Текст книги "Владыка Севера"

Автор книги: Гарри Норман Тертлдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц)

– Если желаете, лорд принц, мы разделаемся с ними, – крикнул ему в ответ Бевандер, сын Бевона. – Но ваша жена сказала, что вы, вероятно, захотите их допросить. А когда госпожа Силэтр что-то говорит, надо прислушиваться, мы все это знаем.

Наверное, воины уважали Силэтр за здравый смысл, которым та обладала, а может, они до сих пор испытывали благоговейный страх перед богом, вещавшим через нее, и допускали, что Байтон до сих пор наполняет мудростью ее мысли. Джерину самому иногда так казалось. Он сказал:

– Конечно, она права.

Неизвестно, как ей это удавалось, но она знала его даже лучше, чем он сам. Подойдя к краю рва, он крикнул гради:

– Сдавайтесь, и вы останетесь живы.

Внизу долго молчали. Джерин засомневался, знают ли пленники элабонский. Но тут один из них спросил:

– Мы жить, вы делать нас рабы?

– Ну, разумеется, – отвечал Джерин. – А кем же еще мне вас сделать? Пожаловать вам баронские титулы? Выгнать крестьян из домов и подарить их вам?

– А что мы делать, когда рабы? – спросил тот же гради.

– Все, что я прикажу, – отрезал Лис. – Будучи рабом, выбирать не приходится. Если я брошу вас в шахту и велю добывать медь или олово, вы станете их добывать. Если я заставлю вас крутить водяную мельницу, вы будете ее крутить и благодарить своих богов за то, что все еще живы.

– Мои боги… Волдар и другие… им стыдно, если я делать так, – ответил захватчик.

С этими словами он вынул кинжал из ножен, висевших на поясе, пробормотал что-то на своем гортанном наречии и вонзил клинок себе в грудь. Он попытался закричать, но кровь, хлынувшая изо рта и носа, поглотила его слова. Гигант медленно повалился навзничь.

Словно вдохновленные поступком товарища, остальные гради тоже закололи себя, кроме двоих. Те зарезали друг друга, единовременно пронзив товарищу горло. Перед смертью каждый вскричал: «Волдар!»

– Отец! – воскликнул Дарен, охнув.

Он неплохо держался во время своего первого боя, лучше, чем сам Джерин, который был примерно в таком же возрасте, но это…

– Я сам ничего подобного в жизни не видел, – сказал Лис. Его тоже мутило. Одно дело видеть смерть на поле брани.

Если ты воин, то для тебя это привычно, иначе тебе никогда не почувствовать вкус победы. Но отдаваться смерти, как любовнице… для этого надо быть сумасшедшим, подумал он.

– Этот Волдар – их главный бог? – спросил Дарен, ища, как свойственно людям, объяснение необъяснимому.

– Не знаю, – ответил Джерин. – Я слишком многого не знаю о гради. Вэн путешествовал по их стране. Может, он расскажет, какие боги там есть. – Тут его осенило. Он громко крикнул: – Хорошенько свяжите пленных. Не дайте им покалечить себя.

Бевандер закричал в ответ с крепостного вала:

– Ни один из воинов, добравшихся до бойниц, не сдался. Они все пали в бою.

– Это, по крайней мере, меня не удивляет, – сказал Джерин. – Они находились в пылу сражения. Да и мы тоже. Даже реши они сдаться, мы бы тут же прирезали их. Но такое… – Он показал вниз, в ров, и покачал головой. Лучше всех выражающий свои мысли в северных землях, за исключением, быть может, Райвина, он не нашел слов, глядя на самоубийц.

И оглядел поле брани в поисках Вэна Крепкой Руки. Заметив его, Джерин помахал ему, но чужеземец этого не увидел. Лис обратился к Дарену:

– Сходи за Вэном. Он пересекал земли гради и лучше всех нас сможет понять, что тут к чему.

– Да, отец. – Дарен вприпрыжку бросился прочь.

Джерин смотрел на сына, завидуя его проворству и молодости. А у него мышцы уже начинают деревенеть. Следующие пару дней он будет ковылять, как старик.

Вэн быстрой походкой направился к Лису. Если великан и испытывал боль в мускулах, то ничем этого не выдавал.

– Они убили себя? – крикнул он на подходе. – Так говорит этот паренек.

– Посмотри сам. – Джерин показал на дно рва. – Некоторые из них перед смертью взывали к Волдару. Он что, их главный бог?

– Это она, богиня, – ответил Вэн. – Она холодна как лед, во всех смыслах этого слова. Гради без ума от нее, хотя и знают, что она их не любит. – Он пожал плечами. – Они говорят, что если бы они ее не любили, то земля, на которой они живут, была бы еще холодней и суровей, хотя мои бедные мозги отказываются понять, как такое возможно. Но Волдар – особенная богиня. Если бы я в нее верил, то не хотел бы прогневать, это уж точно.

– Сдаться после того, как сражение проиграно… это бы ее разгневало? – спросил Лис.

– Если гради так считают, значит, да. – Вэн нахмурился. – Во всяком случае, мне казалось, что они так считают, хотя я и плохо понимал их язык. Но это, по крайней мере, запомнил, а ведь с тех пор прошло двадцать лет.

– Как я сказал Дарену, может, тебе мало что известно о гради, но это все равно больше, чем знает о них кто-либо из нас, – сказал ему Джерин. – Ты что-нибудь помнишь из их языка?

Вэн нахмурился еще сильнее.

– Могу вспомнить несколько слов, не больше. Ничего удивительного. Ведь уже столько времени я говорю только на элабонском и немного на трокмуа, а остальные языки, которые когда-то знал, вообще не использую.

– Пойдем, поговорим с пленным.

Джерин направился к одному из лежавших на земле гради. Присевший на корточки элабонец присматривал за чужаком. Неподалеку валялся бронзовый топор, и гради тянулся к нему, но элабонец играючи пресекал эти попытки. Пропитанная кровью повязка на бедре налетчика красноречиво объясняла, почему с ним так легко сладить.

Он взглянул на Джерина, и его серо-голубые глаза вспыхнули. Но постепенно огонь в них сменился озадаченным выражением. Лис видел такое прежде на лицах людей, которые вот-вот должны были истечь кровью. Он спросил:

– Зачем вы напали на Лисью крепость?

Гради не ответил. Может, он не понимал по-элабонски, а может, уже вообще ничего не понимал. Джерин толкнул Вэна в бок. Чужеземец заговорил, хотя и с запинками. Слова, которые он произносил, образовывались, казалось, гораздо глубже в его горле, чем это было привычно для Лиса и всех, кто стоял рядом с ним.

Лицо гради приобрело некую осмысленность. Он что-то ответил. На том же наречии, и Вэн перевел:

– Он говорит, что никакие разговоры уже не важны. Важно то, что он погиб на поле брани. Служанки Волдар теперь вознесут его на золотую постель и будут всячески ублажать, когда он пожелает. А в остальное время станут потчевать его жареным мясом и пивом.

– Если то, что он скажет, не имеет значения, спроси его снова, зачем он и его товарищи напали на Лисью крепость, – велел Джерин.

Вэн или повторил то, что говорил раньше, или сказал что-то еще. И снова гради не раздумывая ответил. Вэн перевел:

– Он говорит, чтобы убить тебя, забрать твои землю и… и… – Чужеземец нахмурился. – Кажется, он имеет в виду, что гради хотят отдать их во власть Волдар и других богов и богинь.

– Только этого нам не хватало, – горестно произнес Джерин. – Трокмуа уже пришли в северные земли в таком количестве, что их кровожадные боги могут соперничать с Даяусом и прочими элабонскими божествами. Так что же, теперь нас ждет трехсторонняя заваруха? Не только между людьми, но и между богами? А?

Не успел он произнести эти слова, как вдруг осознал, что «заваруха» может иметь гораздо больше сторон. Взять Байтона, которому когда-то служила Силэтр. Тот был чуть ли не самым древним богом северных краев. Во всяком случае, много более древним, чем элабонские боги. А ведь есть еще и Маврикс, принадлежавший далекой Ситонии, но появившийся здесь как божество плодородия, несмотря на то, что никакой виноград не растет в этих краях.

Гради снова заговорил как во сне, словно откуда-то издалека. Джерин уловил слово «Волдар», но кроме этого не разобрал ничего. Вэн задал вопрос. Звуки были похожи на те, что издает человек, подавившись куском мяса. Гради ответил.

– Он говорит, что Волдар и остальным нравятся эти места, – перевел чужеземец. – Они намереваются здесь поселиться и обустроить все, как им надо. – Он пошаркал ногой по земле, глубоко взрыхлив ее подошвой своего сапога, подбитого гвоздями с большими шляпками. – Вроде бы так. Прошла чертова уйма времени, Лис.

Что бы ни сказал гради до этого, больше им уже ничего было от него не добиться. Он немного наклонился вперед, сделал несколько последних хриплых вздохов и стих. Кровь из раны на бедре не только просочилась сквозь грубую повязку, которую наложили ему элабонцы-воины, но и образовала лужицу под уже недвижным телом.

– Пойдем, поищем другого, капитан, – предложил Вэн Лису. – Нужно во всем разобраться. Если боги воюют за них вот так, в открытую, как я понял из его слов, то нас ожидают большие неприятности. Ваш Даяус и остальные дают людям больше свободы, если только те не начинают взывать к ним во весь голос.

– Как бы мне хотелось сказать, что ты ошибаешься, – ответил Джерин. – Но другая сторона всех этих взываний такова, что, как только тебе удается привлечь их внимание, ты тут же начинаешь об этом жалеть. Мне не нравится иметь дело с богами.

– Тебе не нравится иметь дело со всем, что сильнее тебя, – проницательно заметил Вэн.

– И тут ты прав. – Лис замолчал, впав в задумчивость. – Знаешь, а я ведь никогда еще не взывал ни к одному элабонскому богу. Маврикс – бог Ситонии, да и тот же Байтон не входил изначально в наш пантеон. Не то что бы я так уж этого не хочу, пойми меня правильно, но мне еще не приходилось этого делать.

– Я тебя не виню, – сказал Вэн. – Но раз гради этим пользуются, а ты нет, то что получается? Получается, что ты попал в затруднительное положение.

– Я и так нахожусь в затруднительном положении, – отозвался Джерин. Вэн взглянул на него вопросительно. Лис пояснил: – Где-то между моментом рождения и последним часом, если хочешь знать.

– А-а, ты об этом, – протянул Вэн. – Говорят, остальным еще хуже, но я не спешу проверять.

В течение последующих дней несколько раненых гради ухитрились покончить с собой. Один бросился вниз с лестницы и сломал себе шею, другой повесился на собственном ремне, третий откусил себе язык и захлебнулся собственной кровью. Джерина обдавало холодом, когда он думал, какой решимости требовали эти поступки. Что же ему теперь, заткнуть всем пленникам кляпами рты?

Однако некоторые чужаки не нашли в себе такой силы духа и, кажется, смирились со своим положением. Они не спрашивали Лиса, что он сделает с ними, когда их раны заживут. Может быть, оттягивая, таким образом, приговор и продолжая тешить себя несбыточными иллюзиями.

Джерин тоже не заводил об этом речь. Но задавал им множество других вопросов. С помощью Вэна, немного владеющего их наречием, и поверхностных познаний в элабонском у некоторых из них. Полученная информация была более подробной, чем та, что предоставил ему первый гради, но, по сути, мало чем от нее отличалась. Они пришли завоевать земли, которые им нравятся, и их богини и боги тоже намерены здесь обосноваться.

– Если вы покориться, они разрешить вам служить им в этом мире. И в том тоже, – сказал один из пленных, воин по имени Капич. Как и его земляки, он ничуть не сомневался в победе своего народа и своих богов.

– Оглянись вокруг, – ответил ему Лис. – Посмотри, где находишься. Посмотри, кто здесь господин. – Он подбирал слова с осторожностью, боясь слишком резко напомнить гради о его незавидном положении, чтобы тот тоже не решил покончить с собой.

Захватчик оглядел подземное помещение, в котором его содержали, и пожал плечами.

– Все меняться, когда здесь быть Домгради.

Он говорил на элабонском, но последние два слова объединил в одно, как было свойственно его языку. Его взгляд был чист, невинен и самоуверен. Он настолько верил в то, что произносил, что ему никогда не приходило в голову в чем-либо усомниться.

Джерин же по своей натуре был человеком, сомневающимся во всем и вся. Возможно, поэтому его познания были шире и глубже, чем у кого-либо в северных землях. Но нехитрая и чистая вера гради в свои слова являлась броней, непроницаемой для стрел здравого смысла, и Лиса это пугало.

Он мрачно ожидал, что Адиатанус воспользуется срывом атаки, запланированной элабонцами, чтобы начать свою собственную. Сам он на месте Адиатануса так бы и поступил. А ход мыслей трокмэ был ему менее чужд, чем умопостроения гради.

Поэтому, когда часовой на сторожевой башне возвестил о приближении Вайдена, сына Симрина, на колеснице, Джерин решил, что на них уже напали. Единственная причина, по которой Вайден и его люди находились сейчас не в Лисьей крепости, заключалась в том, что именно они должны были принять на себя первый удар Адиатануса и не позволить лесным разбойникам проникнуть слишком глубоко на территорию Лиса.

Подъемный мост с шумом опустился: теперь, хотя Лисий замок и был битком набит воинами, мост опускали, лишь когда посетителя опознавали. Джерин с нетерпением ждал у караульной.

– Какие новости? – крикнул он еще до того, как Вайден въехал в крепость.

Его вассал, тоже в нетерпении, спрыгнул с колесницы и поспешил к нему.

– Лорд принц, трокмуа потерпели сокрушительное поражение! – воскликнул он.

– Замечательно! – отозвался Джерин. Все вокруг, кто слышал слова Вайдена, разразились восторженными криками и окружили его, чтобы похлопать по спине. Но тут Лис, более внимательный к деталям, чем его товарищи, обратил внимание не на то, что Вайден сказал, а на то, чего он не сказал.

– Ты ведь не сам разбил трокмуа, не так ли?

– Нет, лорд принц, – ответил Вайден. – Некоторые из них оказались в моих владениях, но в виде беженцев или бандитов, а никак не войск.

– И кто же тогда их победил? – спросил Дранго, сын Драго, в недоумении сдвинув кустистые брови. Он был храбр, силен и честен, но воображение отсутствовало у него начисто.

– Они сказали, что гради, – ответил Вайден. – Четыре полных судна пришли по притоку Ниффет, пристали к берегу, и оттуда высадилась куча воинов, таких свирепых, что даже Адиатанусу пришлось несладко.

– Не те ли это четыре корабля, что уплыли от нас? – проговорил Джерин и добавил задумчиво: – Даже не знаю, какой бы ответ я предпочел услышать. Наверное, все-таки положительный: если у них столько людей, что они могут одновременно напасть на Адиатануса и на нас, это означало бы, что в последние несколько лет они в изобилии обосновались на северных землях.

– Я все равно не знаю ответа, лорд принц, – сказал Вайден. – Судя по рассказам сбежавших от них трокмуа, они высадились, забрали все, что только не было привязано, убили всех мужчин, которых смогли, захватили нескольких женщин, чьи крики не смолкали даже на судах, и уплыли прочь. Люди Адиатануса, естественно, не смогли их преследовать.

– Так же, как и мы. – Джерин показал в сторону Ниффет. – Жаль, что этот корабль гради все-таки сгорел. Пора бы и нам самим научиться строить такие.

– Может быть, лорд принц, – пожал плечами Вайден. – Главное, что трокмуа досталось нешуточно. Но, как я слышал, и здесь кое-что произошло.

– Если бы я не собрал людей, чтобы выступить против Адиатануса, ты бы сейчас рассказывал свою историю гради, – пояснил Джерин.

– Это было бы не слишком приятно, – сказал Вайден. Джерину понравилось это сдержанное замечание.

Его вассал продолжал:

– С другой стороны, если бы гради не разбили трокмуа, я бы вряд ли смог рассказать вам эту историю, так что наши шансы равны… в какой-то мере.

– Видимо, да, – согласился Джерин. Его сердитый взгляд на мир вообще теперь сконцентрировался на западной его части, куда пришли гради. – На самом деле гради напали на нас с Адиатанусом совершенно неожиданно. Это плохо. Если они нападают, а мы лишь отбиваемся, значит, они сильнее всех в северных землях на данный момент.

– Вы их остановите, лорд принц, – сказал Вайден, и в его голосе звучала безграничная вера в то, что так и будет. С самого детства он привык видеть, как Лис неуклонно сметает любые препятствия, возникающие у него на пути.

Джерин вздохнул.

– Хотел бы я знать как.

В подземных кладовых Лисьей крепости было удобно содержать пленных. Джерин давно это выяснил. Он упрятал туда нескольких гради и не имел с ними вот уже долгое время хлопот. Именно этого ему и хотелось. Одно из его многолетних жизненных наблюдений заключалось в том, что далеко не все узники способны сживаться с жесткими рамками тюремного бытия. Гради это удавалось лучше, чем другим, но и они были всего лишь людьми.

Внизу царили темнота и сырость. Направляясь в импровизированную тюремную камеру для очередного допроса одного из заключенных, Джерин взял с собой лампу. Поскольку этот гради не уступал в комплекции Вэну, а его нрав особого доверия не внушал, он прихватил с собой также Джероджа и Тарму. Если что-либо и могло напугать пленника, то лучше чудовищ для его устрашения ничего было придумать нельзя.

Лис отпер дверь клетушки, в которой содержался гради, и вошел. У узника тоже имелась лампа, но совсем маленькая. Ее дрожащий свет лишь наполнял помещение скачущими тенями, ничего толком не освещая. Джерин не слишком бы удивился, если бы в глазах заключенного отразился свет его собственной лампы, но все-таки гради был не волком, а человеком.

– Приветствую тебя, Капич, – сказал Джерин на своем языке.

– Приветствую тебя, Джерин Лис, – ответил гради.

Он владел элабонским лучше всех остальных своих застрявших в Лисьей крепости соплеменников, и это было одной из причин, по которой Джерин продолжал общение с ним.

Он продвинулся в глубь камеры, освободив место для Джероджа с Тармой. Вот у них глаза реагировали на огни ламп. Красными бликами. Ибо их предки обитали в подземных пещерах на протяжении множества поколений, поэтому зрение монстров вынужденно цеплялось за каждую самую крошечную крупицу света, которая только могла появиться в окружавшей их тьме.

Однако даже лампа Джерина оказалась недостаточно яркой. Капичу понадобилось несколько долгих мгновений, чтобы сообразить, что на этот раз Джерин привел с собой не пару дюжих здоровяков, как он это делал в свои предыдущие посещения. Гради сел на соломенном тюфяке.

– Волдар! – пробормотал он, а затем прибавил еще что-то непонятное на своем языке.

– Это мои друзья – Джеродж и Тарма, – бодро произнес Лис. – Они здесь затем, чтобы ты вел себя дружелюбно и был разговорчивым.

Вид у Капича был вовсе не дружелюбный, и он вообще не относился к тому типу людей, которых можно назвать разговорчивыми. Глядя на чудовищ, он сказал:

– У тебя плохие друзья.

– У меня во всем плохой вкус, – согласился Джерин все так же весело. – Например, в том, что я до сих пор не убил тебя. – Это заставило Капича обратить взгляд своих словно бы выцветших уже глаз на него. Лис продолжил: – А теперь расскажи мне, что еще вы, гради, собираетесь сделать с этой землей, когда займете ее.

– Да не есть особенно что рассказывать, – ответил Капич. – Мы превращать эту землю в новый Домгради, жить здесь, наши богини и боги тоже тут жить, мы все счастливы, все остальные народы служить нам, пока живут, Волдар и другие мучить вас всегда, когда вы умирать. Хорошо.

– Я рад, что кто-то так считает, но я вовсе не думаю, что это хорошо, – сказал Лис.

Если Капичу и было какое-то дело до его слов, то он весьма искусно это скрывал. Пришлось спросить:

– Почему вы решили, что вы можете поселиться здесь с вашей веселой компанией богов, не обращая ни на кого внимания?

– Потому что мы сильнее, – ответил гради с присущей ему назойливой самоуверенностью. – Мы победить в каждом бою…

– А как ты тогда здесь оказался? – перебил его Джерин.

– Почти в каждом, – поправился Капич. – На этот раз вам везти. Трокмуа мы тоже побеждать в каждом бою. Волдар с другими богами тоже побеждать их богов и прогонять их. А ваши боги… – На мгновение его самоуверенность пошатнулась. – Если ваши бога позволять вам управлять вот такими тварями… – он указал на двух чудовищ, – они, наверное, очень сильны.

– Я не тварь! – возмутился Джеродж. – Разве я тебя так называю? Не смей обзываться и ты.

Если бы кто-нибудь со столь внушительными челюстями посоветовал Джерину следить за своими манерами, он бы принял совет.

– Оно разговаривать! – воскликнул Капич. – Это не просто сторожевой пес. Оно еще и разговаривать. Значит, ваши боги и вправду опаснее, чем… говорить совершенные предсказатели.

– И что же совершенные предсказатели предсказали совершенно неверно? – спросил Джерин.

Игра слов заставила Капича нахмуриться, он неразборчиво заворчал. Джерин вздохнул. Ни к чему тратить свое остроумие на тех, кто его не способен понять. Но смысл вопроса гради все-таки понял. И сказал:

– Они говорить, ваши боги глупые и слабые. Потому что это не их настоящий дом и у них нет связь со своим домом.

Джерин дернул себя за бороду. Совершенные предсказатели были не так уж не правы. В какой-то степени элабонские боги являлись пришлецами в этих краях, что уже само по себе не делало чем-то чрезвычайным намерения богов гради. К тому же северные земли действительно отрезаны от центра Элабона уже почти целое поколение. Но если Даяус, Бейверс и Астис – богиня любви, а также остальные элабонские божества, которые пришли на север с Росом Свирепым, до сих пор не чувствовали себя здесь как дома, тогда и никакое другое место в мире не могло на это претендовать. У них были века, чтобы привыкнуть к северным землям и сделать так, чтобы те приняли их. Лис был уверен, что предсказатели гради здесь просчитались. А за ошибки платят. Как же теперь заставить их заплатить?

Если бы Лис был героем бардовских песен, он бы тут же нашел ответ на этот вопрос и сумел бы им воспользоваться, если не сразу, то, по крайней мере, в ближайшие пару дней. Но поскольку он был обычным человеком в реальном мире, никаких идей у него не возникло. Он спросил гради:

– Что ты имеешь в виду, говоря, что вы превратите северные земли в новый Домгради? Что ты под этим подразумеваешь?

Он уже много раз слышал это словосочетание и теперь хотел выяснить его значение до конца.

Капич уставился на него. Во все глаза. Вопрос явно показался ему то ли глупым, то ли ответ был для него так очевиден, что не требовал никаких пояснений. Однако он все же до них снизошел.

– Мы переделать этот край, чтобы он лучше нам подходить. Слишком жарко здесь, слишком солнечно. Наши боги такое не любить. Они щуриться и потеть. Когда они быть здесь, как дома, они защитить нас от противной жары.

Неужели боги гради столь могущественны, что могут проделать такое? Джерин не знал этого и не испытывал ни малейшего желания узнавать. Капич считает, что они на это способны. Вероятно, это означает, что сами боги его придерживаются того же мнения, а, следовательно, попытаются претворить свои планы в жизнь.

Все то малое, что было известно Джерину о землях, где обитали гради, он почерпнул из рассказов Вэна о своих путешествиях через них. По его словам, это был край снегов, скал и хилых деревьев. Тамошние фермеры выращивали овес и рожь, потому что пшеница и ячмень не успевали созревать во время короткого и прохладного лета. Вместо фруктовых деревьев там росли ягоды, а зимой рыскали волки и огромные белые медведи.

– Я думал, вы пришли сюда, потому что наша земля и наш климат нравятся вам больше, чем ваши собственные, – сказал он Капичу.

Ему трудно было представить, что кто-то не хочет вырваться из тех мрачных условий жизни, которые описывал Вэн. Но гради покачал головой.

– Нет. Волдар ненавидеть эти жаркие края. Когда они стать нашими, она сделать их приятными для жизни. Некоторые из наших гребцов, когда работать веслами, падать в обморок от жары. Как мы делать дела, если здесь жарить, как в печи?

– Если вам нравится холод, оставайтесь на своей земле. – Это сказал не Джерин и даже не Джеродж, а Тарма, открывавшая рот очень редко.

– Если мы такой сильный, чтобы захватить эта земля, наши боги достаточно сильный, чтобы сделать ее такой, как мы хотеть и как они тоже, – ответил Капич.

– А бывает так, чтобы вы хотели не того, чего хотят ваши боги? – спросил Лис, пытаясь нащупать слабые места в выкладках оппонента.

Капич вновь покачал головой.

– Как такое быть? Они очень сильный. Мы слабый. Мы их раб, они делать с нами, что им угодно. Разве у вас не так… у вас и трокмуа?

Джерин вспомнил о собственных попытках, иногда даже удачных, перехитрить богов и заставить их делать то, что нужно ему, а не наоборот.

– С одной стороны, да, – ответил он, – а с другой – нет.

Капич уставился на него в полном недоумении.

Лис вышел из темницы и поднялся в главную залу. Джеродж и Тарма следовали за ним. Джеродж спросил:

– Его боги, правда, могут сделать то, что он сказал?

Монстр задал вопрос тоном маленького мальчика, который просит отца уверить его, что небо на деле никогда не замерзнет, не треснет и не упадет ему на голову холодной зимой.

Что ж, Джерин был для Джероджа отцом в большей степени, чем кто-либо в мире людей. В понимании первого это означало, что он должен выполнять отцовские обязательства и быть честным с юным чудовищем. Он сказал:

– Я не знаю. Мне никогда не приходилось иметь дело с богами гради.

– Ты найдешь способ с ними справиться. – Тарма говорила очень уверенно.

Как и многие дети, глубоко убежденные, что их отцы могут все, Тарма не сомневалась, что Лис сможет прогнать и Волдар, и других темных богов, обитавших на мрачной земле, которую гради называли своею.

И подобно ей, Джероджу и Вайдену, сыну Симрина, большинство подданных Джерина тоже безоговорочно верили в своего сюзерена. Жаль, что сам он был не настолько уверен в себе. Да, пока что ему везло, когда он имел дело с богами. Но если тягаешься с существами, гораздо более могущественными, чем ты, сколько может продолжаться везение? Можно ли сделать так, чтобы оно длилось всю жизнь? «Конечно можно, – устало подумал Джерин. – Если допустишь ошибку, жизнь твоя попросту кончится, вот и все».

Вэн встал из-за стола, за которым сидел.

– У тебя такой вид, что тебе не мешало бы выпить кружечку эля, а то и три, – сказал он.

– Одну можно, – ответил Джерин, пока чужеземец работал черпаком. – Если я выпью три, то на меня накатит хандра.

– Ха! – воскликнул Вэн. – Можно подумать, что кто-то заметит разницу.

– Иди ты к черту, – сказал Лис и выпил эль, который поднес ему Вэн. – Знаешь, от этих гради только и жди неприятностей.

– Это уж точно, – ответил Вэн, но больше радостно, чем удручаясь. – Если хочешь знать мое мнение – жизнь без неприятностей скучновата.

– Твоего мнения никто не спрашивал, – многозначительно заметил Джерин.

Его друг как ни в чем не бывало продолжил:

– Да, иногда жизнь нас не веселит. Я пустил столько корней в Лисьей крепости, что, похоже, весь уже покрылся пылью и порос мхом. Такая у вас тут порой скукотища.

– Когда тебе становится скучно, ты всегда можешь полаяться с Фанд, – отозвался Лис.

Вэн попытался и это замечание пропустить мимо ушей, но не сумел.

– Могу, – ответил он и мотнул головой так, будто пытался отогнать назойливую осу, жужжащую рядом. – Могу, но она ругается со мной не меньше, чем я с ней.

Что, о чем Джерину говорил его собственный опыт, было чистейшей правдой.

– Может быть, это любовь, – пробормотал он, и Вэн наградил его сердитым взглядом.

Впрочем, взгляд этот был плавающим и исходил из-под красных век. Сколько же эля он выпил? В последнее время чужеземец уже не так часто испытывал свои незаурядные способности в этом смысле, как раньше, но сегодня, казалось, он сделал исключение.

– Если это любовь, то почему мы из года в год живем с ней на ножах? – спросил Вэн.

Учитывая натуру Фанд, которая заколола одного трокмэ, который дурно с ней обошелся, Джерин вовсе не был уверен, что это иносказание, пока Вэн не продолжил:

– Вот вы с Силэтр вздорите раз в год. А для нас с Фанд, если день прошел мирно – это уже достижение. И ты называешь это любовью?

– Если не так, ты бы давно бросил ее, – ответил Джерин. – Однако каждый раз, уходя, ты возвращаешься. – Он насмешливо поднял одну бровь. – И вообще, разве тебе не было скучно без ваших стычек? Ты же сам только что сказал, что покой и сидение годами на одном месте тебе приедаются.

– Ах, Лис, ты используешь запрещенные приемы. Бьешь человека по голове его же собственными словами. – Вэн икнул. – Большинство людей, например Фанд, не обращают внимания на то, что им говорят. А вот ты все запоминаешь, хранишь в памяти, а потом выдаешь, да еще так болезненно.

– Благодарю, – сказал Джерин.

Чужеземец бросил на него очередной сердитый взгляд.

– Я вовсе не думал тебя хвалить.

– Знаю, – ответил Лис, – но я все равно приму это за комплимент. Если не слушать и не запоминать, многого не добьешься. – Он решил сменить тему. – Думаешь, гради способны сделать то, что говорят… в смысле, они и их боги?

– Вот уж вопрос так вопрос, – отозвался Вэн. – Мы пытаемся найти на него ответ с тех самых пор, как они напали на нашу крепость. – Он заглянул в свою пивную кружку, будто бы та являлась магическим кристаллом, показывающим будущее. – По моим предположениям, капитан, наверное, смогут… если только их никто не остановит, вот как.

– Если только я их не остановлю, ты хочешь сказать, – поправил друга Лис, и Вэн кивнул. Грубые черты лица его приняли несвойственное им мрачноватое выражение.

Джерин пробурчал себе под нос что-то бранное. Даже Вэн Крепкая Рука, который объездил гораздо больше стран, чем кто-либо, который осмеливался на такое, что ввергло бы его, Лиса, в трепет, даже он смотрел на него как на нечто незыблемое, независимо от размеров надвигавшейся на них беды. А ему, Лису, осточертело нести на своих плечах груз ответственности за весь мир. Даже бог согнулся бы под такой ношей, не говоря уже о человеке, чей возраст явно перевалил за половину отпущенных ему лет. Но как только он собирался передохнуть, возникало нечто новое и ужасное, не дававшее ему покоя.

– Лорд принц?

Он поднял голову. Перед ним стоял Хэррис Большеногий с тревожным выражением на лице. Новый деревенский староста теперь часто выглядел встревоженным. Интересно, подумал Джерин, его так волнует та доля тягот, что возлегла на него (весьма малая, кстати, в сравнении с тяготами его лорда), или нечистая совесть?

– Да? – ответил он нейтральным тоном.

– Лорд принц, деревня пострадала от нападения гради, – сказал Хэррис, – Нескольких человек убили, как вы знаете, поля вытоптали, скот угнали и забили безо всякой причины, а часть наших домов сожгли. Нам повезло, что не все.

– Это не просто везение, староста.

Джерин обвел рукой воинов, разбредшихся по главной зале. Одни чинили кожаные куртки с бронзовыми чешуйками, заменявшими им латы, другие прилаживали наконечники к стрелам, третьи точили лезвия мечей, водя ими по специальному точильному камню.

– Вашей удачливости несколько помогли. Если бы мы не прогнали гради, вам бы пришлось совсем туго.

– Именно так. – Хэррис закивал головой, энергично выражая согласие или делая вид, что выражает. – Да восхвалит Даяус твоих храбрых вассалов, которые не позволили этим разбойникам утащить все в свои большие лодки. И все же, несмотря на их отвагу, нам досталось.