Текст книги "Владыка Севера"

Автор книги: Гарри Норман Тертлдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 28 страниц)

Но один из остальных захваченных элабонцами налетчиков, как, оказалось, говорил на языке полоненной его соплеменниками страны.

– Я ничего вам не говорить, – сказал он Джерину в самом начале допроса.

– Отлично, – ответил Лис и обратился к воину, присматривавшему за пленными. – Отведи его туда, где крестьяне разделываются с той парой, пусть поглядит, что там творится. Если и после этого он не станет разговорчивей, мы его тоже им отдадим.

– Пойдем, эй, ты, – сказал элабонец. И вместе с товарищем потащил гради прочь.

Вскоре Лис услышал душераздирающие крики, доносившиеся из деревни. Когда воины привели несговорчивого гради назад, его лицо было гораздо бледнее, чем раньше. Стражники тоже выглядели мрачно.

– Привет еще раз, – отрывисто произнес Джерин. Он был задумчив, что с ним случалось за долгие годы не раз и не два. – Думаешь, твоя богиня захочет опекать тебя в загробной жизни, если ты умрешь без некоторых особо важных частей своей плоти? Думаешь, тебе самому удастся вдоволь насладиться загробной жизнью без них? Хочешь узнать ответы на эти вопросы прямо сейчас?

Гради облизал губы и ответил не сразу, возможно, оценивая крепость своего духа. Погибнуть в бою или даже покончить с собой, дабы избежать плена, казалось легким по сравнению с увечьем, которое превратится в длительную агонию в этом мире и может испортить тебе все в загробном.

Джерин улыбнулся.

– Ну как, сейчас ты более склонен к беседе, чем раньше? В твоих же интересах быть разговорчивей, и это нетрудно понять.

– Откуда я знать: я говорить, а ты все равно делать мне плохо? – спросил гради.

– Ты имеешь в виду, откуда тебе знать, можешь ли ты мне доверять? Очень просто – ниоткуда. Здесь нет никакой сложности, а? Но вот что я тебе скажу: я не стану делать с тобой ничего ужасного, если ты действительно заговоришь. Можешь верить мне или нет, как хочешь.

Гради вздохнул.

– Я говорить. Что ты хотеть?

– Для начала назови свое имя, – сказал Джерин.

– Я Эистр.

– Эистр. – Джерин нашел палку и написал на мягкой земле имя гради по-элабонски. – Теперь, когда твое имя написано тут, я могу использовать против тебя колдовство, если пойму, что ты лжешь.

Эистр был явно напуган. Джерин на это и рассчитывал. Насколько он мог судить о гради, они не умели ни читать, ни писать. Грамотность, не слишком распространенная даже среди элабонцев, почти совсем сходила на нет среди трокмуа. Когда же дикарям все-таки приходилось писать, они использовали алфавит своих южных соседей. Невежество лишь прибавляло Эистру страха. Вообще-то Джерин, всерьез разозлившись, мог применить против него именное заклятие, хотя ему ничуть не хотелось прибегать к ворожбе.

– Ты спрашивать, я отвечать, – сказал гради. – Я говорить, правда, клясться грудью Волдар.

Джерин понятия не имел, насколько сильна эта клятва, но решил пока что на пленного не давить. Он сказал:

– Откуда пришла ваша банда? Сколько вас здесь еще?

Эистр указал на запад.

– Там крепость, два дня ходить отсюда. Рядом река. Когда я там быть, мы иметь, может, десять десятков. Сейчас, может, больше. Может, меньше тоже.

Лис обдумал услышанное. Это могла быть вполне вероятная попытка со стороны Эистра заманить его войско в ловушку, не нарушив при том своей клятвы. Он спросил:

– Почему ты точно не знаешь, сколько ваших людей находится сейчас в крепости?

– Мы там использовать… как это вы называть?.. место для перевалки. Одни уходить драться, другие приходить после драться, еще одни оставаться следить рабов, – пояснил Эистр. – Сейчас быть много, сейчас быть мало.

– А-а. – Такой ответ можно было признать вразумительным. – А твоя банда должна вернуться в основной лагерь в какое-то определенное время или вы уходите и приходите по собственному усмотрению?

– Когда мы захотеть. Мы гради. Мы свобода. Нас управлять богиня гради, и никто больше. – В голосе Эистра зазвучала гордость.

– Возможно, ты будешь удивлен, узнав, как все обстоит в реальности, – сказал сухо Лис.

Холодные серые глаза Эистра уставились на него в полном замешательстве. Джерин обернулся к стражникам.

– Уведите его. Посмотрим, что нам скажут другие.

Остальные гради, немного знавшие элабонский, говорили примерно то же самое. Ему предстояло решить, что с ними делать дальше. Если он убьет их на месте, значит, так же поступят и с элабонцами, попавшими к гради в плен. Но для того, чтобы держать их в плену, придется выделить охранников из основного воинского состава, чего он не мог себе позволить. В конце концов, Лис решил раздеть их догола и отпустить.

– Но эти рабы нас ловить, нас убивать, – запротестовал Эистр, который лучше других гради мог выразить свои мысли. Он нервно покосился в сторону крестьянской деревни.

– Знаешь, наверное, тебе следовало побеспокоиться об этом до того, как вы стали грабить, насиловать и убивать их, – возразил Джерин.

– Но они наши. Мы делать с ними что захотеть, – ответил Эистр. – Волдар так говорить. Это быть, правда.

Остальные гради, понимавшие по-элабонски, согласно закивали.

– Волдар – не единственная богиня… или божество… на этой земле, а у здешних людей больше самостоятельности, чем вы привыкли считать, – сказал Лис.

Словно в подтверждение его слов, раздался очередной вопль тех захватчиков, которых отдали на растерзание крепостным. Он удивленно моргнул: разве та пара еще не мертва? Оказывается, крестьяне более терпеливы и изобретательны, чем ему думалось. Он неприметно вздохнул и закончил:

– А теперь пришел ваш черед узнать, каково быть кроликами, а не волками. Если выживете, то получите хороший урок.

– А если нет, то все равно урок будет хорошим, – добавил Вэн с мерзким ликованием в голосе.

Когда одного из гради принялись раздевать, тот, пусть и будучи безоружным, бросился на элабонцев и трокмуа с такой яростью, что, в конце концов, его пришлось убить. Остальные выглядели гораздо менее устрашающими без своих коротких курток, шлемов и тяжелых кожаных сапог. Они бросились в леса, сверкая на солнце голыми ягодицами.

– У них нет никаких приспособлений, чтобы развести костер, – заметил Джерин, – как и оружия, чтобы убить какого-нибудь зверя для жертвоприношения ночным призракам. Им будет не слишком-то весело, когда зайдет солнце. – Он неприятно улыбнулся. – Это хорошо.

Шлемы, щиты и топоры, изъятые у гради, раздали крестьянам из деревушки. Лис не знал, насколько все это оружие пригодится людям, мало что смыслящим в военном деле, но был уверен, что оно им не помешает. Некоторые из деревенских жителей все еще возились с парой насильников. Он изо всех сил старался не смотреть на то, что осталось от самонадеянных гради.

Но все же сказал:

– Когда закончите, закопайте где-нибудь останки, чтобы захватчики их не нашли. Да, кстати, если до вас дойдет слух, что мы потерпели поражение, тут же снимайтесь и бегите отсюда.

– Вы не проиграете, лорд принц! – воскликнул один из крепостных. – Это невозможно.

Джерин опять неприметно вздохнул, сожалея, что трогательный оптимизм этого малого не находит в нем ни малейшего отклика. Да и не может найти.

По мере приближения к той крепости, которую заняли гради, Лис все ускорял темп продвижения своего войска. Ему не хотелось, чтобы те пленные, которых он отпустил на свободу, решив вдруг проявить чудеса героизма, добрались туда первыми и предупредили стоящий там гарнизон. Взять крепость и без того дело нелегкое, не говоря уже о том случае, когда противник настороже.

Но, похоже, гради даже не догадывались о приближении вражеской армии. Чтобы окончательно в том убедиться, Лис выслал вперед пеших дозорных, которых издали вполне можно было принять или за гради, или за элабонских крестьян. Солдаты вернулись и сообщили, что гради действительно захватили крепость, но подъемный мост ее опущен, да так и оставлен, причем без караула.

– Может, нам тогда отправиться туда пешком и просто зайти внутрь? – высказал предложение Лис. – Если повезет, они не примут нас за тех, кто мы есть на самом деле, а когда разберутся, уже не успеют поднять свой мост.

– Как? Мы что, бросим здесь колесницы? – встревожился Адиатанус.

– Мы все равно не сможем сражаться на них внутри крепости, верно? – сказал Джерин. Вождь трокмуа почесал в затылке, затем пожал плечами: очевидно, это соображение не пришло ему на ум. Джерин продолжил: – Колесницы доставили нас сюда быстрее, чем если бы нам пришлось добираться пешим порядком. Благодаря им наши ноги не сбиты, крепки. Но они выполнили свое предназначение, ведь нельзя же использовать в каждом деле один и тот же инструмент.

– Что ж, ладно, – сказал Адиатанус. – Я сказал, что буду подчиняться тебе во всем в борьбе против гради, и если ты решил идти на них пешком, я пойду тоже, не сомневайся.

Однако его взгляд говорил скорее следующее: «Но если все закончится плохо, ты один будешь в том виноват».

Впрочем, каждый бой – это риск, и проигравшего во всем винят, если, конечно, тот останется жив. Его вообще-то могут обвинить и после смерти, но ему в этом случае будет уже совершенно не до того.

Лис оставил с лошадьми примерно одинаковое количество элабонцев и трокмуа. Что касается остальных, то тех, что своим внешним видом и обмундированием больше всего походили на гради, он поставил во главе колонны, дабы воины в крепости как можно дольше пребывали в недоумении. Будучи сам черноволосым и облаченный в самые незатейливые доспехи, Лис пошагал вместе с солдатами первых рядов.

А вот Вэн, своими светлыми волосами и модной кирасой меньше всего на свете походивший на гради, был отправлен в тыл, чему выразил громкий протест. Он возмущался так долго и горько, что Джерин, наконец, рявкнул:

– Трокмуа и те слушаются меня лучше, чем ты.

– О, я все исполню, Лис, – сказал чужеземец, горестно вздыхая, – но можешь бросить меня в самый жаркий из пяти кругов ада, если ты думаешь, что мне это по нраву.

– Главное, чтобы ты сделал то, что тебе говорят, – сказал Джерин.

Ему ужасно хотелось найти какой-нибудь повод отправить и Дарена в арьергард. Если они оба погибнут, то всем его надеждам придет конец, хотя в своем новом качестве он уже, пожалуй, не сможет на что-либо уповать.

Он повел колонну воинов кружным путем, чтобы приблизиться к крепости с юга. Гради встревожатся гораздо больше, если увидят колонну с востока.

– Подойдем к крепости как можно ближе, – сказал он, – а затем бросимся на врага. Если многим из нас удастся проникнуть внутрь, им это очень не понравится.

– А если немногим, – сказал кто-то, он не увидел кто именно, – тогда пожалеть придется нам. – Поскольку это было абсолютно верно, Лис не стал терять время на отклик.

Первый же взгляд Лиса на крепость подтвердил донесения дозорных и укрепил его веру в успех. Гради выставили на стены совсем немного людей. Еще несколько человек болтались снаружи. Двое схватились друг с другом на топорах, а трое или четверо наблюдателей стояли вокруг и смотрели.

Заметив приближавшуюся колонну, они первым делом разразились громкими приветственными, но бессвязными восклицаниями.

– Кричите в ответ! – прошипел Лис своим людям.

Они последовали приказу. Крик всегда остается криком, на любом языке.

И все же один из бойцов, совершенствовавших свое умение владеть топором, заподозрил что-то неладное. Он первым сообразил, что Джерин и его сподвижники вовсе не те, кем они показались сначала. Однако к тому времени нападавшие уже находились менее чем в ста шагах от моста. Глазастый гради снова закричал, и, хотя этот крик тоже был бессвязным, он по тональности весьма отличался от тех криков, которыми его соплеменники приветствовали притворщиков-хитрецов. Гради взвыл еще громче, а потом бросился на элабонцев и трокмуа. Солнце яркими вспышками заиграло на бронзовом лезвии его топора.

Несколько лучников выстрелили в него. Он упал, так и не добежав до нападавших.

– Бегите! – крикнул Джерин, уже не скрываясь. – Захватим ворота, проникнем внутрь и разобьем их.

Крича во все горло, его люди и воины Адиатануса ринулись к подъемному мосту. Лис не самым первым добежал до него (несколько бравых парней оказались быстрее), но далеко не последним. Больше всего его в тот момент волновало, станут ли гради поднимать мост вместе с бегущими по нему к ним врагами.

Они не стали, как и до этого, когда только-только распознали угрозу. Ворвавшись внутрь крепости, Джерин увидел, что северные захватчики даже не удосужились поставить возле лебедки привратников, чтобы крутить подъемное колесо. Возможно, они не видели в этом необходимости. А может, ворота замков на их холодной родине имели иное устройство. Как бы там ни было, такая беспечность значительно облегчила ему задачу. Ему и его молодцам.

Как только они оказались во внутреннем дворе крепости, исход битвы был предрешен. Гради оставалось лишь бросить свои топоры и молить о пощаде. Да и топоры-то эти были сейчас далеко не у каждого, не говоря уже о шлемах и кожаных куртках. Они не ожидали нападения. И если бы сразу сдались, то остались бы живы.

Однако за малым исключением никто из них сдаваться не стал. Вместо этого гради бросились на элабонцев и трокмуа с громкими криками «Волдар!». В большинстве своем вооруженные лишь ножами, висевшими на их поясах, табуретками и всем тем, что попалось им под руку, они сражались столь яростно, что вынуждали противников уничтожать их без снисхождения.

Однако они тоже сумели погубить часть своих врагов. Даже оставшись в меньшинстве и практически без оружия, гради все равно ухитрялись наносить немалый ущерб. Один из них, размахивая скамьей, вытащенной из главной залы, повалил целый отряд элабонцев. Просто скосил их, словно гряду пшеничных колосьев косой. Пара упавших воинов так и не поднялись, они лежали с проломленными черепами.

Следующий взмах скамьей едва не вывел из строя самого Лиса. Ему точно переломало бы ребра, если бы он не отпрыгнул назад. Но скамья – не самое разворотливое оружие. Джерин, когда она пронеслась, не задев его, мимо, подался вперед, ткнул гради мечом в живот, провернул его несколько раз, чтобы убить наверняка, и выдернул лезвие. Гради повалился ничком, схватившись за живот и вопя.

Адиатанус закричал на своем наречии:

– В замок, живо! Не дадим им спрятаться там!

Если бы гради это пришло на ум, они могли бы навязать войску Джерина весьма тяжелый бой. Но многие из них вбегали в главную залу лишь затем, чтобы добраться до своего оружия, а потом вновь вернуться во двор. Когда элабонцы и трокмуа ворвались туда на их плечах, шанс использовать замок для обороны развеялся в прах.

Правда, битва там разгорелась с тем же неистовством, что и снаружи, но тут кухонные работники – все до единого элабонцы – присоединились к воинам Джерина. Вся эта прислуга накинулась на своих угнетателей с разделочными ножами, дровоколами, вертелами и двузубыми вилками. У них не было никаких доспехов, они, особенно женщины, не умели сражаться, но жар их нерастраченной ненависти заменял им и то и другое. Благодаря тесноте помещения и царившему вокруг хаосу, а также бушевавшей в них ярости, им удалось убить кое-кого из захватчиков, их притеснявших, хотя многие повара и стряпухи тоже пали в этой борьбе.

После того как главная зала замка была полностью захвачена элабонцами, битва превратилась в охоту на еще остававшихся в живых гради. Высокие бледные темноволосые мужчины, прятавшиеся в укрытиях, вдруг выскакивали оттуда, продавая свою жизнь как можно дороже. Но еще до захода солнца почти все они были мертвы.

Этой расправе немало способствовала челядь замка. Слуги знали каждый укромный уголок крепости и показывали их людям Джерина. Методично, один за другим. Жизнь застигнутых врасплох гради стоила уже много дешевле.

– Мы победили, – сказал Адиатанус, оглядывая кровавую бойню изумленным взором и почти не веря в происходящее. – Кто бы мог подумать, что мы сможем напасть на этих колдунов и разбить их после того, как они отделали нас как мальчишек?

– Они всего лишь люди, – сказал Джерин.

Из глубины замка раздавались крики: поварская команда разделывалась с недобитыми гради. Воздух наполнился запахами жареного мяса. Какого именно, Джерин предпочел не уточнять.

Он принялся оказывать посильную помощь раненым: накладывал швы на раны, вправлял сломанные кости. Какой-нибудь ученый лекарь из города Элабон, несомненно, посмеялся бы над неуклюжестью его действий. Однако сейчас в северных землях почти не осталось целителей лучших, чем Лис. Не только он, но и все так считали и были весьма благодарны ему.

Очень худая молодая служанка подошла к нему с хлебом, говяжьими ребрышками и элем. Он поел немного и сказал:

– Остальное доешь сама. Судя по твоему виду, ты нуждаешься в пище больше, чем я. – Он вообще не мог понять, как можно при кухне быть тощим.

Ее изумленный взгляд тоже показался ему странным. Она расплакалась.

– Гради били нас, а то вытворяли и худшие вещи, если мы ели то, что стряпали им. – На какое-то время после этого она замолчала, набивая рот хлебом и мясом. Потом спросила: – Ты хочешь меня? Мне нечего больше предложить тебе за наше освобождение.

– Нет, но все в порядке, – ответил Джерин.

Однако вид юной девушки, очень юной, годящейся ему в дочери, явственно говорил, что тут «в порядке» не все. Она смотрела так, будто хотела вцепиться в волосы освободителя, пренебрегшего ею. «Вот она, благодарность», – подумал Лис. Эта мысль частенько посещала его в ситуациях подобного рода. Тем временем девушка отошла от него и приблизилась к одному из трокмэ. Этот наверняка не откажется от благодарности. Джерин вздохнул.

Он как раз собирался отправить гонца за колесничими, чтобы не оставлять их ночевать вдали от основной части войска, когда те вдруг приехали сами, без приказаний. Некоторые возницы вели за собой еще пару вверенных им упряжек, чьи воины целыми экипажами отправились бить врага.

– Мы решили, что своим присутствием уже никого не удивим и можем вам пригодиться, – сказал Утрейз, сын Эмброна, которого он оставил отвечать за весь колесный отряд.

– Все правильно, – сказал Джерин, одобрительно кивая. Он всегда был хорошего мнения об Утрейзе. Этот человек умел четко думать и непреложно держал в поле зрения все важные для складывающейся ситуации вещи. Не стремясь выдвинуться вперед, он умудрялся выполнять поручения в самом лучшем из вариантов. Честно говоря, он был чем-то вроде миниатюрной копии Лиса.

– Я понял, что у вас все в порядке, – сказал Утрейз. – Если бы что-нибудь не заладилось, вы бы уже давно кликнули нас.

– Вероятнее всего так, – согласился Джерин. Он продолжил задумчивым тоном: – Знаешь, Утрейз, этой земле потребуется новый хозяин, после того как мы изгоним отсюда гради. Думаю, ты был бы неплохой кандидатурой, чтобы обосноваться здесь в качестве моего вассала.

– Спасибо, лорд принц, – ответил Утрейз. – Было бы нечестным с моей стороны заявить, что я не ожидал от вас подобного предложения.

Джерин подумал, а не следует ли ему рассердиться на то, что малый предугадывает его действия. И покачал головой: нет, зачем же, если он уже давно считает, что мозги этого парня работают так же, как у него самого.

Он огляделся вокруг, дабы убедиться, что его люди, выставленные на стены захваченной крепости, проявляют больше бдительности, чем гради. Ибо не знал, на каком удалении от опорного замка рыщет их очередная крупная шайка, а победа далась ему слишком дорого, чтобы пустить ее на распыл.

Измученные местные челядинцы решили, что Лису следует отвести для отдыха комнату, где ночевал предводитель гради. Поэтому, когда он сказал, что устал, повели его прямо туда. Едва войдя внутрь и вдохнув затхлый воздух, Лис понял, что не останется там. Даже по низким меркам элабонских северных территорий гради были не слишком-то чистоплотны. Возможно, причиной тому холод, в каком они проживают, подумал он.

Но, как бы там ни было, он поспешил прочь из грязной комнаты и спустился в главную залу, где завернулся в одеяло рядом со своими парнями. Гул в зале все еще стоял, и довольно громкий, – воины пили, вновь и вновь переживая ключевые моменты сражения. Лису весь этот гвалт ничуть не мешал. После того как он научился засыпать с новорожденными крикунами под боком, уже ничто другое потревожить его не могло.

Обычно он редко видел сны и почти никогда их не помнил. Поэтому, обнаружив себя на заснеженной тропе, идущей через укутанный белыми покрывалами сосновый лес, Лис решил, что все это явь. Но тут же осознал, что не чувствует холода, и догадался, что, скорей всего, спит, хотя ему вряд ли когда-нибудь грезилось нечто столь же отчетливое. Придя к такому выводу, Лис стал ожидать, что вот-вот проснется, как это обычно случается, когда человек понимает, что спит.

Но он не проснулся, а продолжал идти по тропе. Он попытался стряхнуть с себя наваждение и очнуться, но обнаружил, что не может этого сделать. И тогда в глубинах его сознания зашевелился страх. Однажды, много лет назад, некий колдун из племени трокмэ, Баламунг, захватил власть над его духом и заставил Лиса смотреть на то, что хотел ему показать. Лис не мог вырваться из того сновидения, пока Баламунг не отпустил его, а сейчас…

Сейчас сосны неожиданно расступились. Тропа вышла на заснеженную поляну, казавшуюся ослепительно белой даже под таким низким свинцовым небом. А в центре этой поляны стояла миловидная обнаженная женщина с длинными темными волосами, ростом превосходя Лиса вдвое. В руке она держала боевой топор гради.

– Волдар, – прошептал Джерин.

И в оглушающей тишине собственного сознания поблагодарил своих богов за то, что богиня гради решила предстать перед ним во сне, а не явиться в материальный мир лично. Но даже в этом, не настоящем, а призрачном месте опасность явно витала над ним.

Она посмотрела на него, вернее, сквозь него, белесыми, как лед, глазами, в которых вспыхивали холодные огоньки. Неожиданно ему и вправду сделалось холодно, сердце словно сковало льдом, да и сам он промерз до мозга костей. Губы ее зашевелились.

– Ты вмешиваешься не в свое дело, – произнесла она. Слова вроде бы были не элабонскими, но он их понимал.

Что вселило в него благоговейный страх, но вовсе не удивление. У богов… и богинь, видимо, тоже… есть свои способы устраивать подобные вещи.

– Северные края – моя земля, земля моего народа, земля моих богов, – ответил он настолько прямолинейно, насколько осмелился. – Поэтому все, что здесь происходит, не может меня не касаться.

Холодный божественный взгляд вновь пронзил его. Волдар презрительно затрясла головой. Ее волосы заметались у нее за спиной, словно подхваченные вихревыми потоками, хотя никакого ветра не было – по крайней мере, Джерин ничего такого не ощущал. Внешне богиня гради казалась необычайно красивой и гораздо более совершенной, чем любое живое существо, какое Лис только мог себе вообразить, но даже если бы она сравнялась с ним в росте, то не вызвала бы у него ни малейшего вожделения. Каково бы ни было ее предназначение, оно не имело никакого отношения к чувственности и любви.

Она сказала:

– Подчинись мне сейчас, и ты еще сможешь уцелеть. Оставь свое бесполезное сопротивление, и ты проживешь все, что тебе отпущено, почитаемый теми, кому не посчастливилось родиться среди людей моего народа.

Она имеет в виду тех людей, что почитают ее, или тех, что созданы ею? Джерин никогда не думал, что ему выпадет шанс попросить божество дать ответ на этот философский вопрос, но тут же понял, что иметь возможность и решиться ее осуществить – две разные вещи. И сказал:

– И все же я попытаюсь. Возможно, я погибну, но это будет лучшим выходом, чем жить в подчинении у твоего народа и у тебя. А может, я останусь в живых и сохраню свою свободу. Придет время, и все станет ясно. К тому же у нас, элабонцев, тоже есть боги.

Волдар вновь затрясла головой.

– Ты уверен? Если у вас действительно имеются боги, то где же они? Пьяны? Спят? Мертвы? Скажу тебе так, я их что-то не замечаю. Вот у трокмуа есть свои боги… йо, боги, которые удирают, завидев меня. Но ваш народ? Кто его знает? По-моему, вы молитесь пустоте.

Джерин знал, что не должен верить всему, что она ему говорит. У нее ведь имеются свои интересы, ей выгодно обдурить его, запугать. Но то, что она сказала о богах трокмэ, перекликалось с тем, что происходило в реальном мире, поэтому он не мог так запросто отмести ее слова. А что касается Даяуса и остального элабонского пантеона, то тут было о чем призадуматься… и даже встревожиться. «Интересно, насколько хорошо я буду помнить этот сон, когда проснусь», – подумал он.

– Я все же рискну, – повторил он. – Трокмуа привели с собой на юг своих богов, когда несколько лет назад переправились через реку Ниффет, и теперь эти боги действительно обосновались на нашей земле, но они не заставили сбежать наших богов, которым поклоняемся мы, элабонцы. К тому же трокмуа так и не удалось нас завоевать, как ты видишь. Как же такое возможно, если наши боги так слабы, как ты говоришь?

– Как я тебе уже сказала, боги трокмуа тоже слабы, – ответила Волдар. Но на этот раз в ее голосе уже не было прежней мрачной непреложности. Возможно, ответ его, ее озадачил. Наконец она собралась с мыслями и произнесла: – В любом случае, мой народ и я, то есть все мы не так ничтожны и глупы, как трокмуа и их боги. Мы пришли сюда не просто пожить и разделить с вами имеющееся у вас. Мы пришли забрать все.

Насколько мог судить Джерин, трокмуа явились за тем же. Но гради, Волдар и остальные их боги были настроены гораздо более серьезно и действовали с большей напористостью, чем лесные разбойники.

Волдар продолжила:

– Вот что я тебе скажу: если ты встанешь у нас на пути, то неизбежно потерпишь крах, ты и твои люди, да такой, будто вас никогда и не было на земле. Ты предупрежден, так что делай свой выбор.

На мгновение Джерина охватило всепоглощающее отчаяние. Волдар умело расшевелила в нем тайный страх, обычно прячущийся где-то внутри его сущности. Он чуть было не поддался искушению спасовать. Но затем вспомнил предсказание Байтона, обещавшее его сыну баронство. Неужели же прозорливец солгал? Нет, в это трудно поверить. Да и как может Волдар почувствовать присутствие Байтона, если его святилище находится слишком далеко от тех мест, куда зашли гради, а сам Байтон много древней элабонских богов, хотя его и причислили к их пантеону? Он не стал спрашивать. Чем меньше знают гради и их боги о северных землях, тем лучше для их противников.

Его также интересовало, ощутила ли уже Волдар наличие еще более древних, совершенно не элабонских сил, что обитают под храмом Сивиллы, сдерживая заточенных там монстров. Затем он задумался: а существуют ли вообще эти силы? Этого он не знал, даже, несмотря на все свои жизненные перипетии.

– Каков будет твой ответ? – требовательно спросила Волдар, видя, что он молчит.

– Кто знает, может, то, о чем ты говоришь, вовсе не сбудется, – ответил он. – Думаю, я все же стану сражаться.

– Глупец! – завопила Волдар. И направила на него палец.

Холодный тычок, резкий и сильный, словно удар копьем. Лис схватился за грудь и проснулся, тяжело дыша. Сердце бешено колотилось от страха. Он по-прежнему находился в главном зале крепости, которую только что захватил со своим войском, Адиатанус лежал в нескольких футах от него. Не успел Джерин открыть глаза и привыкнуть к мерцанию оплывающих факелов, как вождь трокмэ громко вскрикнул на своем языке: «Ведьма! Жуткая ведьма!» И резко сел, глядя вокруг водянистыми и расширенными от ужаса глазами.

Некоторые воины забормотали, зашевелились. Те, что проснулись от громкого вскрика, ворча перевернулись на другой бок и заснули опять. Адиатанус, дико вытаращив глаза, все озирался по сторонам, будто не понимая, где он пребывает.

– Тебе приснилась та самая богиня? – тихо спросил его Джерин.

Он до сих пор не знал, станет ли Волдар уделять ему больше внимания, если он будет произносить ее имя, но после ужасного сновидения не имел никакого желания что-либо уточнять в этом плане.

– Пф, да, верно, – ответил дрожащим голосом Адиатанус.

Трокмэ понадобилось несколько долгих мгновений, чтобы понять, почему Лис задает ему такой вопрос… яркое свидетельство пережитого потрясения. Затем взгляд вождя стал более острым, мозги его явно заработали.

– А тебе, Лис? Тоже, да?

– Тоже, – признался Джерин. – Она… кто бы она ни была, – он решил все же не рисковать, – пыталась меня запугать, требуя, чтобы я прекратил наш поход. А что случилось с тобой?

– Едва я взглянул на нее, как холод пробрал меня от загривка до пяток, – сказал, передернувшись, Адиатанус. – Самая страшная из девиц, каких я когда-либо видел, клянусь. А кровь, обагрявшая ее рот, явно принадлежала какому-нибудь нашему богу. Богу трокмуа. Вот бедняга.

– Страшная? Кровь? Мне она предстала совсем в другом виде, – произнес Джерин, скорее заинтригованный, чем удивленный. Боги есть боги, и этим все сказано. Естественно, они могут являть себя, как захотят. – Она была очень красива, но… ужасала. Я чувствовал холод, благоговение, страх. И даже подумал: неудивительно, что она главенствует над всеми богами гради.

– Мы видели ее по-разному, это точно, – сказал Адиатанус, снова вздрогнув. – Интересно, какой ее вид настоящий, если он вообще у нее есть. Думаю, мы никогда этого не узнаем. Но, как бы там ни было, что вы сказали друг другу?

Джерин постарался как можно точнее передать свой разговор с богиней гради, закончив так:

– А когда я сказал, что не сдамся, она… ну, не знаю… попыталась, похоже, меня заморозить. Я думал, мое сердце и кровь станут льдом, но проснулся прежде, чем это произошло. А что случилось с тобой?

– Ты сказал ей «нет»? – спросил удивленно Адиатанус. – Ты сказал ей «нет» и она не убила тебя?

– Конечно, уничтожила, – ответил сварливо Джерин. – Видишь вот, ты сидишь тут и разговариваешь с моим трупом.

Адиатанус уставился на него во все глаза, затем нахмурился, затем, после долгой паузы, наконец, рассмеялся.

– Лис, сколько раз и как часто я мечтал увидеть твой труп. Изувеченный или какой угодно. Однако сейчас я скорее рад, что ты еще жив и еще можешь доставить мне неприятности.

– Благодарю тебя за эти слова в том же духе, в каком ты их только что произнес, – ответил Джерин, вызвав очередной смешок у Адиатануса. Он продолжил: – Так что же… она… хм… сказала там или сделала, исторгнув из тебя дикий вопль?

– Ну… она показала мне, как гибнет то, над чем я трудился все эти годы, и предупредила, что так и случится, если я буду продолжать против ее народа войну, – ответил трокмэ.

– И ты ей поверил? – спросил Джерин. – Просто взял и поверил?

– Ну да, – сказал Адиатанус, снова хихикнув. – А вот почему ты ей не поверил, хотел бы я знать?

– Потому что я решил, что она мне лжет, чтобы запугать меня и поколебать мою волю, – ответил Джерин. – Если бы был богом гради, я бы так и поступил. Вы, трокмуа, хитрый народ. Разве у вас нет хитрых богов?