Текст книги "Сломленная (ЛП)"

Автор книги: Гретхен Ла Оу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

– Привет, – проговорил он, стоя передо мной, засунув руки в карманы.

Один Господь знает, как сильно мне хотелось, чтобы он наклонился и поцеловал меня в щеку. Мне так не хватало небольших знаков внимания от него, пусть даже порожденных простой галантностью.

– Привет, – откликнулась я, скручивая верхушку своей сумки.

– Давай я помогу донести, – он наклонился, схватил мой мешок с бельем, взвалил себе на плечо и понес, – рядом с моим кабинетом освободилось несколько машин.

– О, хорошо, – я проследовала за ним к стиральным машинам. Девушка, с которой стоял Шейн, пока я не появилась в прачечной, бросила в мою сторону недовольный взгляд. Я улыбнулась ей в ответ, радуясь тому, что Шейн не был в ней заинтересован.

– Рад, что ты пришла, – бросил он через плечо, потому что все еще был занят, убирая висевшие на стиральных машинах таблички «машина на ремонте».

Я смотрела, как напрягались мускулы на его плечах и как от движения руками, где-то на уровне задницы подпрыгивал край его рубашки. От вида его обнаженных слегка блестящих рук мой язык непроизвольно высунулся наружу. Я облизала губы. Я бы многое отдала за то, чтобы просто провести рукой по его коже.

– В твоем сообщении было столько отчаянья, – резко сказала я, надеясь, что после этого я буду злиться на него меньше.

– Отчаянье? Ты на самом деле сказала, что мое сообщение полно отчаяния? – сострил он, бросая мой мешок на тележку на колесиках, прежде чем убрать таблички «машина на ремонте» с двух стиральных машин.

– Да ладно? Ты вешаешь на рабочие машины таблички, на которых написано, что они сломаны?

– Все ради тебя, – он бросил в мою сторону мимолетную улыбку.

Развязав завязки мешка, я начала вынимать из него одежду, тут же сортируя ее. Это была моя повседневная, не рабочая одежда. Затем я засунула ее внутрь барабанов стиральных машин.

– Если не отчаявшимся, то каким бы ты назвал свое сообщение? – Я знала, что мои слова звучат грубо. То, что я произнесла, можно было бы рассматривать, как попытку задеть его больнее.

– Это сообщение было наполнено раскаянием, сожалением и даже печалью. Я скучал по тебе, Роуз. Я люблю… – он резко замолчал, и, оперевшись спиной на сушилку, стоявшую прямо напротив меня, добавил: – Я люблю заниматься с тобой стиркой. – Он провел рукой по своим волосам.

– Мне кажется, в том, чтобы быть жалким, тоже есть свои преимущества.

– Если то, о чем ты говоришь – значит быть здесь, рядом с тобой, я готов быть жалким в любой день недели, – сказал он, положив ногу на ногу. – Но давай не будем забывать, ты пришла сюда повидаться со мной, – добавил он, прежде чем засунуть руки в передние карманы джинсов.

– Я пришла потому, что у меня не осталось чистых вещей.

– Правда? А почему из всех прачечных, расположенных как рядом с твоим домом, так и вообще разбросанных по району, ты приехала именно сюда?

– Там отвратительно, и кроме того, я привыкла… ездить сюда. Я подсела на эти проклятые леденцы «Блоу Попс». Я на самом деле скучаю по их разным вкусам.

Я замолчала, так как мне нужно было налить мыло для стирки в стиральную машину.

– Ну да, конечно, все скучают по ним. Я перестал выдавать их клиентам прачечной. Я решил, что здесь не должно быть ни одного леденца «Блоу Попс», раз ты перестала сюда ходить.

– Так ты угощал ими только ради меня? – улыбка заиграла у меня на лице.

– Ну, мне нужно было как-то удивить тебя, а мои дешевые леденцы тебя не очень впечатлили, поэтому, поразмыслив, я пришел к выводу, что не может быть ничего лучше, чем сладкая карамель на палочке, да еще и с жевательной резинкой внутри. Ради всего святого, подумал я, да под это описание идеально вписывается леденец «Блоу Поп», два продукта в одном! – рассказал он мне, а затем достал горстку четвертаков из кармана, опустил их в монетоприемник и запустил машину.

– Эй, я пока в состоянии сама заплатить за стирку белья.

– Я в курсе, и раз ты такая самостоятельная, можешь сама выбрать, какую температуру установить на машине, – подколол он меня, сделав знак, что вода уже начала наполнять барабан машины. Нажав пару кнопок, я установила режим «сверхделикатная стирка» и развернулась лицом к Шейну.

– Ну, раз я здесь, как насчет того, чтобы вернуть сюда леденцы «Блоу Попс»?

– Зависит ли твое решение ходить сюда и дальше от того, каким будет мой ответ?

– Определено зависит, – буркнула под нос я, заряжая следующую партию белья в стиральную машину.

– От чего же? – спросил он, открывая дверцу соседней машины.

– От запаха, – ответила я и загрузила белье в барабан машины.

– Запаха? – переспросил он, явно сбитый с толку, после чего закрыл дверцу стиральной машины.

– Запах сосательных леденцов! ЛЕДЕНЦОВ! Ну, знаешь ли, для человека, который мнит себя очень сообразительным… просто скажи, что у тебя припрятано несколько леденцов в нижнем ящике письменного стола.

– Конечно, у меня всегда припрятана парочка на крайний случай. Ты любишь вишневые, так ведь? – его глаза заблестели, вполне соответствуя той блестящей шутке, которую он мне тут выдал.

– Очень смешно, – поддела его я, прежде чем он резко развернулся на сто восемьдесят градусов. – Куда ты идешь?

– Ты пообещала, что проведешь со мной время, если я принесу тебе леденцов, СОСАТЕЛЬНЫХ ЛЕДЕНЦОВ, если быть точным. Поэтому я сейчас иду за ними.

Я торопливо улыбнулась ему, прежде чем повернуться к стиральной машине и вновь приступить к довольно однообразному занятию – мне нужно было закинуть стопку четвертаков в прорезь монетоприемника. После того, как обе стиральные машины загудели, мне нечем стало занять себя, и я решила сходить в уборную. После этого можно было бы удостовериться, не требуется ли Шейну помощь в поиске коробки с леденцами. Конечно, я могла бы обидеться на него за то, что он не звонил и не писал мне все это время. Но, положив руку на сердце, я должна была признать, что его присутствие в моей жизни делало ее более нормальной. Пусть даже это чувство нормальности было на все сто процентов ложным. Спокойствие возвращалось ко мне, когда он был рядом. Я забывала, что моя жизнь превратилась в хаотичную и запутанную мешанину из полнейших неудач, которые происходят неожиданно одна за другой. С ним я забывала, что мое сердце все покрыто шрамами.

Шейн определенно обладал природным талантом, потому что с ним я чувствовала себя простой нормальной девчонкой, и вся эта нормальность заставляла меня чувствовать себя особенной.

По дороге из уборной я решила забежать к Шейну и разузнать, почему он так задержался с поиском сосательных леденцов. Дверь его офиса была немного приоткрыта, и сквозь щель я увидела Шейна. Он сидел за письменным столом. Но занят он был не тем, что копался в ящиках стола. Вместо этого, он, глядя в противоположный конец комнаты, с кем-то разговаривал.

– Знаешь, как сложно было отыскать тебя? – Я услышала женский голос. Эти слова были произнесены с явным намерением подразнить его. Я замерла на полпути.

– Да ладно, я ни от кого не скрываюсь, – беспечно отозвался он в ответ на ее реплику.

– Может, и нет, но я просто подумала, что ты успел переосмыслить мое предложение хорошенько отплатить тебе за доброту, – продолжила она.

Сердце колотилось у меня в груди. Я приблизилась к кабинету, где работал Шейн, в попытке рассмотреть, с кем же, черт его бери, он разговаривает, и увидела девушку, одетую в длинный черный плащ. На ногах у нее были подходящие к плащу туфли на высоких шпильках, украшенные шипами. Я ощутила удар в область пониже живота, вызванный приступом ревности.

– Я очень ценю твое предложение, но… – голос Шейна отражался от стен.

– Хорошо, я просто хочу вернуть тебе должок, и что с того, что я хочу расплатиться с тобой необычным способом? Ты знаешь, мое предложение скоро потеряет свою силу. Ни одна девушка не станет долго терпеть отказ мужчины, она просто бросит предлагать.

Женщина крутанула его стул и поставила свою ножку, обутую в туфли на тонкой шпильке, на сиденье между его ног. Я вытянула шею в попытке рассмотреть, что же, черт ее дери, эта женщина собирается делать с моим мужчиной. Прежде чем ответить ей, Шейн издал нервный смешок.

– Что же, Кристал, ты красивая девушка, и, как я уже говорил раньше, если бы я хоть немного был заинтересован в получении такого рода услуг – ты определенно стала бы первой, кому я позвонил. Но сейчас у меня в этой сфере жизни все абсолютно налажено, и, честно говоря, я не думаю, что твое предложение моя девушка оценит по достоинству.

Шейн, разведя руки в стороны, хлопнул в ладоши.

– Но, эй, ты должна знать, ты для меня достаточно хороша. Я никогда не относился с предубеждением к таким, как ты.

Его руки соскользнули к тому месту, где лежала ее нога, после чего он мягко убрал ее.

Мое сердце, и без того бешено колотившееся в грудной клетке с неимоверной силой, врезалось в кости. В ушах зашумело. Это дерьмовое чувство неприкаянности, похороненное глубоко внутри меня, вновь забурлило и выступило на поверхность кожи. Я вспыхнула, скорчилась от боли из-за того, что Шейн считает меня кем-то большим, чем просто чертовой шлюхой. Но то, что он сказал Кристал, было вполне недвусмысленно. Я все слышала. Он никогда не будет с девушкой, продающей тело другому мужчине.

Голос в голове не преминул воспользоваться возможностью, чтобы переиначить его слова и вонзить их глубже в мое и так уже израненное сердце.

Ты никогда не станешь для него никем, кроме грязной потаскухи. Разворачивайся и уходи.

Плод с гнильцой.

Я отошла от стены, спеша вернуться назад к стиральной машине, чтобы вытащить из нее всю свою проклятую одежду. С Шейном все кончено. Я прислушалась к совету своего внутреннего голоса. Шейн отрекся от меня. Намеренно или нет, он совершенно ясно сказал мне, что мы не можем быть вместе. Пусть даже его слова и были обращены к Кристал. Мы обе были проститутками, шлюхами, женщинами, ложившимися в койку с мужчинами за деньги. Адреналин разгонял кровь в моих венах, подпитывая необходимость скорей уйти. Я задыхалась. Но прежде чем удрать оттуда, я затолкала белье в мешок для переноски и закинула его на плечо. Вопросы роились в голове и мой внутренний голос с удовольствием на них отвечал.

Что, черт возьми, Кристал здесь делала?

Ладно тебе, Ро, ты же сама шлюха, ты знаешь, зачем она пришла.

Я не видела, чтобы она входила в прачечную. Когда же она успела?

Она пришла, чтобы потрахаться с Шейном, а он послал ее, так же как он скоро пошлет и тебя. Говорят тебе, черт возьми, нужно отпустить его.

Спина ныла и болела, потому что мешок оказался таким тяжелым, словно в нем лежала не одежда, а чей-то труп. Я не останавливалась, пока не уткнулась в свой кусок дерьма – Крайслер «le baron» 92 года. Закинув мешок с бельем в тачку, я протиснулась в дверь и поехала домой. Разбитая от осознания того, что он никогда не сможет принять меня такой, какая я есть. Слова, которые он произнес, отпечатались в моей голове. Если мне будут интересны такого рода услуги… Я даже рада, что все так сложилось.

Я и не планировала подпускать его так близко. Я не должна была приходить, не должна была слышать его слова о том, что у него есть девушка. Откуда ни возьмись, в голове возникли слова и заполнили собой сознание. Тот же голос, который всегда пытался похоронить меня заживо в ночных кошмарах, теперь загонял мое сознание в темный чулан, в котором обычно пряталась наиболее ранимая часть моей души.

Давай, Роза, ты всегда была готова к расставанию с ним. Помнишь, как ты говорила, сделай так, чтобы это он захотел тебя. Ты и до этого его разговора со шлюхой знала, что он не захочет встречаться с девушкой вроде тебя. Возьми себя в руки. Скажи спасибо, что ваши отношения с Шейном не зашли дальше легкого флирта в этой долбаной прачечной. Смирись с этим.

Сделай еще одну гребаную пометку себе в голове: избегай прачечных и темных переулков.

ГЛАВА 15

Я чувствовала прилив энергии. Мысли проносились в голове одна за другой, но мне нужно было себя чем-нибудь занять. Я достала одежду из мешка для стирки и поискала вешалки для одежды, в которой хотела выйти пару раз на работу. Черный кружевной топ, мерцающая облегающая юбка и гладкий бюстгальтер такого же цвета сохли на бельевой веревке. Я натянула черный прозрачный топ на бретельках и сразу же вспомнила лицо Шейна, когда он увидел этот топ. Я намотала на руку влажную на ощупь ткань и поднесла к лицу.

Вдыхая этот запах, я захотела вернуться обратно и сказать ему, что стою всего того, что он готов принять. Женщина внутри меня хотела доказать, что была достойна того, что мне предложили, а маленькая девочка боялась, что ее отвергнут из-за принятых не по собственной воле решений. Жить в достатке или голодать, теплая постель или холодный темный тротуар, покрытый измятым асфальтом. Продавать свое тело было попыткой выжить, а не осознанным желанием.

Я надевала стрейчевую юбку, когда Сибил ворвалась в квартиру. Ее пунцовое лицо было такого же цвета, как и взъерошенные волосы, она побежала к раковине на кухне и сунула руки под воду. Она прерывисто и тяжело дышала и рыдала. Одежда помята и порвана, воротник блузки растянут и разорван.

– Черт, ты меня напугала! Где ты была? Что за… Ты в порядке? – спросила я, и все мои собственные проблемы вмиг исчезли. Казалось, что Сибил переехал автобус. Ее золотистые глаза потемнели и налились кровью. Украдкой взглянув на нее, я увидела темные круги и темно-фиолетовые с черным отливом синяки под глазами.

– Ро, последние двадцать четыре часа я сражалась за свою жизнь. Я не хочу сейчас говорить об этом, ладно? – взорвалась она, растирая руки под водой. Я заметила, что вода была ярко-красной.

– Это кровь? Что с тобой стряслось?

Я включила воду на всю и схватила Сибил за предплечья. Мы работали проститутками без сутенера, своего рода изгоями. Именно так они называли нас. И поскольку мы были изгоями, то постоянно ожидали удара в спину. Сибил застонала и отшатнулась от меня.

Увидев ее в таком состоянии, я ощутила овладевавшие мной страх и беспомощность, когда мама была не в настроении и била меня. Я всегда убегала от этих чувств и пыталась похоронить их в своей памяти.

– Не волнуйся, Ро, я обо всем позаботилась, – произнесла она, освободившись от моего захвата и бросая на пол порванную рубашку, которую только что сняла.

– Твою мать, Сибил, кто с тобой это сделал? – спросила я, осторожно касаясь ее худой спины и бедер. Вся спина была усеяна красными и сине-фиолетовыми синяками размером с кулак. Паутина бесчисленных длинных царапин от ногтей опутала грудную клетку и спину, и спускалась ниже пояса.

Сибил вздрогнула от боли, как только я стянула юбку и трусы, приобнажив ягодицы. Царапины были и там, вместе с несколькими большими синяками.

– Ро, я не могу тебе сказать, пожалуйста, не заставляй меня, – пробормотала она дрожащим голосом. Замерзшая от боли или смущения, Сибил натянула вещи обратно и обняла себя.

Я схватила одну из влажных футболок с кровати и аккуратно надела ее на Сибил. На ней не было лифчика: я увидела множество синяков на грудной клетке и животе. Я посмотрела на нее, чтобы она помогла мне надеть футболку. Лицо Сибил исказилось от боли, опухшие глаза, губы были потрескавшимися и пересохшими; она дрожала, пытаясь сдержать слезы.

Сибил понимала, что я выясню, кто избил ее практически до полусмерти, это было вопросом времени. Несмотря на эту грязную работу, бестолковые драки, непонимание и прочее дерьмо, мне было больно видеть Сибил в таком состоянии. Я не могла спустить все с рук этому мерзавцу.

– Это ведь Карл? Тот негодяй, который месяцами преследовал тебя…

– Нет, – прошептала она.

– Тогда, может, этот мудак Трей?

Сибил покачала головой.

– Нет, не он. – Она слегка вздохнула, пытаясь собраться с силами.

– Дэкс, верно?

Будто пробитая шина, она начала со свистом выдыхать.

– Это он! Это был тот кусок дерьма, мнимый сутенер, который сделал это с тобой, не так ли?

Ноздри Сибил раздулись, дыхание участилось, а тело начало трясти.

– Ро, ничего не делай. Все кончено, – прошептала она сквозь зубы.

– Этот чертов самоуверенный ублюдок, – прорычала я.

Я была так зла, что вложи мне кто-нибудь в руку пистолет, я бы сунула дуло мерзавцу между гадких золотых зубов и спустила курок. Он был не более чем куском дерьма, который дышал и занимал пространство в этом мире.

Тело Сибил начала колотить дрожь.

– Пожалуйста, Ро, просто оставь все как есть… из этого ничего не выйдет.

– Ничего? Ты, черт возьми, шутишь, Сибил? Эта сволочь заплатит.

– Я… я… я… не могу унять дрожь, – простонала она, после чего все ее тело сотрясла сильнейшая судорога. Мышцы под ее кожей вздулись и стали твердыми, как камень. Покачнувшись вперед, будучи не в силах контролировать рвотный позыв, ее стошнило прямо на пол. Я побежала к сушилке для посуды и схватила большую пластиковую миску. Все, что было в желудке Сибил, вышло наружу.

– Тише, успокойся. Мне жаль, что с тобой такое случилось. Теперь ты в безопасности. Не волнуйся, – шептала я, укутывая ее в тонкое покрывало, лежавшее в изножье моей кровати. – Сядь сюда. Давай.

Я вытащила телефон из сумки, и начала набирать того единственного человека, который, я точно знала, мог ей помочь.

– Кому т-т-ты з-з-звонишь? – с трудом выдавила Сибил между рвотными позывами.

– Бриггсу.

– Стоп, не звони ему. Я буду в порядке.

– Это не нормально, Сибил. Нужно, чтобы тебя осмотрели, и я не принимаю «нет» в качестве ответа.

– Я буду в порядке. Я просто хочу прилечь. – Она подтянула покрывало к своей груди.

– Сибил, ты не умрешь на моей кровати.

– Ро, у меня нет денег, чтобы ему заплатить. Прошу, мне просто нужно прилечь и закрыть глаза.

И как я должна была поступить? Она выглядела чертовски плохо. Я не могла оставить ее в таком состоянии.

– Не беспокойся о деньгах, – проговорила я, как раз когда у моего уха зазвонил телефон.

– Хай, Роузи, нужна моя помощь? – громко и напористо рявкнул в трубку Бриггс. В его речи преобладал ирландский акцент, и, общаясь с ним, ты сразу понимал, что он приезжий, и в Америке не так давно.

– Да, Сибил, ее сильно потрепали.

– Что случилось?

Я промолчала, отчего в воздухе повисла неловкая пауза.

– Роуз? Что случилось?

– Она ничего мне не рассказывает, но ее избили, а еще ее стошнило, и она вся трясется, в общем, чувствует себя дерьмово.

– Сколько она уже в таком состоянии?

– Она вернулась домой около четверти часа назад, после чего ее вырвало и начало знобить.

– А кровь? В рвотной массе есть следы крови?

– О, к черту, Бриггс! Я не стану заниматься этим дерьмом, – все же я наклонилась и посмотрела в миску. Мой желудок тут же скрутило, к горлу подступила тошнота, – крови нет, ― прикрывая рот рукой, проговорила я.

– Похоже, она в шоковом состоянии. У тебя есть одеяло? Укутай ее потеплее. Я уже в пути.

– Да, я уже сделала это. Спасибо, Бриггс, – прошептала я.

– Роузи?

– Что?

– Оставь в этот раз входную дверь открытой.

– Конечно, – ответила я, и звонок оборвался.

Кин «Ки» Бриггс был здоровенным ублюдком без всяких тормозов. Это был чернокожий ирландец ростом около двух метров. Его руки, обхват которых не уступал обхвату моей талии, были полостью забиты какими-то шаманскими татуировками, и эти чернильные рисунки могли рассказать такие кошмарные истории, о которых ты даже не догадывался. Это были болезненные воспоминания, которые он, должно быть, спрятал подальше в потаенный чуланчик своего сердца после двух лет проведенных в Ираке. Его тело стало аналогом личного дневника, на страницах которого он мог бы излить все чувства, будучи ветераном войны. Бриггс водил автомобиль скорой помощи, помогающей в бедном районе на протяжении пяти лет, затем он вышел на пенсию и начал оказывать услуги на дому таким шлюхам, как мы.

Он нашел тех, кто нуждался в его услугах, монополизировал их, и теперь гребет деньги лопатой. Всего семь звонков в неделю от пострадавших от своих сутенеров или клиентов проституток, и денежки оттягивают его карман. С такой работой он мог купаться в деньгах, и получать суммы в разы превышающие его месячную зарплату в качестве водителя автобуса. Я знала, что мне придется заплатить бешеные деньги за его услуги, но, все же, я не могла к нему не обратиться. Не было и речи о том, чтобы обратиться в больницу, не думаю, что в клинике можно было бы уладить это дело. Я просто не знала, кто еще мог бы мне помочь.

Я посмотрела на Сибил: едва заметная дрожь успела сменить неконтролируемые конвульсии. Но зубы у нее еще стучали, возможно, кружка теплого чая помогла бы ей согреться. Я провела рукой по ее лбу, затем прижала ладонь к щеке. Она бросила на меня затравленный взгляд и прошептала:

– Ро, ты должна мне кое-что пообещать.

– Все, что угодно.

– Пообещай, что свалишь от всего этого.

– Шшш, Сибил, не волнуйся обо мне.

– Скажи это. Скажи: я обещаю, что брошу все это. Скажи это! – Она сжала мое запястье, пытаясь привлечь меня как можно ближе к себе.

Я убрала налипшие на ее мокрое лицо пряди волос.

– Это не та жизнь, о которой ты мечтаешь, Ро. Пожалуйста, пообещай мне, что свалишь от всего этого к чертям собачьим.

– Я обещаю сделать это, только с условием, что ты уйдешь со мной.

Вымученная улыбка показалась на ее лице, но все же она кивнула, и на мгновение я подумала, что ей не так уж и требуется помощь Бриггса. Может быть, ей нужно лишь немного отдохнуть и просто посидеть с закрытыми глазами, как она выразилась.

В следующую минуту я уже размышляла над тем, чтобы позвонить Бриггсу, но вдруг дверь в комнату распахнулась, и на мгновение у меня отлегло от души, наконец, кто-то, кроме меня, сможет осмотреть Сибил, но недолго я радовалась. Минута затишья внезапно обернулась кошмаром. Дэкс, этот дьявол, стоял передо мной. Этот долбанный кусок дерьма, оттолкнув меня, промчался прямо к Сибил. Мои ноги оторвались от пола, и я, невесомая, подлетела вверх, как легкое перышко, подхваченное порывом ветра. После чего моя макушка встретилась с краем столешницы маленького покосившегося столика. Мое тело последовало вслед за макушкой, и я упала на столик, который разбился подо мной вдребезги. Комната наполнилась страшными криками. Слова были такими же острыми, как и стеклянные осколки от столешницы, впившиеся мне в ухо.

– Поднимайся! Теперь я владею твоей вагиной! Мои шлюхи работают без выходных.

Перед глазами все поплыло, я попыталась сфокусировать взгляд на том месте, где должна была быть Сибил, на которую все больше наседал Дэкс. Его кулак проплыл высоко над головой Сибил, и затем обрушился на ее нежное израненное тело с глухим хрустом ломающихся костей.

– Пожаааааалуйста… Нет, нет, нет, черт! Стоооой!

Сибил кричала о помощи хриплым, сорвавшимся голосом, сломавшимся под давлением дьявольских требований Дэкса.

– Я планирую весь день потратить на то, чтобы выбить из тебя все дерьмо, ты грязная сучка. Поднимай свою… мерзкую… вагину… с кровати.

После и перед каждым произнесенным словом был слышен гулкий звук от удара, он продолжал избивать ее. Положив руки на голову, которая не переставала кружиться, я начала проваливаться в отвратительные воспоминания из своего детства. Ужасающие мгновения, связанные с женщиной, которая должна была меня любить больше, чем то состояние уверенности в завтрашнем дне, которое они с отцом достигали, вливая в свои глотки горячительные напитки.

Дверь в мою спальню со скрипом открывается и тут же захлопывается. По отвратительному запаху перегара после виски, распространяющемуся по комнате, я понимаю, – вошла мама. Отец наказал ее сегодня за то, что она смешала его пюре с кукурузой со сливками во время обеда. Боже, я никогда не знала, что разозлит его в следующий раз. Отец не упускал ни одной причины, чтобы избить мать, он уничтожал ее уверенность в себе, сделал ее пленницей своей ярости, и вот она стоит надо мной.

Я предчувствую бурю, которая вот-вот разразится. За какую-то долю секунды я успеваю помолиться Богу… Я тихонько выдыхаю, пытаюсь расслабиться настолько, чтобы дать себе шанс, когда ладонь матери пройдется по моей щеке, она хватает меня за волосы в области затылка и тянет за них.

– Смотри мне в глаза, ты, кусок дерьма. Думаешь, что от того, что ты лежишь тут, притворяясь спящей, никто не поймет, что он избивает меня из-за тебя? Эй! Ты слышишь меня? Ты испорченная маленькая дрянь! Посмотри, что он сделал из-за тебя. Из-за тебя мы столько пьем. Ты нас к этому подтолкнула. Вся причина в тебе. Это твоя вина, Розали!

– Пожалуйста, мама, прости, мне так жаль! – кричу я в ответ на те обвинения, которые она одно за другим бросает мне в лицо. В ее глазах лишь непроглядная темень и пустота, словно злой демон вселился в ее душу. По выражению ее лица понятно, что она нисколько не раскаивается. Монстр, сидящий внутри нее, подпитывается алкоголем, который она вливает внутрь себя, а отец дает ей отличную возможность оправдать ту жестокость, с которой она ко мне относится.

– Слишком поздно, все испорчено! Один гребаный раз я оступилась, и теперь перед глазами постоянное чертово напоминание о моей самой главной ошибке в жизни.

Ее ярость прорывается наружу, пока злые слезы текут по щекам, стирая с них кровь. Тыльной стороной ладони она бьет меня по щеке. Моя голова откидывается назад. Боль охватывает всю нижнюю часть лица. Я сглатываю кровь, сочащуюся из прикушенного во время удара языка. У крови привкус железа. Она снова и снова бьет меня кулаком по лицу. Я слышу хруст ломающихся челюстных костей. Ручейки крови заливают мне глаза. Я роняю голову на подушку и прикрываю руками лицо. Мама же в это время продолжает изливать на меня свои отрывистые язвительные речи.

– Мама, прости меня, пп… ппппрооосстииии, – я реву, прикрывая лицо ладонями. Но она беспощадна, лишь только когда ее силы вконец иссякнут, она перестанет меня бить.

– Ты жалкая! Слышишь меня? Ты… жалкая уродина!

Голос матери звучит уже не так озлобленно, ее дыхание становится частым и глубоким. В шестнадцать лет ее острые полные ярости слова вынудили меня сбежать из того кошмара, в котором я жила, и это был последний раз, когда мать избила меня. Я заставила себя открыть глаза. В комнате было холодно, место от удара горело. Внезапно до меня дошло, что за дерьмо только что произошло. Бриггс нависал над чьим-то телом. Его руки были в крови. Мускулы выглядели твердыми, как камень. Казалось, он стал еще больше, по сравнению с тем, какого размера он был, когда мы последний раз виделись. Его рубашка порвалась, татуировки были заляпаны кровавыми брызгами и разводами. Я заметила, как жертва Бриггса корчится в спазмах. Да это же Дэкс, его руки и ноги дергались каждый раз, когда огромный кулак Бриггса встречался с его физиономией. Кровь была повсюду. Как будто Бриггс разрывал плоть Дэкса на части.

– Что ты теперь на это скажешь, долбанный мудак? Нечего мне ответить? Ты просто ничтожный долбанный жестокий ублюдок, раз тебе нравится измываться над беззащитными женщинами, – кричал Бриггс, пока бил Дэкса, его ирландский акцент почти исчез.

Я с усилием поднялась, и увидела, что Сибил лежит на кровати, раскинув руки в стороны. Она не двигалась, и я не могла сказать с уверенностью, дышит она или нет. Я не могла понять, жива ли она. Я пыталась снова обрести способность говорить, так как понимала, что если Бриггса сейчас не остановить, он забьет Дэкса насмерть.

– Бриггс… Бриггс… Ки… Кин! – окликнула я его. Мои крики, наконец, помогли ему выйти из агрессивного состояния, в которое он впал, увидев как Дэкс нас избивает. Прежде, чем мудак Дэкс попытался завалить его, Бриггс словно вновь оказался в самом сердце ужасной битвы, где ему опять пришлось убивать своих врагов. Я знала, что война пугает Кина Бриггса, чернильные истории, глубоко вбитые под его кожу, с целью подальше запрятать своих внутренних демонов, рассказали мне всю правду. До этого я не видела, как сильно его сознание иссечено войной, в которой ему пришлось принять участие.

Кулак Ки застыл в воздухе над головой Дэкса. Красные ручейки крови стекали с его прежде шоколадных рук. Его короткие темные волосы намокли от выступившего пота. Когда он взглянул на меня, я поняла, насколько он был не в себе, в глазах не было ничего, кроме пустоты. Лицо выражало только ненависть. Я смотрела на него, и не узнавала. Словно это был тот самый человек, который всегда пугал меня до безумия. Попытавшись подняться, я покачнулась и потеряла равновесие. Поведение Бриггса внезапно поменялось, словно в его голове кто-то щелкнул на кнопку переключателя. В его чертах вновь проявлялся тот человек, которого я знала. Он отошел от безжизненного тела Дэкса.

– Роузи, – выдохнул он, подходя ко мне.

– Нет, Ки, Сибил… Сибил, – задыхаясь, проговорила я, указывая на подругу, которая лежала поперек кровати, не шевелясь.

Я изо всех сил старалась собраться с мыслями, в то время как Бриггс помчался к тому месту, где лежала Сибил. Я видела, что он приложил ухо к ее губам, его большие толстые пальцы, запачканные кровью, пытались нащупать пульс на ее запястье. Выражение его лица поменялось, теперь, когда возникла необходимость собраться, в его глазах чувствовалась уверенность.

– Звони 911! Живо! – рявкнул он.

Я замерла.

Ртом он накрыл ее посиневшие губы и попытался реанимировать ее, делая искусственное дыхание. Равномерными порциями вдыхал в рот Сибил воздух, ее легкие наполнились им настолько, что ее грудная клетка начала вздыматься. После этого Бриггс поместил свой большой кулак прямо между ее грудями, и надавил на это место, пытаясь запустить ее сердце. Тело Сибил все еще не реагировало на внешние раздражители, лишь подскакивало кверху каждый раз, как он надавливал на грудную клетку. Я начала молится тому же Богу, который прежде ни разу не ответил мне на мои молитвы.

– Господи, пожалуйста, ох… Пожалуйста, Господи, пожалуйста, спаси Сибил. Она – это все, что у меня есть. Она должна выжить. Пожалуйста, не дай ей умереть.

Я заставила себя подняться, мне нужно было быть сильной ради лучшей подруги. Я покачнулась, и на одно мгновение мое сознание помутилось, я подняла руки вверх, провела по волосам, убирая их назад с лица.

– Роуз, 911! – приказал мне Бриггс.

Наконец, ясность прорвала мутную пелену в моей голове, и я потянулась за сумочкой.

– Позвони им с домашнего.

Схватив со стола домашний телефон, я набрала номер службы спасения. Один гудок, и с другого конца провода я услышала:

– Оператор 233. «Служба спасения». Что у вас случилось?

Глубоко вздохнув и совсем не думая о том, кем мы с Сибил являемся и чем зарабатываем на кусок хлеба, у меня изо рта внезапно полились слова:

– Моя соседка по комнате, ее ранили, – прокричала я в телефонную трубку.

– Успокойтесь, мэм, она дышит?