Текст книги "Владыка Севера"

Автор книги: Гарри Норман Тертлдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 28 страниц)

Джерин и Дарен последовали за ним. Вожак гради продолжал выкрикивать распоряжения. Найти его было не сложно – не трудней, чем рычащего длиннозуба. Да и встретиться с ним, наверное, столь же приятно, как с этим хищником, подумал Лис.

Вэн отставил одну руку в сторону, повернув ее ладонью к Лису. Джерин послушно остановился. Вэн даже ничего не показывал. Было достаточно уже и того, что и сам он остановился. Джерин принялся всматриваться сквозь кусты. Какой-то гради подбежал к своему соплеменнику, стоявшему на лесной прогалине, и, переведя дух, выпалил что-то. Тот, к кому он обратился, выслушал его, затем повернулся и закричал. Это и был вражеский вожак, без всяких сомнений.

– Бросимся на него все вместе, – зашептал Джерин, жалея, что у него нет с собой лука. Убить такого крупного и свирепого малого стрелой было бы безопасней и проще. – Раз, два…

Только он произнес «три», как на полянку выскочил еще один гради. Лис схватил своего друга и сына за руки, пытаясь их удержать, но опоздал – они уже ринулись к вражескому вожаку. Джерин тоже выскочил из кустов, отставая от них на полшага.

Полдюжины шагов, и они приблизились к тройке гради вплотную. К сожалению, этого времени захватчикам как раз хватило, чтобы оправиться от первого потрясения, поднять свои топоры и приготовиться отразить нападение. Двое гради, что были поменьше, прыгнули вперед, закрывая собой предводителя. Один из них схватился с Вэном, другой – с Дареном. В результате на долю Джерина достался вожак.

Он бы охотно отказался от такой чести. Гради был и крупней, и моложе его. К тому же он гораздо лучше владел топором, чем Лис, все еще сжимавший в руке оружие, отнятое у поверженного врага. Единственное преимущество Лиса заключалось в том, что… Как он ни старался, но ничего придумать так и не смог.

– Волдар! – закричал гради и замахнулся топором, намереваясь раскроить Лису голову. Тот увернулся, но при этом едва не напоролся на удар слева: гради оказался не только столь же сильным, как и на вид, но и не в меньшей степени быстрым. Джерин взмахнул своим топором – это был пробный удар, от которого вожак легко отмахнулся и, в свою очередь, вновь рубанул топором. Джерин принял удар на щит. Боль отдачи пронизала руку, дойдя до плеча. Оставалось лишь надеяться, что Вэн и Дарен, разделавшись со своими противниками, помогут ему. Победить столь рослого гради в одиночку не представлялось ему возможным.

Судя по свирепой ухмылке на лице гради, он тоже не сомневался, что Лис ни в какую не справится с ним. Он сделал один обманный маневр, затем другой и снова нанес рубящий удар. Джерин вновь сумел подставить щит, но на этот раз неудачно. Лезвие, строго перпендикулярно вошедшее в его поверхность, пробило бронзу, кожу и дерево.

Самый уголок острия будто огнем ожег руку Лиса. Однако рана была неглубокой, и он продолжал удерживать щит. А вожак гради тем временем пытался выдернуть из щита свой топор, чтобы ударить еще раз, но у него ничего не получалось. Лезвие, видимо, чуть повернулось в проделанной им щели и накрепко там застряло. Охваченный страхом и яростью, вожак закричал.

Джерин не дал ему шанса высвободить свое оружие. Вместо того чтобы отступить, он, наоборот, насел на гради, причем так, что вскоре правая рука того была предельно отжата назад и потеряла свободу. Гради это не понравилось. Он разжал губы, обнажив зубы в жуткой ухмылке.

Ему следовало бы отпустить топор и бежать. Но вместо этого он продолжал дергать его в тщетной надежде высвободить из плена, одновременно пытаясь отразить те удары, которые Лис старался нанести ему левой рукой. Но поскольку левая рука гради находилась не с той стороны, где орудовала левая рука Лиса, а правая его рука сжимала рукоять ставшего бесполезным теперь топора, ему очень плохо это удавалось. Когда второй удар Джерина достиг цели, гради взревел и ослабил хватку.

Лис ударил его снова, на этот раз сбоку, в шею. Гради издал удивленное мычание. Глаза его выпучились, и он отпустил топор. Губы его зашевелились, пытаясь произнести какое-то слово, «Волдар», может быть, но никакого звука из них не исторглось. Гради покачнулся и повалился навзничь.

Джерин стремительно обернулся, чтобы помочь Вэну с Дареном. Вэн уже уложил своего противника и как раз вытаскивал свое копье из его живота. Вместе с острием наружу выскочил сгусток розово-серых внутренностей. Дарен все еще дрался со своим врагом, занимая оборонительную позицию. Когда Вэн и Джерин бросились ему на помощь, гради развернулся, чтобы убежать, но далеко уйти не сумел.

Еще один гради выбежал на поляну и в ужасе отшатнулся, увидев, что там творится. В итоге он сбежал, прежде чем Джерин и его товарищи бросились его догонять.

– Идемте, – сказал Лис. – Это еще не все. Мы должны не просто победить их – мы должны их разгромить в пух и прах.

Он знал, что если выживет, то проспит три дня кряду, а потом проснется с болью в каждом суставе, но, несмотря на это соображение, снова ринулся в лесную чащу.

Тяжелые схватки длились еще какое-то время, но, по-видимому, гради что-то утратили с гибелью своего вожака. Солнце проделало лишь чуть больше половины своего пути на запад, когда Джерин вышел из леса. Малочисленные, весьма малочисленные группки гради убегали на запад, за пруд Бидгош. Звуки битвы за его спиной постепенно угасали. Возгласы, доносившиеся до него, звучали в основном на элабонском наречии или на языке трокмуа.

На расстоянии вдвое меньшем, чем длина полета выпущенной из лука стрелы, к северу от него кто-то еще вышел из-за деревьев – какой-то трокмэ. Он посмотрел в сторону Лиса и помахал ему. Джерин махнул в ответ.

– Адиатанус! – крикнул он.

Адиатанус медленно приблизился к нему. Лесной разбойник выглядел таким же усталым, каким ощущал себя Джерин.

– Дивисьякус погиб, бедняга, – сообщил он. – Он был моей правой рукой все эти годы. Это очень печально. Но… – Он выпрямил спину. – Лорд принц, мы разбили этих негодяев, причем так, что вряд ли они скоро оправятся. Начиная с этого момента, мы вполне можем очистить от них все северные земли, вплоть до морского побережья.

– Думаю, это возможно, – ответил Джерин.

Воины, элабонцы и трокмуа, продолжали выходить из леса, собираясь вокруг своих предводителей. Едва осмеливаясь верить тому, что он только что произнес, Джерин повторил:

– Думаю, это возможно.

– Еще как возможно, лорд принц, – заверил его Адиатанус. Затем он помолчал, видимо, взвешивая собственные слова. – Да, это так, лорд принц. И это стало возможным только благодаря тебе. Я бы не смог этого добиться, и я это признаю. Никто, кроме тебя, не смог бы этого добиться, лорд принц. – Он покачал головой. – Нет, это неверно.

– Кто сказал, что неверно? – рассерженно пробасил Вэн.

– Я, – отозвался Адиатанус. Вздохнув, он опустился на одно колено, а затем и на оба. – Никто, кроме тебя, не смог бы этого добиться… лорд король.

XII

Джерин обозревал Оринийский океан с небольшого холма, расположенного неподалеку от побережья. Океан совершенно не походил на Великое Внутриземное море, разве лишь тем, что тоже являлся огромным скоплением водных масс. Серые его волны быстро катились и ударялись о прибрежные скалы, взбрасывая высоко в воздух тучи брызг. Он был по-своему таким же диким и энергичным, как сами гради, бороздившие его просторы.

Возле океана, немного южнее устья Ниффет, высилась прочная каменная крепость. Лис изгнал гради с большей части северных земель. Оставшиеся заперлись здесь. Джерин понимал, что не сможет взять последний оплот гради штурмом. Осадить крепость как следует тоже не получалось, поскольку с тыла ее прикрывали воды Оринийского океана, и гради с севера могли поставлять туда все необходимое, пользуясь путем, который не был подконтролен ему.

На вершину холма поднялся Дарен. Какое-то время он завороженно смотрел на океан, затем указал на крепость, все еще занятую гради.

– Что ты собираешься с ними делать, отец? – спросил он, уверенный, что Лис непременно что-нибудь придумает, хотя сам не видел возможности что-либо тут предпринять.

Джерин дал ему единственно возможный ответ:

– В этом году – ничего. Мы сделали все, что в наших силах. Даже больше, чем я ожидал. До тех пор, пока боги гради заняты войной на своей плоскости, самих гради мы всегда одолеем или, по крайней мере, сумеем встретить их на равных условиях, что уже неплохо.

– А если они совершат вылазку после нашего ухода? – спросил Дарен.

– Я оставлю здесь людей – своих вассалов, как элабонцев, так и трокмуа. Гради убили большинство местных лордов, но захваченные владения им больше не принадлежат. Мы восстановим некоторые крепости и, возможно, построим несколько новых. В общем, сделаем так, чтобы теперь им труднее было захватывать эти земли, чем прежде. Раньше все лорды враждовали между собой. Теперь новые лорды, если на них нападут гради, всегда смогут обратиться друг к другу за помощью, и ко мне тоже.

– Да, – согласился Дарен. – Они смогут обратиться к своему королю.

По собственной воле Джерин не стал бы притязать на этот титул. Араджис Лучник, именовавший себя великим князем, сидел этим летом тихо. Возможно, надеясь, что Джерин и гради истребят друг друга, а он в этом случае подберет все остатки и заодно повысит свой статус. Что он предпримет, когда узнает, что Джерин уже его обошел, еще предстояло выяснить.

Да и Адиатанус оставался почти таким же опасным соперником, как и Араджис. Но именно Адиатанус нарек Лиса королем.

– Этот шаг почти уверил меня в том, что существует такое понятие, как благодарность, – пробормотал Джерин.

– Что, отец? – переспросил Дарен.

– Нет, ничего, – ответил Лис.

Трокмуа были так же готовы признать его королем, как и его собственные люди. Сколько продлится такая готовность, еще предстояло узнать.

Но пока она имелась в наличии, он собирался выжать из нее все. Людей можно подвигнуть на большее, если подталкивать их в том направлении, в котором они уже движутся. А страх перед возвращением гради заставит их считаться с человеком, который остановил захватчиков первым.

– Нам нужны собственные корабли, – сказал он.

Он подумывал об этом и раньше. Если у него их не будет, гради смогут восстановить свои силы и вновь напасть на северные земли в любое удобное для них время.

Дарен был озабочен другим:

– Что мы станем делать, если боги гради, в конце концов, одолеют Бейверса и подземных богов?

Джерин положил руку на плечо сына.

– Теперь, увидев, насколько могущественным, когда захочет, может быть Бейверс, я уже не так об этом тревожусь. Даже если Волдар возьмет над ним верх, она не сумеет его уничтожить. Будь по-другому, она бы уже это сделала. А если она все-таки победит, что ж, тогда мы сумеем разбудить каких-нибудь других спящих элабонских богов на борьбу с ней и ее соратниками. Бейверс объяснит им, что от этой битвы они не вправе отказываться.

– Да, это заставит их быть ближе к миру, чем во все то время, что я себя помню, если ты понимаешь, о чем я, – сказал. Дарен.

– Я тоже так думаю, – признался Лис. – И мне не слишком нравится подобная перспектива, ведь перед мощью божественных сил наши собственные выглядят ничтожными. Но если это случится, что ж, так тому и быть. Мы же постараемся извлечь из этого максимальную выгоду. Так или иначе, я думаю, что мы справимся.

–  Тысправишься, – уточнил Дарен.

Помня себя в том возрасте, когда едва начинает пробиваться растительность на лице, Джерин понимал, насколько ценна эта поправка. В пору возмужания редкие юноши одобряют, причем столь искренне, действия своих отцов.

Дарен между тем продолжал:

– Ты всегда умел находить выход из трудных ситуаций.

«Хотелось бы мне, чтобы меня запомнили именно таким?» – спросил себя Джерин. Он повертел слова сына в своем сознании. «Он всегда находил выход из трудных ситуаций». Конечно, герою баллад, исполняемых менестрелями, это определение вряд ли пришлось бы по вкусу. Или пришлось бы? Джерин и сам уже сделался героем нескольких песенных циклов, однако тот Лис, которого славили барды, мало походил на того, что жил внутри Джерина. «Он всегда находил выход из трудных ситуаций». Что ж, бывает и хуже.

– Когда мы вернемся в Лисью крепость, мама будет очень гордиться, – сказал Дарен.

Несомненно, он прав. И, разумеется, имеет в виду Силэтр. Он знает, что не она его родила, но едва ли об этом задумывается. Насколько мог судить Джерин, он уже не помнит Элис. В отличие от отца. Лис вдруг подумал, а жива ли она? Если да, то ему хотелось бы знать, что бы она сказала, услышав, что ее бывшего мужа величают теперь королем. Губы его скривились. Нет смысла думать об этом. Он никогда этого не узнает.

А раз не узнает, то следует обратиться к насущным заботам. Лис сделал усилие, прогнав прочь ненужные мысли, и сказал:

– Меня не слишком-то волнует, что подумает обо мне Силэтр. Она меня любит независимо от того, король я или кто-то еще. Однако когда мы вернемся в поместье Адиатануса, мне бы хотелось посмотреть, как остальные трокмуа отнесутся к этому титулу.

– Что ты станешь делать, если они его отвергнут? – спросил Дарен.

– Не знаю. – Джерин искоса взглянул на сына. – Может, вступлю с ними в войну.

– Я уже достаточно навоевался в последнее время, – вдруг выпалил Дарен.

– О, ты взрослеешь, сынок, – сказал Джерин. – Ты взрослеешь.

– Теперь предоставь все мне, – сказал Адиатанус, когда они вознамерились переправиться через Вениен.

Джерин громко рассмеялся.

– Я еще не настолько стар, чтобы предоставлять все кому бы то ни было, кроме себя самого.

– Я уже признал тебя королем, – сказал вождь трокмуа с некоторым раздражением. – Неужели ты думаешь, что я пойду на попятный теперь, когда вокруг меня так и кишат твои южане, в основном неказистые, да и порядочные грубияны к тому же?

– По правде сказать, я не знаю, на что ты способен, – ответил Джерин.

Как он и надеялся, Адиатанус воспринял дань его хитрости как комплимент. Лесной разбойник хлопнул своего возницу по спине. Тот погнал лошадей вперед. Они помчались через реку по броду, поднимая копытами и колесами колесницы фонтаны сверкающих на солнце брызг.

– Ты ведь не хочешь отпустить его чересчур далеко, иначе кто знает, что он там намелет? – спросил Вэн. Но не успел он это сказать, как Дарен уже подхлестнул лошадей, гоня их через Вениен сразу за Адиатанусом и в той же манере. – А ведь отличный у тебя паренек.

– А то, – подтвердил Джерин, и чужеземец расхохотался, а Дарен, стоя впереди их обоих, заметно расправил плечи.

Трокмуа, работавшие на полях, осыпали вопросами возвращающихся соплеменников. Победные кличи, которые те издавали в ответ, заставляли их приветствовать победителей еще громче. Каждый раз, проезжая мимо людских скоплений, Адиатанус объявлял:

– Приходите в крепость, и я сообщу вам нечто более ценное, чем весть о победе.

Вообще-то в крепость он никого не пустил, а собрал и своих людей, и воинов-элабонцев на деревенской площади перед замком. Обладая природной склонностью к театральности, как и любой хороший властитель, он дал время толпе собраться и погудеть. Девушки-служанки приносили из крепости эль и наливали полные черпаки каждому, кто пожелает.

Решив, что подходящий момент настал, трокмэ взобрался на большой пень и воскликнул:

– Гради разгромлены, можете не сомневаться. Их мерзкие боги все еще заняты потасовкой, а сами они отброшены вплоть до океана.

Эти слова вызвали океан восторженных возгласов. Адиатанус наклонился, втащил на пень Джерина и, поставив его рядом с собой, продолжил:

– Вот этот южанин имеет ко всему этому некоторое отношение… совсем небольшое, можно сказать.

Джерин понимал, что преуменьшения в ораторском искусстве трокмуа порой дают больший эффект, чем преувеличения. Понимали это и слушатели, радостно приветствовавшие Лиса. Адиатанус тем временем увлекся развитием темы:

– И я хочу вам сообщить, что больше не являюсь вассалом принца Севера.

Эти слова тоже вызвали восторженные возгласы, но другого характера. Радовались трокмуа, отчаянно желающие освободиться от любого вида феодальной зависимости. Лис уже начал было подозревать, что Адиатанус все-таки решил обвести его вокруг пальца. Но тут трокмэ прокричал:

– Нет, теперь я вассал Джерина Лиса, короля Севера, каковым я нарек его сам по моей собственной воле.

На мгновение воцарилась полная тишина: трокмуа пытались разобраться в услышанном и понять, что это означает. Затем они вместе с элабонскими вассалами Джерина радостно заулюлюкали – и еще громче, чем прежде. Адиатанус толкнул Лиса в бок. Сделав полшага вперед (целый шаг привел бы к падению), Джерин сказал:

– Я постараюсь быть хорошим королем, справедливым королем для всех. Для элабонцев и для трокмуа в равной мере. Но если кто-либо, будь то элабонец или трокмуа, попытается обмануть меня, пусть после не обижается. Договорились?

– Да! – прогремело в ответ.

Лис подозревал, что многие тут радуются освобождению от засилья гради гораздо больше, чем его возвышению, но ничуть не был огорчен этим фактом. Без него они бы не получили свободы. Он даже радовался, что им хватило здравого смысла понять это, по крайней мере, на какое-то время.

Он спрыгнул с пня. Очень миловидная девушка-трокмэ с золотисто-рыжими волосами подала ему черпак эля. Он выпил.

Возвращая черпак, он заметил, какие ярко-синие у нее глаза, какие влажные манящие губы, как ладно обтягивает льняная туника ее упругие молодые груди. Предполагалось, что так и должно было быть. Мурлыкающим голосом разносчица эля спросила:

– Король, значит, да? Интересно, каково это – спать с королем?

– Если ты когда-нибудь окажешься в Лисьей крепости, спроси у моей жены, – ответил он.

Она в недоумении уставилась на него. Взгляд ее нестерпимо синих глаз стал жестким, как камень, и холодным, как лед. Через мгновение она бросилась прочь. «А ведь вполне могла огреть черпаком, так что мне еще повезло», – подумал он с некоторым смущением.

– Ты расточительный человек, Лис, – сказал Вэн. – Не каждый день боги одаривают нас этакой красотой.

– Ничего, переживу, – сказал Джерин. – По крайней мере, когда я вернусь домой, в меня не полетит глиняная посуда, чего нельзя сказать о тебе.

– Ты имеешь в виду Фанд? – уточнил Вэн.

Джерин кивнул.

Чужеземец закатил глаза.

– Она будет в меня швырять чем попало независимо от того, спал я с другими женщинами в походе или не спал, так что, по-моему, я вполне могу себе это позволить.

Подобные рассуждения обескуражили бы даже какого-нибудь ситонийского софиста. А Джерина заставили спешно отправиться на поиски очередной кружки эля. Вскоре ему удалось найти требуемое. К счастью, служанка, которая его поднесла, не стремилась запрыгнуть к нему в постель лишь потому, что он получил новый завидный титул. Лис тихонько вздохнул. Вэн все-таки прав: та плутовка действительно была прехорошенькой.

Часовой на крепостном валу вглядывался в надвигающееся скопление колесниц.

– Кто приближается к Лисьей крепости? – крикнул он.

Ему было известно – кто. Джерин выслал вперед себя гонцов с известием о победе. Тем не менее, он ответил, громко и гордо:

– Джерин Лис, король Севера.

– Пожалуйте в свою крепость, лорд король! – прокричал часовой. Остальные люди на крепостной стене разразились радостными возгласами. Вскоре их поддержали голоса из самой крепости. Подъемный мост с шумом опустился. Джерин хлопнул Дарена по плечу. Сын направил лошадей через мост и въехал во внутренний двор Лисьего замка.

Лис спрыгнул с колесницы и обнял Силэтр. Она сказала:

– Я очень надеялась, что когда-нибудь это случится. И очень рада, что наконец-то это произошло, и очень горда своим мужем.

– Я тоже предполагал, что когда-нибудь это может случиться, – ответил Джерин, – хотя я не ожидал, что именно Адиатанус возведет меня в этот сан. Пока гради не превратились в серьезнейшую угрозу, я как раз считал, что, только убив прохвоста-трокмэ, смогу возвыситься в людском мнении и получить возможность претендовать на звание короля.

К ним подошел Райвин Лис и подбоченился.

– К твоему сведению, – высокомерно произнес он, – я усматриваю в твоем нескончаемом возвышении нечто вульгарное. – Затем, расплывшись в улыбке, он схватил Джерина за руку.

– Ты невыносим, – сказал Джерин приятелю-Лису.

Райвин раскрыл рот.

Джерин сделал решающий выпад:

– Чертовски несносен, вот как.

– Король! – вскричал Джеродж. Чудовище, все еще не обретшее новый клык, подняло в знак приветствия вверх кружку эля. – Король!

«Еще один пир, – подумал Джерин. – Еще один большой пир, и я смогу отправить моих вассалов обратно в их крепости, чтобы они наконец-то начали питаться за собственный счет». Проезжая мимо крестьянских полей по дороге домой, в Лисью крепость, он заметил, что они обещают дать неплохой урожай. И надеялся, что так и будет. Это позволит ему начать пополнять растраченные запасы, которые уже иссякали. Если у его вассалов тоже все будет с урожаем неплохо, ему, возможно, даже удастся отправить какую-то часть зерна на запад, на ту сторону Вениен. Там земли настолько измочалены непогодой, насланной богами гради, что вряд ли в этом году с них можно будет что-то собрать.

Но тут тревожные мысли Лиса о недороде и урожае были прерваны. Из главной залы замка выбежали Дагреф, Клотильда и Блестар и обступили его и Дарена.

– Я хочу знать обо всем, что произошло после вашего отъезда, – заявил Дагреф. – Я хочу, чтобы вы рассказали мне о том прямо сейчас и по порядку, чтобы я не запутался.

– Не сомневаюсь, что ты этого хочешь, – заверил Джерин, обнимая своего первенца от Силэтр.

Он также не сомневался и в том, что, однажды услышав этот рассказ, Дагреф потом очень долго, может быть годы, будет скрупулезно ловить отца на отклонениях от него в самых незначительных мелочах. И вряд ли когда-нибудь ошибется. Этот малец подчас может достать кого хочешь. Джерин неприметно вздохнул и продолжил:

– Я все тебе расскажу, очень скоро, быть может, даже завтра. Но сейчас я хочу, вернее, я должен уделить время моим подданным.

– Это неправильно, – запротестовал Дагреф. – Ты успеешь о чем-нибудь позабыть.

– Все будет хорошо, – успокоила его Клотильда. – У папы очень хорошая память… в большинстве случаев, – добавила она с легким фырканьем.

– Папа! – счастливо воскликнул Блестар. – Папа! – Джерин обнял и его тоже. Младший сын не видел в нем недостатков, хотя, скорее всего, причиной тому был лишь его очень юный возраст.

Силэтр подала Джерину полную до краев кружку. Он совершил возлияние Бейверсу, плеснув немного эля на землю, и сказал:

– Благодарю тебя, владыка Бейверс.

Как и в тот раз, когда в лесах, неподалеку от океана, они сделали это имя своим боевым кличем, так и сейчас он понятия не имел, слышит ли его бог ячменя и пивоварения или он все еще слишком занят битвой с богами гради, чтобы обращать внимание на простых смертных. Но ему было все равно. Он испытывал чувство глубокой благодарности к Бейверсу, и ему очень хотелось, нет, верней, не терпелось ее проявить.

Он прошелся по крепости, зашел в главный зал, вернулся во внутренний двор, и так раз-другой, а возможно, и больше. При этом он пил, ел и похлопывал своих вассалов (равно как и их вассалов) по спинам, неустанно твердя каждому воину, как здорово он сражался. В большинстве случаев так оно и было. Они проделывали примерно то же самое, однако менее последовательно. Обращение «лорд король» звучало уже так часто, что он начал к нему привыкать, несмотря на то, что по-прежнему не имел понятия, как отреагирует на это Араджис Лучник.

Наступила ночь, но пылало такое множество факелов, что едва ли хоть кто-либо это заметил. Однако постепенно то тут, то там – и на скамьях в главной зале, и в тихих уголках внутреннего двора – воины, вернувшиеся с ним в Лисью крепость, начали засыпать. Джерин вспомнил, как в разгаре лесного сражения ему возмечталось проспать три дня кряду после того, как все кончится. Но до этого замечательного момента пока еще по-прежнему далеко… очень далеко… ох, лет, наверное, двадцать, если, конечно, он столько протянет.

Невдалеке от него Фанд требовательно спросила у Вэна:

– Интересно, со сколькими девками ты переспал на этот раз? – Она была довольно-таки пьяна, что делало ее опасной.

К ужасу Джерина, Вэн, сам хлебнувший немало, принялся загибать пальцы, чтобы не ошибиться.

– С семью, – объявил он, наконец, гордясь своей точностью не меньше, чем Дагреф.

– Стареешь, – сказала ему Фанд. – В прошлый раз их было двенадцать. – Ее голос перешел в визг: – Неужели ты не можешь не спускать штаны, черт тебя возьми?!

И она швырнула ему в лицо кружку с элем. Весь мокрый, отплевываясь, он зарычал на нее. Она зарычала в ответ еще громче.

У Джерина разболелась голова. Он огляделся по сторонам в поисках своих детей. Младшие, вместе с сыном и дочерью Вэна, свернувшись калачиком на сухом тростнике, уже спали. Возле дверного прохода в главную залу, но на достаточном от него удалении, чтобы никто из взрослых не споткнулся о них. Кто-то накинул на них пару шерстяных одеял. Им было хорошо, поэтому Лис не видел необходимости будить их и перекладывать в постель. После этого они могут и за полночь не угомониться.

Дарена он нигде не увидел. Вероятно, его старший сын тоже нашел способ отпраздновать свое возвращение. Способ, который, возможно, заставил бы его женушку накинуться на него точно так же, как Фанд накидывается на Вэна. Но поскольку у него нет жены…

А вот Силэтр сидела перед ним. Учитывая, что Дагреф, Клотильда и Блестар спокойно спали, ему кое-что пришло в голову. Он поймал ее взгляд, затем посмотрел в сторону лестницы, ведущей наверх, в их спальню. Она улыбнулась и кивнула.

Теперь, когда в кровати их было только двое, она показалась им непривычно большой и роскошной. Заниматься любовью без спешки, не беспокоясь, что дети могут проснуться в самый неподходящий момент, тоже казалось непривычной роскошью.

Чуть позже Джерин вспомнил о красотке трокмэ, которой не удалось соблазнить его и заставить последовать примеру Вэна. Посмеиваясь, он рассказал Силэтр эту историю, а потом спросил:

– Интересно, а каково это – спать с королем?

– Мне, например, нравится, – сказала она.

Джеродж с подозрением посмотрел на Джерина, когда тот подошел к нему с небольшой чашей, наполненной превосходной сырой глиной. Тонкие губы чудовища поджались, обнажив его огромные зубы. Они были настолько ужасающими, что Джерин засомневался, стоит ли воплощать свой план в жизнь. Но потом решил, что все-таки стоит.

– Открой рот, – велел он чудовищу.

– Ты хочешь заставить меня съесть эту глину? – запротестовал Джеродж. – Ты не говорил, что придется есть глину.

– Ничего подобного, – заверил его Джерин. – Ты просто должен позволить мне прижать ее к твоим зубам, чтобы я получил форму того клыка, который у тебя остался. Я использую ее, чтобы отлить такой же золотой зуб на замену тому, что у тебя забрали в Айкосе подземные боги.

– У нее ведь ужасный вкус, – заныл Джеродж. – Мне не хочется этого делать.

– Это всего лишь грязь, – ответил Джерин. – И даже не слишком грязная грязь, если ты понимаешь, о чем я. Это превосходная глина, из которой лепят горшки. – После того как Джеродж вновь покачал своей массивной головой, Лис вздохнул и сказал: – Когда мы закончим, я дам тебе кружку эля, чтобы ты мог избавиться от неприятного вкуса.

– О, ну ладно.

Джеродж по-прежнему говорил с неохотой, даже, несмотря на заманчивое обещание, что свидетельствовало о том, насколько неприязненно он был настроен уже изначально.

– Открой рот, – попросил Джерин.

Закатив глаза, Джеродж сделал, что ему велели. Лис взял комок глины и поднес его к пасти монстра. С немалым трепетом: если Джеродж вздумает вдруг стиснуть челюсти, быть ему одноруким до конца своих дней. Пока Джерин снимал отпечатки его клыка и соседних зубов, Джеродж фыркал. Постепенно фырканье сменилось порыкиванием, но пасть он не закрыл и стоял смирно.

– Великолепно, – объявил Джерин, осторожно вытаскивая глину. – Если бы ты дернулся, пришлось бы начать все сначала.

«Ну и вралем же я становлюсь», – подумал он. Сделать такое один-то раз нелегко, а уж дважды… Он не решился бы на это даже в мыслях.

Джеродж с интересом рассматривал отпечатки, оставленные в глине его зубами.

– Они большие, верно? – заметил монстр. – Я и не знал, что они такие огромные. Я думал, они похожи на твои.

– Неужели? – удивился Джерин. «Вот что значит провести всю жизнь среди людей – мы для тебя образец, эталон, на который должно равняться». Это, возможно, делает Джероджа с Тармой более безопасными в плане сосуществования с людьми, чем если бы они рассуждали иначе.

Он отнес чашу с полученными отпечатками к гончарной печи и обжег их, как гончары обжигают подносы или кувшины. Когда обожженная глина остыла, он отправился в хижину, где занимался волшебством. Он не собирался делать ничего магического, но там у него имелся собственный маленький горн. Куда он поместил другую небольшую чашу, в которой лежало несколько браслетов и колец из его сокровищницы – часть добычи, захваченной у трокмуа. Он возжег пламя в горне и с помощью мехов из козлиных шкур раздул огонь посильнее.

Щипцы он вырезал сам, из дерева, и облицевал их бронзой, чтобы не обуглились или не загорелись в неподходящий момент. С их помощью он поднял чашу и вылил расплавленное золото в подготовленную для этого форму. Туда поместилось почти все золото, что он расплавил. У Джероджа и вправду были очень большие зубы.

Когда металл остыл, Лис разбил форму. А потом с помощью бронзового долота отделил от золотого клыка отливки соседних с ним зубов. Затем он отполировал клык: потряс его в кожаном мешочке, наполненном чистым песком. Приделав пару тонких проволочек к основанию клыка, он понес его к Джероджу.

На этот раз монстр открыл пасть довольно охотно. Джерин вставил золотой зуб в дырку, откуда боги чудовищ вырвали подлинный клык. С помощью проволочек он прикрепил искусственный клык к настоящим зубам по обеим сторонам от него.

– Что ты об этом думаешь? – спросил он у Джероджа.

Чудовище поводило во рту языком, приспосабливаясь к перемене.

– Ощущение хорошее, – сказал он, широко улыбаясь. – А как он выглядит?

– Так же, как остальные зубы, только золотой, – ответил Джерин.

Это не расходилось с истиной, но Джеродж хотел услышать другое. Он подозвал Тарму, шедшую по двору, и предъявил ей работу Лиса.

– Как я выгляжу?

«Как чудище с золотым зубом», – подумал Джерин, но придержал язык: ему хотелось знать, что скажет Тарма.

– По-моему, ты стал очень важным, – ответила та после непродолжительного осмотра.

Джеродж возгордился собой и принял самодовольный вид. А Джерин так и не понял, обрадовал ли его этот ответ, как и реакция Джероджа на него.