Текст книги "Владыка Севера"

Автор книги: Гарри Норман Тертлдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 28 страниц)

Наряду с этими двумя колесницами Лиса сопровождала еще дюжина боевых колесниц. Таким образом, у него за плечами был достаточно крупный отряд, чтобы дать отпор бандитам и заставить призадуматься мелких баронов, которым могло прийти в голову попытаться преждевременно оборвать жизнь своего сюзерена. Если же бывшие вассалы Рикольфа решат объединиться и напасть на него, то успешно противостоять им эти воины, конечно, не смогут, но Лис надеялся, что тут на помощь ему придет Раткис Бронзолитейщик. В любом случае ему надлежало проехать через бывшую вотчину Рикольфа, поскольку дорога на Айкос ответвлялась от элабонского тракта южнее тех мест.

Силэтр наслаждалась раскрывавшимся перед ней пейзажем не меньше Джероджа с Тармой и по той же причине, что и они. Она не выезжала из Лисьей крепости с тех пор, как Джерин и Вэн спасли ее от чудовищ и привезли туда. Это было больше десяти лет назад. А до того ее единственным путешествием был переезд из деревни, где она выросла, в Айкос, где она должна была стать гласом Байтона на земле. Все, что она сейчас видела, казалось ей свежим и новым.

– Ты не представляешь, как тебе повезло, что ты родился мужчиной, – сказала она Джерину. – Если ты хочешь куда-нибудь поехать, ты просто берешь и отправляешься в путь. Тебе не о чем беспокоиться. А когда я в последний раз уезжала из Лисьей крепости дальше, чем до ближайшей деревни?

– Не знаю, – ответил Лис, – но причина, по которой я чаще всего покидаю крепость, заключается в том, что злые чужаки или злые соседи пытаются отнять у меня то, что мне принадлежит. Так что моя главная привилегия состоит в том, чтобы дать им шанс продырявить мое тело наперекор божьим замыслам. Поэтому я вовсе не уверен, что это можно назвать везением.

Если бы он сказал это Элис, она бы на него рассердилась. Если бы Вэн сказал это Фанд, она бы не только рассердилась, а вполне могла бы решить самостоятельно продырявить его тело наперекор божьим замыслам. Силэтр же сказала:

– Я никогда не думала об этом в таком ключе. – Спустя минуту она добавила: – Сейчас наши положения кажутся мне более равными, чем тогда, когда я сидела дома. Не совсем равными, заметь, но все-таки более.

– Я люблю тебя, – сказал Джерин. Силэтр озадачилась, но выглядела довольной.

Когда ближе к ночи они разбили лагерь, призраки вели себя спокойнее, чем обычно, хотя подношение, предложенное им, – кровь пары цыплят, купленных в одном из придорожных селений, – было недостаточным для такого большого отряда.

– Когда мы везли твою леди из Айкоса в Лисью крепость, было то же самое, – сказал Вэн Джерину. – Я хорошо это помню. Ее присутствие действительно усмиряет ночных духов.

– Верно, – согласился Джерин. – В тот раз так и было.

Он почесал в затылке. Во время той поездки Силэтр была все еще девственницей, которая только что служила гласом Байтона на земле. Скомпрометированной единственно тем, что Лису пришлось дотронуться до нее, дабы спасти от чудовищ, вырвавшихся на свободу во время землетрясения. Это тоже было очень давно. С тех пор у них успели родиться четверо детей, хотя выжили только трое. Если Силэтр все еще имеет влияние на призраков, как и тогда, значит… что? Что Байтон все еще связан с ней? Если так, то он ничем этого не показал за все прошедшие годы. Неужели он все еще посматривает в ее сторону?

Когда Джерин озвучил свои размышления, Силэтр покачала головой.

– Если бы Прозорливец все еще наблюдал за мной, я бы почувствовала, – сказала она, но затем ее лицо помрачнело.

Впрочем, это, возможно, было лишь игрой света. Отблески костра смешивались с лучами почти круглого, в двух днях до полнолуния, диска золотой Мэт, выпуклого полумесяца Нотос и тоненького серпа Эллеб.

– Думаю, я бы почувствовала.

– А будучи Сивиллой, ты ощущала присутствие бога? – спросил Джерин.

– Я считала это настолько само собой разумеющимся, что у меня не было необходимости что-либо ощущать, – ответила она, но потом впала в задумчивость. – А может, сейчас я считаю его отсутствие настолько само собой разумеющимся, что тоже ничего не ощущаю? – Она рассмеялась. – Твои слова заставили меня призадуматься.

– Мы попытаемся это выяснить, – сказал Лис, и Силэтр согласно кивнула.

Она поехала с ними потому, что могла в Айкосе быть ему полезной. Но если Байтон все еще присматривает за ней, она может принести еще больше пользы. Много больше, чем можно о том мечтать. Джерин надеялся, что бог ее не оставил. Как уже сказано, вскоре он это поймет.

Стражники на границе владений Бевандера и тех, что раньше принадлежали Рикольфу, потянулись к оружию, когда Джерин и его спутники приблизились к ним. Еще недавно они бы уже выхватили клинки, поскольку земли, лежавшие севернее, долгие годы раздирала война между Бевандером, его тремя братьями и их отцом. Бевандер победил с помощью Лиса и принес мир на территорию, которая слишком долго страдала от бедствий.

– Кто хочет въехать в это поместье? – выкрикнул главный страж.

Такая формулировка избавляла его от необходимости выбора: то ли назвать то, что он охраняет, бывшими владениями Рыжего Рикольфа, то ли владениями Дарена, сына Джерина, то ли еще как-нибудь. Джерин одобрял, когда действовали не наобум, если имелась такая возможность.

Он назвал себя и Дарена. Услышав столь известные имена, стражники засуетились.

– В данный момент у нас нет никаких притязаний на эти владения. Сегодня мы просто хотим проехать через них к дороге на Айкос.

– Но, лорд принц, – сказал главный страж, – в замке… в бывшем замке Рикольфа никто не готов вас принять. Мы ничего не знали о том, что вы собираетесь тут проехать.

И не случайно.

– Ничего страшного, – с легкостью ответил Лис. – Как я уже сказал, мы просто следуем мимо. Никому не нужно особенно беспокоиться по этому поводу.

Он знал, что эти слова приведут стражников в еще большее волнение, но ничего не мог тут поделать. Один солдат заметил Джероджа с Тармой.

– Опять эти твари! – воскликнул он. – Я думал, мы избавились от них навсегда.

Чудовища всюду наводили ужас на людей, едва успев покинуть окрестности Лисьей крепости, где все к ним привыкли. Джерин предупреждал их об этом, на случай, если они позабыли о реакции тех, кто впервые приезжал в его замок. Джеродж сказал:

– Я не тварь. Разве ты – тварь?

Стражник уставился на него во все глаза. Меньше всего на свете он ожидал, что упырь заговорит.

Джерин не был расположен обсуждать статус сопровождавших его чудовищ, да и вообще что бы то ни было с какими-то караульными. Глянув поверх собственного носа на их главу, он сказал:

– Итак, не будете ли вы столь любезны, чтобы пропустить нас?

Они все равно проедут, вне зависимости от любезности приграничного караула, и на лице главного стража было написано, что ему это известно. Не обращая внимания на сардоническую улыбку Джерина, он ответил:

– Да, проезжайте с миром, и пусть в Айкосе вы узнаете все, что вам нужно.

Дарен сказал:

– Спасибо. Назови мне свое имя: я ценю хорошую службу.

Тут стражник вытянулся по струнке.

– Юный лорд, я – Орбрин, сын Дарвана, и очень рад представиться вам.

После этого он торжественно взмахнул рукой, пропуская отряд колесниц.

По приказу Вэна Раффо подвел свою колесницу к повозке Джерина. Вэн сказал:

– Мне понравилось. Бывшим вассалам Рикольфа придется нелегко, попытайся они поднять бунт против твоего сына, если их люди относятся к нему так же, как этот страж.

– Ты прав, – ответил Лис, – Дарен обошелся с ним именно так, как надо. Вообще-то я не думаю, что у нас возникнут какие-нибудь неприятности по дороге на юг, тем более что Отари и остальные более или менее сильные бароны узнают о нашем пребывании здесь, когда мы отсюда уедем. Что меня действительно беспокоит, так это наша обратная дорога из Айкоса. К тому времени они успеют хорошенько подготовиться, ежели что-то придет им на ум.

– Йо, вероятнее всего, – сказал чужеземец. – Что ж, разберемся с этим, когда придет время. Другого выхода нет.

Джерину оставалось лишь кивнуть. Он полагал точно так же.

Как обычно, завидев крепость Рыжего Рикольфа, к которой они приблизились во второй половине дня, Лис почувствовал себя как-то странно. На него нахлынуло множество воспоминаний. А смотреть на эту крепость, находясь возле Силэтр, было еще более странным. Когда он вез ее из Айкоса и заехал сюда, Рикольф увидел между ними нечто большее, чем видели они сами. Он тогда списал слова своего бывшего тестя на его раздражительный нрав. А теперь Силэтр уже давно была его женой, а Рикольф покинул мир живых. Все меняется.

Он получил еще одно подтверждение этому, когда часовой на башне выкрикнул:

– Кто приближается к замку Дарена, сына Джерина?

Джерин собирался ответить на оклик. Но, услышав, как он сформулирован, сделал знак сыну. Дарен сказал:

– Дарен, сын Джерина, едет в собственный замок, но еще не затем, чтобы там обосноваться, а на ночлег.

После этих слов подъемный мост поспешно опустили. Заметив на колеснице рядом с Дареном Джероджа и Тарму, воины, опустившие его, насупились, но было уже поздно. Дарену и Джерину насилу удалось убедить солдат гарнизона, что эти чудовища если и не безобидны, то вряд ли станут нападать на кого-то, если их не дразнить и не злить. Впрочем, один взгляд на их зубы отбивал всякое желание это делать.

Хромой старик по имени Рикрод, сын Гондала, управлял замком в отсутствие господина. Он разместил Джерина и его товарищей в главной зале и накормил их ячменной кашей, жареной утятиной и попотчевал элем. Совершив возлияние, Джерин подумал: а не появится ли Бейверс сейчас? Но бог эля бездействовал, что вполне соответствовало «лучшим» традициям элабонских богов.

Для Джерина главная зала этого замка была полна призраков – не ночных духов, которых можно ублажить кровью и держать на расстоянии посредством отсветов пламени, а призраков из его прошлого. Среди них был и надравшийся Райвин, исполняющий непристойные танцы, и Волфар Топор, по рождению элабонец, но по дикости истинный гради, и сам Рыжий Рикольф, крепкий, уверенный, очень надежный. Была там и Элис, о которой он до сих пор не мог думать без приступов сожаления.

Он взглянул на Силэтр. Для нее здесь не существовало никаких призраков, и на нее не давили воспоминания, одолевавшие мужа. Она была его настоящим, его реальностью, и гораздо лучшей, чем та, что канула теперь в вечность. Он это осознавал. Однако умственными усилиями нельзя прогнать призраков прошлого. Они будут преследовать его до конца.

– Господин, – сказал Рикрод, – почему вы вернулись сюда? Ведь ваши дела на севере еще не улажены.

Джерин открыл было рот, чтобы ответить, но тут понял, что вопрос адресован совсем не ему. Управляющий не сказал «лорд принц», а господином здесь был не он, а Дарен. Тот и дал ответ:

– Я направляюсь в Айкос со своим отцом и товарищами. Если боги будут добры к нам, это путешествие поможет нам уладить наши дела.

Боги, которых Джерин собрался искать под святилищем Сивиллы, вряд ли окажутся добрыми. Хотя чем злее они будут, тем больше от них будет проку. В том деле, в котором Джерин намеревался использовать их. Однако Рикрод кивнул и сказал:

– Надеюсь, прозорливый Байтон даст вам совет, который вы сумеете разгадать настолько быстро, чтобы было еще не поздно ему последовать.

– Я тоже надеюсь, что мы сумеем применить то, что узнаем, – сказал Дарен.

Он не обмолвился ни словечком о Байтоне. Он позволил Рикроду делать выводы самому, чем еще сильней укрепил его в ложном мнении, и все это без капли обмана. Джерин был ошеломлен. Он сам вряд ли смог бы провернуть это лучше.

Силэтр тоже это заметала. В ту ночь в комнате, отведенной им управляющим, она сказала супругу:

– Он здесь прекрасно справится. Дарен ведет себя очень по-взрослому, особенно вдали от Лисьей крепости, где он – всего лишь твой старший сын. Он готов к тому, чтобы получить в руки власть.

– Да, я тоже так считаю, – отозвался Джерин, – и так же думают… некоторые здешние вассалы. Если мы победим и Дарен вернется сюда, чтобы унаследовать поместье деда, в Лисьей крепости мне будет его не хватать. Придется начать обучать Дагрефа. Посмотрим, что из него выйдет.

Силэтр тихонько засмеялась.

– С ним загвоздка вовсе не в том, мало или нет, он будет знать об искусстве управления своими вассалами и другими людьми. Главное, захотят ли они идти за ним или предпочтут свернуть ему шею.

– Да, это вопрос, – согласился Джерин, смеясь.

Затем он умолк, призадумавшись. Если из Дагрефа получится лидер, должен ли будет Джерин сделать наследником своего отпрыска от Силэтр и, таким образом, оставить Дарена бароном небольшого поместья в тени своего младшего сводного брата? Или он должен назвать своим преемником Дарена и тем самым обидеть Дагрефа? И то и другое решение могло привести к войне между ними.

Лучший способ решить эту проблему, подумал Джерин, это не умирать. Хотя серебро в бороде предупреждало его, что на такой выход, каким бы желанным он ни был, ставку делать не стоит. Не говоря уже о том, что не стоило забывать и об угрозе со стороны внешних врагов. «Меня и без того окружает немало забот», – напомнил себе Лис. Не следует искать дополнительных. Неизвестно, что выйдет из Дагрефа. Если он не сможет править, а у Дарена это получится, что бы Джерин ни делал для него, все потеряет смысл после его смерти.

Силэтр заворочалась на бугристом матраце. Она всегда относилась к Дарену как к собственному сыну и ни разу еще не выгораживала своих детей в ущерб ему. Но кровные узы есть кровные узы. Однажды им с Джерином придется со всем этим разбираться. Однако это произойдет не сегодня. Как и Джерин, она понимала, что иногда ожидание решает проблемы лучше, чем их обсуждение.

– Посмотрим, – сказала она, наконец. Затем, словно боясь, что даже этого много, добавила: – Хотя сначала нам предстоит уладить множество других вопросов.

– О, так вот почему мы оказались здесь и вообще отправились в Айкос? – сказал Джерин. – А я-то все думал, что мы путешествуем в свое удовольствие.

Силэтр фыркнула и ткнула его в бок. Вскоре, несмотря на бугристый матрац, они оба уснули.

Джерин едва не пропустил камень, на котором был высечен глаз. Этот камень стоял в начале дороги, отходившей от элабонского пути на восток. К городу Айкосу и святилищу Байтона. Он выругался про себя. Каждый раз, отыскивая этот проселок, он прилагал массу усилий, чтобы не заблудиться.

Как и всегда, местность между основной магистралью северных территорий и странными дебрями, окружавшими храмовую долину, повергала его в ужас. Людям еще долго придется приводить эти земли в порядок. После разрушений, причиненных сначала землетрясением, а затем и чудовищами. Те, кому удалось тут выжить, работали на износ. Он жалел бы их еще больше, если бы до всех этих несчастий они не промышляли тем, что грабили путешественников. Впрочем, завидев Джероджа с Тармой, бывшие грабители мчались прочь, чтобы укрыться в рощах, обступавших возделанные ими поля.

О чем Джерин совсем не подумал, так это о том, как отреагирует заколдованный лес на появление в его чаще монстров. Он так редко забывал о чем-либо важном, что его замешательство в связи с упущением очень болезненно в нем отозвалось. Джеродж и Тарма посматривали вокруг с огромнейшим интересом, погружаясь вместе с Джерином, Силэтр и остальными их спутниками в прохладную зелень под своды густевшей все больше и больше листвы.

Лес, казалось, тоже смотрел на них во все глаза, а затем взорвался от возмущения. Десять лет назад чудовища, по всей вероятности, творили здесь нечто ужасное. И деревья, по-видимому, не забыли о том. Как и остальные странные существа, обитавшие среди них. Путешественник, проезжавший через лес, никогда не видел этих созданий, но, как правило, ощущал их присутствие, выражавшееся, например, в покалывании на шее – с тыльной ее стороны. Сейчас Джерин чувствовал не только покалывание. У него было ощущение, будто весь лес, битком набитый загадочными тварями, кем бы они ни являлись, вот-вот обрушится на него. На него, на его спутников, а когда все закончится, от них всех не останется ничего, что могло бы помочь позже кому-либо понять, в чем заключалась неосторожность, допущенная группой несчастных, рискнувших избрать этот путь.

Силэтр, сидевшая рядом, вздрогнула. Хотел бы он знать, что она чувствует. Но спросить не успел. На то, чтобы произнести что-то здесь, требовалось особое усилие воли, а она вдруг заговорила, причем очень отчетливо, громко:

– Клянусь прозорливым Байтоном, что мы все, – на последнем слове она сделала ударение, – пришли с миром и не собираемся причинить никакого вреда ни этому лесу, ни кому-то из его обитателей.

Ее слова почему-то не растворились меж толстых серо-коричневых стволов, как это обычно бывало. Вместо этого они словно были подхвачены сильным эхом и разлетелись каким-то образом во все стороны от тропы, причем много дальше, чем им позволили бы законы природы. После этого ощущение угрозы исчезло, и гораздо более внезапно, чем появилось.

– Спасибо, что ты убедила меня в необходимости твоего участия в поездке, – сказал Джерин.

Силэтр выглядела столь же довольной и столь же ошарашенной, как и он.

– Это сработало, причем отлично, не так ли? – тихонько сказала она. В отличие от клятвенного заверения, эти слова не ушли за пределы повозки.

Когда Лис с соратниками выехал из этого странного древнего леса, Джеродж и Тарма облегченно вздохнули.

– Мне не понравилось это место, – объявил Джеродж. – Совсем не понравилось. Там мне было как-то не по себе.

– Там всем бывает не по себе, – ответил Джерин, но, взглянув на Силэтр, поправился: – Почти всем.

– А ты еще удивляешься, почему Дагреф выходит из себя, когда замечает какую-либо неточность, – сказала она.

Лис величаво помалкивал, зная, что любой его ответ лишь сделает его еще более уязвимым и даст ход новым и справедливым укорам жены. Но Силэтр уже смотрела вниз, на храмовую долину, с возвышавшегося над ней холма.

– Святилище, насколько я вижу, выглядит точно так же, как и всегда. Владыка обещал, что так и будет, поэтому, разумеется, так и должно быть, но каким унылым и съежившимся кажется городок.

– Я подумал то же самое десятилетием раньше, когда приехал сюда, чтобы разузнать у тебя, что случилось с моим сыном Дареном, – ответил Джерин. – Айкос начал увядать уже тогда, когда сюда перестали приезжать просители с южной стороны Хай Керс. Землетрясение, повлекшее за собой пожары, только усугубило положение. Да, ты совершенно права.

Как и десятилетием, раньше, хозяева постоялых дворов встретили Джерина и его товарищей с чистой и ничем, кроме, пожалуй, жадности, не омраченной радостью. Когда же, в результате этой самой жадности, они заломили грабительские цены, Вэн нахмурился и сказал:

– Мы вполне можем переночевать под открытым небом. У нас есть сушеный хлеб и копченая колбаса, а в такой близости к храму будет достаточно просто разжечь пару костров, чтобы отогнать ночных духов.

Таким образом, разговор вновь вернулся в русло здравого смысла, и Джерин договорился разместить своих людей и лошадей по той цене, которую и собирался заплатить, а может быть, даже и меньшей.

– Так странно, – снова и снова повторяла Силэтр. – Когда возвращаешься в те места, которые хорошо знал, то ожидаешь, что они окажутся такими же, как тогда, когда ты их покинул. Но видеть Айкос таким… – Она покачала головой.

В баре гостиницы, которую Джерин выбрал для себя, Силэтр, Дарена, Вэна и Джероджа с Тармой, сидел и пил эль один из стражников храма, седой ветеран. Увидев чудовищ, он закашлялся, подавился и схватился за меч. Когда Джерину, наконец, удалось его успокоить, он пристально взглянул на Силэтр. На этот раз он не подавился, а страшно побледнел:

– Госпожа, – выпалил он, – вы ведь мертвы! У прозорливого Байтона теперь другой голос.

– Да, у прозорливого Байтона другой голос, – согласилась Силэтр. – Что касается остального, Клел, я тоже думала, что ты умер, а теперь рада видеть, что ошибалась.

– Некоторые из нас все же выжили, – ответил Клел. – Увидев, сколько упырей выскакивает из-под святилища, мы бросились в лес и скрывались там, словно бандиты, пока все чудовища не исчезли. Почти все, – добавил он, бросив подозрительный взгляд на Джероджа с Тармой.

– Вы отправились в тот самый лес? – Джерин указал себе за спину, на заколдованную чащобу, которую они только что пересекли, и с выражением живейшего любопытства на лице подался вперед. – Вы же не могли все время торчать на дороге, которая там идет, или прятаться рядом. Что представляют собой дебри этого леса?

– Их ни с чем нельзя сравнить. – Стражник храма передернулся. Его глаза расширились, а взгляд устремился куда-то. – Я бы ни за что туда не пошел, никто из нас не пошел бы, но у нас не было другого выхода… или попасть в лапы чудовищ. Мы выжили, большинство из нас, поэтому, наверное, мы поступили правильно, но… – Он не закончил.

Джерин с удовольствием бы продолжил расспросы, но Силэтр его перебила:

– А не видел ли ты случайно, как восстанавливался храм, когда Байтон совершал свое чудо, устраняя все разрушения, причиненные землетрясением?

– Госпожа, мне довелось это видеть, – ответил Клел, и глаза его стали еще шире. – Я был на краю леса… охотился на… ну, в общем, на одно из тех существ, что там обитают. Назовем его птицей, так как более подходящего слова нет. Я натянул лук, готовясь выстрелить, но существо упорхнуло. Я печально взглянул вниз, на развалины великого храма…

– Я их не видела, за что очень благодарна прозорливому богу, – перебила его Силэтр. – Когда случилось землетрясение, я была в обмороке. После последнего предсказания, которое мне позволили передать.

– Я помню, госпожа. – Клел сделал паузу и глотнул эля. – Так или иначе, я стоял там и как раз думал о том, что придется еще поголодать, как вдруг воздух вокруг задрожал. Я испугался, решив, что началось новое землетрясение, хотя земля не дрожала. И я посмотрел вниз, на руины, что были когда-то храмом, и увидел, что они тоже дрожат. Выглядело все так, будто они оживают. А в следующее мгновение, не успел я и глазом моргнуть, как храм стал совершенно таким же, как прежде. Чудовища тоже исчезли, хотя нам понадобилось больше времени, чтобы в том убедиться. Но я с тех пор не видел ни одного из них… по крайней мере, до нынешнего момента.

– Я бы заплатил золотом, и немалым, чтобы увидеть это собственными глазами, – сказал Джерин. Но поскольку именно он подтолкнул Байтона к тому, чтобы тот подстрекнул Маврикса избавить наземный мир от чудовищ, а Прозорливец возродил храм лишь после их встречи, ему казалось, что он тоже достоин хотя бы небольшой похвалы.

Клел сказал:

– Это было самое невероятное, что мне довелось увидеть за всю свою жизнь… за исключением, быть может, некоторых существ и деревьев в лесу. Я даже колебался, стоит ли убивать этих тварей, но когда вашим рассудком управляет желудок, вы идете на риск. Некоторые из них оказались вкусными, другие – нет, но мне удалось не умереть с голоду, пока Байтон не привел в порядок свой край.

– Это хорошо, – сказал Джерин. – Я так же удивлен и так же рад, как и моя жена, что не все прежние стражники погибли после того, как из подземелий святилища выскочили чудовища.

– Как… ваша жена, лорд принц? – Клел уставился сначала на Джерина, затем на Силэтр. – Мы слышали что-то в этом роде… до Айкоса доходят разные новости, хотя и не в таком количестве, как раньше, но одно дело услышать, и совсем другое – поверить. Если вспомнить о том, чего требует бог от своих Сивилл…

– Я больше не Сивилла, как тебе известно, – сказала ему Силэтр. – Я теперь мать троих детей, и все они были зачаты естественным образом. Я сама избрала этот путь. Байтон готов был забрать меня обратно после воссоздания храма, но я спросила его, нельзя ли мне остаться там, где я находилась, и он разрешил это мне.

– Ничего подобного в Айкосе не слыхали, – пробормотал Клел, и Джерин ему поверил.

Силэтр редко рассказывала о том, что произошло между ней и Байтоном после того, как чудовища были загнаны обратно в свои мрачные подземные логова. Стражник сделал очередной глоток эля и сказал:

– Осмелюсь спросить, какой вопрос вы зададите прозорливому богу, когда спуститесь в подземелье храма для встречи с Сивиллой? У него теперь есть другая Сивилла, вот что я вам доложу.

– Мы здесь не для того, чтобы спрашивать о чем-либо прозорливого Байтона, – ответил Джерин.

Клел, хотя и не был священником, все равно служил Байтону. Его реакция могла дать Лису некоторое представление о том, как отнесутся к его словам евнухи.

– Мы хотим вступить в контакт с теми богами или силами, которым поклоняются чудовища. Они ведь не исчезли, они просто вернулись туда, где пребывали до землетрясения.

– Вы шутите, – сказал Клел.

Джерин и Силэтр, оба разом, покачали головами. Тогда стражник вынес очередной приговор:

– Вы сошли с ума.

– Мы так не думаем, – сказала Силэтр.

Она была когда-то Сивиллой в Айкосе и говорила почти с той же уверенностью, с которой вещал через нее Байтон. Джерин уже не раз замечал это с тех пор, как решил взять ее с собой. Он не знал, что это значит. Он вообще не был уверен, что это что-нибудь значит. Он даже не знал, как к этому относиться: с благоговением или со страхом, или и с тем и с другим.

Тон Силэтр вызвал у Клела уважительный взгляд, но он все равно стоял на своем.

– Они никогда не позволят вам этого сделать, – очень уверенно заявил он. – Они держат чудовищ в заключении за толстыми стенами, чтобы те никогда не смогли выбраться снова, и, если вы думаете, что я сожалею по этому поводу, вы, черт возьми, сумасшедшие.

– Стены препятствуют выходу чудовищ наружу, – парировал Джерин. – Но они не должны мешать тем, кто хочет проникнуть к ним внутрь.

– Конечно, нет, – согласился Клел. – Никому в здравом рассудке не придет в голову такая идиотская мысль. А почему вы все-таки хотите совершить такой безумный поступок?

– Потому что Бейверс, бог ячменя, сказал мне, что их боги вместе с ним представляют собой главную надежду для северных земель в борьбе с гради и их богами, – пояснил Лис. – Не знаю, правда ли это, но я хочу это выяснить.

Он не был уверен, что Клел когда-либо слышал о нашествии гради. Как сказал сам страж, Айкос перестал быть местом средоточия новостей. Но оказалось, что Клел в курсе. Он объявил:

– Если это, правда, лорд принц, то положение может и измениться, но я бы не поставил на это то, что мне дорого.

– А я ставлю на это все, что у меня есть, – сказал Джерин. – Мои владения, мою семью, мою жизнь. Учитывая обстоятельства, вряд ли у меня есть другой выход. Как ты считаешь?

Клел не ответил, во всяком случае, прямо. Лишь проворчал:

– Несчастный ты дуралей.

После недолгого размышления Джерин решил, что в данной ситуации это вполне уместное определение.

Вместе с Джерином и Силэтр в повозке, направлявшейся к храму Байтона, находился и Вэн. Рядом с ними ехали Джеродж и Тарма в колеснице, которой правил сын Джерина. Прочие воины остались в городке. Их все равно было недостаточно, чтобы силой проникнуть на огороженную территорию храма. А если сам Байтон начнет оказывать сопротивление, то нужной мощи отряд вообще невозможно собрать.

– Все выглядит так, как было при мне, – сказала Силэтр, – но ведь так и должно быть, не правда ли? Я весьма благодарна прозорливому богу за то, что он не позволил мне видеть руины.

Возле храма не было никого, кто хотел бы выслушать предсказание прорицательницы. Силэтр этому не удивилась ничуть: она стала подвизаться в роли вещуньи уже после того, как империя Элабон завалила последний перевал через Хай Керс, связывавший ее с северным краем. Джерину же такое безлюдье до сих пор казалось неестественно странным. Он помнил времена, когда Айкос буквально кишел паломниками, стекавшимися сюда со всех концов империи и даже из более дальних краев, чтобы через оракула получить совет прозорливца.

Стражи храма в ужасе уставились на двух чудовищ, стоявших за Дареном. Было видно, что их охватил немалый испуг. Но они не атаковали вновь прибывших, и это позволило Джерину предположить, что слухи о Джеродже с Тармой уже дошли и до них. Скорее всего, через Клела, а может, и через хозяина постоялого двора, где они остановились, или через любого, кто работал с ним или на него.

– Мы пришли с миром, – крикнул Лис, подняв вверх правую руку, чтобы все видели, что она пуста. Чудовища повторили его жест.

– Для вас же лучше, чтобы так оно и было, – ответил одни из стражей. Его позолоченный шлем свидетельствовал, что он здесь начальник. – В противном случае вы пожалеете. Если мы сами не сможем о том позаботиться, то вас накажет бог-прозорливец.

Джерин не стал объявлять, что он приехал в святилище не для того, чтобы поговорить с Байтоном, а чтобы войти в контакт с теми силами, что обитали под храмом. Вместо этого он сказал:

– Я бы хотел увидеться с каким-нибудь священником, служащим Прозорливцу. Чтобы понять, как нам вести себя дальше.

– Хорошо, – ответил начальник караула. Он указал на Джероджа с Тармой. – Это тем более необходимо, если вы собираетесь взять с собой в подземелье этих двоих. Без этого нельзя, никак.

По крайней мере, страж не обозвал монстров «тварями», в отличие от многих прочих людей, какие встречались им по дороге, и Джерин принял это за добрый знак. Один малый, у которого шлем был не только не позолочен, но и не знал полировки, поспешил прочь, чтобы кого-нибудь кликнуть.

Вскоре он вернулся с одним из евнухов Байтона. Пухлый безбородый священник поклонился и сказал:

– Можете звать меня Ламиссио. Чем я могу, служа Байтону, услужить и вам?

Лис кивнул на его слова. Ламиссио четко обозначил приоритеты. Джерин также одобрил то, что он не выказал изумления, увидев Джероджа с Тармой, а посмотрел на них вскользь, как на пару солдат. Ободренный таким приемом, Джерин объяснил священнику, с какими, собственно говоря, намерениями он прибыл в храм.

Ламиссио слушал не перебивая, отчего Лис еще больше приободрился. Но тут евнух покачал головой. При этом мягкая дряблая кожа на его толстых щеках всколыхнулась.

– Это невозможно, – сказал он. – Одно из храмовых правил гласит: те, кто не имеет отношения к храму, допускаются в подземелье лишь с целью посещения Сивиллы в ее подземной пещере.

– Но… – заикнулся было Джерин.

– Я выслушал вас до конца, лорд принц, – сказал Ламиссио. – Будьте так любезны, не перебивайте и вы меня.

После этого заявления Джерину ничего не оставалось, как склонить голову в знак согласия. Евнух продолжил перечислять пункты храмового устава, загибая похожие на обрубки пальцы:

– Еще одно правило: существа из рода, к какому принадлежат эти двое, – он указал на Джероджа с Тармой, – не имеют права появляться на территории святилища ни под каким предлогом.