Текст книги "Квартира 302"
Автор книги: Георгий Старков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 35 страниц)
8
После горького опыта в магазине Стива Гарланда Генри знал, какое преимущество отсутствие света даёт противнику. Он не сомневался, что монстр прекрасно видит его, чего нельзя было сказать о нём самом. Тварь могла подкрасться с любой стороны, и он ничего не узнал бы, пока она не нанесёт удар. Он прижался спиной к стене, чтобы исключить хотя бы нападение сзади. И смотрел во все глаза – иного просто не оставалось.
Нужно прорваться, лихорадочно думал он. Отразить первую атаку… если удастся… и побежать к лестнице, пока оно не придёт в себя.
Шёпот смолк, так что теперь Генри не мог даже ориентироваться на звук. Он выставил вперёд запястья, скрещенные со сжатыми кулаками. Может, это помешает чудовищу сразу свернуть ему шею. В очередной раз он пожалел, что в руке нет оружия, и снова поклялся в ближайшем будущем (если таковое будет) обзавестись им. Сердце стучало ровно, но быстро, отдаваясь чёткими ударами.
Монстр ринулся на него спереди – с расстояния достаточно далёкого, чтобы Генри расслышал звуки лап, перебирающих по полу… но достаточно близкого, чтобы не оставить ему времени на то, чтобы отскочить в сторону. Он встретил восьмифутовое создание скрещенными руками, которые вдавились в грудь, как соломинки. Боль прорезала темноту жёлтой молнией, но сбить Генри с ног твари не удалось.
– Ах ты… сволочь! – Генри попытался на лету ухватиться за тело монстра, но его кожа была слишком плотной и упругой. Да и руки после удара словно наполнились солёной водой. Тварь мгновенно отступила назад, выдохнув в лицо тёплым воздухом с запахом гнилой рыбины. Генри осознал, что план прорыва с треском провалился: как бежать, когда ноги подкашиваются, руки словно облили кислотой, а перед глазами плавают оранжево-зелёные пятна? Он мог лишь пошатываться на месте, скривив губы от боли, припечатанный к стене весом чудища. И задавать себе вопрос – сможет ли он выдержать вторую атаку? Если он не устоит и окажется на полу… это конец. Монстр не будет церемониться.
Повторение последовало быстрее, чем он думал. Не прошло и десяти секунд, как в воздухе снова сгустилась опасность, которая рвалась к нему заряжённым клубком. На этот раз Генри не стал медлить, и, согнувшись пополам, прыгнул направо, уворачиваясь от грузной туши. Кожей ощутил удар, пронесшийся мимо – может, на дюйм, может, на два дюйма. Он едва не потерял равновесие и ткнулся лицом в пол, но смог совладать с ногами и наконец-то побежал вперёд, в сторону желанной лестницы.
Яростный шёпот наполнил коридор. Чудовище двигалось с умопомрачительной проворностью. Когда до цели оставалась всего пара шагов (Генри так полагал – на самом деле, конечно, он ничего не видел), мощный удар между лопаток толкнул его вперёд, прямо на железные перекладины. Одна из перекладин попала в переносицу, другая ударила в челюсть, заставив Генри прикусить себе язык. Он стал судорожно карабкаться вверх, сжимая лестницу мёртвой хваткой; боль преходяща, а в движении вверх было единственное его спасение. Где-то на шестой или седьмой перекладине на голени сомкнулась холодная, влажная рука. Именно рука, а не лапа; каждый палец, обвивший голень, ожесточённо тянул Генри вниз на погибель. Не выпуская перекладину, он оттолкнулся назад и заехал ботинком по руке. Шёпот прервался, сменившись коротким удивленным вздохом. Генри пнул ещё раз, преисполненный уверенности в успехе; он был уже совсем близко от победы, и не мог проиграть.
Получай, тварь!.. Ещё один удар. Прорезиненная подошва с размаху впилась в упругую кожу. Пальцы чудовища медленно, словно бы нехотя скользнули вниз. Генри не стал медлить и продолжил путь наверх, пропитанный адреналином и потом. Через пару мгновений он был вне досягаемости в темноте, в центральной комнате первого этажа. Будь он один, предпочёл бы свалиться кулем на пол и позволить себе ненадолго лишиться чувств; но за стенами была девушка, для которой каждая минута одиночества в этом месте была пыткой. Поэтому Генри не стал падать, хотя им овладела давящая, невыносимая усталость.
Нужно её успокоить. Поговорить через глазок, сказать, что всё будет хорошо…
Опёршись гудящей от боли рукой о стену, он заглянул в первый попавшийся глазок, струящийся слабым белым светом. Пустая камера, закрытая дверь. Следующий глазок – та же самая картина. Внизу, в подвале, тварь всё ещё копошилась, пытаясь подняться следом. Генри встревожился, вспомнив про человеческие пальцы на её руке. Может, монстр достаточно гибок, чтобы использовать лестницу? Вряд ли… По крайней мере, он на это надеялся.
Картина, открывшаяся из четвёртого глазка, заставила его похолодеть. Несомненно, это была та самая камера, где была Айлин – дверь открыта нараспашку, и даже трещины на бетоне кажутся знакомыми. Но самой девушки в камере не было. Генри быстро проверил другие глазки – пусто, только запертые камеры. Значит, Айлин вышла в коридор. Он прислушался к звукам.
Тишина. Только капает вода.
Разве?
Нет… Не только тишина. Ещё были голоса, затерянные в этой водной симфонии, слишком далёкие и тихие, чтобы разобрать, что они говорят. Женский и мужской. Дрожащий и невозмутимо-холодный. Айлин и кто-то ещё.
Вот чёрт…
Генри с проклятьями бросился в центр комнаты. Взяв в руки вентиль, попытался вспомнить, в какую сторону повернулся этаж. Кажется, направо. Или налево? А, один чёрт. Он крутанул вентиль влево, вызвав жуткий скрип, прокатившийся по этажам картавым эхом. Глазки закрылись, потом открылись снова. Подскочив к стене, Генри заглянул в отверстие. Камера с открытой дверью, на полу чёрная дыра. Отлично.
Но тут он вспомнил, что внизу его ждёт шепчущее чудовище. Он слышал, как монстр проводит рукой по перекладинам с сухим шуршанием. Тварь ждала. Она знала, что он вернётся, никуда не уйдёт.
Генри поставил ногу на лестницу. Снизу донёсся злорадный вздох, от которого солнечное сплетение набухло опухолью.
Это не решение! – пискнул испуганный голосок, который когда-то безуспешно уговаривал его не лезть в дыру. – Если повезло один раз, это не означает, что будет фартить вечно!
Всё так, дружище, равнодушно хмыкнул Генри. Всё так.
И спрыгнул вниз, где под лестницей притаилось существо без имени.
9
И снова поздною… Когда Генри наконец выбрался на первый этаж и вышел в коридор, тот, с кем говорила Айлин, уже ушёл. Сама она сидела у стены, прижавшись спиной, подтянув колени к подбородку, и бесцельно смотрела вперёд. Когда Генри подошёл к ней, девушка никак не отреагировала; кажется, даже не заметила его присутствия. Это напугало его больше всего.
Господи, что он с ней сотворил?
– Айлин? – спросил он осторожно, выговаривая по словам. – С тобой всё в порядке?
– Да, – ровно отозвалась она, так и не сводя взгляда со стены. Генри испытал облегчение, пусть небольшое.
– Кто-то здесь был?
– Да, – она повернула голову к нему. – Уолтер Салливан. Он сказал, его так зовут.
– И… что он делал?
– Ничего, – она качнула головой. – Вернул мне мою куклу, которую я подарила в детстве. Знаешь, я, оказывается, встречала его раньше.
Кукла и вправду лежала у ног, подмигивая Генри единственным левым глазом. Та самая, которую человек в плаще пытался «подарить» ему на лестничной площадке. Генри вспомнил, как она хрустнула под его ботинком.
– Я думала, он убил тебя, – сказала Айлин. От бесстрастности её голоса по спине Генри побежали мурашки. Нет, с ней было не всё в порядке. Определённо не всё. – Он сказал, что ты придёшь, но я ему не поверила.
Генри неуклюже попытался ввернуть всё в шутку:
– Ну, по крайней мере, у меня был хороший шанс полечь там, так что ты ошибалась не сильно.
Айлин промолчала. У Генри возникло непреодолимое желание убраться отсюда – куда угодно, хоть даже в самый тёмный и холодный уголок мира.
– Айлин, ты сможешь идти?
– Да, наверное, – она поднялась с пола, даже не посмотрев на злосчастную куклу. – Куда мы пойдём?
– Вниз, – сказал Генри. – Поищем дверь. Она должна там быть.
– Хоро… – Айлин запнулась, заметив, что его рубашка безжалостно распорота по шву. – Господи, Генри, что с тобой случилось?
– Ничего, – он пожал плечами. – Я бы сказал… ничего.
А если что-то и было, оно теперь мертво.
Айлин смотрела на него снизу вверх – может быть, выискивала на лице ложь, а может, поддержку. После паузы она изрекла:
– Он сказал, что убьёт нас.
Вот этого Генри не ожидал.
– Что?!
– Сказал, что не хочет нас убивать, но должен, – продолжила она. Ещё один слизняк закончил своё бренное существование, шмякнувшись на пол. – Он сказал, что я – Возрождённая Мать, и это предопределяет всё. Я спросила, что это означает… но он только улыбнулся. И ушёл.
Она всхлипнула совсем по-детски, давая прорваться тому, что скрывалось за безразличной маской апатии – затхлому ужасу и безнадёге, в которую погрузили её слова человека в плаще. Из глаз выкатилась первая слезинка, за ней последовала другая, и Айлин безутешно разрыдалась, припав к груди Генри, больше не в силах сказать ни слова. Слова покинули его тоже – он лишь обнял её за плечо, потрясённо разглядывая белые, слишком белые стены фантастической тюрьмы.
10
Спустились они без особых неприятностей по той же «Горе-2» (так её называл про себя Таунсенд), с помощью которой Генри выбрался из подвала. В этот раз первой пошла Айлин, медленно шагая по снижающемуся нагромождению столов. Генри держал её за свободную от куклы руку, пока мог, потом полез сам.
Оказавшись внизу, Генри первым делом прислушался к звукам из коридора. Тихо. Конечно, иначе и не могло быть – ведь он сам убил эту тварь, но в душе ещё зрело подозрение. На искажённой «обратной стороне» нужно быть готовым к любым сюрпризам, даже к самым неприятным.
Но этот монстр был мёртв на все сто. Предложив Айлин отвернуться, Генри открыл дверь с неприятным ощущением в желудке. Он видел разных чудовищ за последние дни, но такого тошнотворного встречать ещё не доводилось. Генри был уверен – если бы вместо собак-кровососов из мужского туалета метро вывалились такие создания, он бы точно тронулся рассудком.
Толстая одежда, слившаяся с кожей… гноистое пухлое тело, сочащееся нарывами… и маленькие, детские руки. И головы…
Эту картину Генри увидел, когда существо перестало шевелиться под его исступлёнными ударами, и он открыл дверь в комнату с дырой, спеша увидеть, что за существо он прикончил. Из мазутно-вязкого полумрака на него с укором смотрели две головы – непропорционально маленькие на таком огромном теле, свесившиеся в разные стороны. Головы младенцев. Одна голова причудливо вывалила серый язык и прикрыла веки. А вторая смотрела на Генри неживым взором – ярко-жёлтыми белками глаз и крохотными зрачками, один из которых закатился за веко.
Дети.
Не смотри на него, приказывал себе Генри, сосредоточенно уставившись на истекающий водой потолок. Иди вперёд. Он прошёл в коридор, увлекая Айлин за собой. Не забыл прикрыть за собой дверь, чтобы жуткая тварь снова потонула во мгле.
– Здесь слишком темно, – прошептала Айлин. – Как мы найдём дверь?
– Нам не нужно искать, – ответил Генри, почему-то тоже шёпотом. – Мне кажется, я знаю, куда нам нужно ид…
Громкий звук плещущейся воды оборвал его на середине. Звук доносился слева – на слух около тридцати футов, гулкий и приглушённый, что означало наличие стены между ними и источником. Генри не понадобилось делать сложные логические выкладки, чтобы понять, откуда дует ветер. В горячке разборки с чудовищем он начисто забыл о работнике приюта «Дом Желаний». Непростительная халатность.
Снова звонкий, переливающийся звук воды. С таким звуком счастливые рыбаки вытаскивают свою извивающуюся добычу. А ещё с таким звуком из воды вылезают люди. Например, несчастный толстяк, который плавал в камере смерти до синюшного цвета кожи и открыл водянистые глаза, услышав шаги за стеной.
– Айлин, сюда!
Схватив её за запястье, Генри быстро пробрался вперёд. Только бы не потерять направление в этой чёртовой темноте…
– Генри, что случилось? Где…
– Нам нужно уходить.
Первая дверь… вторая… звук воды прекратился. Генри потянул дверь на себя. Открыто. А за ней – тот самый коридор с люком в конце. И лестница, ведущая ещё ниже, откуда исходит вонь разложившихся трупов. Слава Богу, сейчас дыхания монстра не было.
Путь будет всё время вести тебя вниз.
Что ж, да будет так.
– Генри, куда мы идём? – должно быть, Айлин тоже почувствовала сшибающий с ног запах из люка. У Генри не было времени объяснять, да и если бы оно и было, он не смог бы ничего сказать. Вновь кровь закипает в жилах, размораживая льдинки, колющие вены изнутри. Может быть, это предвестник головной боли, которая просыпается, когда призраки приближаются к нему, но пока Генри чувствовал только необычный подъём.
– Ты первая, – он провёл рукой в сторону люка и лестницы. Айлин на этот не стала расспрашивать – она тоже почувствовала надвигающуюся опасность и услышала странную сдавленную песню, которую распевал призрак. Голос, хоть и искажённый, был узнаваем. Тысячу лет назад этот же голос умолял Генри вытащить его из камеры, пока до него не добрался Уолтер.
Айлин спускалась медленно – рука в гипсе мешала ухватиться за перекладины, да и темнота давала о себе знать. Прежде чем Генри последовал за ней, он успел услышать рвущиеся и чавкающие звуки, сменившие пение. Картина ярко предстала перед глазами, несмотря на мглу: красно-коричневые волдыри, являющиеся на бетонной стене один за другим. Они надуваются до угрожающих размеров, всё утончая плёнку покрытия, потом вдруг лопаются с грязным чавканьем. Из образовавшегося проёма вылезает, неистово размахивая руками, жирный мертвец с фиолетовыми складками на животе.
Это не просто воображение. Уже было, раньше… Где я видел?
Не место, не место для бесполезных раскопок в памяти. Генри спустился вниз, в тесный проход, где его ждала Айлин. Неизвестно, как чувствовала себя девушка, но его самого сразу скрутило пополам от смрада, по сравнению с которым аромат канализаций казался французским парфюмом. Конечно, он давно догадался, из-за чего здесь стоит этот запах – уже во время первого посещения этого места. Но всё равно испытал парализующий ужас, когда на первом же шагу наступил на давно истлевший череп, который громко хрустнул.
Рядом застонала Айлин – очень тихо, словно не хотела, чтобы Генри её услышал. Ладонь, которой она держалась за Генри, вдруг обмякла. Хорошо, что он вовремя понял, что случилось, и успел подхватить Айлин в темноте. Она потеряла сознание. Генри был этому даже рад – по крайней мере, ей не придётся слышать хрумкающие звуки под ногами и чувствовать сзади приближение живого мертвеца, распевающего – он мог в это поклясться – церковные псалмы. Закусив губу и подняв бесчувственную девушку на руки перед собой, Генри пошёл вперёд в абсолютной мгле.
11
Звук падающей воды и яркий свет обрушились на Таунсенда, когда он вошёл в дверь в конце лестницы. После зловещего далёкого пения Эндрю и пещерной темноты контраст был более чем разителен. Он попал в генераторную, обеспечивающую электричеством этот лагерь смерти. Под высоким потолком горели мощные лампы, огороженные сеткой, распыляя дневной свет по огромному помещению. Вода тоннами лилась на лопасти водяного колеса в центре, заставляя его вращаться. Мириады капель не находили упокоение на колесе; они мчались дальше, куда-то вглубь через вырубленное на полу отверстие, сливаясь в водопад. Должно быть, прямо в воды родного озера.
Несмотря на удивление и некоторый восторг, Генри не стал успокаиваться. Призрак Эндрю ещё преследовал их, хоть и поотстал. Шансов, что он вдруг передумает и уберётся восвояси, было мало. Он двинулся дальше с Айлин на руках (минуту назад она зашевелилась и попыталась что-то сказать ему, так что Генри надеялся на её скорейший приход в себя), осматривая стены помещения. Выбор был скудный – только крохотная дверь на правой стене. Вал колеса, тянущийся под полом, скрывался в том же направлении.
Генри прошёл в дверь. Как и следовало ожидать, в полутёмной комнате высился очередной механизм с рычажками и кнопками – как раз по вкусу тех, кто строил бетоно-механизированную обитель. Впрочем, внимания Генри агрегат не удостоился ни на секунду: войдя, он сразу увидел на дальней стене комнаты невзрачную дверь с начертанным на ней «Нимбом Солнца».
Генри подошёл к двери. Айлин всё ещё была без сознания, хотя дыхание значительно участилось и глаза беспокойно забегали под веками. Минута-другая, и она придёт в себя…
К несчастью, той минуты у Генри не было. Он чувствовал тянущиеся к нему сзади красно-белые нити головной боли, предвещающие скорый приход незваного гостя. Должно быть, Эндрю уже пробрался в комнату с водяным колесом и теперь летит сюда, покачиваясь на распухших в воде ногах…
– Айлин, – позвал он. – Айлин, ты меня слышишь?
Нет, не слышит. Она не видит и не слышит, а боль всё сильнее вгрызается в мозг. Генри показалось, что он уже слышит хлюпающие звуки с той стороны стены.
– Айлин, очнись.
Молчание. Генри пристально посмотрел на её лицо и ужаснулся, заметив, насколько она изувеченной выглядит. Как такое могло быть? Синяки должны были чуть-чуть сойти; круги под глазами – медленно терять свои владения; ссадины и ушибы – обзавестись первыми признаками заживания. Но ничего этого не было. Айлин становилось только хуже за время их путешествия. Генри вдруг подумал – что, если этот обморок… почему он так долго длится?
На стене вскочил волдырь. Разошёлся до размеров молодого арбуза и влажно лопнул, раскидав серые ошметки. Из чёрного разрыва на стене появилась рука, раздутая до непомерных размеров. Без ногтей; с пальцев стекала вода, а не кровь. Боль хлестнула голову кожаными розгами.
Выхода не оставалось.
Генри поднял руку Айлин и осторожно приложил к двери, в сердцевину знака. Без малейшего шума дверь открылась, дохнув прохладой; сине-серый мир за проёмом снова ждал своих покорителей. А сзади доносилось лихорадочное, нечёткое пение давно слышанного псалма, и надзиратель «Дома Желаний» силился поскорее вылезти из стены, в которой крепко застрял своим объёмным даже после смерти животом.
– Извини, Эндрю, – сказал Генри и шагнул за дверь.
12
Потрясение настигло его минутой позже, когда он сидел рядом с Айлин и похлопывал её по щеке с растущей тревогой. Когда она внезапно открыла глаза, Генри увидел то, что заставило его захлебнуться морозным воздухом. Глаза Айлин были не светло-зелёного цвета, как он привык видеть; они стали карими – цвета запыленного железа или пепла на поле давнего пожарища.
– Мама, – сказала Айлин непривычно тонким, словно бы детским, голоском. – Мама, где ты? Я не могу тебя видеть. Мама?..
Глава 5
Крики жертв
1
В отеле «Южный Эшфилд» Генри и Айлин провели меньше времени, чем в других местах. Всего около получаса. Но пережитое врезалось в память несмываемым пятном. Если бы кто-нибудь спросил, какое место в путешествии по спирали вниз было самым жутким, оба не стали бы раздумывать.
Отель не был отелем. Так казалось поначалу, когда после прогулки в заснеженной тьме Айлин прикоснулась к двери негнущимися стылыми пальцами, и они вышли на пустую крышу, где в двух шагах сияли исполинские буквы: «ОТЕЛЬ ЮЖНЫЙ ЭШФИЛД». Генри только поджал губы, но Айлин радостно вскрикнула. Мы совсем близко от дома, думала она. Нужно только спуститься вниз! Похоронная физиономия спутника заставила её в этом усомниться. Сомнения стали подозрением, подозрение вылилось в уверенность.
– Ты здесь бывал, – глухо сказала она. Генри кивнул, с ненавистью взирая на неоновые буквы. Клаксоны ревели за чертой темноты. С той поры здесь всё осталось прежним. Разве что небо стало ближе и темнее.
– И… что это за место?
– Не думаю, что стоит рассказывать, – хмуро ответил Генри. – Извини, Айлин… Всё равно сама увидишь. Пока мы должны идти вниз.
Она не ответила. Уж не обиделась ли? Сейчас было не время для мелочных обид; Генри нутром чуял, что сотня-другая футов, которые им предстоит преодолеть, станут самой трудной сотней в их жизни.
В тени пентхауса, из которого они вышли, валялось много хлама. Генри огляделся в поисках чего-нибудь, смахивающего на оружие, но не нашёл. Тогда он обратил внимание на ржавые трубы, свисающие по боковой стене пентхауса. Им явно не было места на крыше роскошного отеля.
– Я сейчас, – он направился к стене. Взявшись за конец трубы обеими руками, он стал раскачивать её из стороны в сторону. Труба была стальная и крепкая, но сочленения, которыми её части крепились друг к другу, были сварены хлипко; при достаточной нагрузке они могли не выдержать. Генри продолжал увеличивать размах. Уже слышался натужный скрип, предвещающий успех.
Пока Генри возился с трубой, Айлин отдыхала, сидя на пол крыши (платье испачкается, говорите? Право же, смешно). Мышцы звенели от бесконечной беготни и ходьбы, не говоря уже о сломанной ноге. А ведь скоро придётся начать очередной спринт. Генри не хотел её пугать, рисуя ужасы отеля «Южный Эшфилд», но добился совершенно обратного. Его холодная сосредоточенность вселяла ужас. Вот он отломил кусок трубы, отложил в сторону… и снова начал раскачивать трубу. Значит, он хочет, чтобы она тоже вооружилась. Айлин была не против, но, учитывая, что до этого Генри на этом ни разу не настаивал, это тревожило. И ещё как.
Она посмотрела на чернеющее небо, отчаянно стараясь насладиться последними минутами покоя. Ни одной звезды. Может, облака загораживают? Или в этом мире звёзд нет просто потому, что тот, кто его создал, забыл пририсовать светила?
И тут – чудо, – словно по мановению волшебной палочки, на небосводе появилась звезда. Одна, зато ослепительно яркая, искорка бесшумно пробежала от зенита к горизонту. Надо было загадать желание, и срочно – и Айлин произнесла про себя то, о чём думала: Дай нам выйти живыми из этого места. Дай нам благополучно добраться до… Заговорщицки мигнув на прощанье, звезда сгинула в поле мрака. Оставалось надеяться, что желание услышано.
Генри звезду не видел – как раз в тот момент отрывал второй кусок от трубы, покороче и легче по весу. Это будет для Айлин. Вспомнив, что девушка не может держать трубу обеими руками, Генри взвесил оружие на правой. Тяжеловато, конечно, но… Он тяжело вздохнул, на мгновение испытав острый стыд за то, что делает.
Забрав трубы, Таунсенд подошёл к Айлин, которая сидела, запрокинув голову и мечтательно глядя куда-то ввысь. Он с наслаждением уселся рядом. Чёрт побери, он тоже устал. Смертельно – если такое может быть…
– Как ты? – спросила Айлин.
– Так себе, – Генри не стал врать. – Спать хочется…
Гул моторов приблизился, распадаясь на отдельные машины, потом отдалился снова. Как волна, накатывающая на берег. Неисправная неоновая лампа (буква Т) затрещала, но ещё стоически держалась.
– Наш дом стоит там, напротив, – Айлин улыбнулась. – Во всяком случае, хочется так думать.
Генри отмалчивался. Пододвинув трубу, он водил пальцами по шершавой ржавчине.
– А что дальше, внизу?
– После этого места? – вспоминалось с трудом, будто это было в другой жизни. – После отеля я попал в коридор третьего этажа рядом со своей квартирой…
Айлин удивлённо повернулась:
– Ты хочешь сказать, если мы… когда найдём дверь здесь, то попадём домой?
– Ну да, – сказал Генри. – Только это не совсем…
– Да-да, конечно. Но всё равно, – Айлин вновь посмотрела на небо. Всё ждала ещё одной блуждающей звёздочки, чтобы Генри тоже смог загадать желание. Но небо оставалось тёмным и пустым. – Когда это кончится, Генри? Думаешь, скоро дойдём до дна?
– Я не знаю. Но осталось немного. Должен же быть конец…
– Конец, – повторила Айлин. Поднесла здоровую руку к лицу и очень внимательно рассмотрела пальцы с соскоблившимся с ногтей лаком. Когда она снова подняла глаза на Генри, вид у неё был до того потерянный, что Генри буквально услышал снова тоненький голосок: Мама? Где моя мама? Голосок, который мог принадлежать десятилетнему мальчику, но отнюдь не Айлин.
– Генри, что с моей рукой?!
Она продемонстрировала ему раскрытую ладонь. Генри судорожно вдохнул. Начиная от мякоти ладони и до кончиков пальцев кисть была пересечена светло-алыми полосами, словно по рукам секли плетью. Там, где полосы проходили над венами, сосуды вспучились маленькими, но уродливыми узлами.
– Генри, что это такое? – Айлин сорвалась на крик. Ладонь затряслась, и полосы радостно запрыгали. – Что со мной происходит?
– Я не знаю, – Генри осторожно закрыл ладонь своей рукой.
– Генри, я…
– Тс-с-с, – он положил указательный палец на её губы, доверительно смотря в испуганные зелёные глаза. – Успокойся, Айлин. Всё хорошо. Думаю, нам надо продолжать идти вниз прямо сейчас. Хорошо?
Она сглотнула и кивнула, стараясь унять дрожь. Генри нагнулся, поднял трубы и протянул ей одну. Айлин машинально взяла; пальцы сомкнулись на ржавой стали, скрывая зловещие борозды.
– Будем идти как можно быстрее, – сказал Генри. – Что бы ни увидели, мы не должны останавливаться. Если почувствуешь, что теряешь сознание…
– Не потеряю, – слабо возразила она.
– В любом случае, если что-то будет не так, сразу скажи. Ладно?
– Хорошо.
Генри видел, как Айлин хочется ещё раз посмотреть на алую сетку, покрывшую кисть. Скорее всего, минутой позже она так и сделает.
– Рука не болит?
– Нет, – Айлин мотнула головой. – Нет.
– Не смотри на неё, – посоветовал Генри. Больше ничего мог сказать – поэтому развернулся и пошёл к краю, где начиналась знакомая металлическая лестница. Айлин пошла за ней. После первых шагов по стальным ступенькам Генри увидел, что окна, которые в прошлый раз были безжизненно-чёрными, теперь залиты ярким жёлтым светом. В отеле «Южный Эшфилд» наступила ночная смена.
