Текст книги "Владыка Севера"

Автор книги: Гарри Норман Тертлдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 28 страниц)

Но ни один из голосов, иногда выступавших единым фронтом, а иногда споривших между собой, ничего подобного не потребовал. Вместо этого общий хор прогремел:

– Мы согласны.

Джерин в недоумении вытаращил глаза, хотя в кромешной тьме это было совсем бесполезно. Может, Вэн, в конце концов, прав и все, чего хотят подземные силы, это хорошей драки. И все же, помня напутствие Байтона, он спросил:

– Как нам скрепить эту сделку, чтобы обе стороны были уверены, что она нерушима?

Это вызвало очередное молчание. Насколько Джерин мог судить, удивленное. Потом боги чудовищ ответили, снова хором:

– Существует лишь один способ скреплять сделки: кровью и костью.

– Постойте-ка! – воскликнул Джерин в тревоге.

Если он согласится на такой вариант, не оговорив его рамки, подземные силы могут схватить и разорвать его. Его или любого из его спутников.

Но он опоздал. Где-то рядом в тишине раздался резкий пронзительный вопль.

– Кровь и кость, – повторили силы. – Мы выполним свои обязательства. Сделка скреплена.

– Мой зуб! – проревел кто-то. Лис узнал голос Джероджа. – Они вырвали у меня зуб.

– Кровь и кость, – снова повторили подземные силы. – Это существо наше по крови, но ваше по духу, поскольку вы вырастили его и его сестру. Мы взяли у него то, что нужно. Но мы не только берем, но и даем.

Что-то было сунуто Джерину в руку, и его пальцы машинально это сжали. Неожиданно факел Ламиссио вновь загорелся. Лис посмотрел на дар. Это были два сустава волосатого когтистого пальца. Кровь пятнала ладонь. Он едва не отбросил оторванный палец с воплем отвращения, но, в конце концов, сунул его в поясной кошелек, как залог того, что подземные боги сдержат данное ему обещание.

Затем он подошел к Джероджу, который сжимал свою морду обеими лапами. Кровь сочилась меж его пальцев и капала на пол.

– Дай-ка мне посмотреть, – сказал ему Джерин и осторожно развел лапы Джероджа в стороны. – Ну же, открой рот.

Стеная, Джеродж повиновался. И вправду, лишь кровавая впадина указывала на то место, где недавно торчал его правый верхний клык.

– Больно, – пожаловалось чудовище. Почти нечленораздельно, поскольку не смело сжать челюсти, давая возможность Лису все осмотреть.

– Верю, – сказал Джерин, мягко похлопывая его по плечу. – Когда вернемся в гостиницу, можешь выпить столько эля, сколько захочешь. Это притупит боль. А когда вернемся в Лисью крепость и ты поправишься, я сделаю тебе новый клык. Весь из золота, и прикреплю его проволокой к оставшимся зубам с двух сторон. Конечно, он будет не так хорош, как тот, что ты отдал здешним богам, но все же лучше, чем ничего.

– Золотой зуб? – переспросила Тарма, очевидно, пытаясь нарисовать себе его в своем воображении, и одобрительно кивнула. – Ты будешь отлично выглядеть с золотым зубом, Джеродж. Просто великолепно.

– Ты так думаешь? – спросил он. Тоже пытаясь свыкнуться с этой мыслью. И вдруг даже захорохорился. – Что ж, возможно, ты и права.

Джерин повернулся к Ламиссио.

– Теперь отведи нас наверх. Нам здесь больше нечего делать. – Указав на тексты магических заклинаний, сдвинутых им со своих прежних мест, он сказал: – Не трогайте их. Вы, конечно, можете не подчиниться и опять с их помощью запереть подземелье, но, если вы это сделаете, северные земли постигнет страшная участь, и вряд ли святилище и долина сумеют ее избегнуть.

– Лорд принц, здесь, я думаю, вы совершенно правы, – ответил евнух. – Обещаю, все будет, как вы сказали. А теперь, в соответствии с вашим другим пожеланием, давайте вернемся в царство света.

И он повлек свою массивную тушу вперед по проходу с гораздо большей живостью, чем Лис мог от него ожидать.

В святилище Байтона толпились стражники храма. Они тревожно вглядывались в расселину, ведущую вниз. Когда Ламиссио их окликнул, в ответ раздались громкие и многословные восклицания, выражавшие облегчение.

– Чудовища вас не преследуют? – спросил начальник в позолоченном шлеме.

– Только те двое, что были с нами, – ответил священник. – У одного из них подземные боги вырвали зуб, но он стойко это перенес.

Насколько Джерин помнил, это было первое доброе слово, которое он сказал в адрес Джероджа с Тармой.

– Будьте любезны, позвольте нам пройти, – сказал Джерин, и стражники расступились, хотя и продолжали пристально наблюдать за щелью в скале, словно опасаясь неожиданного нападения. Лис вряд ли мог их за это винить.

Снаружи святилища, на территории храма, ожидали остальные стражники вместе с одним недоумевающим просителем. Ламиссио спросил:

– Лорд принц, теперь, когда защитные заклинания сняты, как вы считаете, безопасно ли для Сивиллы возвратиться в свою пещеру и передавать божьи советы тем, кто нуждается в них?

Джерин пожал плечами.

– Спроси Байтона. Если он этого не знает, то какой смысл ему поклоняться?

– Есть смысл, – сказал Ламиссио. – Особый смысл. – Он остановился у проема в беломраморном ограждении, окружавшем территорию храма. – Это, наверное, самое… необычное утро за все мои годы служения богу.

– Необычное. Что ж, это слово не хуже других и даже лучше многих. Я благодарю тебя за оказанную нам помощь, – сказал Джерин, вежливо опуская тот факт, что Ламиссио понадобился приказ Прозорливца, чтобы оказать эту самую помощь.

На обратном пути в городок Силэтр сказала:

– Байтон снова вещал через меня. Он вещал через меня.

Она повторила это несколько раз, словно пытаясь убедить самое себя в том, что это действительно было. Джерин молчал. Если Байтон заговорил через нее снова, повторит ли он это еще раз… и еще? Если да, то не предпочтет ли Силэтр его Лису? А если она решит так поступить, то как можно этому помешать? Никак, и он прекрасно знал это. Прямой поединок с богом чреват неминуемым поражением.

«Чего ты так беспокоишься, – спросил он себя. Но в этом случае, как ни странно, ответ у него был уже наготове. – Когда женщина, которую ты любил, сбегает от тебя со странствующим коновалом, ты волей-неволей начинаешь меньше доверять кому бы или чему бы то ни было, чем до того».

Кроме готовности в любой миг предоставить себя в распоряжение прозорливого бога Силэтр еще обладала даром угадывать, отчего Джерин вдруг делался молчалив. Некоторое время спустя она сказала:

– Ты не должен тревожиться за меня из-за Байтона. Я знаю, где хочу быть и почему. – С этими словами она прикоснулась к его руке. Он сделал то же самое, а затем пошел дальше.

Когда Лис со своими спутниками вернулся обратно в Айкос, его воины окружили маленькую делегацию, требуя подробного рассказа о визите в святилище Сивиллы. Они высоко оценили стойкость, с которой Джеродж вынес потерю клыка.

– Не хотел бы я, чтобы мне вот так выдрали зуб, – заявил Дранго, сын Драго, – хотя мои зубы далеко не такие крупные, как твои.

Как Джерин и обещал, он позволил пострадавшему монстру пить эль без каких-либо ограничений. Джеродж стал шумным, но не злобным, и даже предпринимал чудовищные попытки что-то там спеть. В конце концов, он заснул прямо на столе. Вэн и Дранго, которые тоже прилично приложились к хмельному напитку, отнесли его наверх, в постель.

Когда Джерин и Силэтр несколько позже поднялись в свою спальню, она заперла дверь. Обычно это делал он. Затем, быстро и с недвусмысленной решительностью, сняла с себя одежду.

– Идем в постель, – сказала она, и он пошел.

В большинстве случаев занятие любовью не решало никаких проблем, о них просто не думалось какое-то время. Но на этот раз, уже засыпая, Джерин с радостью осознал, что у этого правила бывают и исключения.

Лис со своим отрядом въехал в бывшие владения Рикольфа без особого воодушевления. Он был бы счастлив, если бы им удалось пересечь их, не встретив по пути никого, и вновь оказаться на подвластной ему территории. Однако, как уже не раз доказывала ему жизнь (Силэтр в этом смысле была чудесным исключением), то, что могло бы его осчастливить, чаще всего не спешило хотя бы краем себя проявить.

Внушительных размеров войско на колесницах, гораздо многочисленнее его собственного, ожидало немного южнее крепости Рикольфа. Во главе войска стоял Отари Сломанный Зуб.

– Между нами нет вражды, Отари, – крикнул ему Джерин, узнав барона, который раньше был одним из главных вассалов Рикольфа. – Уйдите с нашего пути и дайте нам проехать.

– Не думаю, что это сделаю, – ответил Отари.

– Не глупи, – сказал ему Лис. – Вспомни клятву, которую ты принес вместе со своими приятелями-баронами.

– Как курятина или рыба, клятвы портятся быстро, – прозвучало в ответ.

Учитывая леность элабонских богов, Отари был прав, как бы Лис ни желал обратного. Но элабонские боги были не единственными богами, свободно разгуливавшими сейчас по северным землям. Джерин указал на запад, где собирались плотные серые облака, вовсе не свойственные для лета. Похоже, Стрибог, в конце концов, оправился после стычки с Мавриксом.

– Если вы избавитесь от меня, это единственно принесет радость лишь гради и их богам.

– Я готов рискнуть, – с легкостью отозвался Отари. – Убрав тебя со своего пути, я смогу себе позволить подумать и о них.

– Нет, – сказал Дарен. Это относилось не к последнему замечанию Отари, а ко всем его предыдущим высказываниям: одно исчерпывающее слово, означавшее полное отрицание. – Даже если твои люди сейчас победят, ты не станешь преемником моего деда и не будешь управлять этим поместьем.

– Вот как? И почему же, щенок? – спросил Отари по-прежнему с тихим весельем.

– Потому что все наши воины нацелятся именно на твою колесницу, – ответил Дарен. – Твои люди могут победить, как я уже сказал, но ты не доживешь до этого светлого мига.

Веселая улыбка сползла с лица Отари. У него было не так много людей, чтобы он мог игнорировать эту угрозу и обезопасить себя, когда люди Джерина начнут приводить ее в исполнение. А наблюдать за битвой с безопасного расстояния он тоже не мог, если не хотел, чтобы его собственные солдаты накинулись на него после разгрома противника.

– Отойди в сторону и дай нам проехать, – сказал ему Джерин, бросая на сына восхищенный взгляд. Он сам не сумел бы придумать (да и не придумал бы) ничего лучшего, чтобы вывести Отари из равновесия.

Барон и впрямь растерялся. Если бы он приказал своим людям ринуться на маленькое войско, как только его заметил, оно было бы смято, прежде чем люди Лиса успели бы перестроиться для отпора. Но он решил поглумиться над менее сильным врагом. И теперь облизывал губы, силясь сделать выбор, который для другого, менее амбициозного человека был бы очевидным.

Вэн тоже указал на запад, но не на растущие облака.

– Интересно, чьи это приятели? – спросил он, ибо по бездорожью к элабонскому тракту, где назревали неприятности, неслись колесницы.

– В той стороне находится поместье Вачо, – ответил Джерин. – И Раткиса Бронзолитейщика тоже, по-моему. – Он улыбнулся Отари. – Разве это не забавно?

Отари не ответил. И не улыбнулся. Он сомкнул челюсти и посуровел, но все же не настолько, чтобы отдать приказ о наступлении, прежде чем подоспеет неизвестное войско. Если это люди Вачо, он сумеет разделаться с небольшим отрядом Джерина совсем легко и без осложнений. А если нет…

Оказалось, что нет. Возглавлял войско, которого было достаточно, чтобы уравновесить силы, Раткис Бронзолитейщик. Он помахал Джерину:

– Я только позавчера узнал от Рикрода, что ты проезжал здесь, – сказал он. – И решил, что будет неплохо повидать тебя на обратном пути.

– Я тоже рад тебя видеть, – ответил Джерин и снова улыбнулся Отари. – А ты разве не рад?

– Есть много других людей, которых я бы увидел с гораздо большим удовольствием, – пробурчал Отари.

Он хлопнул своего возницу по плечу. Тот взмахнул поводьями. Кони тронулись с места. Джерин потянулся за луком. Но возница развернул упряжку, и та покатила прочь. Отари гневно закричал на своих людей. Они последовали за ним.

– Привет тебе, – сказал Джерин Раткису. – Если бы вместо тебя прибыл Вачо, я пришел бы в полное замешательство.

Раткис покачал головой.

– Сомневаюсь, лорд принц. Трудно привести в замешательство мертвеца.

– В этом есть смысл. Особый смысл, – сказал Джерин, повторяя недавние слова Ламиссио.

Он посмотрел на запад: не приближается ли к ним войско Вачо (если, например, Вачо просто запаздывает, подумалось вдруг ему). Но никакого войска не было видно. Зато облака, скопившиеся там, становились все гуще, темней и все шире распространялись по небу. Вероятно, это означало, что Стрибог снова злится, а гради и их боги готовы к очередному наступлению на элабонцев и трокмуа.

Раткис сказал:

– Клятва есть клятва. Если ты ее дал, ты не можешь о ней забыть. – Он вскинул руку. – Нет, беру свои слова назад. Забыть можно, но лучше этого бы не делать. Богам это не понравится.

Его вера в богов была, сильней, чем у Джерина, и вероятнее всего потому, что он был менее осведомлен о теперешних их повадках. Впрочем, возможно, чем рьяней элабонцы начнут веровать в своих богов, тем больше вероятности, что те станут гораздо активнее вмешиваться в мирские дела.

Год назад подобная перспектива показалась бы Джерину настоящим кошмаром. Сейчас же он многое дал бы, чтобы она воплотилась в реальность.

– Хотите, мы вас немного проводим? – спросил Раткис.

– Не возражаю, – ответил Джерин.

Вместе, не останавливаясь, оба отряда миновали крепость, принадлежавшую когда-то Рикольфу. Не испытывая больше доверия к Рикроду, Джерин счел за лучшее заночевать в какой-нибудь придорожной деревне.

Солнце уже погружалось в толстую гряду все сгущавшихся облаков, когда Лис заметил внушительный отряд колесниц, приближавшийся к элабонскому тракту с востока. Кто бы ни командовал этим отрядом (Хилмик, скорей всего, или кто-то другой), он тоже оценил мощь двигавшегося к северу войска, поэтому развернул свое и покатил обратно, в том направлении, откуда появился.

– Еще один падальщик выехал посмотреть, не найдется ли мертвечины, – заметил Раткис и перегнулся через поручни своей колесницы, чтобы сплюнуть на булыжное покрытие элабонского тракта.

– Возможно, ты прав, – сказал Джерин. – Нет, ты абсолютно прав. Мимо поместья Вачо мы уже проехали, к тому же оно обретается не на востоке. Кроме того, насколько я понял, вести до Вачо доходят не сразу, и он вряд ли быстро сообразит, как поступить, даже если до него что-нибудь и дойдет.

– Верно по обоим пунктам, лорд принц, – сказал Раткис с коротким смешком. Какое-то время он ехал молча, а потом спросил: – Почему вы следите за мной краем глаза?

Щеки Джерина вспыхнули.

– Ты мог бы этого и не заметить, – пробормотал он. Но это был не ответ или ответ недостаточный. Джерин вздохнул. – У тебя больше людей, чем у меня, Раткис. Я не хочу, чтобы ты втерся ко мне в доверие, а потом вдруг взял и набросился на меня, словно голодный прожорливый длиннозуб.

– Я так и думал, что дело в этом, – отозвался Раткис. – Но, как уже было сказано, я присягнул в верности вашему сыну, так что вам не о чем беспокоиться.

– Дарену повезло с таким вассалом, как ты, – сказал Джерин.

Он не стал объяснять бывшему вассалу Рикольфа, что всегда беспокоится, даже если причин для того вроде бы нет. Если Раткису доведется узнать его получше, он поймет это сам.

Однако сейчас, похоже, в первый раз в жизни, он мог и впрямь позволить себе не тревожиться ни о чем. К тому времени, когда был разбит лагерь, войско Лиса уже находилось невдалеке от тех земель, где все признавали его сюзереном. Поэтому все, чем занимались его люди и люди Раткиса в эту ночь, это пили совместно эль и с вожделением поглядывали на хорошеньких девушек маленькой деревушки, где довелось им заночевать. После страха, испытанного им при спуске под святилище города Айкоса, где ему пришлось договариваться с незримыми силами, а также после страха, пережитого еще по дороге туда, не говоря уже о прочих, как прошлых, так и будущих страхах, Лис наслаждался коротенькой передышкой, когда можно было махнуть на все рукой. Интересно, когда ему еще раз выпадет столь безмятежный, столь замечательный вечерок (если на то вообще есть какие-то шансы)?

Холодный дождь барабанил по холщовому тенту повозки, просачиваясь сквозь него и поливая Лиса, подъезжавшего к своей Лисьей крепости. Ветер, дувший с запада, был колючим. Ненастье, конечно, не походило на снежный буран, насланный Стрибогом и другими богами гради на войско, которое Лис с Адиатанусом повели против их подопечных, но и отнести его к капризным вывертам летней погоды тоже было нельзя. Джерин нахмурился. Немного дождя никогда не мешает, это нормально. Но если он будет литься и литься, тогда жди несчастий, даже если гради останутся дома.

Ему и его воинам пришлось подъехать поближе к крепости и взывать к людям на крепостном валу, чтобы те могли узнать их голоса. Только тогда подъемный мост с хлюпаньем опустился.

– Добро пожаловать домой, лорд принц, – крикнул Райвин Лис, когда Джерин Лис въехал внутрь. – Извини, что мы так замешкались, но мы должны были убедиться, что вы не гради, пытающиеся проникнуть сюда под завесой дождя.

– Я не сержусь, – сказал Джерин. – Вообще-то, даже наоборот. – Любые мельчайшие попытки проявления осторожности со стороны Райвина необходимо было поощрять, взлелеивать и восхвалять в надежде, что они расцветут и окрепнут. Но чем дольше Джерин знал Райвина, тем менее вероятным ему это представлялось. Слишком уж невелики были шансы, однако и он был не из тех, кто легко сдается.

– Удачно съездили, лорд принц? – спросил Райвин.

– У сородичей Джероджа и Тармы есть боги, – отвечал Джерин. Несколько человек, слышавших его, удивленно заохали. – Они сказали, что будут сражаться на нашей стороне и на стороне Бейверса. Завтра мы узнаем о том больше.

– Почему завтра?

– Потому что именно завтра я собираюсь вновь заняться колдовством, – пояснил Джерин.

Райвин изумленно уставился на него. Игнорируя его взгляд, Лис продолжил:

– Я бы приступил к этому уже сегодня, но после того, как лошадей поставят в конюшни, мне придется провести остаток дня, подготавливая все необходимое для магических действий и изучая заклинания, которые мне будут нужны.

Райвин продолжал таращиться. Джерин снизошел до того, чтобы это заметить.

– Да, Райвин, на этот раз я бросаюсь в омут вниз головой, что свойственно больше тебе, а не мне, но что делать? Этот ливень явственно говорит, что времени у нас немного. Уж очень он походит на тот, что поливал нас к западу от Вениен. Весьма вероятно, что гради воспользуются этим ненастьем, способным скрыть то, что они затевают, пока не придет время претворить эти замыслы в жизнь.

– Как скажешь, лорд принц, – заверил его Райвин, хотя по-прежнему выглядел ошеломленным.

Но Джерину некогда было думать об этом. Он спрыгнул с повозки, но ему пришлось схватиться за бортик. Его ноги разъехались в скользкой грязи. Обретя, наконец, равновесие и устойчивость, он помог спуститься Силэтр.

Их дети выбежали из крепости им навстречу. Джерин поочередно обнял Дагрефа, Клотильду и Блестара. Силэтр последовала его примеру, но потом сказала:

– А теперь немедленно возвращайтесь обратно, пока не схватил и простуду.

Это замечание вызвало шумные протесты со стороны каждого из троих чад, а Дагреф и Блестар даже нарочно попадали в грязь. Дагреф заявил, что не виноват, просто так получилось, когда мать накинулась на него. Блестар же, еще не умевши и хитрить, быстро поднялся и побежал в замок. С его одежек стекала грязная жижа.

Качая головой, Джерин тоже пошел в замок. Он уже основательно вымок и потому с удовольствием сменил тунику и влез в сухие штаны. Он помнил заклинание, с помощью которого вызывал Бейверса, но все равно, поднявшись в библиотеку, перечел его еще раз. Любая ошибка могла привести к тому, что бог не соизволит явиться, а его отсутствие было чревато самыми гибельными последствиями для всех северных территорий.

Силэтр, заглянув в библиотеку, поняла, чем он занят, и тихонько удалилась. Вернувшись, она поставила перед ним кружку эля и тарелку с хлебом и колбасой. Он все съел и все выпил, даже не разобрав, откуда что взялось. Изучение чего-либо поглощало его целиком.

Итак, к вызову Бейверса он, похоже, готов. А вот призвать богов чудовищ – дело совсем иное. Никаких специфических заклинаний для того у него не имеется. И вероятно, их нет нигде. Весь прежний опыт человеческого общения с подобными силами состоял в том, чтобы удерживать их под контролем и как можно далее от себя, никоим образом не пытаясь призвать их. Учитывая собственный опыт общения с ними, он прекрасно понимал, почему это так.

Однако отчаяние довело Лиса до того, что он решился поставить с ног на голову то, что имелось у него под рукой. Вооружившись пергаментом, пером и чернилами, он принялся переделывать заклинания, направленные на отторжение незримых злых сил так, чтобы с их помощью, наоборот, привлечь те, что таились под земной толщей. Заклинания, которые он перерабатывал, отнюдь не казались прежде усовершенствованными и исправленными путем проб и ошибок других магов, которые провели бы скрупулезные наблюдения и сумели бы распознать промахи своих коллег. Это лишь увеличивало риск, и Лис твердо знал: если в его доморощенное творчество вкрадутся ошибки, то их наличие сможет выявиться лишь в самых плачевных для него результатах.

Он посмотрел вверх, на потолочные бревна.

– Если бы у меня был выбор, я бы не стал этого делать, – сказал он им.

Бревна ему не ответили. Видимо, решил он, они и так это понимают.

Вместе с Силэтр, Дареном, Вэном, Джероджем и Тармой Джерин хлюпал по грязной жиже внутреннего двора к хижине, в которой располагалась его магическая лаборатория. Холодный дождь продолжал лить свои струи со свинцового неба упрямо и неуклонно, словно, оглядевшись по сторонам, понял, что все вокруг ему нравится, и решил здесь остаться.

Джерин похлопал себя по груди. Он спрятал текст начертанного им заклинания под туникой, чтобы, по мере возможности, не дать влаге размыть его до неразборчивого состояния. Крыша хижины тоже текла. Обычно подобные вещи его не очень-то волновали, однако сегодня всякая мелочь могла возыметь большое значение.

Он уже заходил в хижину, подготавливая все нужное для колдовства, которое собирался творить. Ячмень, эль и ячменная каша должны были поспособствовать вызову Бейверса, все прочее – вызову богов монстров. Один из участников этого «прочего» – козел – громко заблеял, когда Лис со спутниками вошел внутрь. Лис привязал животное к столбу на короткой веревке, чтобы оно не смогло ее перегрызть и освободиться. Взгляд козла был прикован к ячменю, лежавшему на столе.

Бедняга видел зерно и обонял его запах, но не мог до него добраться.

– Прости, старина, – сказал Джерин козлу.

Тот снова заблеял, на этот раз возмущенно. Лис проигнорировал это, наливая эль себе и Джероджу с Тармой. Когда те выпили, выпил и он, а затем принялся вызывать Бейверса.

– Появись! – крикнул он по окончании колдовства. – Появись, владыка Бейверс, появись, появись, появись!

На мгновение он уже подумал, что, возможно, ему будет так же трудно обратить на себя внимание бога, как и в прошлый раз. Но тут хижина вдруг словно бы раздалась изнутри, хотя совершенно не изменилась в размерах. Верный знак божественного присутствия.

– Я здесь, – произнес Бейверс, и колосья ячменя, служившие ему волосами, мягко зашелестели.

Он обвел своими ярко-зелеными глазами обстановку лачуги. Взгляд его, задержавшийся на козле, был недобрым: ведь это животное могло нанести ущерб росткам на полях.

– У тебя все готово, чтобы вызвать другие силы, те, что обитают под землей?

– Надеюсь, что так, владыка Бейверс, – ответил Джерин. Эти слова, кроме прямого значения, имели и переносное.

– Тогда начинай, – велел Бейверс. – У нас мало времени. Боги гради наступают, алчные, как саранча. Ты это чувствуешь?

– Да, – сказал Джерин.

Он сунул руку за пазуху и извлек оттуда текст заклинания, которое ему пришлось спешно составить. Он хотел было прикрыть пергамент рукой от той влаги, что проникала сквозь крышу, но вдруг заметил, что после появления Бейверса течь словно бы ликвидировалась. Неожиданная побочная польза от присутствия божества.

Теперь он пожалел, что хлебнул эля. Оговорка или запинка в заклинании, призывающем Бейверса, возможно, и не была бы фатальной. А вот при ошибке в свежесоставленном тексте, который он собирался озвучить, катастрофы, пожалуй, не избежать. Джеродж с Тармой наблюдали за ним своими глубоко посаженными глазами, ставшими шире во время творения колдовства. О чем они думают? Он мало разговаривал с ними на обратном пути из Айкоса, поэтому ему сейчас трудно понять, как именно они восприняли свою первую встречу с богами, управлявшими их сородичами.

Он покачал головой, хотя это движение не имело никакого отношения к волшебству, которым он занимался. Даже боги чудовищ сказали, что Джеродж и Тарма не принадлежат полностью ни к человеческому, ни к их роду. Интересно, как бы эти боги отнеслись к его попыткам вступить с ними в переговоры, если бы он убил этих двух монстров еще детенышами? А ведь тогда он очень склонялся к радикальному разрешению ситуации. Теперь он был рад, что никогда не узнает ответа на этот вопрос.

Возможно, эта мысль помогла ему успокоиться. Как бы там ни было, но ему удалось завершить песнопения и замысловатые пассы, умудрившись остаться при том невредимым. Ни одна фраза из наспех переделанных строф вроде бы не давала монстрам права свободно разгуливать по северным землям и не провоцировала этих тварей на то, чтобы заполонить их. Для него это было настоящим триумфом. Однако подземные покровители монстров так и не появились.

– Пусть кровь привлечет вас сюда, – возопил он, при этом думая: «Сейчас мы узнаем, какова степень моей дурости, подтолкнувшей меня связаться с тем, что выше моего разумения». И опустился на колени рядом с козлом. До этого пикового момента он собирался перерезать животному горло лезвием серебряного ножа. Но внезапно решился на кое-что более соответствующее обстоятельствам, так, по крайней мере, ему показалось. Из кошелька, висевшего на его поясе, он извлек палец чудовища, который подземные силы преподнесли ему в обмен на клык Джероджа. Этот палец ничуть не подгнил, по крайней мере, судя по его внешнему виду. Из чего Джерин заключил, что в нем все еще циркулирует некая магия.

Коготь вошел в плоть козла. Хотя он и не выглядел слишком острым, но сработал, пожалуй, лучше самого отточенного кинжала, который Лису когда-либо приходилось держать в руках. Кровь фонтаном брызнула из горла животного, и в ней захлебнулось его испуганное, полное отчаяния блеяние.

– Пусть кровь привлечет вас сюда! – опять крикнул Джерин. Кровь же тем временем образовала на земляном полу большую горячую лужу, которая медленно начала впитываться и грунт.

Хижина изнутри как будто еще раздалась. На мгновение в ней даже стало темно. Интересно, подумал Джерин, переносят ли боги чудовищ дневной свет? Но тут в хижине опять посветлело, и он впервые увидел тех, кого вызывал.

Подобно тому, как людские боги зачастую принимали человеческий или преобразованный человеческий облик, так и покровители чудовищ внешне не очень отличались от своих смертных подопечных. Но некоторые преобразования все же бросались в глаза. Один бог монстров светился. Глаза другого круглились, как у огромной совы, третий имел уши летучей мыши. Еще один бог, казалось, состоял только из мускулов, шерсти, клыков и копыт. Лис был уверен, что это бог войны и сражений.

– Кровь привлекла нас, – произнесли они хором. Их голоса зазвенели в его сознании. – Мы выполнили свою часть сделки. Теперь твоя очередь. Покажи нам, с кем сражаться и кого убивать.

– Покажу, – пообещал им Джерин.

Он понял, что хорошая драка действительно была единственным, что их интересовало. Если бы он решился настроить их против Байтона или элабонских богов, они бы рвались в битву с той же свирепостью, что и сейчас. Он передернулся. Если это сражение будет выиграно, он сделает все, что в его силах, чтобы или вернуть на место охранные заклинания под святилищем Байтона, или заключить какой-нибудь договор между богами чудовищ и теми, кто населяет поверхность земли.

«Отправимся к богам гради», – обратился он мысленно к Бейверсу. Как и Маврикс, элабонский бог втянул сущность Лиса в свое сознание и понес через плоскость бытия, куда ни один смертный не мог попасть без божественной помощи. Будучи маленьким, пузырьком, засевшим в толще гораздо более мощного интеллекта, Лис ощущал, как за богом эля и ячменя следуют подземные силы.

На этот раз дорога казалась иной: никакого океана вина, никакого столь же бурного океана оргазма. Джерин недоумевал: то ли он воспринимает тот же «ландшафт» через призму чувств Бейверса, то ли бог эля просто избрал иной путь. Янтарные волны зерна дарили, конечно, более спокойные ощущения, чем непомерное опьянение и всеобъемлющий блуд.

Как бы там ни было, какой бы путь ни был верным, в конце концов, они добрались до заснеженного соснового леса, куда занес Лиса когда-то Маврикс.

– Слишком суровый климат для ячменя, – сказал Бейверс тоном, в котором сквозили осуждение и отвращение. – Так вот во что они хотят превратить мои земли, да?

Боги чудовищ ничего не сказали. Они просто стреляли голодными глазами во всех направлениях одновременно, словно ища противников, с которыми можно разделаться.

Тропа шла через лес, как и раньше. Бейверс пустился по ней, преследуемый по пятам подземными силами. Волки из божественного Домагради глазели из-за деревьев на странных богов, осмелившихся войти в зачарованное пространство. Пара чудовищ бросилась на ближайших волков. Когда все было кончено, на снегу остались пятна то ли крови, то ли ихора. Джерину показалось, что все-таки крови.

– Кто заявился в Домгради?

Как и в тот раз, когда Джерин был здесь с Мавриксом, на первой поляне стоял свирепый бог Лавтриг – первый страж Волдар, охранявший обитель богов гради от нежелательных вторжений.

Бейверс выставил вперед палец. Сквозь снег под ногами Лавтрига пробились зеленые ростки. Бог гради смотрел на них с чувством, близким к ужасу. Маврикс развлекался, взращивая в этой мрачной местности пышные цветы. Бейверс использовал плодородие как оружие.

Лавтриг с грохотом двинулся на него, топча ростки на своем пути. Он поднял громадную дубину, явно намереваясь с ее помощью стереть элабонского бога с лица земли. Бейверс направил на нее палец. Она превратилась в листья и разлетелась от внезапного дуновения теплого ветра. Лавтриг в ярости зарычал и вытащил из ножен бронзовый меч с острым блестящим лезвием. Над металлом Бейверс был не властен.

Но тот бог монстров, что состоял из одних мускулов и когтей, выскочил вперед и бросился на Лавтрига. Бог гради ударил его. Монстр тоже не остался в долгу.