Текст книги "Сломленная (ЛП)"

Автор книги: Гретхен Ла Оу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 27

Я одна в квартире. Это место стало моим убежищем, там я не так остро ощущала одиночество. Я положила письмо Шейна на старую кофейную чашку, стоящую на кухонном островке. Я глазела на него часами, просвечивала под лампочкой на потолке, растягивала края, чтобы посмотреть, как легко его можно распечатать, а после бросала назад на столешницу.

Последние шесть месяцев я провела, усердно работая, стараясь сбежать от себя прежней. Покинув Калифорнию, и выкорчевав себя из прошлой жизни, я сделала все, чтобы с наименьшими жертвами сбежать от своего прошлого. Что, если его письмо потянет меня назад, в это самое прошлое? Возможно, я могла показаться странной, потому что тут же не вскрыла конверт, а может циничной, потому что боялась его содержимого. Однако, наверняка, я знала только одно: о чем бы в нем не говорилось − хорошем или плохом, я должна была прийти в нужное состояние духа, чтобы его прочитать. Такая внутренняя борьба из-за того, что делать с письмом дальше, могла бы показаться нелепой, но для меня она стала непростым испытанием. Не было ни единого шанса, что я смогла пережить его отказ.

− Роуз, соберись уже. Возьми это чертово письмо, разорви конверт так же, как ты срываешь лейкопластырь с раны, встреть эту острую боль, стиснув зубы. Так проще всего, разберись с этим письмом и живи, на хрен, дальше, − тяжело дыша, выкрикнула я.

Пусть лучше я захлебнусь в потоке правды, чем буду всю жизнь барахтаться в луже вранья.

От меня не ускользнул факт, что у меня нет никого, кто бы мог открыть это письмо для меня…

− Раз… два… три… − пробормотала я, словно эти числа несли в себе всю силу этого мира, способную изменить мое решение.

Бриггс сказал: «Он надеется, ты поймешь». Что, черт возьми, я должна была понять?

Я ждала полгода, для нетерпеливого человека это целая вечность, а для маленького ребенка − целая жизнь. В мгновение ока все шесть месяцев и мой мир мог быть разрушен тем, что он написал на этих страницах. Я открыла письмо, от страха щемило сердце.

Сложная, Пленительная Роуз!

Я уже который раз пишу и заново переписываю это письмо. Знаю, я обещал дать тебе свободу. Просто хочу знать, все ли у тебя хорошо. И дня не проходит, чтобы я не думал о том, что ты сейчас одна, в поисках себя. Господь свидетель, каждый день я ищу твои черты в лицах прохожих. Ищу тебя во фразах, которые слышу, в своих воспоминаниях, даже темных тротуарах, на которых осталась твоя прошлая жизнь. Я цепляюсь за маленькие частицы тебя, когда прохожу мимо ресторанов, с которыми у нас есть общие воспоминания, надеясь обнаружить хоть что-то, что поможет вернуть мне тебя, но никогда не нахожу.

Я хочу, чтобы ты знала, что ты уничтожила мою привязанность к каджунской кухне. Больше не могу даже находиться вблизи с рестораном. Я не пытаюсь заморить себя голодом, просто еда, напоминающая о тебе, больше не приносит мне удовольствия.

Как бы то ни было, после того как ты уехала, я направился в центр и нашел там Бриггса. В надежде, что у него, возможно, есть ответы. Когда бы я ни спрашивал о тебе, он отвечал, что ничего не знает. Пять месяцев ответы Бриггса были неизменны, он не раскололся (мне кажется, его начали раздражать мои вопросы, поэтому я ненадолго отступил). Вместо того чтобы приезжать к нему каждый вечер, я пытаюсь выудить из него информацию дважды в неделю, а теперь и вовсе один раз в две недели. Он − единственная связь с тобой, и если бы был, хоть малейший, шанс, что он скажет мне, что у тебя все хорошо, я бы ни за что его не уступил. Он единственный ключ (игра слов − имя Key (Ки) омоним к слову key с англ. «ключ»), (забавно узнать, что ты называла его Ки.)

Роуз, я знаю, что загнал тебя в угол в тот день. С моей стороны это было не честно. Я позволил своему прошлому и страхам овладеть мной. Прости, если из-за меня у тебя появилось много проблем, я сделал это не специально. У меня просто было чувство, словно я не смогу дышать, зная, что ты не дышишь со мной этим же воздухом. Я хотел быть тем, кто будет важен для тебя, тем, кто пробьет ту стену, что ты построила для своей защиты. Чертовски тяжело признавать, что мне было страшно потерять ту малую часть тебя, что еще оставалась со мной.

Теперь же, когда я провел какое-то время, думая об этом, могу признать, что ты была права. Да, я боролся с твоей профессией. Все, что было эгоистичного во мне, боролось с мыслями о том, что другой мужчина может прикоснуться к тебе, не заботясь о твоем благополучии. Полагаю, я неистово ревновал, потому что хотел тебя. Но знал, что если попытаюсь давить на тебя или контролировать, я потеряю тебя на веки вечные. А я не хочу такую вечность, в которой не будет тебя.

Все, что я хотел сделать, − это защитить тебя, спасти от жизни, которая все больше разрушала тебя, быть тем, у кого ты сможешь укрыться, когда твоя жизнь начнет рушиться. Теперь я понимаю, что ты просила меня совершенно о другом. У меня было практически шесть месяцев, чтобы стать правильным мужчиной, тем, кто будет нужен тебе. Я осознаю, как сложно тебе нуждаться в человеке, поверить человеку, который может обидеть тебя. Но я хочу, чтобы ты знала: я не обижу тебя, Роуз.

Когда в тот день ты сказала, что любишь меня, у меня появилась надежда. Быть с тобой, найти тебя, быть тем человеком, которого ты заслуживаешь – это единственное, чего я хочу. Но найти ту, которая не хочет, чтобы ее отыскали, тяжелее, чем я предполагал. Поэтому я убедил Бриггса взять это письмо, боже, я надеюсь, он передаст его тебе. Я не прошу тебя прекратить поиски себя, ради меня. Я бы никогда не стал просить этого. Просто хочу знать, что я все еще нужен тебе. Что ты думаешь о будущем со мной.

Я оставил прошлую жизнь в городе. Всю прошлую жизнь без остатка, включая Марти. Я никогда не планировал будущего с ней, даже до встречи с тобой. Мне жаль, что она обидела тебя, что заставила поверить, будто владеет моим сердцем. Она никогда им не владела. Я начал жить заново, также как и ты! Все, что я делаю сейчас, все это ради нашего будущего, я продал прачечную. Просто не мог ее оставить, зная, что это место слишком привязано к прошлому, от которого ты так сильно стараешься уйти. Я хочу, чтобы ты стала моим будущим, Роуз. Я хочу быть тем мужчиной, к которому ты возвращаешься домой всю оставшуюся жизнь. Хочу поддерживать тебя в минуты слабости, когда тебе захочется все бросить, и отмечать с тобой те дни, в которые ты осознаешь, насколько ты на самом деле сильна.

Я приобрел маленькую квартиру с двумя спальнями, без ремонта, на углу Джоакин Миллер Парк, в районе Окланд Хиллз. Агент по недвижимости сказал, что я приобрел вид на миллион долларов за сущие гроши. За этот вид пришлось заплатить немало, но я бы потратил все без остатка, если бы был уверен: то, что покупаю, я смогу разделить с тобой. Я начал реконструкцию, мне нужно было чем-нибудь заниматься, чтобы отвлечься, в этом случае дни без тебя не казались мне настолько длинными.

Я на самом деле буду рад услышать это от тебя. Надеюсь, ты нашла тот покой, который искала.

Поэтому, если ты решишь посетить мою сторону залива, вот мой новый адрес.

5222 Крокетт Плейс, Оклэнд, штат Калифорния, 94602

Если ты не захочешь встретиться со мной, я с уважением отнесусь к твоему решению.

Мне правда тебя не хватает.

С любовью,

Настойчивый Шейн.

Я перечитывала письмо снова и снова, читала, пока в моих глазах все не расплывалось от слез, вызванных чувством вины, пролитых над его словами. Ошеломленная тем, что он написал, я не могла поверить, что он продал прачечную из-за меня и даже покинул город. Мое сердце дрогнуло, когда я думала о шагах, которые он предпринял, чтобы доказать мне свою любовь. Даже в моих самых безумных мечтах, я бы никогда не подумала, что найдется такой человек, который будет готов совершить ради меня такое. Его поступки доказывали, что Шейн Уэст был тем самым человеком, с которым я могла бы быть вместе, но я была слишком разбита, слишком запуталась в том, каким человеком должна была быть. Я, наконец, была так близка к тому, чтобы почувствовать себя уютно в своем собственном теле. Нашла свой собственный путь. Моя голова кипела от его слов и мыслей, зарождавшихся в ней. Как сильно то, чего хотело мое сердце, противоречило тому, что говорил мой разум, то, о чем молило мое тело, противоречило тому, к чему стремилась душа.

Я хотела прямо сейчас поехать и найти его. Как бы это ни было неудобно, запрыгнуть в машину и ехать двенадцать часов или сесть на самолет, хотела оказаться рядом с ним, увидеть его прежде, чем реальность заморочит мне голову. Но моя жизнь в Портленде была мне понятна, я связала себя обещанием жить здесь, пока не наберусь сил похоронить прошлое и начать жить будущим.

Я поднесла письмо к носу, вдохнув в себя каждое слово, что он написал с помощью черных чернил. Все свои намерения он обозначил понятно и по существу, но неуверенность все еще давила на меня. Неуверенность слишком глубоко засела в меня, потом я согнула бумагу пополам и снова поместила в конверт, убирая его в шкаф для носков. Мне нужно было решить, хочу ли я оставить безопасную жизнь, которую я вела в Портленде, и рискнуть ради любви, любви, которая бывает лишь раз, вернувшись обратно в Калифорнию. Хватило бы у меня на это сил?

ГЛАВА 28

ШЕЙН

Прошло четыре недели с тех пор, как я передал Бриггсу письмо и не получил никакого ответа. Ни сообщения, ни звонка, ни самой Роуз, стоящей у моих дверей. Каждый день я подхожу к почтовому ящику, надеясь обнаружить ее ответ. Хоть что-то, хоть какой-нибудь знак, что она прочитала мое письмо… Все тщетно.

Я не знаю, сколько еще смогу ждать. Чувствую, что, черт возьми, начинаю терять контроль. Я еще никогда в жизни не был в таком отчаянии. Так сильно желать кого-то, каждую ее крохотную сломленную часть, даже если я и не должен этого делать. Но я не могу перестать думать о ней. Я хочу, чтобы ее аромат окутал меня, прижаться губами к ее щекам, мокрым от слез, услышать, как она говорит мне, что все хорошо, − нахрен, мне это не на пользу. Я мысленно возвращаюсь к моменту, когда Кристал в моем офисе рассказала, чем Роуз занимается по ночам…

− Ладно, Кристал, ты очень красивая женщина, и как я уже говорил раньше, если бы я, хоть немного был заинтересован в услугах подобного рода, ты определенно была бы первой женщиной, которой я бы позвонил. Но прямо сейчас, я абсолютно доволен тем, как развивается эта сторона моей жизни и, честно говоря, я не думаю, что моей девушке это очень понравится, − я размахиваю руками туда и обратно между нами, − но, слушай, мне хватит и того, что я знаю, что ты в порядке. Никакого неуважения. Просто я никогда не связывался… с этим, − я засовываю руки у себя между ног и отодвигаю ее ногу как можно дальше от своей промежности.

− У тебя есть подружка, да? − повторяет за мной Кристал.

Я улыбаюсь, зная, что моя девушка, Роуз, сейчас стоит по другую стену моего офиса.

− Да, на самом деле я пришел сюда, чтобы кое-что взять для нее. Поэтому тебе придется меня извинить. − Я поднимаюсь и загребаю горсть леденцов «Блоу попс».

− Я люблю эти леденцы, потому что с ними ты получаешь два удовольствия в одном. Сосательный леденец, а потом жевательная резинка.

Я прокручиваю ее слова в голове. Они кажутся мне знакомыми − это слова Роуз.

− Кто тебе это сказал? − спрашиваю я многозначительно.

− Что?

− Два в одном. Сосательный леденец, а потом жевательная резинка. Почему ты так сказала?

Кристал искоса смотрит на меня, а затем отвечает:

− Одна из девушек на панели. А что?

− Потому что не многие так говорят.

− Разве? Ну, возможно, так говорят только у нас, среди девушек на панели.

Я стараюсь отпустить тот факт, что Роуз сказала то же самое. Жизнь полна совпадений.

− Ладно, мне неудобно просить тебя уйти, но меня ждет девушка и мне нужно закрыть кабинет.

− Ох, конечно, прости. Спасибо еще раз. − Она заключает меня в объятия. Я прикрываю за ней дверь. Оглядываюсь, но Роуз нигде не видно. Я иду к входной двери, за которой скрылась Кристал. Осмотрев всю прачечную, не могу поверить, как она могла просто так уйти.

− Где ты, Роуз? Куда ты ушла? − говорю я невольно, почти без звука.

Кристал прокашливается, привлекая мое внимание:

– Так твою девушку зовут Роуз?

− Да.

− Вау, вот будет прикол, если моя Роуз и твоя Роуз − это один и тот же человек, − выдает она довольным тоном.

Я же совсем не доволен.

− Очень в этом сомневаюсь.

Я начинаю думать о Роуз и о том, что невозможно жить тем, чем она зарабатывает на жизнь и ходить в школу. Сомнение − очень отстойное чувство.

− Ну, у моей Роуз жизнь была не из легких, с ее то предками, чертовы Ньютоны.

Я оторопело смотрю на Кристал. Неужели я ее правильно расслышал? Не может, черт возьми, быть, что мы говорим об одной и той же Роуз.

− Какая у нее фамилия? − резко задал я вопрос.

− Ньютон. Роуз Ньютон. А что?

По моему телу пробегает холодная волна, после чего воздух холодными иголками врезается мне под кожу, обжигая. Каждая клеточка моего тела полыхает. Я чувствую себя разбитым, желчь в моем желудке поднимается, так что кажется, меня вот-вот стошнит. Сколько она этим занимается? Когда начала? По какой причине? Меня захлестнул шквал вопросов.

− По выражению твоего лица, могу точно сказать, что мы говорим об одном и том же человеке. Длинные черные волосы, зеленые глаза, смуглая кожа?

Я чувствовал невероятное опустошение и злость. Я даже не стал затруднять себя ответом. Толкнув дверь, я второпях покинул прачечную. Единственное, что я уловил − это крик Кристал, на слова которой мне было теперь глубоко плевать.

− Не говори, что я сказала тебе.

Мое тело и разум разрывает от мысли, что какие-то ублюдки трогают ее. Она позволяет им трахать себя… я чувствую, словно мне ударили под дых, избили до смерти и оставили умирать от потери крови. Какого. Хрена?

Я избавляюсь от этих воспоминаний, усердно стараюсь их отпустить. Это очень болезненная процедура, если не сказать больше. Я беру пояс с инструментами и направляюсь в сторону крыльца. Когда в голове появляется слишком много мыслей, я нахожу работу, чтобы занять руки и не думать о ней. Сегодня пытаюсь отвлечься, но что бы ни делал, я не могу перестать думать о тех последних днях.

Я все пытаюсь дозвониться до Роуз, хочу, чтобы она рассказала свою версию произошедшего. Два дня потрачены впустую. Я не оставляю голосовых сообщений, не в этом случае. Я должен услышать это от нее лично. Я должен узнать правду. Хватит проклятой лжи. Я звоню Роуз, уже Бог знает, какой раз, как вдруг мой телефон разрывает звонок от Марти.

− Слушаю.

У Марти невозмутимый голос, но я слышу спешку в словах:

− Шейн! Послушай, у меня мало времени. Я еду в государственную больницу Сан-Франциско. Похоже, мою сестру все-таки погубил образ ее жизни. Сутенер избил ее и ее шлюшку-соседку по комнате.

− Погоди, что?

− Шейн, я уже говорила тебе, что у меня мало времени. В больнице просят удостоверение личности сестры, понимаешь, а я уже почти добралась до места и ехать обратно слишком далеко. Ты, вероятно, сейчас в прачечной, а ее квартира расположена рядом, в доме в паре кварталов от тебя, может, ты заедешь туда и заберешь его? Я уже позвонила управляющему и договорилась, он впустит тебя. Ты нужен мне здесь, Шейн. Поторопись.

Я не стал медлить и поспешил сделать то, что она просила. И хотя я уже говорил ей недавно, что между нами все кончено, и после этого мы не виделись, я не собирался вести себя, как урод. Она высылает мне сообщением адрес, и я понимаю, что от прачечной до него лишь несколько кварталов.

Управляющий жилого комплекса потрясен, он что-то бормочет о Мэнди и ее соседке по квартире и о том, какие проблемы все это несчастье ему принесет. Он распахивает дверь и позволяет мне несколько минут провести в жилище сестры Марти.

Я вхожу и тут же понимаю, насколько крохотная эта квартира. Две кровати, кухня с маленьким столиком на двоих и небольшой диван в центре комнаты − вот вся квартира. Оглядываясь, я замечаю коллаж из фотографий, приклеенных на зеркале, которое висит на внутренней стороне двери. Смотреть на них − значит вторгаться в чужую жизнь, но я не могу себя остановить. У меня не было возможности познакомиться с Мэнди. Поэтому я, рассматривая эти фото, не был готов увидеть там Роуз, моя девушка рядом с сестрой Марти. Мои мысли кувырком летят обратно к звонку Марти. «Сутенер избил ее и ее шлюшку-соседку по комнате». Мое тело обжигает холодная дрожь, когда снова обратившись к фотографиям, я вижу одну, на которой я вместе с Роуз. Внезапно, мысль о том, что Роуз может быть сильно избита, ранит сильнее, чем то, чем она занимается ночами. Страх больше никогда ее не увидеть впивается в мои вены, пронзает сердце. Я должен бежать в больницу, должен убедиться, что Роуз в порядке. Я забываю об удостоверении личности Мэнди и мчусь в больницу.

Я вытаскиваю столярный молоток и начинаю уничтожать истлевшие перила крыльца. Этой работе посвящаю свое время последние несколько недель, это позволяет мне перенаправить дурную энергию, которую некуда деть. Так приятно разнести на куски что-то, что я, в конце концов, заменю. С каждым размахом, каждый раз, когда молоток соприкасается с поверхностью, я чувствую, как мне становится легче, даже если это чувство быстро улетучится.

Уничтожено уже три фута перил, а мысли о Роуз, обложившие меня со всех сторон, все наступают, словно мчащийся товарный поезд. Чем сильнее я пытаюсь отвлечься и занять голову, тем больше думаю, чем она занимается. Думает ли она обо мне столько, сколько я думаю о ней? Получила ли она мое письмо? Я знаю, она мне может дать только то, что имеет, и бог знает, я хочу научить ее, рассказать ей, прикоснуться к ней, исцелить ее нашими совместными усилиями.

Уже знакомое облегчение проникает в тело, когда я думаю о том дне в больнице, зная, что она в порядке и не лежит в этот момент на больничной койке. Я никогда не желал Сибил смерти, но зная, что на ее месте не та женщина, которую я люблю, я получил второй шанс прожить с ней жизнь. Знать, что у меня есть второй шанс, который позволит мне найти пристанище в ее груди, зарыться носом в ее нежную кожу, вдыхая аромат, который для меня слаще всех ароматов рая. Я хочу слышать ее дыхание, слышать, как она всхлипывает от моих прикосновений, чтобы она утопала в потоке моих сладких слов. Хочу собрать все осколки ее разбитой души, что разбросаны между нами и сложить из них наше совместное будущее.

Я оказался прикован к ней, переплелся с ней, я чувствую, что жизнь без нее меня убивает. Я стараюсь выдержать пустоту, которая образуется от того, что не знаю, как у нее идут дела. Когда думаю о ней, появляется ощущение, будто жизнь капля за каплей наполняет мою душу, но так как она не со мной, я чувствую, что жизнь ускользает от меня.

Что, если послав ей письмо, я, лишь еще больше надавил на нее? Что, если она больше не хочет того, чего хочу я. Понимаю, что не могу принудить ее, излечить ее и спасти от своих мыслей. Я хочу ее каждую уставшую, заплутавшую, испуганную, волнительную эмоцию, которые сделали из нее ту, какой она стала. Последние шесть месяцев я был решительно настроен подготовить жизнь для того, чтобы в нее могла войти Роуз. Я не собираюсь становиться призраком, застрявшим в чистилище, наполненным пустыми обещаниями, которые никому не нужны. Одно я знаю наверняка: не хочу, чтобы она находилась в чьей-то постели, кроме моей.

Меня буквально разрывает без нее на части.

Погода слишком жаркая для осени в районе залива, я провожу рукой по голове, чтобы не дать каплям пота попасть в глаза. Я делаю передышку, чтобы осмотреть тот мир, что создаю, надеясь, что если вдруг Роуз решит прийти ко мне домой, он будет таким, каким она его себе представляет. Я думаю, что делаю все правильно, мне так кажется. Я поднимаю несколько истлевших дюймовых досок 2x4, бросаю их рядом с крыльцом в неорганизованную кучу. Не теряй голову, Шейн. Займи себя делом, двигайся вперед. Пытаясь удержать разум от урагана мыслей и сердце, которое все ускоряется в моей груди, я иду в дом за бутылкой воды. За пару глотков осушаю бутылку. Мои глаза горят от капелек пота, стекающих со лба. Я моргаю, из моих глаз текут слезы, помогающие устранить боль. Физическая боль, которую я был бы согласен испытывать в любой день недели, сравнима с эмоциональной болью от того, что Роуз сейчас не со мной.

Я думаю о том, что написал на этих страницах, обнажил свою душу. Открыто признался в любви и объяснил, что хочу сделать так, чтобы мы могли жить вместе. Моя голова шла кругом от вариантов развития событий, и так же, как все другие фантазии, эти всегда сменялись на мысли, в которых я представлял ее реакцию и которых боялся.

«Разве ты не видишь, что ты был для меня кем-то особенным? Ты отличаешься от других мужчин в моей жизни. Я так сильно старалась не отдавать тебе свое сердце, так старалась не отпирать железный замок, потому что понимала, что это ранит меня. Но ты нашел ключ, узнал мою слабость и использовал для собственных нужд. Знал ли ты это или нет, я подарила тебе свое сердце. И вот так же, как и все в моей жизни, ты разбил его и теперь собираешься уйти без оглядки».

Сомнения проникают в мои мысли… Что если она прочитает то, что я написал и поймет все неправильно? Хватит ли ей когда-нибудь меня, или она собирается ждать, пока мои слова перестанут на нее действовать и она просто начнет пропускать их мимо ушей. Беспокойство снует сквозь мысли, пульсирует в кончиках пальцев. Сукин сын, в считанные секунды я пожалел о том, что послал его. Я не хотел, чтобы что-то мешало ее личностному росту или, мешать ей, найти обратный путь ко мне. Что, если мои слова стали последней каплей, или она не пришла ко мне, потому что ей пришлось вернуться обратно на улицу? Внизу моего живота разверзлась пропасть.

Ответь она на письмо, я бы знал это и не существовал бы в таком чертовом подвешенном состоянии.

Если бы была такая сила, которая смогла бы развеять мои самые большие страхи. Я поворачиваюсь, чтобы взять еще бутылку воды, и уголком глаза замечаю проблеск, как будто кто-то очень медленно идет вверх по дороге. Я замираю на середине глотка, так что приходится заставить себя оторвать от губ бутылку, заливающую водой мне подбородок. Меня это не волнует, все, что я могу − это пялиться, интенсивно моргая, пока не пойму, кто это. Семь долгих месяцев и вот она здесь. Сейчас. В эту же минуту все мое тело охватывает радость, самая восхитительная женщина в этом мире идет прямо ко мне. Она осторожно поднимает руку, чтобы защитить глаза от солнца позади меня, я задыхаюсь при виде ее лица. Это она, моя единственная и неповторимая…

Роуз.

Каждый нерв в моем теле вздрагивает, сотрясая атомы моего существа волнами радости. Роуз получила мое письмо, она нашла меня и пришла сюда, чтобы быть со мной. Каждый день, потерянный в мыслях о ней, каждый раз, когда мое тело сводило от боли, потому что я не мог быть с ней, сработали теперь, чтобы оказался точно на том месте, где и мечтал. Она замирает у края крыльца, ее кожа совершенна, ее изумрудные темные миндалевидные глаза полны слез. Я хочу распахнуть дверь, привлечь ее к себе, взять в охапку, излечить ее. Я хочу внести ее на руках в свою спальню и почувствовать ее тепло. Чувствовать, что она сдается мне, сдается, чтобы я попробовал излечить ее. Но я не могу так сильно давить на нее. С ней это не работает, я должен обращаться с ней медленно, обдуманно и без всяких ожиданий.

Внезапно, я словно лишаюсь кожи, нервы, покрывающие мои мускулы, оказываются обнажены. Она − самое красивое создание, на которое я когда-либо смотрел. Намного прекраснее, чем в самый первый день, когда только увидел ее и, чем в тот последний день, когда она уехала, ее кожа, словно источает свет. Это сияние я хочу попробовать на вкус, защищать его и ощущать всю оставшуюся жизнь.

Она стучит в дверь. Слабый шум от удара по древесине, ненавязчивый стук.

Я открываю настежь дверь, легкий холодок пробирается ко мне в душу, расползается под кожей. Наши глаза встречаются. Она прикусывает зубами нижнюю губу. Совершенство. Я замечаю, как бешено бьется пульс на ее шее, и все, что я хочу сделать, это уткнуться в нее, запутать пальцы в ее густых темных волосах, поцеловать ее чувственные губы. Она лезет в задний карман брюк и вытаскивает то письмо, которое я дал Бриггсу.

− Я получила твое письмо, − шепчет она, держа его между нами в руке.

Ее глаза светятся такой надеждой. Она молча плачет. Я не хочу, чтобы она знала, что я напуган. Так чертовски напуган. Без слов, я протягиваю руку и убираю волосы с ее обнаженного плеча. Я до смерти хочу провести рукой по ее обнаженной коже, но не делаю этого. Я понимаю, что в этот момент для нее это может показаться слишком многим. Мы вплетены в сознание друг друга, слова не требуются, затем она откашливается и начинает объяснять, почему оказалась у моих дверей.

− Прости, что не позвонила перед тем, как приехать, − с трудом говорит она.

Я застываю, запутавшись в том, что происходит в ее душе, молчу; кажется, словно те слова, что я повторял на протяжении последних семи месяцев, исчезли, лишив меня способности говорить.

− Просто, эммм, когда я получила твое письмо, − она старается заполнить неловкую паузу словами, − я не знаю, если… − продолжает она, надеясь, что я прерву ее речь, − мне не следовало приходить, − выдает она и поворачивается, чтобы уйти.

Я не вчера родился и я, конечно, черт возьми, не могу потерять ее снова. Поэтому стоит ей развернуться, я бросаюсь к ней, хватаю за руку и притягиваю к себе.

− Нет! Я имею в виду да. Да… Ты должна была приехать ко мне, − я путаюсь в словах.

Мы цепляемся за этот момент, наши глаза встречаются. Никто не хочет нарушать тишину, мы испытываем силу воли, я решаю сдаться. Я сдамся ради нее. Каждый день, каждый час, каждую секунду я буду позволять ей побеждать себя.

− Пожалуйста, проходи. Я счастлив, что ты приехала. Рад, что прочитала письмо.

Она заходит внутрь, я могу почувствовать боль, сочащуюся из ее души. Меня ждет другая опасность, − я заражаюсь ее уязвимостью и хочу стереть все те воспоминания, что наполняют ее разум, шаг за шагом заменяя их собой. Возможно я слишком самонадеянный, но возможно она и пришла сюда, потому что нуждалась в частице меня. Только меня.