Текст книги "Сломленная (ЛП)"

Автор книги: Гретхен Ла Оу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Автор: Гретхен Де Ла Оу

Книга: Сломленная

Переводчики: ololo1711, PushonokLana, Flora_Fauna, Internal, loya_inaekekon

Редакторы: Melinda01, Таня Милосердова, Яна Классен

Сверщик: Internal

Вычитка: RyLero4ka, Таня Милосердова

Обложка: Екатерина Сорокина

ПРОЛОГ

В комнате так темно, пахнет протухшим сыром и грязью. Тут холодно. Так холодно, что у меня изо рта идет пар. Мое сердце колотится в груди, отдаваясь эхом в ушах. Все, что я вижу − это он. Он снова наклоняет меня над кроватью.

− А теперь грязной маленькой девочке нужно выучить урок, как нужно вести себя в обществе такого мужчины, как я.

Мои ноги свисают с кровати.

Несмотря на то, что я дрожу от холода, кожу покрывает испарина. Его глаза сощурены, взгляд потемнел, словно когда-то у отца, когда он смотрел на маму, прежде чем отправить меня спать.

Его руки горячие и влажные; кончиками пальцев он проводит линию по моей талии, когда стягивает вниз по ногам мои розовые шорты и трусики в цветочек.

− Это ты заставляешь меня так делать, моя маленькая Розали. Из-за тебя я заболел. Видишь, ты продолжаешь быть причиной всего этого, из-за тебя мое тело становится таким, и ты поможешь мне справиться с этим.

Я не могу произнести ни звука, слова словно застряли в горле.

Будто я иду ко дну.

Я напугана.

Напугана больше, чем когда-либо в своей жизни.

Я обнажена, моя киска выставлена напоказ.

Мама говорит, что девочки, которые позволяют мальчикам прикасаться к их половым органам − это плохие девочки, порочные девицы… будто порченый товар.

Я не хочу быть плохой.

Жар его рук обдает внутреннюю часть моих бедер как раз в тот момент, когда у меня в голове возникает голос матери.

− Никто не захочет жениться на подстилке, Розали, слышишь меня? Девочки, которые позволяют мальчикам прикасаться к их половым органам никто иные, как шлюхи!

Мой живот скрутило от ее слов и затянуло в узел от его прикосновений.

Кто такая шлюха?

Я не хочу быть шлюхой.

Его зрачки расширяются, и я наблюдаю, как он смотрит на мою киску. Улыбка становится шире.

Он касается моих бедер своими грязными руками… Я закрываю глаза.

Он разводит мои ноги в стороны, и, кажется, проходит вечность, прежде чем он что-то говорит.

− Ты просто идеальна, маленькая радость. Сейчас мы позаботимся о моей болезни.

Я приоткрываю глаза, продолжая бояться того, что он собирается со мной сделать. Наши взгляды встречаются.

В уголках моих глаз собираются слезинки.

Я начинаю, молча плакать.

− Тсс, Розали, не плачь, ты вылечишь меня. Помоги мне полностью выздороветь. Ты созрела для этого, милая. − Он пальцами смахивает мои слезы, которые катятся вниз по щекам.

Я не в силах вымолвить ни слова. Не могу закричать.

Хотела бы я никогда сюда не приходить, чтобы узнать, выйдет ли Тамми поиграть. Хотела бы не иметь никаких друзей с отчимами, которым нужны маленькие девочки, как я.

Я похожа на свою тряпичную куклу, когда он тащит меня к краю кровати; мои руки вытянуты у головы.

Зачем он это делает? Сколько ему нужно времени, чтобы перестать болеть?

Он расстегивает ширинку, и его джинсы падают к лодыжкам.

Я не хотела смотреть.

− Видишь, что ты со мной делаешь? Мне нужно кое-какое исцеление, − рычит он, прежде чем касается места своего недуга.

Я напугана.

Я никогда не видела мужское недомогание раньше. Мой папа никогда не показывал мне свое.

Я чувствую, как мой живот дрожит, мышцы превращаются в месиво, я теряю контроль. Я чувствую, как теряю душу, когда он начинает врываться в меня.

Он толкается в мою киску слишком жестко, слишком сильно. Он делает мне больно.

Сломленная маленькая девочка.

Я задерживаю дыхание… он тяжело дышит.

Он не прекращает толчки.

Я…

Разорвана…

На части…

В считанные секунды…

ГЛАВА 1

ОДИННАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ…

Пивные бутылки грохотали на прикроватной тумбе, позванивая от движений матраса, втиснутого между тумбочкой и стеной. Музыка, гремевшая из стерео, была достаточно громкой, чтобы заглушить страстные пыхтения моего клиента и скрип кровати. Я затаила дыхание, считая толчки, и надеялась, что это не займет много времени. Дело время, а время – деньги. Чем быстрее я их получу, тем быстрее буду готова для новых свершений. Толкнувшись бедрами, я сильнее сжала мышцами его член и застонала, словно собиралась кончить. Я не хотела заставлять других девочек ждать.

Холодок удовлетворения скользнул вниз по моему позвоночнику, когда я увидела беспомощность в его глазах. Один последний толчок, как и протяжное рычание, опалившее мою кожу, были для меня достаточным доказательством того, что я называла «еще один довольный клиент». Я сосредоточилась на велюровых кроваво-красных розах, на темно-серых обоях, пока ждала, когда он выскользнет из меня. Время – деньги. Его дыхание было неприятным: пиво, смешанное с сигаретами; он не стал целовать меня, и меня это устраивало. Я никогда не целовалась в губы… Никогда.

– Спасибо, милая, – небрежно сказал он, протянув мне презерватив, наполненный своим семенем, и швырнул его на кровать рядом со мной. – Ты позаботишься об этом, да? – Он застегнул свои штаны, прежде чем бросил две двадцатидолларовые купюры мне на грудь. – И вот, купи себе что-нибудь красивое.

– Что за хрень? Шестьдесят баксов за то, что я трахнула тебя, – огрызнулась я, оттягивая юбку вниз.

Он плюхнулся на кресло с высокой спинкой и безвкусным цветочным орнаментом, что стояло у двери, и быстро втянул воздух через похабную ухмылку, прежде чем причмокнул губами, будто пробовал запах секса во рту. Он подтянул свои заляпанные рабочие ботинки и стал натягивать их, когда ответил на мое возмущение.

– Вот как ты называешь это? Развалилась здесь, как дохлая рыба! Не ты трахала меня. Я трахал тебя… По сути, это ты должна платить мне, – прорычал он, прежде чем метнулся в сторону двери.

– Это чушь собачья и ты знаешь это, – прошипела я.

– Я не могу сказать, что ты не была бревном. Я скажу, что могу сделать для тебя… Я расскажу своим приятелям в магазине внизу, на что ты готова за шестьдесят баксов. И давай поглядим, как много желающих побежит сюда, чтобы постучаться в твою дверь. Ты хочешь шестьдесят баксов за трах. Так что, как минимум, постарайся, чтобы это того стоило. Оберни свои бедра вокруг моего члена снова или постанывай время от времени более убедительно. Если бы я хотел бревно, я бы трахал свою жену. – Он одарил меня своей дерьмовой ухмылкой, словно она была единственной в его арсенале, перед тем как ушел, оставив дверь спальни широко распахнутой.

– Я лучшая шлюха, которая у тебя когда-либо была, и ты знаешь об этом, сукин ты сын! – прокричала я ему вслед.

Каждый мускул в моем теле дрожал. Этот грязный ублюдок обманул меня, и я ничего не могла с этим поделать, абсолютно ничего. Кому я об этом расскажу? Я была двадцатилетней проституткой, что за деньги трахала мужчин, которые были почти вдвое старше. И это никого и никогда не волновало, до тех пор, пока они не наполняли резинку, отделяющую их от остальных никчемных засранцев, которые были раньше.

Я узнала давным-давно, что никто не хотел помогать сломленным; они навсегда смели нас в асфальтовые трещины на улицах и залитые мочой затемненные аллеи. К тому же, большинство проституток были крепко связаны проволокой, сидя на крэке, или растянуты на героине. Но не я. Даже, несмотря на то, что мне приходилось каждую секунду бороться со своими демонами, мне удалось уберечься от этого дерьма. Я застряла в бутылке и всегда прихлопывала пару полных глотков обжигающего горло жгуче-горького виски прежде, чем пробивал час продавать свое тело. Быть ущербной, даже сломленной, – это одно, но стать узником того дерьма, которое кололи или нюхали другие девочки? Нет уж, хрен вам. Спасибо, я застряла на косячках и бутылке.

Секс был моим пороком, и не требуется кто-то со степенью, размазанной по листу за тонким стеклом, чтобы сказать мне это. Это было полной хренью и сумасшествием, и никто не понимал этого, даже чокнутые психологи ничего не могли объяснить. Я играла в русскую рулетку, и каждое вращение барабана, каждое напряжение спускового механизма, и каждый раз, когда молоточек бил напротив пустой ячейки и пуля не проникала в мой череп, у меня находился другой день и другая причина, чтобы притупить боль. Каждый такой раз я получала намного больше контроля над своим пагубным существованием. Я всегда знала, что это был лишь вопрос времени, прежде чем я схлопочу пулю. Лишь вопрос времени перед тем, как вытяну свою карту – и прошлое настигнет меня.

– Роуз, мы собираемся в центр, ты с нами? – сказала Сибил, когда просунула голову в комнату. Ее торчащие, как метла, волосы цвета пожарной машины развевались вокруг лица. Она прищурила глаза цвета охры с макияжем в стиле «вамп»: густо обведенные черным карандашом и растекшейся тушью.

Она не дождалась ответа, и сверкнула своей фирменной улыбкой, которая привлекала любого клиента с деньгами.

– Кто идет? – спросила я, зная, что мы вместе до тех пор, пока каждая из нас не раздвинула ноги.

– Ты, я и две новых девчонки, Кристал и Бри. Я подумала о том, что мы могли бы обучить их нескольким штучкам. Ты как? – Сибил постучала рукой по двери, толкая ее, чтобы открыть шире, прежде чем вытянула ноги в чулках-сеточках.

Когда я вошла в этот бизнес, на мне не было шляпы для вечеринок с привязанными к колпаку колокольчиками. Я не представляла, что придется трахаться с кучей стариков, чтобы иметь возможность купить поесть и оплатить крышу над головой, до тех пор, пока не была вынуждена это делать. Хотя я знала, как их отключить и трахнуть, прежде чем они когда-либо смогут трахнуть меня. Я всегда контролировала и не упускала из виду этот бизнес, ежесекундно наблюдая за взглядами, ухмылками, хмыканьем или стонами. Это был способ, с помощью которого я контролировала секс. Когда мое тело немело, мой разум брал бразды правления и контроля, чтобы, как правило, сглаживать острые края, что я и должна была делать.

– Конечно, дай мне минутку.

Я втиснула пальцы ног в свои десятисантиметровые туфли на шпильке, поправила красную мини-юбку и протянула сквозь пальцы длинные, темные волосы. Мне понадобилось немного больше времени, чтобы удостовериться, что волосы на затылке выглядят аккуратно, и не примялись после того, как я лежала. Я освежила макияж: красный блеск для губ со вкусом яблока и карамели и черная тушь.

Большинство парней привлекали именно мои глаза. Я думаю, в них они читали каждую частичку того, что я заперла в голове. Некая пустота с примесью доли курьезности, и я никогда не позволяла слезам скатываться по ресницам. Я просто не могла позволить чему-нибудь повлиять на меня еще больше. Моей потребности, тому, что я чувствовала после гниения души, не было оправдания и не было места для слез. Можете называть меня черствой сукой, сломленной женщиной, черт возьми, вы даже можете называть меня шлюхой, но никогда не называйте меня жертвой. Я была лишь той, какой меня создало мое же прошлое. Так случается: люди получают травмы, и никто не остановит завтрашний день, и не будет ждать, чтобы наверстать упущенное. Ты или нашел свой путь, или заблудился в своих кошмарах.

– Поторопись, Роуз. Бри сказала, что она за рулем, – сказала Сибил, прежде чем постучала в дверь спальни. Она перекинула сумочку через плечо, и запах ее цветочно-лесных духов наполнил мою комнату. Именно они полностью ассоциировались с продажным сексом… ты должна была облить себя достаточным количеством духов, чтобы стереть запах использованного латекса, смешанного со спермой.

Я оглядела комнату. Фотографии моей прабабушки висели на стенах и стояли, подпирая старую мебель, которой было столько же лет, сколько и мне. На двуспальной кровати, зажатой между тумбочкой, заставленной пивными бутылками, и стеной, темно-коричневый плед, на котором все еще лежала использованная резинка. Хрен с ней. Я не прикоснусь к ней, не за сорок баксов. Я подхватила сумочку с безвкусного кресла в цветочек. То самое кресло, в котором моя бабушка всегда сидела, когда высказывала свои суждения обо мне, как о ребенке.

– Итак, это дом твоих родителей? – спросила Кристал, когда четверо из нас подхватили свои куртки и направились к двери.

– Ага, они в своей ежегодной поездке по спасению мира, – пробормотала я.

– Надолго они уехали? – спросила Сибил.

– Они уезжают каждый год на две недели и должны вернуться домой со дня на день, – промычала я.

Несмотря на то, что прошло уже три года с тех пор, как я говорила или видела своих родителей, они были предсказуемы. Каждый год в это время они отправлялись в двухнедельную поездку в какое-нибудь экзотическое место под предлогом, что они, каким-то образом, вносят свой вклад, чтобы помочь миру, всегда поддерживая идеальный фасад.

Я открыла огромную парадную дверь и позволила толпе смешаться передо мной… Оглянулась и осталась довольна тем, что они будут знать, что именно я оставила их дом в таком же виде, в каком они оставили мою душу… грязной, использованной, пустой.

ГЛАВА 2

Отправиться в центр всегда означало пререкаться с группой парней, которым нужен был быстрый секс в узком переулке между прачечной и пабом «Железный Боров». Это было идеальное место, заполненное одинокими грубыми мужчинами, которые были готовы заплатить за то, чтобы кто-то уделил немного внимания их членам. Я называла это выгодным сексом, потому как мне не нужно было стараться слишком усердно, чтобы заставить их выстраиваться в очередь, в то время как они готовы охотно расстаться с парой-тройкой «джексонов» (прим. переводчика: «джексон» – двадцатидолларовая купюра, на ней изображен седьмой президент США и один из создателей современного доллара Эндрю Джексон) за то, чтобы трахнуть меня или получить отсос. Это были быстрые деньги, а с тех пор как об этом пошла молва, там было больше желающих, чем Сибил и я могли удержать в руках. Придираться и выбирать для нас было лучшим выходом… о, и другие грубые ублюдки выстраивались в очередь.

Сибил предложила взять Кристал и Бри в наш глухой переулок «золотых рудников» и получить за это немного комиссионных. Мы с Сибил были не против того, чтобы заработать больше деньжат. Мы преуспели в этом… или так я думала.

Нам нужно было все устроить. Кристал и я хотели прогуляться вокруг прачечной и посмотреть, были ли там какие-то потенциальные клиенты, в то время как Сибил и Бри поболтаются в «Железном Борове», закажут выпить и продемонстрируют пьяным ублюдкам, что они могли бы получить, если бы вышли в переулок.

Сибил потянула дверь заднего хода в «Железный Боров» и вдвоем с Бри проскользнула мимо горластого пьяного мудака, который пытался схватить Бри за задницу. Он хотел, чтобы это выглядело так, будто он пробовал найти уборную, и именно тогда заметил Кристал, которая строчила что-то на айфоне. Его глаза с тяжелыми веками сузились, а взгляд зацепился за голые ноги и уставился на ее упругую грудь.

– Эй, ты, что ты готова сделать ради парочки баксов? – неотесанный незнакомец невнятно пробормотал Кристал, прежде чем пошатнулся вперед и схватился за свой член. Он качнул головой вперед и назад, чтобы убрать длинные прямые светлые волосы c заплывших и опустошенных глаз.

Я знала, что это был не тот тип придурков, от которого она должна принять предложение в глухом переулке. Хоть Кристал была всего на два года младше меня, она едва ли могла здраво мыслить и принимать собственные решения. Я раньше встречала таких девушек, как она. Они проводят дни, убеждая себя, что торгуют телом, пока не заработают достаточно денег, чтобы заплатить за операцию бабушки или налоги. Может быть, даже заработать денег, чтобы поступить в колледж, чтобы выжить. Ее история была такой же, как и у всех остальных. Когда ей станет достаточно – она остановится. Торговля собой продлится до тех пор, пока накопится достаточная сумма, чтобы заплатить за то, что им нужно. Ведь так? Затем, прежде чем они это поймут, острые когти жадности плотно войдут в их кожу и никогда не отпустят. В основном, это сводится к тому, что они слишком привыкают к такому образу жизни.

– Давай, покажи, что ты прячешь под этой маленькой сексуальной кожаной юбкой? Может первая проба этой киски будет бесплатной? – сказал он, возвышаясь над ней, его фигура накрыла ее крохотное тельце.

– Отстань от меня! – закричала Кристал, пытаясь оттолкнуть его.

Отвратительный запах мочи, смешанный с запахом мусора, гниющего в этой узкой подворотне, во время порыва ветра напомнил мне, насколько ужасной могла быть жизнь. Эти гребанные моменты отсутствуют в жизнях Золушек, женщин, которые живут по другую сторону этих отштукатуренных зданий. Улицы, где зарабатывают на жизнь, а не выживают в сраном переулке.

– Давай! Какая сучка не захочет, чтобы он оказался внутри нее?! – проворчал он, когда спустил штаны и обхватил свой член.

«Ты позаботишься о моей болезни, не так ли, маленькая Розали?»

Слова застряли в моем горле, желчь поднялась вверх из желудка, когда я открыла рот, чтобы крикнуть ему прекратить это.

Я задыхаюсь.

Я хотела, чтобы он прекратил бить ее, я должна защитить ее. Но хлопнула задняя дверь прачечной – и я отшатнулась обратно в тень. Более громкий, таинственный и более доминирующий голос прозвенел сквозь трещины штукатурки, прежде чем он послышался от деревянной двери.

– Эй, приятель, ты слышал, что девушка сказала «нет». – Его низкий голос поразил меня. Он стоял там, такой высокий и крепкий, затмевая нас всех. Его широкие плечи, темные сощуренные глаза, поза ног, говорили о том, что его тело находится в готовности, если нужно будет оттянуть того парня от Кристал.

– Пошел ты. Найди собственную сучку, чтобы вогнать яйца поглубже. – Пьяный ублюдок скользнул руками к юбке Кристал.

Я увидела, как страх в ее глазах растворился, чтобы победить. Слегка расправив плечи, как раз достаточно, чтобы сказать, что она выиграла внутреннюю битву, она убедила себя, что не заслуживает того, что должно было случиться. Это был момент, когда те из нас, кто трахается за деньги, вынуждены притворяться и быть кем-то другим. Это был просто еще один дерьмовый момент, когда ты продаешь свое тело. Мужчины будут брать тебя, когда представится такая возможность. Сегодняшний вечер ничем не отличается.

– Я сказал «отпусти ее»! – резко повторил парень из прачечной.

– Ты не представляешь, что за дела у меня с этой шлюхой, так что для тебя самого будет лучше… если ты свалишь отсюда. – Агрессивный мудак задрал юбку Кристал вверх, открывая себе полный доступ к ее телу. Он ухмыльнулся, а потом запустил грязные руки в ее платиновые волосы, прежде чем потянул ее голову назад, обнажая шею. Ее сердце гремело под чувствительной кожей, челюсть была плотно сжата, и когда она всхлипнула – на ресницах выступили слезы.

– У нее больше нет дел с тобой. – Огромный и сильный прачечник схватил рукой пьяного мудака за шею и попытался оттянуть Кристал. Хватая ртом воздух, ноги напавшего на Кристал идиота зависли в воздухе, он пинался, тянувшись к земле. Его руки отпустили девушку, когда он попытался захватить огромную мускулистую руку, которая его душила. Его измученное лицо стало красным, глаза вылезали из орбит, я видела, как в его глазах лопались кровеносные сосуды и белки становились пурпурными. Каждый его вздох и беззвучный шепот сменился оттенком синего, который окрасил кожу вокруг рта прежде, чем его глаза закатились на затылок. Прошло всего пару минут, не более двух, когда насильник Кристал превратился в бессознательную, скомканную кучу пьяного дерьма.

Стоя в тени, я наблюдала, как Кристал одернула юбку вниз, а рукой оттирала щеки. Слабый свет от одной лампочки, которая болталась над задней дверью паба, освещала территорию вокруг нее. Я застыла, прислонившись к стене с грязной штукатуркой. И не подбежала к ней, думала об этом, но решила затаиться, разрываясь между чувством вины и облегчением. Я понятия не имела, кем был этот человек или каковы его мотивы для спасения Кристал. Рисковать своими средствами к существованию, чтобы спасти ее от зажиманий, или угодить в тюрьму за то, что не была готова сделать. Она выйдет на следующее утро и все равно будет готова вновь продать свое тело тому, кто будет готов заплатить.

Мысль о копах и прокуроре, что могли схватить нас, здорово пугала. Ночь в тюрьме не останавливала нас, деньги были слишком хороши и проститутки были слишком соблазнительны.

– Вы в порядке? – спросил он, прежде чем прикоснулся к ней. Его огромные руки зависли чуть ниже ее плеч, от чего она выглядела такой крошечной.

– Да, думаю да, – прохныкала Кристал. Под нежной кожей ее глаз цвета морской волны растеклась тушь.

– Вы уверены, мисс… – сказал он, когда опустил голову и посмотрел ей в глаза.

– Кристал… Просто Кристал.

– Просто Кристал?

– Ага.

– Хорошо, просто Кристал, это не место, где ты должна болтаться в одиночку. Ты точно в порядке? – спросил он снова. Пряди его темно-каштановых волос спадали на лоб и вились вокруг ушей.

Кристал переступила с ноги на ногу и махнула рукой, давая понять, что все в порядке.

– Хорошо, мистер… – протянула она, ожидая его ответа.

– Шейн. Просто Шейн, – передразнил он.

– Хорошо, просто Шейн, я не совсем одна. Мои подруги зашли в паб. Взять пару бутылок пива мне и… – она остановилась, когда ее глаза встретились с моими. Я покачала головой, предупреждая ее, чтобы не упоминала обо мне в разговоре с парнем.

– И? – спросил он.

– Только мне.

– Ну, просто Кристал, я не могу поверить в то, что они оставили тебя здесь в одиночестве. Уже довольно поздно, почему бы мне не провести тебя вовнутрь, чтобы ты смогла найти своих подруг? – Он вывел Кристал из темноты аллеи и завел в паб. Кинув быстрый взгляд назад, он убедился, что парень, которого он оставил там, не двигался. Дверь паба с грохотом захлопнулась прямо перед тем, как насильник Кристал стал кататься по полу и стонать.

Я оттолкнулась от шершавой штукатурки, и она зацепилась о мой шерстяной джемпер; боль от покалываний, когда моя щека была прижата к шершавой стене, стала исчезать. Я сделала пару шагов, выходя из тени, скрывавшей меня. И уставилась на пьяного урода на земле, когда тот пытался понять, что же только что произошло. Растерянный, он сидел ко мне спиной, его плечи поникли, он подтянул ноги в громоздких черных ботинках по грязной земле, затем встал.

– Какого черта? Я собираюсь найти этого ублюдка и прикончить его и эту маленькую суку тоже. – Его голос был суровый и ворчливый. Штаны свободно повисли вокруг талии, он потянул их вверх, когда осмотрелся вокруг. Белки его глаз были окрашены в ужасный ярко-красный цвет. Он был похож на Дьявола из моего детства.

Я не религиозный человек. И не верю в то, что существует хоть что-нибудь, что может спасти меня от гребаных ошибок в жизни. Я позабыла веру, которая отвернулась от меня и покинула просто потому, что я молилась не достаточно усердно. Я была еще ребенком, прячась в самом темном углу своего шкафа и моля, чтобы Бог ответил на мои молитвы и забрал гнилую боль, которая разъедала желудок и разбивала сердце. Молилась, пока не заканчивались слезы, умоляя Господа отнять дерьмовые воспоминания, которые заполняли мой разум каждую ночь, лишь для того, чтобы я просто могла уснуть.

Девять, десять, одиннадцать лет, триста шестьдесят пять дней в году я молила Господа забрать мою боль. Я молилась о силе, чтобы рассказать кому-то о том, что со мной случилось. Молила Господа защитить меня так, чтобы никакой другой монстр не мог обидеть меня и украсть еще один маленький осколок меня. Бог, о котором все говорят, тот же самый Бог, который отвечает кротким и дает чистым. Ну, Господь никогда не слышал меня. Я думаю, что он был занят, помогая кому-то, кто не был сломлен, а, может, я просто плохо молилась.

– На что ты, мать твою, уставилась? – отрезал пьяный мудак.

Я замерла.

Желчь поднялась из моего желудка и встала комом в глотке.

Черт, я не хотела, чтобы он видел меня. Но было слишком поздно… играй по правилам, Роуз.

– Ну, я надеюсь, что смотрю на своего очередного клиента. Шестьдесят пять баксов – и можешь зарыться по самые яйца. Семьдесят пять – и я добавлю минет. – Мои пальцы спустились к нижнему краю моей красной юбки, и я потянула ее вверх, задрав как раз достаточно, и закусила нижнюю губу, прежде чем методично повела бедрами в сторону.

– Ты с этой дешевкой, которая заманила меня сюда, просто для того, чтобы ее парень мог надрать мне задницу? – проревел он, когда его руки метнулись в сторону аллеи, указывая на прачечную и паб.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, – ответила я, ехидно ухмыляясь.

– К черту это дерьмо. Я покончил со шлюхами, которые отдаются в переулках, мерзкие куски дерьма. Каждая из вас. – Он сплюнул, прежде чем отвернулся и захромал своей дорогой вниз по аллее.

Кого, на хрен, этот придурок назвал мерзкими?

Обоссаные штаны, налитые кровью красные глаза, спутанные волосы после драки с Шейном, до того как он завалился без сознания. Если называться по принципу «я-такой-как-я-выгляжу», то, мать твою, он был крысой, дешевый подонок, который готов был изнасиловать девушку просто потому, что чувствовал, будто имел на это право. И не важно, что она продавала свою киску за деньги, он хотел изнасиловать ее, потому что мог.

Открылась скрипящая дверь паба и оттуда раздался рев более пьяных завсегдатаев кабаков, который поплыл и застучал в ночном воздухе, нарушая момент, который я планировала использовать, чтобы сделать глубокий вдох. Шейн вышел обратно в одиночестве, опустив голову, он смотрел, куда идет, пока не посмотрел в ту сторону, где оставил напавшего на Кристал и замер. Наши глаза встретились, и холод сковал мои легкие.

– Добрый вечер, мэм. Направляетесь в паб? Зайти туда хорошая идея, оставаться здесь в одиночку не безопасно.

Слова застряли в горле и единственное, что я смогла сделать, – это кивнуть.

Он кивнул в ответ и прошел мимо, не разглядывая мое тело. Он смотрел в мои глаза достаточно долго, чтобы сказать, что не причинит вреда, достаточно долго для того, чтобы сказать мне, что не заинтересован в том, что я продавала. Он сделал пару огромных шагов обратно на другую сторону переулка и вошел в прачечную.

Мое сердце бешено колотилось, словно было готово выпрыгнуть через горло вместе с гордостью. Я хотела сказать ему, что знала, кто он. Что встретилась с ним в тени аллеи около пятнадцати минут назад, когда он спасал Кристал. У него просто не было возможности официально познакомиться со мной. Было странно, что я знала его имя. На самом деле, я знала о нем достаточно, чтобы чувствовать себя безопасно и комфортно рядом с ним, в то время как он знал обо мне только то, что я была одинокой женщиной в темном переулке. Я наблюдала, как дверь прачечной захлопнулась за ним. Он ушел, а я была вещью, оставленной в темном сомнительном переулке между прачечной «Остановись и постирай» и пабом «Железный Боров».