Текст книги "Квартира 302"
Автор книги: Георгий Старков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 35 страниц)
4
Айлин слышала выстрелы, далеко-далеко, где-то в другом царстве и в другом государстве. Но её это особо не беспокоило, потому что там, где она находилось, никаких выстрелов не было. А был – белый свет, который только и остался во всём мире, и она одна, застрявшая в этой кристально чистой вселенной. Одиночество в бескрайней степи пугало её, но и завораживало. Свет звал её вперёд, нашёптывая в уши, что нельзя стоять на месте. Нельзя – ни в коем случае, иначе она вечно будет одна в этом сиянии, и этот новообретённый рай обернётся бесконечным кошмаром. Поэтому Айлин шла, переставляя отяжелевшие ноги. Конца пустыне не было видно, но голос света… такой мягкий, успокаивающий… он говорил, что если она не будет останавливаться, то рано или поздно дойдёт. Дойдёт до матери, и они будут вместе счастливы, как в хороших сказках. Айлин улыбалась и шла, не обращая внимания на неудобный зуд в глубинах разума и треск выстрелов, пробивающийся через молочную пустоту. Она шла.
До конца дорожки, где та превращалась в лестницу, оставалось пять или шесть шагов.
5
Свет вытянулся в белую струну, которая рябила перед глазами. Боль была как прилив, который бьётся волнами о скалистый берег – но вместе с наступившей темнотой прилив тоже отхлынул. Когда Генри снова открыл глаза, боли почти не чувствовалось. Лишь странная слабость и непокорность в левой ключице. Туда вонзилась пуля. Он лежал в расплывающейся луже собственной крови. Генри скосил глаза в сторону. Уолтер неторопливо перезаряжал пистолет. Значит, заряды всё-таки не бесконечны… Существо утихомирилось и поникло на цепях, вроде бы погрузившись в дремоту. Даже лезвия в пруду, казалось, умерили свой пыл. И в этой тишине стук каблуков о бетон зазвучал необычно громко. Айлин сделала ещё один шаг, и на лице её появилась слабая светлая улыбка.
Генри поднялся на колени, упершись здоровой рукой о пол. Никто из трёх его не заметил. Уолтер вставлял в пистолет новую обойму. Генри сел на корточки и начал выпрямлять ноги – осторожно, чтобы не потерять равновесие и не шлёпнуться на задницу. Нещадно кружилась голова. Свет с потолка казался слишком ярким. В таком же медленном ритме Генри нагнулся и взял с пола отросток пуповины.
Наконец, его увидели – существо вперило в него свой мутный взор и зашлось воплем, от которого содрогнулись стены. Уолтер резко поднял голову, в глазах стояло изумление. Генри не стал ждать, пока оба милых братца придут в себя: он побежал вперёд, как мог, стараясь не вилять в стороны и держать курс строго на чудо-юдо, опутанное цепями. Щелкнул затвор пистолета: Уолтер вскидывал оружие, вновь беря Генри на мушку. До кричащего существа оставалось ещё пять шагов. Слишком много, чтобы добежать.
Ну уж нет. Генри размахнулся правой рукой, не отрывая взгляда от разинутой пасти чудища. Багровый Том говорил, что клочок плоти Колдуна нужно запихнуть в глотку истинного тела. Если он промахнётся…
Всего долю секунды Генри колебался перед тем, как совершить бросок, но это время показалось ему часом. Он боялся, что не сумеет попасть пуповиной в рот существа; он боялся, что даже если попадёт, это не сработает; он боялся, что даже если сработает, Уолтер прикончит их прежде, чем умрёт сам.
Он бросил пуповину. Розовый комок стремительно пролетел по воздуху к существу, которое широко раскрыло глаза. Но увернуться так и не смогло – цепи держали его крепко, а пасть была слишком большой, чтобы успеть закрыть. Пуповина мелькнула воробьём и исчезла в провале пасти. Долю секунды после этого стояла абсолютная, жуткая тишина – Уолтер напряжённо смотрел на застывшее существо, забыв о Генри, Айлин глядела пустыми глазами куда-то вдаль, даже сердечник и то перестал вращаться и взбалтывать страшный коктейль.
Потом всё изменилось.
6
Лучи, несущиеся с потолка, почернели и обуглились, словно кто-то огромный перегородил солнце своей массивной тушей. Настало время сумрака; оно не прошло без последствий для круглой арены: всё пришло в движение, заскрежетало, высекая искры. Стены разверзлись. Озеро полыхнуло фонтаном, облив всех кровью. Айлин вскрикнула – Генри это услышал, но её крик перекрыл ни с чем не сравнимый мучительный глас существа. Изо рта «истинного тела» пошёл сизый, плохо пахнущий дым. Существо задёргалось в агонии, выплёвывая зелёные комки слизи. Что касается Уолтера, то Генри, к величайшему своему удовольствию, увидел, как человек в синем плаще упал сначала на колени, потом ткнулся лицом о пол и замер. Так тебе! – подумал он. – Так и надо! Но катаклизм подошёл к концу быстро. Свет снова вернул себе белизну, восстановив прежний порядок. Лезвия затанцевали, Айлин сделала шаг, существо лениво вскинуло голову… Уолтер начал вставать. По движениям было видно, что особых неудобств он не испытывает. Ничего не произошло.
Генри был близок к отчаянию. Он сделал всё, как указывала книга, и где результат? Секундный триумф – смута, которая выровнялась быстрее, чем кто-то успел осознать? Неужели всё было зря, и победить Уолтера невозможно?
Но когда человек в плаще поднялся на колени, Генри увидел за его спиной нечто, чего раньше не было – и вряд ли входило в планы создателя этого мира… Копья. Вдоль круглой стены расположились человеческие образы, похожие на те, что он видел в кроваво-красном тумане. В живот каждого были вонзены длинные стальные копья, раздвоенные на концах, как вилы. Генри насчитал их восемь штук.
Проткни затем его тело восемью копьями Пустоты, Темноты, Мрака, Отчаяния, Искушения, Истока, Бдительности и Хаоса, дабы не дать завершиться обряду вызова Дьявола.
Сработало. Значит, сработало…
Уолтер медленно выпрямлял спину, вновь хватаясь за пистолет.
Лучше тебе поспешить, парень, прошептал голос в голове. Генри сделал шаг к ближайшему копью и усомнился, сможет ли он его вытащить. Кровь из раны текла не переставая; он слабел с каждой минутой. В глазах темнело и светлело, словно времена суток решили устроить спринт. Доковыляв до стены, он обессиленно прислонился к прохладному камню щекой и взялся руками за копьё. Боялся, что оно не шелохнётся под его жалкими усилиями, оставаясь на месте, как влитое, но опасения оказались напрасны: копьё выскочило легко, как из масла, стоило потянуть. Веса в нём было всего ничего. Заострённый двузубец на конце копья тускло блестел.
Развернувшись к безымянному существу, Генри столкнулся со стальными глазами Салливана, глядящими на него поверх дула пистолета. Снова удивительное ощущение, что время растягивается сродни упругой ткани: он видел, как палец Уолтера вдавливает курок, как ствол пистолета дёргается вверх, выпуская из дула носителя смерти. Пуля начала было аккуратно прочерчивать дорогу в его сторону, и в этот момент Генри был уверен, что может при желании просто поймать этот кусок металла в ладонь. Но время вернулось вместе со свистом, который разорвал уши, и мягким, почти ласковым касанием по щеке чьей-то невидимой рукой. Рука была тёплой – даже после того, как она исчезла, Генри продолжал чувствовать, как согревается кожа, но почуял неладное, когда теплота начала распространяться вниз, стекая струями.
Кровь, понял он с удивлением. Он попал в меня!
Мысль принесла с собою ярость. Он попал в него, он мог его убить. Таунсенд кинулся вперёд, петляя из стороны в сторону, чтобы Уолтеру сложнее было его выцелить. Кровь продолжала течь по щеке в рот, и он машинально заглатывал солоноватую на вкус жидкость. Существо отодвигалось от него, натягивая цепи, но далеко убежать не смогло. Генри коротко замахнулся копьём…
Очередной выстрел слился с моментом, когда двузубец вонзился в подрагивающую, покрытую слизью плоть. Генри закричал, но не услышал собственного крика. Он не знал, жив он или мёртв – знал только, что в нос проникает зловоние, и туша под копьём судорожно трясётся. Потом защекоталось горло, словно кто-то водит куриным пёрышком по гортани. Генри кашлянул. Вместе с кашлем из горла вытекло нечто мокрое и сладкое. Рот наполнился жидкостью; он поднёс руку к губам и увидел, как она окрашивается в багровый цвет. Изо рта текла кровь. Ноги, и до того донельзя слабые, отказали вовсе. Генри упал на колени. Спина стрельнула острой болью, больше похожей на зуд. Рука тряслась.
Неужели… он попал мне в спину?
Медленно, чувствуя, как хрустят позвонки, он повернул голову и посмотрел назад, на человека, который только что посадил ему над левой лопаткой пулю девятого калибра. Уолтер лежал на полу, скрючившись пополам, и скреб пальцами по полу, пытаясь дотянуться до оружия. Лицо было скрыто за длинными волосами, но Генри так и видел эту напряжённую, застывшую улыбку, которая приклеилась к его лицу. Он кашлянул снова. Кровь потекла сильнее – из руки и из спины. Кончики пальцев начали мёрзнуть.
Ещё семь копий, вспомнил он. Уолтер жив. Этот адский зародыш тоже. Айлин будет продолжать идти… Он повернул голову в другую сторону и едва не повалился набок от нахлынувшего головокружения.
Айлин оставалась на дорожке. Большая половина пути была позади. Красная дрянь, меньше всего похожая на кровь, прилила к лицу, начиная сочиться из ноздрей, изо рта, может, даже из глазниц. То, чем накачал её этот мир, воспользовавшись способностью Айлин к состраданию; кровь Матери, которая должна излиться в озеро, сделанное из крови всех жертв.
Айлин… – слова выходили беззвучно, проталкиваясь через внезапно пересохшие губы. Генри опёрся руками и пополз вперёд, отгоняя от себя подкрадывающуюся темноту. Не время умирать. Он не имеет права, пока не сделает своё дело…
Уолтер сжал пистолет, не отрывая левую руку от живота, который полыхал кислым огнём. Он видел, что Преемник Мудрости пытается добраться до следующего копья. Невозможно – он же видел, что пуля попала в него, после этого он должен был лежать на полу и истекать кровью… но нет. Страшная догадка поселилась в голове – что, если сила его мира ослабла вместе с ним, и страстное желание Преемника позволило ему действовать вопреки его законам? Но даже если так… он тоже не собирался сдаваться. Слишком длинный путь был сделан, чтобы всё кончилось таким образом. Он не может бросить маленького мальчика, которому обещал встречу с матерью.
Преемник почти достал второе копьё, но замер у подножия человеческой фигуры, схватившись за горло. Снова красный сгусток слетел из его рта. Это был хороший момент, чтобы положить конец. Уолтер поднял пистолет. Боль в животе не прекращалась. Ствол вело то влево, то вправо. Боль… давно забытое ощущение. Успокоиться. Сосредоточиться. Уолтер закрыл глаза, погрузив себя в пустоту. Стало немного лучше. Он открыл глаза и начал медленно выискивать цель.
Генри было совсем худо. Копьё он достал, но буквально физически чувствовал, как нить сознания соскальзывает из рук – вот-вот чёрная волна его накроет. Ни о каких шести копьях речи быть не может… Он потряс головой и пополз к существу, изо рта которого продолжал валить дым.
Выстрел. Пуля улетела в потолок, вызвав гулкое эхо по всей арене.
Уолтер в сердцах швырнул в сторону бесполезный пистолет. Больше патронов не было, да если бы и были… оружие своё отслужило. Священное Писание умалчивало о таком повороте событий, но Уолтер начал догадываться, почему последняя жертва именовалась именно Преемником Мудрости.
Согнувшись в три погибели, Уолтер сделал шаг к «истинному телу». Полы плаща путались под ногами – того и гляди, наступишь и упадёшь. Он подумал о том, чтобы скинуть ненужное одеяние, но прежде чем что-то сделал, второе копьё вонзилось в плоть существа, и он повалился на живот с глухим стоном. Дитя заревело, и крик его удивительно напоминал плач новорождённого ребёнка.
Пустота… Темнота…
Следующее копьё должно было привнести Мрак.
Сцепив зубы до скрежета и вперив глаза в человека, который отходил, чтобы достать третье копьё, Уолтер Салливан продолжал ползти.
7
Вокруг становилось прохладнее. Айлин всё ещё слышала зовущий её голос, и белизна оставалась такой же чистой… но почему так холодно? Почему мёрзнут щёки, кончик носа и даже глаза, словно кто-то выворачивает рычаги отопления? На секунду она даже усомнилась, а стоит ли продолжать двигаться вперёд, действительно ли свет говорит правду… ведь он может врать. Плести с три короба, и когда она пересечёт эту белоснежную пустыню, на краю её будет ждать никакая не мать, а… что-то другое.
Нет у тебя матери, тревожно заголосил далёкий голос. Она умерла, много лет назад… была катастрофа…
Но яркий свет яростно отрицал этот робкий голос, сминал его, как бумагу, и разрывал в клочья. Чужие ладони толкали в спину.
Иди… Иди вперёд. Не останавливайся. Она там.
Айлин шла. Носки туфелек коснулись первой ступеньки лестницы, ведущей вниз.
8
Третье копьё. Четвёртое.
Мир сузился до простого цикла – взять копьё, развернуться, ползти, бросить его в тело, пахнущее гнилью – и назад. Процесс, доведённый до автоматизма. Генри уже испытывал нечто подобное, когда поднимался по лестничной площадке отеля «Южный Эшфилд». Но тогда он знал, что если доберётся до цели, проснётся живым и невредимым на своей кровати, и это придавало ему сил. Теперь он на это не рассчитывал, и очень боялся потерять сознание до того, как все копья окажутся в теле монстра.
А задача усложнялась. Генри брал ближайшие копья со стен, так что с каждым разом расстояние становилось длиннее. Он с ужасом ждал путешествия за седьмым и восьмым копьями, когда ему придётся проползти половину арены, чтобы только достать двузубцы, и обратно – чтобы воткнуть их. В глазах темнело, летели какие-то бесформенные красные пятна. На ощупь всё казалось липким – рукоятки копий, собственная рука. Даже пол подрагивал и прилипал к ладони, как желе.
Пятое копьё. Взять… развернуться… удерживать край сознания, удерживать во что бы то ни стало… размахнуться и всадить в тело. Двузубец исчез под влажным слоем кожи. Существо снова проорало.
Было холодно. Так и должно быть; наверняка вытекла порядочная порция крови из ран. Губы замёрзли и превратились в шероховатые створки. Глаза – ледяные яблоки. Ну и пусть. Главное, что руки и ноги пока движутся…
Генри был на полпути к далёкому шестому копью. В Эшфилде стояла глубокая ночь, но в трехэтажном доме Фрэнка Сандерленда никто не спал, и все окна были зажжены, как в рождественскую ночь.
9
Каждое копьё меняло цвета. Четвёртое копьё сделало арену ярко-жёлтой, как кожа тифозника, и даже под веки просачивалась эта ядовитая желтизна. Пятое копьё окрасило вещи в синий цвет – ни дать ни взять морские глубины, полные чудовищ, и он не ползёт вовсе, а плывёт в этих холодных недрах. А шестое копьё взорвало всё винно-красным оттенком, и острия двузубца жадно вгрызлись под печень. Уолтер на этот раз не выдержал и застонал вслух. Это было невыносимо. Слишком долго он ощущал себя мёртвым. Такое напоминание о том, что он в какой-то мере ещё жив, ему не нужно.
Он полз, оставляя расширяющийся кровавый след на полу. Через секунды, минуты и часы он всё-таки сумел коснуться израненного, кровоточащего тела существа, который был его отражением. Генри ушёл за седьмым копьём, но Уолтер знал, что он вернётся. Может быть, он не сможет помешать ему воткнуть седьмое копьё, но если Божьей милостью не умрёт на месте, не пустит Преемника Мудрости к восьмому копью, который внесёт в Дитя последнюю составляющую разрушения – Хаос. А пока здесь тяжело дышало Дитя… и Уолтеру требовалось отдохнуть перед последней схваткой. Всего минуту…
Он опустил голову на каменную плиту и сомкнул глаза, вслушиваясь в далёкий детский зов, который становился отчаяннее. Тело ломало, растягивало, жгло и выкручивало. Он закусил губу. Нельзя сдаться… Нужно терпеть, и скоро это будет позади, как плохой сон. Как вся его никчёмная жизнь казалась ему затянутым кошмаром после свершения Святого Успения. Нужно…
Он засыпал.
10
Времена, когда тяжесть копья казалась Генри невеликой, ушли безвозвратно. Копьё налилось свинцом и весило не меньше ста фунтов. Оно было как змея – норовило выскользнуть из липких пальцев и укатиться в сторону, где всё застилало белое марево. Марево… Генри нахумрился. Как так может быть: он же помнит, что здесь была арена, и был Уолтер, и багровое озеро… и Айлин. Теперь он их не видел. Что-то случилось с его глазами, или этот изменчивый мир опять терпел трансформацию. В любом случае, это не повод остановиться. Дымка дымкой – за её слоем по-прежнему шевелится издыхающее существо, которое нужно отправить в ад, откуда оно вышло. Он полз, и копьё покачивалось, со звоном постукивая о пол.
Вот оно. Шесть копий подрагивают вместе с агонизирующими движениями, и чёрные глаза-блюдца глядят на него с ненавистью и паникой. Нет, не хотел бы Генри, чтобы это существо освободилось от сковывающих его цепей. Он покрепче схватился за копьё и поднял над головой, вложив в это движение почти весь остаток сил. Белая дымка подступала. Двузубец нацелился на тушу.
… и тут кто-то схватил его за шею. Холод пальцев проник в самое сердце, словно в шею впрыснули яда. Генри вскрикнул, копьё вывалилось из руки. Он так и не увидел, куда оно ушло – вторая рука вынырнула из ниоткуда и закрыла лицо ладонью, вцепилась поломанными ногтями.
Уолтер… Будь он проклят!
Генри старался сохранять равновесие, но дьявольская мощь противника давала знать: он медленно выгибался дугой под его усилиями, теряя опору. Лихорадочно пытался выискать здоровой рукой что-то, за что можно уцепиться, но ничего не находилось. Рука на шее стала многопудовой гирей, которой невозможно сопротивляться.
Пальцы на лице безостановочно двигались, пытаясь найти глаза. Генри задержал дыхание и выпрямил руку. Всё как в замедленном кино на старой плёнке – и дымка, и медлительность событий, и головокружение, набирающее обороты. Рядом торжественно вопил монстр. Генри выбросил кисть вперёд и схватил руку за палец, который начал надавливать на веко. Он потянул палец назад, чувствуя, как отрывается чужая ладонь от лица, и вокруг становится светлее. Рука на шее ослабла. Тяжёлое, прерывистое дыхание Уолтера за спиной. Он тоже был ранен. Это придало Генри уверенности. Он отлепил руку Уолтера от лица и вывернул вправо. Дыхание противника замерло, потом сменилось едва слышным стоном: рука исчезла с шеи. Свобода. Генри едва ли не почувствовал себя воробышком, парящим под небесами. Он повернулся назад, пошатываясь и взмахивая руками. Дымка вроде рассеялась; сквозь неё стали видны вращающиеся лезвия, которые появлялись и исчезали, будто механизм делал какой-то молитвенный обряд. Но они были далеко. А рядом находился, сжимая окровавленные кулаки, человек, который стал средоточием всего зла, что существовало в мире. В этом мире.
– Ты, – выдохнул Генри вместе с каплями крови. «Фы», – вышел звук из горла.
Салливан улыбался. Даже сейчас – он улыбался. Казалось, вот-вот закинет голову назад и рассмеётся, как ни в чём не бывало. Но Генри видел через эту натужную улыбку его страх. Несколько секунд два человека смотрели друг другу в глаза, набираясь сил и злости для последней схватки. Знаком стал очередной рёв монстра, сотрясший клубы дымки – тогда они набросились друг на друга, сплелись в клубок ненависти, рьяно покатились по полу, раздирая края ран. Уолтер схватил Генри за плечи и приложился лбом о лицо; так, что у того полетели искры из глаз. За это Генри двинул человеку в плаще кулаком под шею. В подростковые годы это был его коронный удар, но сейчас он был уже не тот, и особого урона апперкот не нанёс. Замахиваясь для второго удара, он не заметил, как оказался снизу – и кулак Уолтера опередил его, с быстротой молнии метнувшись от плеча к зубам. Хрясь. Генри вслепую вёл рукой перед собой. Новые удары сыпались на лицо, туманя разум, с каждым разом погружая его в какое-то тягучее болото. Таунсенд с ужасом осознал, что теряет сознание – на сей раз по-настоящему. Он попытался выскользнуть из-под Уолтера, но он лежал на нём крепко, не давая шевельнуть ни одним членом. И мутузил без остановки, буквально расплющивая череп о пол.
Генри закричал. От громкого крика Уолтер на секунду замешкался, и следующего удара в этой нескончаемой серии не последовало. Генри подался вперёд, резко поднимая голову и одновременно цепляясь руками за ворот плаща. Нащупав гладкую ткань под кистью, он перевёл вес направо, пытаясь сбросить ношу. Уолтер отвесил очередной тумак, но Генри его не почувствовал. Он был полностью сосредоточен на задаче – выскользнуть, убежать, победить! Он даже не сразу осознал, когда ему это наконец удалось, и он перекатился в сторону, смещаясь снизу вверх. Перед собой он видел лицо Уолтера, перекошенное, со складками морщин и чёрными порами, в глазах – красные прожилки. Сжав разбитые зубы, Генри выбросил руку вперёд. Костяшки пальцев болезненно стукнулись о хрящ.
Теперь будет мой черёд…
Генри бил, пока всё вокруг не заволокла вязкая серая субстанция, сменившая марево. Он чувствовал, как руки становятся комком крови, и как по его лицу тоже изредка проходится рука Уолтера – один раз тот попал ему пальцем прямиком в глаз, и тот немедленно перестал видеть, залившись колыхающейся краской. Он не остановился, даже утопая в серой жидкости, заполоняющей арену.
