе локтя согнутой руки. Все волоски, которые обычно спокойно лежали вдоль кожи, внезапно приподнялись. Он удерживал тележку, чтобы та не двигалась, пока я выбиралась из нее и встала на ноги. Его рука была вблизи, и он подхватил бы меня на случай, если бы я падала. Выражение его лица, когда я выбралась без происшествий, сменилось от озадаченного с закусыванием губы до расслабленной успокаивающей улыбки.
– Ну, это было довольно неловко. Как вы думаете, кто-нибудь видел меня?
Мы оба осмотрелись вокруг прачечной и все, кроме маленького мальчика с каштановыми волосами, казалось, были заняты своими делами. Уткнулись в смартфоны, потрепанные романы в мягкой обложке, большинство из них были полностью погружены в свои дела, делясь новостями в соцсетях.
– Конечно, – запинаясь, проговорил он. – Видите пожилую даму возле большой сушилки? – спросил он, указывая на седовласую женщину, которой было явно за семьдесят.
Я кивнула.
– Она записала все это на айфон. Поверьте мне, вы и ваша тележка, набитая бельем, разбегутся по всему «Ютуб» и «Фейсбук» прежде, чем вы об этом узнаете. – Он моргнул карими глазами с вкраплениями цвета ржавчины, когда его лучистая улыбка коснулась их.
– Ой, лучше не надо! Вам придется изъять у нее телефон для меня, – произнесла я и шлепнула его по руке, потеряв самообладание.
– Хм, а зачем мне это делать? Я даже не знаю вашего имени.
Ухватившись за комфорт, который он установил между нами, я не сразу поняла, что никогда не называла ему свое имя. Было бы странно сказать ему, что мы встречались ранее? Конечно, это было не более чем то, что он опознает меня как кого-то из того глухого переулка, но все-таки, что если я лишь обнадеживаю себя, что если связь, которую я возвела у себя в голове, были ничем иным, как обычной одержимостью.
– О, ну что ж, я Роуз. Так что теперь вы знаете мое имя, – ответила я.
– Ну, Роуз, Я Шейн и почему-то ты кажешься мне очень знакомой. Мы встречались раньше?
Мое сердце разорвалось на части и стало выскакивать из груди, попав в круговорот бушующего шторма у меня в животе. Ты что, издеваешься надо мной? В самом деле? Ладно, часть меня, и довольно приличная, хотела рассказать ему, кто я. Что да, мы действительно видели друг друга раньше, и что проститутка, которую он спас, была вместе со мной. Но была и другая часть меня, которая хотела продолжить путь, по которому мы следовали, я хотела, чтобы наша бешено-ненормальная ночка в переулке оставалась именно там, где мы ее оставили.
– Эм, не думаю, – спокойно ответила я, когда подтащила тележку с бельем к стиральному автомату, наполнив его порошком и кондиционером для белья.
– Нет, я думаю, что мы уже встречались раньше, ты кажешься мне знакомой.
Он последовал за мной к торговому автомату, остановившись у черной ламинированной стойки, где тонна ярких разноцветных леденцов вываливались через край прозрачной пластиковой миски. Он вытащил из миски зеленый леденец и сунул в рот. Уверена, в голове он прокручивал воспоминания. Черт, он ведь даже не представлял, что делал со мной, когда держал во рту этот ярко-зеленый леденец. Я была словно под гипнозом его действий, когда он втянул леденец в рот и стал играть им языком… Вперед и назад, вперед и назад, нарушая мой транс, когда крутил палочку между пальцами, одновременно держа сладкий конец во рту и прижимая его к языку. Я смотрела, как он покрутил палочку, повернул, и, наконец, оставил ее в покое в уголке своих полных губ.
– Думаю, я помню нашу встречу.
Я изо всех сил старалась не улыбаться. Радостная усмешка растеклась по лицу Шейна, а палочка его леденца вытанцовывала круги, его глаза сверкнули от осознания. Заметив, что мой ответ вышел не таким, как я этого хотела, я попыталась отстранить себя от энергии, циркулирующей между нами. И тот же самый голос прозвучал в моей голове. «Ты знаешь, Роуз, это не сработает». Я глубоко вздохнула и придумала слова, которые помогут вести разговор в другом направлении.
– Ну, может, ты видел меня в магазине. Ты делаешь покупки в «Олл Фудс» в Калифорнии? – ответила я, глядя в сторону, пока совала в торговый автомат плоские банкноты. Какого черта? В самом деле? «Олл Фудс», Роуз? Я нажала кнопку F7 и маленькая коробка с порошком упала с той жерди, на которой болталась.
– Иногда, но это было не там… Ты когда-нибудь работала официанткой в «Боксинг Рум»? – спросил он, доставая мой порошок.
– Каджунское заведение на Гроув?
– Ага, лучшая еда в Хейс, – ответил он, держа коробочку порошка в одной руке и леденец в другой.
– Нет, я никогда в жизни не работала официанткой, – ответила я, выхватывая у него порошок и бросая его в корзину. Я выровняла пачку купюр на краю торгового автомата и просунула в него достаточно денег, чтобы получить небольшую пачку смягчителя для белья.
– Ну, теперь, надеюсь, я не обидел тебя комментарием на счет официантки. Я знаю много женщин, которые честно живут, работая официантками, – ответил он, указывая на меня и указав в мою сторону сморщенный леденец.
Он точно не знал, что проявление моего раздражения было далеко от тех причин, о которых он подумал. Отлично, теперь у него займет несколько минут, прежде чем его осенит, где он меня видел. Это было неизбежно, он собирался вспомнить, что видел меня в переулке, и что я работала в немного иной сфере обслуживания, отнюдь не разнося при этом еду людям.
– Я и не думала обижаться, Шейн.
– Это именно то хорошее, что бы мне хотелось услышать. – Он улыбнулся, изогнув уголок губ, и это растопило мое сердце.
– То, что я не работала раньше официанткой?
– Нет, то, что ты не из тех, кто обижается из-за пустяков.
Шейн захватил леденец зубами и откусил маленький кусочек, который все еще оставался на палочке. Он снова улыбнулся со всем своим шармом, заставляя мои внутренние органы свернуться в клубок. Между нами повисла заметная пауза, будто мы оба ждали, когда другой сделает шаг. Мне нравилось проводить время с ним, он был чертовски горяч, и меня влекло к нему, но я не могла заплатить аренду квартиры, кокетливо болтая и увлекшись кем-то, как глупая девчонка. Я должна была идти в свою квартиру и переодеться, надеть туфли, которые так и кричали «иди-и-трахни-меня» и полупрозрачные трусики. К сожалению, и гадать не надо, чтобы понять: на этой неделе времени раскачиваться у меня не было, время – это деньги, и у меня не было лишних свободных минут. Я ощутила давление на задней стенке своего горла, когда поняла, что должна была сделать.
– Ну, мне лучше вернуться к стирке. Само собой все не постирается. – Слова вылетели, когда я начала разделять свои вещи на светлые, темные и требующие деликатной стирки.
– Ага, хорошо, я могу понять, что это намек, но использовать стирку как оправдание, в самом деле? – Он поддразнил меня своей привлекательной улыбкой.
– Ха-ха, очень смешно, Шейн. Спасибо, что спас меня от промышленных стиральных машин, – ответила я низким голосом, когда собрала свои темные вещи из корзины и затолкала их в огромный барабан машины, к которой он прислонился.
– Мне очень понравилось спасать тебя, Маленькая Неуклюжая Роуз, – ответил он, когда подхватил один из моих носков, который пытался спастись бегством.
– Эй! Ну ладно, думаю, сегодня я заслужила это имя.
Он протянул мне носок. Слава Богу, это были не трусики. Я зачерпнула горсть четвертаков, чтобы заплатить за стирку вещей, которые приготовила.
– Ага, определенно заслужила.
– Маленькая Неуклюжая Роуз, хм? – спросила я, насыпая порошок в машину и засовывая четвертаки в монетоприемник.
– Ага, и я думаю, ты должна вернуться в четверг.
– Четверг?
– Мы посмотрим, насколько это имя к тебе прилипло. Насколько я знаю, эта прачечная является всемирно известной благодаря своим леденцам. – Он вытащил желтый леденец из заднего кармана. – Увидимся в этот четверг, скажем, около пяти тридцати? Не опаздывай, или я тебя не знаю. – Он улыбнулся и подчеркнул каждое слово, указывая на меня леденцом. Я схватила конфету, он опустил глаза в пол, прежде чем отстранился от стиральной машины, к которой прислонялся, засунув руки в передние карманы, и побрел к задней двери. Его мужественная развязность сама собой привлекла мое внимание и заставила все тело покалывать, желая ощутить на себе его мощь. Он толкнул заднюю дверь, намеренно улыбнулся и ушел.
Маленькая Неуклюжая Роуз, хмм,… Посмотрим. Я открыла леденец и засунула его в рот.
Это был первый день, когда мы на самом деле говорили, и он узнал мое имя. Несомненно, я бы сказала, что он был очаровательным, и могла с уверенностью сказать, что у меня голова шла кругом, но была совершенно уверена, что не увижу его снова, пока не появлюсь с тем же мешком для стирки одежды через три дня, в четверг в шесть часов вечера. Может быть, он добавит «любящая опаздывать» к моему новому имени, Маленькая Неуклюжая Роза.
ГЛАВА 7
Это были три самые долгие ночи за всю историю работы на моих шести квадратных метрах тротуара! Меня, откровенно говоря, достали жадные придурки, которые пытались получить все возможное за полцены. И даже не так сам разговор с клиентом забирал такое количество энергии, как торги с этими убогими ничтожествами. Могу только сказать, что языковые барьеры не учитывались, когда ублюдки иностранцы пытались купить мою киску. У них не было проблем объяснить, что, черт возьми, им от меня надо, международными жестами рук. И, в придачу к моему настроению, ноги просто убивали меня из-за туфель на шпильках из дерьмовой змеиной кожи, которые я купила в комиссионном магазине за углом своего дома.
Черт, если и была хоть одна вещь, которую я должна была знать, – это никогда не надевать непроверенную пару обуви на каблуках, когда шла на «охоту». Урок был усвоен, борьбу с туфлями ноги запомнят. То лучшее, с чем я могла смириться вчера ночью, – тот факт, что было полнолуние, и осознание, что мне, вдруг, захотелось, чтобы следующие три ночи прошли как можно быстрее. Как правило, я не загадывала наперед, но зная, что собираюсь идти в «Остановись и постирай» c тем же огромным мешком белья, и даже прихватить одежду, что еще чистая, но свернута для того, чтобы запихнуть ее в одну из машин, вызывало во мне нечто похожее на возбуждение.
Я проснулась очень поздно и умирала с голоду. Съела немного лаймового йогурта, посыпанного мюслями, прежде чем приняла душ и оделась в облегающие попку черные капри и откровенно подчеркивающую формы футболку, шоколадно-коричневого цвета с V-образным вырезом. Обула черные лакированные туфли на каблуках челси, для меня они были более удобными, чем кеды, и выбежала из квартиры с мешком уже выстиранной одежды.
Хоть в этот раз мешок белья и был легче, мои руки онемели, пока я несла его в «Остановись и постирай». Я открыла входную дверь и никак не ожидала услышать громыхающую музыку из нескольких маленьких колонок по углам помещения.
Только несколько человек повернули головы, чтобы посмотреть, как я вхожу в прачечную. Скорее всего, песня из негромкого реалити-шоу с истеричными намарафеченными девчушками была интереснее меня и стопки якобы грязного белья.
Несколько женщин с головой нырнули в люки стиральных машин, а другие, те, что не были поглощены теликом, уткнулись носами в книги.
В прачечной яблоку негде было упасть, сегодня даже больше народу, чем в понедельник. Вообще-то, людей пришло столько, что я с трудом отыскала свободную тележку. Кто бы мог подумать, что «Отановись и постирай» по четвергам столь популярное место. Нью-Йорк называют городом, который никогда не спит, и грязное белье у его жителей, похоже, не переводится.
Я гляделась по сторонам в поисках «сами-знаете-кого», в надежде, что как только его увижу, неприятный ком, образовавшийся в горле, исчезнет. Я заметила краем глаза, как он направлялся ко мне. Уверенная улыбка разлилась по его великолепному лицу. Я не могла не улыбнуться в ответ. Его живые карие глаза загорелись, когда он заговорил.
– Ну, посмотрите, кто объявился! Моя новая подруга, Маленькая Неуклюжая Роуз. Предполагаю, она решила вернуться в «Остановись и постирай»!
Я заметила, что он не наблюдал за стиральной машиной или ждал у сушилки.
– Ну да, знаешь, у меня должно быть чистое белье. Официантка не может быть в грязной одежде. Тебе не достанутся достойные чаевые, когда от тебя разит, – выпалила я.
– А я уж подумал, что это лучшие в мире леденцы заставили тебя вернуться.
– О, Шейн, не пойми меня неправильно, здешние леденцы тяжело обойти, но я как-то больше по леденцам другого рода, – пошутила я.
– Ну, тогда в следующий раз я удостоверюсь, что у тебя есть, по крайней мере, один «Блоу Поп»[2]2
«Блоу Поп» – марка леденцов на палочке с жевательной резинкой внутри.
[Закрыть] в каждом цвете и вкусе, – скорчил он игривую гримасу и поиграл бровями.
– Сейчас ты просто пытаешься мне льстить. Как насчет того, чтобы помочь мне найти свободную стиральную машинку?
– Звучит неплохо. Мы ведь не хотим повторения того, что произошло в прошлый раз, – задумчиво сказал он.
– Не могу поверить, насколько оживленное это место.
– О, дааа, а теперь, давай-ка мне все это. – Он быстро подмигнул, прежде чем схватить мой мешок с бельем и забросить его на плечо.
– Не отставай, – его голос прозвучал намного резче, чем я ожидала, чем-то напоминая рычание.
Пытаясь отгородиться от бурлящих во мне чувств, я проследовала за ним в дальний угол прачечной, наблюдая, как перекатывались его мышцы под футболкой… Сделала пару глубоких вдохов, подыскивая слова, которые позволят возвести между нами стену.
– Ты сейчас намекаешь на то, что я неуклюжая?
– Нет, но я бы не хотел видеть, как ты мучаешься с тележкой в этом месте сейчас.
Шейн посмотрел вокруг – каждая машинка работала, каждая сушка жужжала с одеждой, танцующей в стеклянных окошках. Поскольку мы проходили мимо задней стойки, он прихватил несколько леденцов. Когда я обернулась, то заметила, что на каждой стойке была пластмассовая миска, полная конфет.
– Где твоя одежда? Не говори мне, что ты один из тех странных парней, которые тусуются в различных прачечных по городу, воруя дешевые леденцы.
– Нет, я тусуюсь только здесь. И я не краду леденцы. – Он рассмеялся. А мне вот было вовсе не до смеха. – Говоря об ужасных официантках и дешевых леденцах, мы так и не закончили нашу беседу о еде из каджунской кухни, когда виделись в прошлый раз.
– Ты имеешь в виду единственный раз, когда мы виделись, – поправила я его.
– Это просто семантика. Ты следишь за своим питанием?
– Хм, в последний раз, когда я это делала, это сыграло ключевую роль в моей судьбе.
– Ну, это хорошая новость, потому что, просто так получилось, я тоже должен есть, чтобы выжить.
– Ага, хорошо, а то когда я проверяла это в последний раз, то леденцы не считались полноценной едой.
– Это по чьему же определению? – язвительно спросил он.
– По моему. Леденцы – это продукт, чтобы его сосать и лизать, употребление в пищу настоящей еды – гораздо более детальная и необходимая деятельность.
– Ну, тогда почему бы мне не отвезти тебя в «Боксин Рум»… для поглощения питательных веществ?
– Я сегодня не могу, но спасибо.
– Это жизненно важно для нашего выживания. – Он наклонился ко мне и продолжил. – Я не имел в виду прямо сегодня.
– Но…
– Я подумал о… другом дне? – выражение его лица было полно мольбы.
– Ну, я буду занята.
– Серьезно? Ты уже знаешь, что будешь занята?
– Да.
– На шесть месяцев вперед?
Я кивнула головой. Я не знала, что буду делать каждую минуту дня, но была абсолютно уверена в том, что буду занята для того, чтобы попытаться начать что-то с ним.
– Как ты можешь отказываться от ужина? Сам акт имеет большое значение для нашего человеческого выживания.
– О, мне по силам организовать свой ужин, спасибо.
– Ага, но почему одна? Почему бы не поужинать с кем-то… вроде меня?
– Послушай, Шейн, честно говоря, я просто не могу сейчас ни с кем встречаться. Моя жизнь немного… сложная.
– Сложная? Жизнь – сложная штука. И у всех, Роуз.
– Ага, ну, у меня нет времени, чтобы усложнять все еще больше.
– Сложная Роуз. Что, если «встречаться» было не тем, о чем я подумал? Я просто подумал, что мы могли бы поужинать, как друзья, – сказал он, протягивая перед собой радугу леденцов. Его глаза говорили о гораздо большем, чем просто дружественном ужине.
– Ага, ну это начнется с леденцов и закончится разбитым сердцем, – ответила я, когда тянула зеленую конфетку из цветного разнообразия.
– У тебя разбитое сердце из-за леденцов, и все, что я пытаюсь сделать – это отправиться в ресторан каджунской кухни[3]3
Каджунская кухня – луизианский стиль приготовления пищи, характеризующийся использованием только свежих продуктов, животного жира (чаще свиного), специй, сладкого и жгучего перцев, бобов, а также разнообразных густых коричневых соусов.
[Закрыть] и познакомиться ближе с новым другом, Сложная Роуз.
– Проклятье, а ты настойчивый, Шейн, но я не могу согласиться на ужин, в любом случае.
– Эх, проехали… Хорошо. Как насчет обеда… просто как друзья… обещаю, – сказал он, когда скрестил свои длинные пальцы на сердце.
Все мое тело сжалось. Это было практически невыносимо – оставаться сильной, когда все, что я хотела сделать, это броситься в его объятия и позволить увезти меня куда угодно до самого воскресенья. Легкая ухмылка появилась на моем лице при мысли об этом.
– Благодарю тебя, Настойчивый Шейн, за то, что спас меня от лобового столкновения со стиральной машиной. – Я протянула ему руку.
Пожалуйста, просто возьми ее, встряхни, и продолжай свой путь к входной двери.
Он схватил мою руку, притянул к себе и прижался к ней пухлыми губами. Энергия, которая циркулировала в моем теле, выстрелила прямо мне между ног, и была словно электрический заряд. Это было похоже на линию электропередач, которая шла прямо от его губ к моему сладкому местечку.
– Ну, всегда приятно спасти прекрасную девушку, которая, каким-то образом, согласилась пообедать со мной завтра в «Бокс Рум». Как друзья, конечно, чтобы все не усложнять.
– Я, эмммм…
– Я обещаю, что там есть настоящая еда, а не только карамельки.
– Простите, вы менеджер, не так ли? – прервал нас женский голос. Поначалу я была сбита с толку, пока не поняла, что она спрашивала это у Шейна. Я заговорила, неся всякую чушь, когда он прочистил горло.
– У вас какие-то проблемы? – Он мгновение смотрел на меня, сощурив глаза, беспокойство сквозило в его взгляде. Затем опустил взгляд, прежде чем повернуться к женщине.
– Ну, я опустила деньги в ячейку и нажала… – Внезапно ее слова исчезли и стали фоном для образов той роковой ночи, когда Шейн вышел из прачечной и спас Кристал. Следовательно, стал образом, который спас меня от рутины моего «бизнеса».
– Вы простите меня, Мисс Сложность? – Голос Шейна танцевал в моих ушах, когда он коснулся рукой моего локтя, вытаскивая меня из роковых мыслей о той ночи.
– Конечно, Мистер Настойчивый, я… эммм, буду прямо здесь; только… постираю одежду. – Я вывалила все из мешка для стирки в скользящую тележку рядом со мной, отделяя цветное от белого, и стала думать о завтрашнем обеде с ним. В процессе перекладывания еще нескольких вещей я посматривала на него и наблюдала за тем, как он помогает даме, которая потеряла свои четвертаки. Она жестикулировала руками, когда говорила с ним, его голова качалась вверх и вниз, когда он слушал, я хотела услышать его голос, но звук стиральных машин, свистящих на отжиме, заполнил комнату, заглушая все вокруг.
Он полез в карман, вытащил горсть четвертаков и протянул ей. Шейн уверенно кивнул головой, улыбнулся, направился к офису и скрылся за дверью в орехово-коричневых тонах. Леди с четвертаками достала одежду из машины и переложила ее в другой барабан. Она бормотала под нос слова проклятья, ну, по крайней мере, это так выглядело, когда ее губы двигались. Шейн вернулся из крошечного офиса с маленьким бежевым чемоданчиком с инструментами.
Его движения были быстрыми и решительными, а когда он посмотрел на меня, то слегка замедлил шаг. Его глаза распахнулись и казались столь же огромными, как и улыбка, возникшая на лице. Я улыбнулась в ответ, прежде чем повернулась к своей одежде и поняла, что держу в руках черный прозрачный бюстгальтер. Вся кровь в моем теле хлынула к щекам. Я сжала свой лифчик и забросила его в стиральную машину с остальными темными вещами, закрыла крышку и достала из сумочки сверток с четвертаками.
Спустя несколько минут у меня было два барахтающихся барабана с полной загрузкой. Это было идеальное время, чтобы воспользоваться тем, в какой точке я стояла для обзора и пронаблюдать, как Шейн закручивал ключ на монетоприемнике. Он дернул переднюю часть монетоприемника, его руки большие и сильные. Я заметила, что пялюсь на него, почти не моргая, когда его мышцы напрягались. Но когда он закусил губу, сосредоточенно хмурясь, и возился длинными пальцами с механизмом для стирки, мои трусики полностью промокли. В те мгновения, когда цикличность барабанов совпадала, и наступало некое подобие тишины, я могла слышать, как он выходит из себя и рычит, пока возится с возвратом монет. Заманчивые, истинно мужские возгласы, которые заставили меня задуматься о том, так же он рычит во время секса. Я плотнее сжала бедра.
Ловкими пальцами он вытащил монеты из машины, его пальцы были испачканы машинным маслом, от чего все во мне содрогнулось, а внизу живота возник спазм. Я заметила, что дама с четвертаками наблюдала за его работой над машиной вместе со мной. Она вытащила пару долларов из своего кармана и медленно побрела к разменному автомату. Любая женщина, которая трахалась ради выживания, могла узнать, когда шлюшка выходила на «охоту». Она двигала своими бедрами так, словно помешивала горячий шоколад и раздвигала ноги так, чтобы было ясно, что она приглашает поиметь себя. Ага, именно так двигалась эта сучка.
Шейн прокашлялся достаточно громко, чтобы заставить меня не смотреть, как леди-четвертак играет свою театральную сценку. Когда я посмотрела на него, его взгляд был прикован ко мне, он смотрел на меня так, будто я была чем-то, что нужно было проглотить. Он не клюнул на ее приманку, и, в то же мгновение, я была готова стать для него той, кем он хотел меня видеть.
Проклятье, я не собиралась это делать… Я не хотела позволять себе заинтересоваться кем-либо. Не сейчас и не в скором времени уж точно. Сейчас мне нужно было работать, чтобы вырваться из этого дерьма.
Год назад я решила накопить столько денег, сколько смогу, и убраться отсюда. Уехать подальше от мерзких стариков, которые выбирают пару на сгоревших тротуарах, где я вышагиваю туда-сюда в поисках богатого хрена. С деньгами, которые я уже накопила, мне было нужно еще около месяца, чтобы собрать достаточно денег для того, чтобы купить домик в пригороде. Больше никаких грязных глухих переулков и захудалых парков. К сожалению, вся моя жизнь проходила на улицах Сан-Франциско, пока я пыталась побороть своих темных демонов сексом. Это была жизнь с азартом погони, расширением границ и заграбастанья денег лопатой, когда ты трахаешься с наглыми придурками и пытаешься сбить с них немного денег, пока они погрузили в меня свои члены по самые яйца.
Я не хотела тратить драгоценное время на кого-то, кто просто разобьет мое сердце. Я не была готова к ужинам с хорошими парнями, и моя способность выражать любые эмоции за пределами своего режима выживания стала фасадом, надетым для самосохранения. Я не хотела больше чувствовать эту боль. Лучший способ избежать сердечной боли… не искать способов быть ею сокрушенной. Держать все это там, где ему и было место… Аккуратно упакованным в чемодан, ожидая, что когда-то кто-нибудь, не беря в расчет меня саму, заберет его.
Шейн опустил глаза цвета карамели на руки, прежде чем закусил край нижней губы между жемчужно-белыми зубами. Он вытащил тряпку из заднего кармана и сосредоточился на том, чтобы стереть масло с пальцев. Его действия были точными, а сексуальная привлекательность сносила крышу. Даже если этот момент выйдет за рамки флирта и превратится в нечто большее, то, что, черт возьми, мне делать, если у меня есть только эта, чертова работа? Как только он узнает, что я проститутка, все будет кончено. Я могла бы сохранить лицо и двигаться дальше. Ничего, кроме гребаной ситуации, которая, как и все другие отношения, куда я пыталась вложить душу, была обречена на провал. Он получил именно то, что ему было нужно, а все, что осталось у меня, – лишь полный чемодан с разбитыми мечтами и пустыми желаниями. Я поняла, что это лишь слепое увлечение, которое никогда не сработает. Шейн был слишком хорош, а я была лишь той, кому хотели платить мужчины за секс.
Я отвела взгляд, прежде чем подойти к ряду стульев, которые расходились, а потом сходились, в надежде скрасить ожидание в прачечной. Все места были заняты, кроме одного, я опустилась в кресло и взяла журнал с доживающего свой век маленького столика рядом со мной. Пролистывая страницы, я увидела его, и это заставило мое сердце буквально выпрыгнуть из груди. Я не верила глазам, мой взгляд буквально прилип к фотографиям и тексту статьи. Это был Мистер Ч. Мужчина, который, как я думала, был послан, чтобы спасти меня от ужасной жизни, которую я вела год назад. Его фото было на двухстраничном развороте, в котором говорилось о его помолвке с Эшли Хэнкок, единственной дочерью семьи, которая владела «Виноградниками Хэнкок». Я погрузилась в текст, поглощая слова, словно голодное животное.
Прачечная вокруг меня растворяется, и я погружаюсь в воспоминания о нем. Мне потребовалась статья в журнале, чтобы выяснить, почему не я была его выбором. Мистер Ч., Гаррет Теодор Чедвик, миллионер, достигший в жизни всего своими собственными силами, был обручен с красивой женщиной, и я была не более чем удобством для траха, которое он хотел содержать. То, что статья попалась мне на глаза, было знаком, предупреждением, что я никогда не должна влюбляться в парней, таких же прекрасных, как Шейн.
Я вытащила одежду из стиральных машин и затолкала ее в сушилку. Это было бессмысленное действие, проделанное раньше много раз, но в этом случае, когда мои мысли сфокусировались на воспоминаниях о Мистере Ч., я не могла остановиться, и не проанализировать тот самый первый раз, когда его встретила.
Чтение статьи о нем вызвало хаос в моей голове, как и обычно, когда дело доходило до него; мое сердце неистово выстукивало чечетку, когда он полностью поглощал мой разум. У Мистера Ч. была какая-то власть надо мной. Это была темная сила, которая удерживала во мне веру в то, что я была для него важна.
Мне было девятнадцать, когда я впервые влюбилась. Он нашел меня в закоулке, я хотела есть, и мне был нужен кто-то, кто был способен оплатить мои счета за воду. Дела шли медленно, моя общая выручка за предыдущий вечер составила около трехсот баксов. Арендные ставки даже в самых паршивых районах города были невероятно высокими, и мне нужно было заработать еще не меньше тысячи долларов в течение следующих четырех дней, чтобы я могла заплатить за квартиру и остаться в этой дыре еще на месяц.
