Текст книги "Владыка Севера"

Автор книги: Гарри Норман Тертлдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 28 страниц)

– Ты считаешь, что теперь нам придется труднее, так, Лис?

– Хотел бы я ответить «нет», но вынужден ответить «да», – сказал ему Джерин и, чтобы трокмэ не пал духом, добавил: – Ты заметил, как здорово твои воины дрались против гради на этот раз? Я, например, заметил.

– Я тоже заметил и благодарен тебе, что ты тоже обратил на это внимание, – ответил Адиатанус. – У нас с плеч как будто упал тяжкий груз. Думаю, я должен благодарить тебя еще и за это.

– Я просто вывел из игры богов гради, – отвечал Джерин. – Так что теперь вы, трокмуа, сражаетесь только против людей, а не против людей, руководимых богами, которые уже успели навести ужас на ваших богов.

Едва эти слова сорвались у него с языка, он пожалел, что произнес их. Ему совсем не хотелось оскорблять Адиатануса, а он, не подумав, упрекнул Езуса, Тевтатуса, Тараниса и остальных богов трокмуа в трусости. Но предводитель лесных разбойников лишь кивнул.

– Это правда, я и сам это знаю. Мы делаем все возможное, вот и все. Кто способен на большее? – Он замолчал, обдумывая собственные слова, а затем хлопнул себя ладонью по лбу. – Да оградят меня от этого боги, я уже начинаю говорить и думать, как ты.

– Мы слишком долго соседствуем, – сказал Лис. – Ничего такого бы не случилось, если бы одному из нас удалось убить другого при случае в прошлом.

– И снова ты прав, – сказал Адиатанус. – У нас обоих теперь не самые лучшие в мире соседи, поэтому, наверное, я должен радоваться, что все-таки не одержал над тобой верх. Иногда до самого конца не знаешь, как все повернется, верно?

– Да, – коротко ответил Джерин. – Если хочешь, Адиатанус, и если мы сумеем пережить эти сложные времена, я возьмусь обучить тебя грамоте. Твое восприятие окружающего расширится, и ты сможешь извлечь из этого пользу.

– Ладно, я подумаю, – отозвался Адиатанус.

Джерин поскреб в затылке. Многие годы он пытался сохранить остатки цивилизации в северных землях, и одна из задач этого плана заключалась в том, чтобы изгнать трокмуа на другой берег Ниффет. Однако… раз уж ему это не удалось, может, попробовать цивилизовать их. Эта мысль, впервые пришедшая ему на ум, рассмешила его. «Вот что ждет всех, кто вторгнется в мои земли», – подумал он.

Но прежде чем заняться приобщением трокмуа к достижениям ситонийской и элабонской культуры (и прежде чем задуматься о том, что грамотный Адиатанус может оказаться вдвойне опасен), ему следовало разгромить гради. Чем глубже на запад он продвигался, тем больше беспокойства они причиняли. Теперь они сражались отчаяннее и умнее, чем поначалу. На эффект неожиданности он тоже больше не мог рассчитывать: они знали о его приближении.

Погода тоже его тревожила. Бриз с запахом Оринийского океана был прохладным и влажным. Это наводило на мысль о том, что Стрибог, возможно, уже не занят борьбой с той подземной силой, что атаковала его. Только когда местные крестьяне заверили Лиса, что рядом с морем летом всегда стоит такая погода, его тревога слегка отступила.

Он продолжал высылать группы разведчиков и к Ниффет, чтобы быть уверенным, что гради не воспользовались своими военными галерами и неожиданно не высадились у него за спиной. Эта предосторожность оправдала себя двумя днями позже, когда его люди засекли две галеры, полные гради и следовавшие вверх по реке. Когда гонцы принесли это известие, Джерин изменил курс своей армии: две галеры воинов были не слишком большой силой, чтобы причинить вред землям в верховьях реки. Скорее всего, они скрытно хотели напасть на него сзади.

Если бы Лис ошибся в своем предположении, воодушевление, с каким его воины рвались вперед, могло их покинуть. Но он оказался прав: его люди наскочили на гради невдалеке от Ниффет. Очевидно, те совсем недавно сошли со своих кораблей. Схватка, которая последовала за этим на открытой равнине близ воды, к какой можно было прижать налетчиков, переросла скорей в кровавую бойню, чем в битву.

Пешие, вооруженные лишь топорами гради оказались здесь в полной власти лучников Джерина, осыпавших их стрелами со своих колесниц. Гради не могли ни вступить с ними в ближний бой, ни где-то укрыться от них. Не было у них и оружия, с помощью которого они могли бы разить своих врагов на расстоянии. Захватчики падали один за другим. В конце концов, видя, что конец близок, они принялись убивать друг друга, чтобы не попасть в плен.

Когда все закончилось, Лис выслал отряд на восток вдоль Ниффет, чтобы найти галеры, на которых приплыли гради. Два столба дыма, поднявшихся в небо, сообщили о том, что его люди не только нашли их, но и подожгли.

– Зря они это сделали, – сказал Джерин, указывая на дым.

– А почему нет? – спросил Адиатанус. – Ведь они нашли лодки, значит, надо было от них избавиться, а?

– Вообще-то ты прав, – ответил Джерин. – Но этот дым будет виден издалека. Боюсь, что наблюдатели армии гради на западе, там, куда мы еще не добрались, заметят его и поймут, что мы разделались с их товарищами.

– О какой армии ты говоришь? – спросил Адиатанус и добавил: – Ты что, малость тронулся? Ведь нам все время попадаются какие-то ошметки войск гради. Никаких признаков мало-мальски чего-то стоящей армии нет. Хотя нельзя сказать, что я этому не рад, заметь.

– Подумай хорошенько, – сказал ему Лис. – Зачем гради высаживать такое малочисленное войско у нас за спиной? Пешком они не смогли бы нас догнать, а если бы даже и смогли, то не справились бы с нами. Пока что я прав?

– Йо, вроде бы, – ответил вождь трокмуа. – Ну и что из этого и как это указывает на существование огромной армии гради, которая якобы ожидает нас впереди?

Джерину редко выпадал шанс поиграть в логические игры, но когда выпадал, он выжимал из него все, что можно.

– Подумай хорошенько, – повторил он. – Эти гради не смогли бы догнать нас и разделаться с нами самостоятельно. Тогда зачем они были нужны? Единственное, что я могу предположить, – это то, что им отводилась роль блокирующей силы, способной приостановить нас во время отступления и дать возможность тем, от кого мы удираем, догнать нас. А от ошметков войска мы бы не побежали. Только большая сплоченная армия способна погнать нас назад. Поэтому… как ты считаешь, есть ли в моих словах смысл?

Длинное костлявое лицо Адиатануса было напряжено, пока он слушал доводы Лиса. Наконец вождь лесных разбойников произнес:

– Возможно, ты опять прав. Ну и хитрец же ты… вычислил армию, хотя и не видел ее в глаза. Ты и за мной так присматривал все эти годы?

– Даже пристальней, – признался Джерин.

– Тогда я должен считать себя счастливчиком, да и ты себя тоже… ведь я до сих пор жив, а ты по-прежнему можешь за мной приглядывать, – сказал Адиатанус. – Хотя ты, наверное, скажешь, что был бы счастлив, если бы меня не было вообще.

– Более чем, – невозмутимо ответил Лис. Адиатанус бросил на него такой оскорбленный взгляд, какой только можно себе представить. Оба расхохотались. Джерин продолжил: – А теперь давай-ка подумаем, что мы можем сделать, чтобы разогнать армию, которую пока что видит только мой внутренний взор. Кто знает, может, я ошибаюсь.

– По правде, я буду очень удивлен, если окажется, что это так, – сказал Адиатанус. – Ты так складно говорил, как будто шел с факелом по темной тропе и освещал мне дорогу.

– Тебе действительно надо научиться читать, – сказал ему Джерин. – Я еще сделаю из тебя философа, вот увидишь.

– Пф, – фыркнул Адиатанус, – уж лучше пусть гради убьют меня.

Лис бросил на него гневный взгляд, но тут же понял, что трокмэ всего лишь позволил себе отыграться.

Время от времени интуиция Джерина вкупе с хваленой способностью логически мыслить с треском подводила его. Ведя свою армию на запад, он начал подозревать, что, возможно, сейчас как раз тот самый случай. Он выслал людей на разведку, и те рыскали впереди, на значительном удалении от основной части войска. Он миновал пару мест, где, по его представлениям, могли развернуть свою армию гради, чтобы дать ему бой.

Затем с юго-запада прискакал один из разведчиков. Рядом с ним в колеснице стоял испуганный, вцепившийся в поручни крестьянин.

– Этот малый говорит, что знает, где находятся гради, – крикнул разведчик.

– Хорошо. – Джерин взмахнул рукой, и его армия остановилась. Разведчик стал понемногу придерживать бешено мчащихся лошадей. Это явно обрадовало крестьянина или, по крайней мере, сделало его не таким несчастным.

– Кто ты и что тебе известно? – спросил его Джерин.

– Господин, меня зовут Озар, сын Позела, – ответил тот, хотя Джерин не был уверен, что правильно все расслышал. Он бы вообще предпочел разговаривать с Озаром через переводчика, так как речь крестьянина была неразборчива из-за отсутствия большей части зубов, да к тому же он говорил на западном диалекте, и без того труднодоступном для понимания.

– Итак, Озар, что тебе известно? – повторил Джерин. Крестьянин указал туда, откуда его привезли.

– Господин, там гради, много гради. Они около пруда Бидгош. Хорошо бы кто-нибудь с ними расправился.

– А зачем же я здесь, по-твоему? – сказал Лис. – Ради забавы? Или, может, в качестве декорации?

– Кто знает, что делают господа и зачем? – возразил Озар. – Тот, кто не глуп, держится от них подальше.

Эти слова огорчили Джерина, но не вызвали удивления.

– Где этот твой пруд Бидгош? – спросил он.

– Где? Что значит где? Как можно не знать, где находится пруд Бидгош?

Озар, без сомнения, прожил всю жизнь в своей деревне. Все ее окрестности – и этот пруд, где бы он ни находился, и все окружающие холмы и леса он изучил как свои пять пальцев. Поэтому вопрос местонахождения чего-либо близлежащего был для него так же непонятен, как и вопрос о том, где находятся его пальцы. Ему сложно было представить кого-то, кто никогда не видел пруда Бидгош; так же сложно, как представить земли, расположенные дальше, чем в одном дне пути от его деревни, где он, вероятно, никогда не бывал.

– Не важно, – ответил Джерин, вздыхая. – Давай-ка залезай в мою колесницу. Покажешь дорогу к пруду. Если начнется бой, я позволю тебе выпрыгнуть раньше. Тебя это устраивает?

– Разве у меня есть выбор? – задал Озар извечный и горький вопрос крепостного. Он забрался в колесницу Лиса и сказал: – Ладно, едем обратно, туда, откуда меня привезли.

– Подумай, каким героем ты станешь в глазах своих односельчан, – сказал ему Джерин. – Ты прокатился на колеснице, даже на двух, а еще ты поможешь избавить округу от гради, чтобы они вас больше не донимали.

– Мне придется провести все эти чудные повозки через поля, так что всех нас ждет голод, – возразил Озар, сын Позела. Он покачал головой. – Хотя урожай и без того скудный… до недавнего времени ужасная холодина просто не позволяла расти ничему.

Оказавшись в знакомых местах, он перестал чувствовать себя бесполезным перевозимым туда-сюда грузом, а наоборот, ощутил свою важность и принялся рассказывать Джерину гораздо больше, чем тот хотел знать. О каждом недороде и о каждом из стад, когда-либо пасшихся здесь, начиная с тех времен, о которых у Озара сохранились воспоминания, то есть примерно с момента рождения Лиса. О своем крошечном мирке он знал все. Посмеиваясь, он сказал:

– Впервые переспал с девушкой вон за теми деревьями, хотя тогда они не были такими большими. Что за милая штучка была эта девчушка и что у нее были за штаники… просто слезы…

Через какое-то время Джерин прервал поток его любовных воспоминаний, спросив:

– Где же твой пруд?

Озар неприязненно взглянул на него. Лис прекрасно его понимал – вспоминать о любовных играх, несомненно, гораздо веселее, чем думать о предстоящем сражении. Однако через мгновение крестьянин вытянул руку:

– Сразу за вон тем леском.

И действительно, за деревьями что-то поблескивало. Очевидно, солнце, отражавшееся в воде. А еще там мелькали какие-то тени.

– Притормози, – сказал Джерин Дарену. Сын повиновался, и тогда Джерин обратился к Озару: – Тебе лучше уйти. Ведь не твои же односельчане там прячутся, а?

– Вряд ли это они, – ответил крестьянин.

Он спрыгнул вниз и на удивление проворно поспешил прочь от колесниц, сгрудившихся за спиной Лиса. Учитывая то, что вот-вот должно было здесь разыграться, Джерин на его месте тоже не стал бы мешкать (хотя ему сложно было представить на его месте себя).

Указывая вперед, Вэн сказал:

– Там, среди деревьев, целая тьма этих гради.

– Ты совершенно прав, – сказал Джерин. – Самое интересное заключается в том, как, во имя всех элабонских богов, мы сумеем выманить их оттуда, чтобы сражаться на открытой земле?

Вэн задумчиво промычал что-то, но более вразумительного ответа так и не дал. Джерин принялся размышлять. На открытом пространстве его колесницы могут кружить вокруг гради и осыпать их стрелами, не подвергаясь особой опасности. Среди деревьев все будет иначе. Лошадям придется маневрировать между ними, а экипажи колесниц окажутся ужасно уязвимыми для врагов, могущих выскочить из кустов или из-за стволов столь внезапно, что уже ничего нельзя будет поделать.

Лис тронул сына за плечо:

– Подъедь-ка поближе к лесу, – сказал он. – Я хочу кое-что попробовать.

Дарен повиновался. Лис повысил голос и громко крикнул:

– Если вы не плаксивые трусы, выходите и сразитесь с нами!

Против трокмуа такой замысел, возможно, и сработал бы: блеснуть своей храбростью лесные разбойники всегда были не прочь. Против элабонцев это тоже могло сработать. «Среди нас, – подумал Джерин, – тоже немало сорвиголов». Но из леса раздался крик на неплохом элабонском:

– Если ты такой великий боец, приди сюда и победи нас!

Именно такой ответ дал бы сам Джерин, и с немалым внутренним ликованием. Однако, услышав его от кого-то другого, он не очень-то возликовал. Мало обрадовали его и одобрительные вопли, исторгшиеся из глоток тех гради, которые поняли слова своего предводителя. Только человек, имевший большое влияние на подчиненных ему людей, мог столь невозмутимо отклонить предложение продемонстрировать, что он не труслив. Лис обратился к Вэну:

– Ты был прав, нам не повезло. Кажется, у них появился вождь.

– И что же нам теперь делать? – спросил чужеземец.

– Я бы с удовольствием поджег этот лес и выкурил их оттуда. – Джерин закусил губу. – Но плохо то, что это вряд ли поможет, так как ветра нет, а деревья все еще напитаны влагой дождей, пролившихся на эти места.

Вэн кивнул.

– Да, огонь пойдет очень медленно. Кроме того, они могут побежать в противоположную от нас сторону, к пруду, а не на нас. Так что же нам остается?

Джерин оглянулся назад, на колесницы, набитые элабонцами и трокмуа. Затем посмотрел вперед, на лес, кишащий гради. Вождь гради отказался от схватки в невыгодном для него варианте и в свою очередь предложил Джерину вариант боя, более выгодный для себя.

Вздохнув, Лис сказал:

– Если они не выйдут к нам, нам придется пойти к ним.

Он надеялся, что Вэн попытается отговорить его от этой мысли. Но чужеземец, наоборот, вскрикнул от радости, расплылся в улыбке и хлопнул Лиса по спине, едва не вытолкнув того из колесницы.

– Время от времени, Лис, мне нравится ход твоих мыслей, – сказал он.

– А мне нет, – сказал Джерин.

Когда Лис выкрикнул своим людям приказание сойти с колесниц, чтобы драться с гради в пешем порядке, Адиатанус велел своему вознице подвезти его к нему и сказал:

– Ты что, свихнулся? Воевать с ними в лесу? Именно этого они от тебя и хотят.

– Посмотрим, как они этого захотят, когда получат, – ответил Лис. – Я признаю, что рискую. Но это наша земля. Наша по праву. Если мы не попробуем разбить гради, когда им не помогают их боги, значит, нам следует попросту развернуться и предоставить им право хозяйничать всюду, где они пожелают.

– Но они – гради! – воскликнул Адиатанус. Эти слова были пронизаны страхом, усиленным воспоминаниями о многочисленных потерях. – Одно дело сражаться с ними на колесницах или отбиваться от них, сидя в крепости, но здесь…

– Если ты против, возвращайся обратно, на тот берег Вениен, – резко ответил Джерин.

Если Адиатанус и трокмуа действительно уйдут за Вениен, битва обречена. Его сердце словно набили острыми осколками льда. Но, даже обреченный, он все равно атакует гради, чтобы те поняли, кто тут главный. Пристально посмотрев на Адиатануса, он добавил:

– Если я выиграю эту битву плечом к плечу с тобой, это будет замечательно. Если же я выиграю ее один, ты станешь клятвопреступником и настанет твой черед.

Он не шутил. Адиатанус это прекрасно видел. Вождь трокмуа закусил губу. Джерин холодно смотрел на него, стараясь дать трокмэ понять, кого тому следует бояться больше, чем гради. После долгой паузы Адиатанус произнес:

– Я не клятвопреступник. Мы будем сражаться не хуже вас.

– Докажи это, – ответил Джерин и спрыгнул с колесницы.

Вэн грузно приземлился рядом с ним. Через мгновение Дарен тоже стоял на земле и привязывал лошадей к кустику, который на деле ничему не помог бы, если бы им вдруг вздумалось высвободиться.

– Да пошел ты, лорд принц! – воскликнул Адиатанус и тоже спрыгнул на землю.

Увидев, что враги спешиваются, гради принялись кричать:

– Волдар! Волдар!

Имя чужой воинственной богини отдалось в ушах Джерина звоном. Но, как бы громко ни вопили захватчики, Лис не ощущал ни в воздухе, ни где-либо никаких признаков присутствия Волдар. Значит, ему придется сражаться не с разъяренной богиней, а всего лишь с ее свирепыми подопечными, которые, однако, тоже кое-чего стоят.

Он повернулся к своим воинам.

– Наш клич – Бейверс!

Нет, как и в случае с Волдар, Лис вовсе не ожидал, что элабонский бог примет участие в битве, но, во-первых, он мог и ошибаться, а во-вторых, эти крики могли достичь слуха Бейверса и помочь ему там, наверху, в божественном Домегради. Через минуту он продолжил:

– Если мы выиграем эту битву, думаю, выиграем и войну. Мы уже отогнали их далеко назад. Теперь можно поставить точку, не позволив тому, что нами проделано, ускользнуть у нас из рук. Что вы на это скажете, парни?

– Бейверс!

Этот воинственный клич заглушил крики гради и, кажется, сильно их обескуражил. Они, видимо, до сих пор еще не привыкли к мысли, что кто-либо, пусть даже какой-нибудь бог, может осмелиться противостоять им или их божествам. Им же хуже, подумал Джерин. Жизнь полна неожиданностей. Он взмахнул рукой, и элабонцы с трокмуа ринулись к лесу.

Когда гради увидели, что враги атакуют их в пешем строю, некоторые из них выскочили из зарослей, чтобы сойтись с ними в поле. Однако несколько элабонцев и трокмуа, еще не оставившие колесниц, схватили луки и принялись стрелять в смельчаков. После того как кое-кого из них пронзили стрелы, остальные ретировались обратно в лес.

По крайней мере, на пару-тройку гради за деревьями теперь меньше, подумал Джерин. Он старался держаться впереди Дарена. Как бы там ни было, сражение предстояло тяжелое. Его сын уже храбр, как настоящий мужчина, но из качеств, присущих настоящим мужчинам, ему пока что недостает ни силы, ни осторожности. Если битва в условиях леса позволит, Лис постарается его защитить. Исходя из рациональных соображений, он понимал, что забота о безопасности двоих человек одновременно лишь снижает вероятность того, что хотя бы один из них уцелеет. Ну и черт с ней, с этой рациональностью, решил он.

Тут из-за ствола дуба выскочил гради. С криком «Волдар!» он взмахнул топором, занеся его для смертельного удара. Джерин отбил удар своим щитом. Следя за тем, чтобы грозное лезвие сшиблось с ним под углом, а не перпендикулярно. Иначе оно могло с легкостью прорубить тонкую бронзовую обшивку, а потом через кожу и дерево добраться и до руки.

Он сделал выпад. Гради парировал его топором, отклонив клинок Лиса в сторону. И отступил на шаг-другой. Взгляд его стал напряженным и подозрительным. Он явно не имел опыта боя с левшой, тогда как Джерин всю свою жизнь сражался с правшами.

Гради вновь взметнул свой топор. На этот раз Джерин отбил удар мечом и пошел вперед, тесня гради щитом, пока здоровяк-северянин не зацепился ногой за корень и не упал. Джерин, работая мечом, словно кинжалом, пронзил ему горло. Оттуда вырвался булькающий крик: враг захлебнулся собственной кровью.

Джерин поднялся на ноги и огляделся вокруг. Не увидев Дарена, он грязно выругался. Он ведь, сверх всех своих планов на это сражение, планировал и приглядывать за юнцом.

Но после первой же схватки с гради умудрился потерять его из виду. Единственное, что ему теперь оставалось, – это метаться по лесу, пока в нем больше не останется захватчиков, способных сражаться.

Он никогда не участвовал в подобных битвах. Он практически не мог ничего контролировать. Поле обзора в любую сторону не превышало нескольких футов. Как для него, так и для остальных, не важно – своих или гради. Он перебегал от одной мерзкой свалки к другой, помогая элабонцам и трокмуа и делая все возможное, чтобы гради валились на землю и оставались лежать там.

Он умел управлять десятками колесниц, даже сотнями. Их отряды с проворством военных галер на воде перемещались по его воле. Тут же все было иначе. То два гради выскакивали из-за соседних деревьев и набрасывались с топорами на одного элабонца, то три элабонца и один трокмэ налетали с мечами на пару гради, спиной к спине пытавшихся дать им отпор, пока кто-то из них не падал, а потом не приканчивали второго. Лес наполняли крики и вопли вкупе, а также зловоние выпущенных наружу внутренностей с металлическим привкусом свежепролитой крови.

Каждый раз, видя своих людей, он отсылал их в сторону последнего попавшего в зону его видимости скопления гради. Когда же он видел гради, то призывал своих людей сразиться с ними. Вскоре он обратил внимание, что на земле почти нет раненых. И быстро сообразил, что каждая из сторон приканчивает раненых врагов, валяющихся под ногами. Он закусил губы. Сражения между элабонцами и даже между элабонцами и трокмуа обычно такими жестокими не бывали.

Вдруг сердце его подпрыгнуло. Впереди шагал Дарен – меч в одной руке, щит на другой. Он крался по лесу, вертя головой во все стороны и петляя между деревьями. Услышав шаги за спиной, молодой человек стремительно обернулся, готовый драться.

– Я не враг, – сказал Джерин, хотя юнцам, у которых едва начинала пробиваться бородка, любые старшие родственники, а в особенности отцы, зачастую казались чуть ли не самыми главными на свете врагами.

Однако Дарен воспринял его слова именно в том смысле, который Джерин вложил в них. И задал тот же вопрос, какой тот мысленно задавал сам себе:

– Мы побеждаем?

– Гореть мне в пяти чистилищах, если я знаю, – ответил Лис, но тихо, чтобы не привлечь внимания гради.

Возможно, с излишней предосторожностью, так как лес буквально гудел от криков самого разного свойства. И все же лучше проявить излишнюю осторожность, чем недостаточную: последняя зачастую приводит к печальным последствиям.

– Не знаю, – повторил он. – Но мы углубились далеко в лес, и они не вытеснили нас из него, поэтому могу сказать, что мы не проигрываем.

Произнеся эти слова, он вспомнил, как Бейверс говорил ему то же самое посреди схватки с Волдар и богами гради. Нет, подумал он, не посреди, а, вероятно, в самом ее начале, ибо по всем признакам она все еще продолжается. Она может длиться еще многие дни и, насколько понимал Джерин, даже годы. Богам ведь не нужно есть или спать в любом значении этих понятий, и их к тому же гораздо труднее убить, чем обычных людей.

Он вытянул руку и похлопал по щиту Дарена своим мечом.

– Идем, – сказал он. – Посмотрим, что за миленькая компания нас ожидает.

Они прошли совсем немного и оказались перед шеренгой кустов, обрамлявших небольшую поляну. И вновь обстановка жутким образом напомнила Джерину поляну в божественном Домегради. Сражение, кипящее здесь, вряд ли можно было назвать менее беспорядочным и менее диким, чем то, из которого вышвырнула его Волдар.

– Бейверс! – крикнул Дарен и ринулся в бой.

Джерин бы на его месте предпочел вступить в схватку, не привлекая к себе внимания, и, возможно, зарубить при этом одного-двух гради, прежде чем те приняли бы его в расчет.

Что ж, теперь уже было поздно.

– Бейверс! – закричал он и устремился следом за сыном.

Один гради, обернувшийся на крик Дарена, в следующее мгновение был убит трокмэ, с которым сражался и которому показал спину. Похоже, открытым бесшабашным наскоком можно обескуражить врага ничуть не хуже, чем действуя тихой сапой. Джерин решил обязательно обдумать это, но позже, когда никто не будет пытаться лишить его жизни, если он, конечно, до этого доживет.

Если такой момент и должен был настать, то не скоро. Здесь, на поляне, его люди и гради прекрасно видели друг друга и могли драться и драться. Чем они и занимались, разя противников мечами, копьями, ножами и топорами, а также камнями, вывернутыми из земли либо собственноручно, либо руками врага, уже отсеченными, но все еще цеплявшимися за мелкие выбоины в них сломанными ногтями.

– Волдар! – кричали гради вновь и вновь.

Джерину приходилось слышать этот клич гораздо чаще, чем ему бы хотелось, но благодаря этому он мог оценить его эмоциональную подоплеку. И то, что он слышал сейчас, вселяло в него надежду. В голосах гради уже преобладала не угроза, а скорее мольба. Словно они уже давно не имели вестей от своей покровительницы и в отчаянии упрашивали ее до них снизойти.

– Волдар мертва! – крикнул он в лицо захватчикам.

Некоторые из них достаточно понимали по-элабонски, чтобы прийти в ужас от его заявления. Лис прекрасно сознавал, что нагло солгал им. Но ему было наплевать. Если гради не способны доказать обратное – а судя по их виду, именно так все и обстоит, – то не такая уж это и ложь. Волдар, которая так занята битвой на плоскости богов, что не может прийти на помощь своему народу, который, согласно ее намерениям, должен был вскорости взять власть над всеми северными территориями, могла с тем же успехом считаться и мертвой.

Но даже если Волдар и не склоняла естественный ход событий в пользу гради, они по-прежнему оставались умелыми и безжалостными противниками. Один из них, выкрикивая что-то непонятное, что, однако, по мнению Джерина, никак нельзя было принять за комплимент, замахнулся на него топором. Лис закрылся от удара щитом, так что лезвие топора задело его шлем лишь плашмя, а не разрубило, однако этого было достаточно для того, чтобы он пошатнулся. Гради ринулся на него. Лис вскинул свой меч, чтобы парировать следующий опасный удар, но тот выбил клинок из его рук.

Издав победный рев, захватчик вновь взмахнул топором, чтобы прикончить увертливого элабонца. Джерин схватил врага за запястье и стал его выворачивать. Гради снова взревел, на этот раз от испуга и боли. Джерин еще сильнее выкрутил его руку, потом перекинул противника через бедро и повалил на землю. Он все еще оставался одним из лучших борцов в северных землях, а вот гради, как выяснилось, даже понятия не имел, что такое борьба.

При падении гради выронил топор, но тут же пополз к нему. Джерин ударил врага ногой под ребра, затем в лицо и сам подхватил топор, поскольку тот валялся ближе, чем меч. Он замахнулся, ударил. Кровь хлынула из жуткой раны. Конечности гради задергались в конвульсиях. Джерин ударил еще раз. Враг хрипло кашлянул и испустил дух.

– Бейверс! – проревел кто-то за спиной Лиса. Рев был настолько свирепым, что он оглянулся через плечо и едва успел отскочить. Очень вовремя – Дранго, сын Драго, уже опять вскидывал меч.

– Дранго, олух, я твой господин! – завопил Джерин. Дранго в недоумении уставился на него.

– О, это вы, лорд принц, – сказал он голосом, в котором слышалось неподдельное изумление. – Я увидел топор и решил, что вы – гради. Я не подумал, что кто-то из нас может отнять топор у врага.

Джерин вздохнул. Дранго был не слишком хорош там, где требовалось пошевелить мозгами. Драго Медведь, его отец, был таким же. Однако в бою не плошали ни тот ни другой.

Вот на поляну выскочили еще несколько элабонцев и трокмуа. Потом подоспели и гради. Но их было не слишком много.

Через какое-то время на пятачке не осталось ни одного захватчика, который мог бы стоять. Земля была усыпана стонущими и навек умолкшими воинами. Люди Джерина, оставшиеся в живых, ходили по пропитанной кровью траве, приканчивая раненых гради из тех, что не успели или не сумели покончить с собой.

– Идемте, – сказал Джерин, когда жестокий обряд завершился. Он указал в глубь леса. – Там еще осталось немало этих сукиных сынов.

Некоторые из его воинов, даже из тех, кто только что проявлял чудеса храбрости, заколебались, прежде чем войти в лес. Он не мог их за это винить. Сражаться на открытом пространстве они умели. А вот лавирование между деревьями больше смахивало на охоту, за тем лишь исключением, что добыча тоже охотилась на охотников.

Где-то на западной стороне леса какой-то гради что-то кричал своим товарищам. Джерин не понял ни слова, но узнал голос. Это был их предводитель, ответивший ему на элабонском из леса, и он явно выстраивал свое войско. Лис остановился, склонил голову набок и прислушался к шуму битвы. Слева она ужесточилась. Он послал своих людей в ту сторону. Но в отличие от шумливого гради не рычал и не рявкал, отдавая распоряжения.

Затем он направился туда, откуда слышался зычный голос.

– Вэн оказался прав, – сказал он Дарену. – Они нашли себе вожака, который пытается сплотить их, с Волдар или без нее. Если мы его убьем, бьюсь об заклад, их войско распадется.

Однако пока что вожак был жив, и никаких признаков распада в рядах гради не наблюдалось. По мере приближения к немолчно что-то рычащему гради Джерину пришлось вступить в еще несколько схваток. Он уже почти приблизился к цели, как вдруг из-за дерева вышел огромный детина. Его туша была слишком велика, чтобы ствол мог ее скрыть. Как и Дранго, он хотел было атаковать Лиса, но в отличие от первого остановился до того, как второй исторг из себя негодующий крик.

Джерин тоже сдержался, хотя уже готов был ответить на нападение. Он кивнул Вэну, удивившись не больше, чем если бы встретил его выходящим из главной залы Лисьего замка.

– Рад видеть, что из тебя еще не выпустили дух.

– Взаимно, – ответил чужеземец. – Ты идешь поквитаться с тем малым, который что есть мочи выкрикивает приказы?

– Именно так, – признал Джерин. – Убить одного врага, сломав тем самым стержень целого войска, гораздо проще, чем сражаться на его условиях.

– Я тоже так решил, – сказал Вэн. – И поэтому я тоже собрался разделаться с ним.

– Каждый из нас попытается, – сказал Дарен. – Кто именно это будет – неважно, главное, сделать дело.

Вэн хлопнул Джерина по спине.

– Что ж, Лис, ты показал молодой поросли, как нужно расти. А поскольку большой ствол вздымается вверх без какой-либо кривизны, то и молоденький понимает, куда ему тянуться. Вот таким причудливым образом я хотел сказать, что парнишка у тебя молодец и что он прав. Идемте. – И он заскользил вперед, на удивление легко и бесшумно для человека его комплекции.