Текст книги "Владыка Севера"

Автор книги: Гарри Норман Тертлдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 28 страниц)

– Йо, именно это я и хотел узнать, – благодарно сказал Мэрланз. – Великий князь будет доволен новостями, которые я ему доставлю. Вы с ним прожили бок о бок уже немало лет. Конечно, его нельзя назвать твоим лучшим другом, но он тебя уважает.

– А я – его, – вполне искренне ответил Джерин, от души радуясь, что Араджис все еще продолжает его уважать.

Насколько он успел узнать великого князя, тот либо уважал кого-либо, либо обрушивался на него, словно ураган, и громил. Середины для него не существовало.

– Он всегда так считал, Лис, – ответил Мэрланз.

«Лис», а не «лорд король», и, возможно, лишь потому, что так велел ему Араджис. Джерин мысленно проигнорировал это. Не стоило раздражаться по пустякам. Мэрланз призадумался над чем-то, а затем произнес:

– Ты сказал, что не станешь претендовать ни на какие новые земли из-за своего нового звания. А по какой-то другой причине ты на что-либо претендуешь?

Джерин взглянул на него с большим уважением. Десятилетие назад этот малый такой тонкости бы не подметил. Однако Лис был бы не против, проморгай ее посол и сейчас. Но, раз уж это произошло, нужно было что-нибудь отвечать.

– Да, претендую. Большая часть земель между моей бывшей западной границей и Оринийским океаном должна стать моей по праву победы над гради.

– Мы кое-что об этом слышали у нас на юге, но слухи запутанны, – сказал Мэрланз. – Что случилось на самом деле?

Опасно задавать такой вопрос человеку, который изучал историческую философию в городе Элабон. Тем более опасно задавать его в данном конкретном случае, учитывая, что ссоры богов, мотивы которых смертные могут понять в лучшем случае лишь отчасти, весьма затуманивали (или, наоборот, при замешательстве Стрибога, несколько проясняли) общую картину. Но Джерин знал, что Мэрланзу не нужна, правда, по крайней мере, вся. На самом деле он хотел услышать занимательную историю: в меру правдивую и в обрамлении цветистых подробностей. Это Лис мог ему предоставить.

– Пойдем в главную залу, выпьешь со мной пару кружек эля, – сказал он с легкостью. – Я расскажу тебе обо всем.

В зале сидели Джеродж и Тарма. Мэрланз потянулся было к мечу, но тут же одернул себя.

– Это та парочка, о которой я слышал, не так ли?

– Да, – кивнул Джерин.

Мэрланз Сырое Мясо, когда примесь крови оборотней в его жилах дала о себе знать, очень немногим отличался от Джероджа внешне. Однако Лис решил, что упоминать об этом не совсем тактично, поэтому он ограничился тем, что представил Мэрланза и чудовищ друг другу.

– Рад с вами познакомиться, – вежливо сказал Джеродж, как всегда за двоих.

– Э-э… я тоже рад знакомству, – ответил Мэрланз, кажется, ошарашенный воспитанностью чудовища, но изо всех сил старавшийся этого не показать.

Его усилий хватило для того, чтобы удовлетворить Джероджа с Тармой, которые не были слишком суровы в оценках чьего-либо поведения. Они оба улыбнулись гостю, что вновь шокировало его. Очень осторожно он сказал:

– Надеюсь, вы не возражаете, если я спрошу: этот зуб золотой?

– Чистое золото, – с гордостью признал Джеродж. – Лорд Джерин сделал его мне вместо того, который вырвали у меня боги из пещер Айкоса. Он не так хорош, как настоящий, но лучше, чем дырка в челюсти.

– Йо, понимаю, дырка – это не очень красиво, – сказал Мэрланз. Обернувшись к Джерину, он спросил, понизив голос: – Так ты об этом хотел рассказать? Под богами из пещер Айкоса он имеет в виду богов своего племени?

– Да, именно об этом я и хотел рассказать, – ответил Лис. – Что касается второго вопроса, Джеродж действительно имеет в виду богов своего племени, но он не считает их своими богами или чем-то еще в этом роде. И, наверное, правильно делает, ибо, хотя они с Тармой по крови и чудища, но ведут себя совсем иначе.

– Гостю непозволительно спорить с хозяином, – ответил Мэрланз, чем дал понять Джерину, что, по его мнению, тот несет чушь.

Тут Джерин вспомнил охоту, состоявшуюся несколько месяцев назад, и то непомерное возбуждение, охватившее Джероджа (причем во всех смыслах) после того, как он прикончил оленя. «Возможно, я и вправду несу чушь, – подумал Лис. – Полагаю, мне еще предстоит это выяснить».

Не углубляясь более в эту тему, он сменил предмет разговора.

– Я привел тебя сюда, чтобы выпить эля, а вместо этого мы стоим тут и болтаем.

– Пусть тебя это не беспокоит, – сказал ему Мэрланз. – Эль я могу получить где угодно, даже в самой захудалой крестьянской деревушке. А здесь, в Лисьей крепости, столько всяких диковин, какие вряд ли могут сыскаться где-либо еще во всех северных землях.

Но, несмотря на это заявление, Джерин поднес ему кружку эля. И лишь вручив ее Мэрланзу, призадумался, уместно ли человеку, ставшему королем, наливать кому-то эль. Но, поскольку Мэрланз принял кружку без тени смущения, он решил не заострять на этом внимания.

– А что, в крепости Араджиса все совсем по-другому? – спросил он наполовину из озорства, наполовину из неподдельного любопытства.

– Йо, – ответил Мэрланз. – Великий князь, ты уж меня прости, обладает более спокойным нравом, чем ты.

Да, он действительно основательно овладел искусством дипломатии за тот десяток лет, что они не видались. Но Лис, знавший Араджиса, без труда извлек истинный смысл из вежливой фразы. С любым, кто хотя бы однажды вольно ли невольно вызывал неудовольствие Араджиса, тут же разделывались, чтобы никому было неповадно выводить великого князя из равновесия.

Джерин знал, что такое грозит и ему. Лучший способ избежать экзекуции – это быть (или, по крайней мере, казаться) очень сильным, таким, чтобы у великого князя не возникло желания напасть на него ввиду безнадежности подобного предприятия, но не настолько сильным, чтобы Араджис стал страшиться его. Граница между этими двумя состояниями была очень тонкой. Осторожно и внимательно подбирая слова, Лис спросил:

– Как посмотрит Араджис на то, что я сделался королем, когда ты объяснишь ему, что я не причиню ему зла?

– Сложно сказать наверняка, – ответил Мэрланз. – Если он мне поверит… точнее, если он поверит тому, что ты мне сказал… все будет хорошо. Но если он решит не верить мне или, точнее, тебе… – Он не закончил, предоставив Джерину возможность рисовать в своем воображении различные перспективы.

Ни одна из картин, которые богатая фантазия Лиса не замедлила ему представить, не наполнила его радостью. Араджис Лучник был далеко не лучшим правителем. Метод добиваться послушания страхом, конечно, срабатывал, но со скрипом. Однако как воин Араджис был не только таким же неукротимым и агрессивным, как трокмуа, но также более изощренным и ловким, чем любой лесной разбойник, включая Адиатануса. Вступать с ним в войну, даже превосходя его в силе, означало идти на существенный риск. Лис сказал:

– Надеюсь, ты сумеешь быть убедительным, Мэрланз, ради собственного блага и блага великого князя. – «А также и моего», – мог бы он добавить, но не добавил. Есть вещи, какие вовсе не обязательно обговаривать, в особенности с послом Араджиса Лучника.

Интересно, подумал он, потребуется ли Мэрланзу что-либо, способное стимулировать его убедительность? Грубовато-добродушному малому, с которым он познакомился десятилетие назад, мысль о чем-то подобном и в голову бы не пришла. Но нынешний Мэрланз был и дипломатичным, и хладнокровным. Араджис даже не стал посылать с ним старшего, более сведущего и опытного напарника, как он поступил в прошлый раз, снаряжая посольство.

Мэрланз сделал большой глоток эля. Джерин пристально его рассматривал. Такая вот задумчивая пауза вполне характерна для человека, рассчитывающего на взятку и всем своим видом старающегося показать, что мысль о возможном куше только что пришла ему на ум. Лис, в свою очередь, мысленно попытался прикинуть, сколько золота и серебра у него осталось после лета, проведенного в сплошных походах. Чего-то стоил и прокорм воинов, даже в условиях передышки. Карлан, сын Вепина, должен бы это знать. Если нет, Джерину придется либо вырастить другого управляющего, либо снова вернуться к тому, чтобы самостоятельно вести подсчеты.

Но Мэрланз сказал лишь одно:

– Думаю, я постараюсь, Лис. Готов ли ты поклясться отцом Даяусом, что все, тобой сказанное, правдиво? – Он поспешно поднял руку. – Не то что бы я тебе не верю, пойми меня правильно, я не хочу тебя оскорбить. Но если я смогу сказать великому князю, что ты дал мне клятву…

– Понимаю, – ответил Джерин и встал.

Но, даже произнося слова клятвы и обратив взор к алтарю Даяуса, возвышавшемуся около очага, он снова задумался над тем, обращает ли внимание этот бог на клятвы, скрепленные его именем. После разговора с Бейверсом у него появились некоторые сомнения. Но в таких вещах ошибаться нельзя. Лучше всего продолжать вести себя так, словно Даяус уделяет столько же внимания материальному миру, сколько уделяла его ему Волдар, правда, лишь до того, как Бейверс и боги чудовищ ее от этого не отвлекли.

Он подумал и о том, что может случиться, если однажды Волдар одержит верх в битве, идущей сейчас в божественном Домегради. Он уверил Дарена, что сумеет с ней сладить, и все еще полагал, что сумеет, но все-таки ему не хотелось бы проверять, прав он или не прав.

– Знаешь, – обратился он к Мэрланзу, – иногда неведение есть лучший оплот для наших надежд.

– Я пребываю в полном неведении о том, что ты имеешь в виду, – ответил Мэрланз с улыбкой.

– Прекрасно, – сказал Джерин и хлопнул его по спине.

Лис стал вести учет своим достижениям в отрицательной форме. Волдар не спустилась в материальный мир, чтобы напасть на него, и Араджис Лучник не пошел на него войной. Чудовища не вырвались из подземных пещер храма Байтона в Айкосе (еще одна забота, которая его мучила), а Отари, Хилмик и Вачо не объединились друг с другом, чтобы низвергнуть или убить его сына.

По мере того как один за другим текли дни, он начинал верить, что эти отрицательные моменты пребудут таковыми еще какое-то время, и даже позволил себе наслаждаться некоторыми положительными вещами. Такими, как неплохой урожай и мир со всеми своими вассалами, включая даже Адиатануса. Лучший сюрприз преподнес Карлан. Когда урожай был собран и часть его в виде дани была доставлена в Лисью крепость, управляющий подошел к Джерину с бумагами в руках и удивленным выражением на лице.

Он взмахнул бумагами и сказал;

– Лорд король, если я подсчитал верно, у нас всего достаточно, чтобы пережить зиму. Я бы никогда этому не поверил, после того как обжоры-солдаты чуть ли не начисто съели весь наш припас.

Он по-прежнему рассуждал как крепостной.

– Если бы не эти обжоры, – напомнил ему Джерин, – ты бы сейчас рассказывал о том, чем запасся, какому-нибудь вождю гради, если бы, конечно, тебе посчастливилось остаться в живых. Но, скорее всего, тебя бы уже убили.

– Полагаю, что это так, – признал Карлан, – но все прочее кажется мне… расточительством. – Последнее слово он произнес как ругательство.

– Зачем чинить крышу летом, когда погода хорошая и, по всей видимости, еще постоит? – спросил язвительно Джерин. – Но ты все-таки чинишь. По той же причине нужны люди, обученные военному делу: рано или поздно беда придет. Быть ко всему готовым заранее гораздо выгоднее, чем пытаться хоть что-то склеить в тот момент, когда все разваливается.

Карлан призадумался на какое-то время, затем неохотно кивнул. Джерин тем временем проверял его вычисления, и с большой тщательностью. Насколько он мог судить, все сходилось. Это означало, что Карлан либо был очень умным обманщиком, либо слишком его боялся, чтобы рисковать. Лис склонялся к последнему. И его это вполне устраивало.

Зима была тихим временем года. И крепостные, и господа жили запасами, сделанными летом и осенью. Когда не удавалось запасти достаточно провизии, крепостных ожидал голод, что довольно часто приводило к крестьянским восстаниям. Пытаясь их предотвратить, Джерин выслал столько зерна, сколько мог, в земли, расположенные западнее Вениен, – туда, где этим летом вовсе не летняя погода (дар богов гради) уничтожила весь урожай. После этого он занес в свою копилку еще одно отрицание. Крепостные не взбунтовались.

– Как это ни неприятно, я понимаю, почему они там ведут себя тихо, – сказал он как-то Силэтр. – У них мало еды, но и их самих осталось немного после грабительского господства гради, как и после войны. То малое, что у них есть, вместе с тем малым, что мы смогли им дать, как раз составляет приблизительно столько, сколько им требуется, чтобы продержаться.

Его жена кивнула.

– У селян жизнь никогда не была легкой. – Будучи сама дочерью селянина, она знала, о чем говорит. Через секунду она добавила: – Ты сделал все, что мог, и гораздо больше, чем многие господа даже попытались бы.

– Звучит словно эпитафия, – сказал Джерин, смеясь. Через мгновение, как и однажды, но с Дареном, он и Силэтр сложили пальцы особенным образом, чтобы отогнать зло. Покончив с этим, Лис глубоко вздохнул. – Мы прошли через это.

Силэтр вновь кивнула.

– Да, прошли. И теперь все должно стать лучше, ведь хуже уже быть не может?

– Затем-то мы и живем, – ответил он. – Чтобы узнать, а не может ли стать еще хуже.

Силэтр больно ткнула его в бок, и ему пришлось признать (хотя и не вслух), что вполне по заслугам.

По сравнению с обычными зимами эта оказалась не слишком суровой. К счастью для Джерина, ибо он опасался, что боги гради, если им удастся освободиться зимой, сделают все возможное, чтобы накрепко заморозить северные земли. Однако ничего подобного не случилось, и, когда пришло время, зима уступила дорогу весне. На бывших голых ветвях дубов и кленов, яблонь и слив появились листочки. На лугах выросла молодая травка, пробиваясь сквозь мертвую желто-коричневую поросль прошлого года. Крестьяне вооружили плугами свой тягловый скот и приступили к посадке пшеницы и ржи, овса и ячменя. Джерин благословил Бейверса, надеясь, что бог его слышит.

В середине весны возникла новая причина для беспокойства: Эллеб, Мэт и Тайваз достигли полнолуния одна за другой. Однако ему не доложили ни об одном нападении оборотней на стада или на крестьян. Он также надеялся, что Мэрланз Сырое Мясо не подвергся метаморфозе ни в одну из этих ночей.

И тут, когда вроде бы все успокоилось и на горизонте не маячило никаких тревог, из крестьянской деревни, соседствующей с Лисьей крепостью, прибежала повитуха, чтобы сообщить ему, что Фулда родила мальчика. Он хлопнул себя рукой по лбу, злясь на свою неожиданную забывчивость и не понимая, как это неизбежное и неуклонно приближающееся событие могло вылететь у него из головы.

– И как выглядит незаконнорожденное дитя Маврикса? – спросил он.

– Лорд король, вам лучше взглянуть самому, – ответила повитуха, крепкая женщина средних лет по имени Радвалда.

Итак, Лис последовал за ней в деревню. Она показала ему хижину Фулды, но не выказала большого рвения войти туда. Пожав плечами, Джерин пригнул голову и шагнул через порог.

Его глазам понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к темноте. Когда же это случилось, он увидел Фулду, сидящую на кровати. Она вовсе не выглядела такой изможденной, как прочие женщины, которых ему доводилось видеть сразу после родов. Видимо, это было одним из преимуществ божественного материнства.

Улыбаясь, она подняла вверх новорожденного малыша.

– Разве он не красавец, лорд король? Я собираюсь назвать его Фердулфом.

– Привет, Фердулф, – сказал Джерин.

Глаза Фердулфа, до того закрытые, неожиданно открылись.

– И тебе привет, – ответил новорожденный полубог. Четко и совершенно недетским баритоном.

Джерин взглянул на Фулду. Та кивнула.

– О боги, – только и смог сказать Лис.