Текст книги "Владыка Севера"

Автор книги: Гарри Норман Тертлдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 28 страниц)

Он резко махнул рукой сверху вниз. Колесницы запрыгали по ухабам луга уже не такой разорванной линией, как несколькими днями раньше. А на правом фланге лошади мчались гораздо быстрее, чем любая упряжка, тащившая колесницу с воинами. Кроме того, всадники без всяких усилий преодолевали те изломы ландшафта, где колесница неминуемо перевернулась бы. Райвин даже перепрыгнул на своей лошади через глубокий овраг. Попытаться проделать такой же маневр на колеснице было бы сущим безумием (по крайней мере, для любого здравомыслящего человека, хотя Райвина это могло и не остановить).

– Итак, – сказал Джерин, когда тренировка закончилась. – Вы еще не изменили своего мнения относительно верховой езды на лошадях?

И вновь Дранго высказал мнение консервативного большинства, как в свое время это делал его отец:

– Возможно, совсем чуть-чуть, лорд принц, но не сильно. Лошади хороши для разведки и атаки с флангов, но решающее слово в уничтожении врага останется за колесницами.

Поскольку Лис и сам до сих пор сражался на колеснице, он не мог особенно с этим поспорить. По правде говоря, он был практически согласен с Дранго. Ему не раз приходилось противостоять натиску колесниц, поэтому он прекрасно знал, как при этом у атакуемого стынет кровь в жилах и деревенеют мышцы. Топот копыт, дребезжание и громыхание повозок, мчащихся на тебя, свирепые крики воинов, стоящих в них во весь рост, с оружием наготове… Чтобы встретить такой напор не дрогнув, нужно быть настоящим мужчиной. Конница же сама по себе такого страху нагнать не могла.

И тогда он сказал:

– Мы используем кавалерию на флангах, чтобы ослабить натиск врага. Мы никогда прежде такого не делали, особенно в схватках. Поэтому-то я и провожу эти тренировки в последнее время: чтобы посмотреть, как все пойдет. Колесницам на флангах придется держаться поближе к всадникам, а те, в свою очередь, не должны отрываться от колесниц слишком уж далеко…

– Так почему же вы сразу этого нам не сказали, лорд принц? – спросил Дранго.

Лис не мог решить: то ли ему задушить своего вассала, воспринимающего все лишь буквально, то ли самому начать биться головой о боковые поручни своей колесницы. Судя по самодовольному тону оппонента, мысль о том, что всех сгоняют на луг не только из-за нелепого упрямства лорда, только сейчас, наконец, проникла в его тупую башку. И, по-видимому, достигла сознания.

Глубоко вздохнув, Лис сказал:

– Попробуем еще раз. Теперь мы направимся вниз по склону, к Ниффет. Если лесные разбойники следят за нами с той стороны реки, как они это обычно делают, то и им будет над чем призадуматься.

И все понеслись вниз к Ниффет, повинуясь приказу, а затем, дав лошадям немного отдохнуть, помчались обратно вверх к Лисьему замку крепости. Часовые на крепостном валу приветствовали их радостными криками. Джерин решил, что это добрый знак. Зачастую столь кровожадный настрой споспешествовал удачному бою.

– Знаешь что, Лис? – сказал Вэн, когда Раффо не спеша направил упряжку к подъемному мосту. – К тому времени, когда здесь будет верховодить сын Дарена, большинство его воинов пересядут на лошадей. Они будут слушать старые песни менестрелей о сражениях на колесницах и недоумевать, почему певцы все перевирают.

– Ты думаешь? – спросил Джерин.

Вэн закивал своей большой головой. Его слова удивили Джерина. В том, что касалось военного искусства, чужеземец был почти так же консервативен, как Дранго.

– Ну что ж, возможно, ты и прав, но бьюсь об заклад, что барды к тому времени тоже изменят свои песни. – Обдумав сказанное, он покачал головой. – Нет, беру свои слова назад. Ты, скорее всего, ближе к истине. У менестрелей заготовлен огромный запас строф и куплетов о колесницах, так же как о крепостях, любви и обо всем, что только можно представить. Если им придется воспевать лошадей вместо колесниц, они запутаются в собственных стихах.

– А если учесть, что большинство из них так же ленивы, как и все остальные, они не сумеют сами придумать ничего новенького, так что нам придется слушать все те же старые песни еще какое-то время. – Вэн склонил голову набок, пристально изучая Лиса. – Не каждый бы вот так взял и признал свою неправоту.

– Какой смысл удерживать позицию, которую защитить невозможно? – спросил Джерин.

В такой форме объяснение показалось чужеземцу логичным. Он кивнул, спрыгнул с колесницы и пешком направился в Лисий замок.

Джерин въехал вместе с Раффо в конюшни. Там, вдохнув полной грудью травянистый запах навоза, обратился к Райвину:

– Ты неплохо показал себя на учениях. Теперь мне хотелось бы посмотреть, способны ли твои молодцы прямо с седла поражать цель копьем или стрелами.

– Не хотел бы я оказаться на месте пешего воина, которому в живот копьем с бронзовым листоподобным острием целится конник, – ответил Райвин с витиеватостью заправского барда. – Задавить его или проткнуть будет не труднее, чем острогой выловить форель из ручья.

Джерин ошеломленно покачал головой. Несколькими днями раньше они с Вэном говорили примерно о том же.

– Если только форель сама не решит поймать тебя, – подчеркнул он сухо. – Кроме того, тебе мало придется сталкиваться с пешими воинами. Как ты собираешься действовать против целой армии колесниц?

– Мы разобьем их, словно… – Райвин примолк в поисках ускользающего сравнения и тут заметил, что Джерин барабанит пальцами одной руки по ладони другой. Его фантазия тут же оборвала свой полет и шлепнулась с небес на землю. – Когда начнется бой, мы сообразим, что делать, лорд принц. Если повезет, то мы нападем на них с той стороны, откуда они нас не ожидают.

Джерин похлопал его по плечу.

– Хорошо. Я на тебя надеюсь. Чудес не прошу, просто делай, что можешь.

– Да, но, приятель Лис, чудеса гораздо более волнующи и драматичны. О них неустанно поют менестрели на протяжении уже многих веков.

– Йо… ибо они используют приемы, которые должны бы давным-давно отмереть, но продолжают по их милости сохраняться, – заметил Джерин, возобновляя дискуссию, которую он только что вел с Вэном, как будто она и не прерывалась. – Кроме того, с чудесами ведь вот какая штука: даже если ты что-то подобное каким-то образом совершишь, непременно окажется, что лучше бы ты ничего этакого не делал. Лишнее доказательство, насколько ты слаб и нуждаешься в помощи, вот и все.

Он не стал упоминать о паре казусов, связанных с чудесами, которые могли превосходно проиллюстрировать его мысль. Судя по блеску в глазах Райвина, тот тоже вспомнил о них, но прикусил язык. Ибо, если бы не его опрометчивость, по крайней мере, в одном из них, а может быть и в обоих, необходимости бы не возникло.

После секундного колебания южанин сказал:

– Для человека, который достиг столь многого, лорд принц, ты почти не предоставляешь бардам сюжетов для песен.

Ответ в перевернутом варианте мог звучать так: «Зато для человека, достигшего крайне малых высот, приятель Райвин, ты умудряешься оставлять бардам существенную пищу для творчества». Однако Джерин этого не сказал. Райвин был таким, каким был: подкупающая смесь обаяния и недостатков. С ним было интересно общаться, его храбрость восхищала, но при том оставалось только надеяться, что Райвин не обернет очередную из ситуаций себе во вред. А заодно и тебе. Однако эти надежды оправдывались далеко не всегда.

– Пойдем в главную залу, – предложил Джерин, но не так скоро, как надо бы. – Выпьем эля и обсудим, как добиться лучшего взаимодействия всадников на лошадях и воинов на колесницах.

– Я за, – сказал Райвин. – У меня есть некоторые соображения.

У Райвина всегда имелись «некоторые соображения», часть из которых подчас оказывалась не так уж плоха. Однако умозрительно отделить эту часть от «плохой» было делом заведомо безнадежным. И потому приходилось пробовать все, что он соизволял предлагать, а крах его завиральных выдумок обыкновенно являлся обвальным.

На внутреннем дворе Дарен терпеливо показывал своему сводному брату Дагрефу, в какой позиции лучше стрелять из лука. Под руководством Дарена Дагреф выпустил стрелу и восторженно заверещал, когда та попала в цель.

Глядя на них, Райвин вздохнул.

– Иногда, любезный мой Лис, я тебе завидую. Нет, не столько твоим детям, сколько тому, что все они здесь, у тебя перед глазами, и ты можешь наблюдать за тем, как они растут. С моим незаконнорожденным выводком все иначе.

Джерин выдохнул через нос.

– Вздумай ты остепениться, множество баронов с радостью отдали бы за тебя своих дочерей или сестер. Мы оба знаем, что это так.

Он не стал напоминать Райвину, что еще до ночи оборотней тот был практически помолвлен с Элис, но все испортила его постыдная выходка прямо перед объявлением о помолвке. Вместо этого он повторил:

– Множество наших да и не наших баронов. Тебе следует лишь попристальней оглядеться.

Райвин снова вздохнул, на этот раз по-другому.

– Тебе, любезный мой Лис, повезло, что ты получаешь удовольствие, просыпаясь каждое утро в одной и той же постели, в компании одной и той же дамы. Превосходной дамы, пойми меня правильно, даже и не в постели. Я же считаю, что шансы найти женщину, которая стала бы приятным партнером не только в спальне, но и в жизни, ничтожно малы. Если бы я женился, боюсь, мне бы это быстро наскучило.

– Не узнаешь, пока не попробуешь, – упрямо возразил Джерин. – Если твоя нынешняя жизнь представляется тебе несчастливой, то никакие заламывания рук и стенания не помогут.

– Несчастливой? Это, пожалуй, слишком сильное определение, – ответил Райвин. – Лучше сказать так: я признаю ее несовершенства, но понимаю, что они были бы еще серьезнее, измени я что-нибудь в ней.

– И это говорит человек, который обычно идет напролом, совершенно не думая о последствиях! – воскликнул Джерин. – Смотри, как бы тебя не начали величать Осмотрительный Лис.

– Да избавит меня отец Даяус от такой злой участи! – вскричал Райвин, и оба рассмеялись.

Посреди главной залы повара уже водрузили огромный кувшин эля, воткнув его заостренным дном в землю, покрытую сухим тростником. Джерин и Райвин взяли пивные кружки, наполнили их элем из черпака и присоединились к толпе воинов, сидевших за столом и обсуждавших, что они уже сделали и что еще предстояло сделать.

– Добрый крепкий удар копьем в человека со спины лошади не пройдет незамеченным, – заявил Крепыш Шильд и указал на собственное орудие, висевшее на стене, очень добротное, под стать как его прозвищу, так и строю мыслей. Он кивнул Джерину: – На этот раз, лорд принц, возможно, нам удастся избавиться от проклятого трокмэ навсегда.

– Йо, может быть, – согласился Джерин.

Он подозревал, что в случае победы над Адиатанусом Шильд очень скоро забудет о большей части своих феодальных обязанностей. Такое бывало и раньше. О своем долге Крепыш вспоминал лишь тогда, когда нуждался в защите.

Ну что ж, по крайней мере, сейчас он здесь. Уже неплохо. Джерин совершил небольшое возлияние Бейверсу, затем обмакнул указательный палец в пивную кружку и принялся водить им по столу, рисуя перед собой ряд таинственных линий.

– Смотри, вот здесь находятся колесницы, – обратился он к Райвину. – А здесь – твои лошади. И ты должен…

Ему не удалось закончить свою мысль. Часовой затрубил в рог. Звук был гораздо выше и чище того, что призывал крепостных с полей на закате. А замечая чье-либо приближение, караульный обычно просто кричал. Рог же приберегался для особенных случаев.

После сигнала тревоги часовой что-то прокричал. Но из-за шума и гвалта, поднявшегося вокруг, Джерин не разобрал, что именно. Он встал и направился к выходу. Не успел он сделать и пары шагов, как часовой сам возник на пороге. С громким криком:

– Лорд принц! Лорд принц! Там на Ниффет – большие лодки, и они направляются прямо сюда!

III

– Чума их забери, – выдохнул Джерин.

Люди вокруг него шумели и кричали. В отличие от своих вассалов, он был зол на себя. После того как Райвин рассказал ему о галере, которую его любовница видела на Ниффет, он собирался выставить конный караул вдоль реки, чтобы в случае чего ему тут же доложили о появлении новых. Но, как это подчас бывает, его намерения не совпали с действиями.

Теперь изводить себя упреками было поздно. Он выбежал из залы и бросился на крепостной вал. Один из воинов, уже взобравшихся туда, показал ему на Ниффет. Джерин заставил себя подавить ироничные слова благодарности. Все пять кораблей, шедшие по реке, было нетрудно заметить и без чьей-либо помощи.

С первого взгляда он понял, что это не элабонские военные галеры. Вместо вылитых из бронзы бараньих голов на носах этих кораблей красовались морды оскалившихся хищников, ярко раскрашенных для пущего устрашения. «Грэйн могла бы упомянуть об этом», – подумал он, почему-то вдруг огорчившись, что женщина упустила такую важную деталь.

Галеры проворно скользили по Ниффет, хотя и шли против течения стараниями пары дюжин гребцов, располагавшихся вдоль их бортов. Как только суда поравнялись с Лисьей крепостью, они резко повернули к берегу и так грубо врезались в его грязную жижу, что Джерин порадовался, что не находится на какой-либо палубе. И тут же из них посыпались воины.

– К оружию! – крикнул Джерин своим вассалам, часть из которых выскочила во внутренний двор, чтобы понять, из-за чего весь сыр-бор. – На нас напали гради!

Услышав это, знатные лорды бросились в главную залу, но столкнулись в дверях с теми, кто пытался из нее выйти. После многочисленных воплей и жестикуляций, а также толкотни они, наконец, разобрались между собой.

Тем временем воины, сошедшие с кораблей, двигались к Лисьей крепости размеренным, но притом быстрым шагом. Когда они подошли поближе, Джерин смог хорошенько их рассмотреть. Большие, грузные, со светлой кожей и темными волосами. На них были бронзовые шлемы, короткие кожаные куртки и высокие сапоги. В одной руке они держали мечи, в другой – топоры с длинными рукоятями.

– Это гради, бесспорно, – сказал Вэн над ухом.

Джерин подскочил от неожиданности. Захваченный созерцанием непрошеных гостей, он не заметил, как чужеземец поднялся на крепостной вал.

За Вэном стоял Райвин Лис.

– Наверняка моя краля видела одно из таких судов, – сказал он, показывая в сторону Ниффет.

– Не стану с тобой спорить, потому что ты прав, – отозвался Джерин. На мгновение его охватило уныние. – Именно этого я и боялся больше всего, услышав новости, переданные твоей подругой. Что эти проклятые налетчики захватят нас врасплох, нападут без всякого предупреждения…

К его изумлению, оба, Вэн и Райвин, разразились хриплым смехом. Вэн сказал:

– М-м, капитан, а не думаешь ли ты, что это как раз гради ожидает сюрприз? – Он обернулся и помахал со стены, столпившейся на внутреннем дворе ватаге самых неистовых или, по крайней мере, самых умелых воинов, которых только рождала северная земля.

– Вот именно, принц, – согласился с ним Райвин. – Выбрав другое время для нападения, они могли бы причинить тебе непоправимый вред, это верно. Но сейчас, когда здесь собралось такое множество храбрых и отважных людей, они скорее окажутся в положении человека, решившего раскусить камень, думая, что это сочный фрукт.

– Если взглянуть на дело в таком плане, то ты, возможно, и в этот раз прав, – сказал Джерин, чья удушающая хандра вмиг улетучилась, точно так же как накатила.

Он снова посмотрел вниз. Гради приблизились уже настолько, что стало слышно, как они поют. Слов он, конечно, не понимал, но по звучанию песня была кровожадной. Некоторые захватчики несли с собой длинные лестницы. Один уголок рта Лиса пополз вверх.

– Да-а, пусть попробуют осадить нашу крепость. Посмотрим, как им это понравится. – Он похлопал Райвина по плечу. – А ты, любезный мой Лис, собирай своих всадников и готовь лошадей. Чтобы снарядить колесницы, нужна основательная возня, а вас можно напустить на врага в одно мгновение.

У Райвина вспыхнули глаза.

– Как скажешь, лорд принц. – И он поспешил вниз по спуску, криком созывая наездников.

Джерин перевел взгляд на крестьянскую деревушку и окружавшие ее поля. Последний раз на нее нападали в год ночи оборотней. С тех пор уже выросло новое поколение крепостных. Однако крестьяне и крестьянки постарше знали, как нужно действовать, да и более молодые тоже быстро это сообразили. Едва заметив пристающие к берегу корабли, все селяне бросились в соседний лес. Лис надеялся, что они не станут то и дело высовываться оттуда, а, наоборот, углубятся в чащобу, чтобы захватчики не смогли их достать.

Часть гради отделилась от основной массы и направилась к деревушке.

– Они заберут скотину и спалят хижины, – печально сказал Джерин.

– Так давай зададим им жару, – откликнулся Вэн. – У них не хватит сил удерживать нас здесь, хотя они об этом еще не догадываются. Наставим им шишек, да покрупней.

Гради между тем принялись обстреливать Лисью крепость горящими стрелами. Однако большая часть крепостной стены все еще была выкрашена той смесью, которую приготовил Сиглорел, сын Шелофаса, чтобы не дать трокмэ Баламунгу сжечь ее колдовским огнем во время хаоса, воцарившегося после ночи четырех полнолуний. Даже спустя столько лет пламя было над ней не властно.

Элабонцы, стоя на валу, тоже стреляли в гради. Двое гигантов рухнули на траву. Один заметался, держась за плечо. Другой лежал неподвижно. Видимо, стрела поразила жизненно важный орган врага.

– Лестницы! Лестницы!

Крики раздались сразу с двух сторон вала. Одна из лестниц показалась над верхушкой бревенчатого частокола всего в нескольких ярдах от того места, где стоял Джерин. Он бросился к ней как раз в тот момент, когда гради, вскарабкавшийся наверх, пытался спрыгнуть на стену.

Захватчик что-то прорычал на своем тарабарском наречии, и его топор описал в воздухе смертельную дугу. Но Лис успел нырнуть под удар и вонзил острие своего меча прямо в горло противника, не успевшего закрыться щитом.

Ярко-синие, словно молния, глаза гради вдруг выпучились от ужаса и потрясения. Тяжелый топор выпал из сильных рук. Гигант схватился за рану, из которой фонтаном била кровь, поскользнулся и покатился по лестнице вниз. Судя по воплям, сшибая тех, кто следовал сзади.

Джерин перевалился через край стены и изо всех сил оттолкнул верхушку лестницы от себя. Две стрелы тут же свистнули над его ухом. Одна оперением коснулась щеки. Он отпрянул назад со всей быстротой, на какую был только способен. Гради, стоявшие внизу, закричали. Лестница отделилась от стены и с грохотом повалилась. Джерин снова выглянул из-за укрытия. Трое или четверо врагов корчились на дне оврага. Если ему повезло, они переломали себе кости.

Крики «Лестницы!» прозвучали еще раз, теперь уже со всех сторон квадратного крепостного вала. Три опрокинулись быстрее и легче, чем та, которую перевернул Лис. Его люди вспомнили о кольях с раздвоенными концами, хранившихся у них как раз на такой крайний случай. Что касается четвертой, приставленной к противоположной от Лиса стене, то встревоженные восклицания, а также лязг металла о щиты и металла о металл говорили, о том, что гради удалось там закрепиться. Воины-элабонцы тут же и отовсюду поспешили на помощь своим товарищам.

Внизу, во внутреннем дворе, Райвин Лис с большинством своих всадников пытался пробраться сквозь царившую там суматоху к подъемному мосту.

– Опустите мост! – крикнул со всей мочи привратникам Лис.

Ему пришлось крикнуть несколько раз, пока они его не услышали, а потом еще дважды, потому что они никак не хотели верить услышанному. Цепи заскрипели, и мост пошел вниз.

Увидев это, гради под стенами Лисьей крепости разразились восторженными воплями. Возможно, они решили, что это их соплеменники опускают мост, чтобы впустить их внутрь. Если так, то очень скоро они убедились в ошибочности своего заключения. Несколько захватчиков уже ринулись к мосту, но Райвин, возглавлявший отряд храбрых всадников, проткнул бежавшего впереди гради копьем. Его товарищи разделались с остальными: одних затоптали, других сбросили в овраг, окружавший крепостную стену. Победные крики вскоре сменились воплями отчаяния.

Райвин и его всадники разметали ряды скопившихся у подъемного моста гради, а затем поскакали к врагам, решившим ограбить крестьянскую деревушку. Некоторых из них они задавили, других поразили из лука, третьих пронзили копьями. Если бы гради сбились в плотную массу, они могли бы попытаться оказать какое-то сопротивление конникам. Но вместо этого они бросились врассыпную. А бегущему человеку с воином на скачущей лошади не тягаться.

Когда верховые умчались от крепости, пришедшие в себя гради еще раз попытались перебежать через мост. Люди Лиса встретили их у ворот, рубя мечами, коля копьями и грудью заслоняя от атакующих внутренний двор.

Сам Лис тоже спустился к воротам, чтобы помочь дать отпор гради. И, шаг за шагом, он и его люди добились, чтобы упорные в своем рвении нападающие отступили за мост, а потом отогнали их еще дальше.

Такое сопротивление привело гради в замешательство. Вместо того чтобы сметать все на своем пути, они сами оказались сметенными. Джерин указал в сторону Ниффет.

– Несите факелы! – закричал он. – Мы сожжем корабли этих ублюдков и посмотрим, как они поплывут обратно домой!

Его вассалы отозвались свирепыми криками одобрения. Как он и надеялся, некоторые из гради понимали по-элабонски. Они в ужасе завопили. Сначала от Лисьего замка к реке потянулся тоненький ручеек из врагов, а потом они хлынули мощным потоком.

Джерин глянул на юг. Ему вдруг отчаянно захотелось, чтобы Райвин галопом примчался сюда и ударил по разбегавшимся в беспорядке захватчикам. Возможно, он жаждет слишком многого, но…

Не успел Лис подумать об этом, как Райвин во главе своей кавалерии обрушился на врагов. Время от времени взбалмошному южанину все-таки кое-что удавалось, и тогда его достижения бывали так же великолепны, как и провалы. Как он и предсказывал и что подтвердил наскок на деревню, пешие воины с трудом могли противостоять мчащимся на них лошадям с вооруженными всадниками на спинах. Но ни Райвин, ни Джерин не представляли, какую панику это посеет в основной массе захватчиков. Гради впервые видели воинов-верховых, и их вид явно им не понравился.

Райвин ловко выхватил горящий факел из рук бегущего элабонца и погнал лошадь во весь опор. Через миг стало казаться, будто животное парит над землей. Он стрелой пролетел мимо гради, так легко, словно их сапоги из сыромятной кожи были приколочены к почве, и забросил факел на одну из военных галер.

На кораблях оставались воины, которым вменялось их защищать в случае, если атака окажется неудачной. Джерин ожидал, что кто-то из них непременно потушит огонь, прежде чем он охватит все судно. Но храбрость Райвина была вознаграждена счастливой случайностью. Очевидно, факел угодил в ведро со смолой или с чем-то столь же горючим, потому что над галерой мгновенно поднялся черный столб дыма.

Гради взревели так, будто это пламя обожгло их всех. Люди Джерина, в свою очередь, тоже взревели, но причиной тому была свирепая радость. Однако не все гради впали в отчаяние. Один из них, здоровенный малый, повернулся и замахнулся на Джерина топором. Тот закрылся от удара щитом, но острая боль отдачи пронизала до плеча его руку. Он понял, что нужно быть начеку. Если второй удар обрушится перпендикулярно щиту, топор вполне может его прорубить и вонзиться ему в руку.

Он сделал выпад мечом. Гради тоже успел подставить щит, закрываясь от удара, однако чувствовалось, что ему непривычно драться с левшой, и потому он осторожничал, примерялся.

Бум! Камень размером с кулак угодил сбоку в шлем гради. Тот пошатнулся. Его синий пронзительный взгляд принял отрешенное выражение, а лицо потеряло осмысленность, будто он в один миг опьянел. Враг был оглушен, чем Лис и воспользовался, без колебаний пригвоздив его к земле.

– Отличный удар, отец!

Джерин резко обернулся и увидел Дарена: на голове шлем, в руках щит и меч. Рукоять последнего сын сжимал правой рукой, в этом он пошел не в него. Лезвие клинка было в крови.

– Возвращайся назад в крепость, – отрезал Джерин. – Тебе здесь нечего делать.

– Как это нечего? – возразил его сын. – Кто, по-твоему, запустил камень в гради? Если бы не я, ты бы все еще с ним тут возился.

Джерин готов был бешено заорать на строптивца, но переборол себя, прежде чем гневные слова вылетели из горла. Если его сын стал достаточно взрослым, чтобы заниматься мужской ратной работой, а так оно, собственно, и обстояло, то можно ли гнать его, как мальца, с поля брани? Правда заключалась в том, что нельзя.

– Будь осторожен, – сказал он сердито и добавил: – Пошли.

Через луг пробежала свинья, визжа и угрожая своими клыками каждому, кто к ней приближался. Интересно, подумал Джерин, гради намеревались забрать ее или просто открыли загон и она выскочила на волю? Животное побежало в сторону леса. Если кто-нибудь из крестьян не поймает его в ближайшее время, очень скоро оно вновь превратится в дикого зверя. Разница между домашними свиньями и дикими кабанами была невелика.

Когда гради приблизились к своим галерам, они образовали стену из щитов, которая прикрывала тех, кто не дрался, а сталкивал уцелевшие суда в Ниффет. Воины со щитами не сдавали позиций, сражаясь не на жизнь, а на смерть. Благодаря их упрямому сопротивлению большинству их товарищей удалось подняться на корабли.

Факелы, которыми элабонцы забрасывали галеры, не долетали до цели и с шипением гасли в водах Ниффет. Пара лучников метала горящие стрелы. Большинство из них тоже летело мимо, но одна все же вонзилась в кормовые бревна последнего корабля. Люди Джерина радостно заулюлюкали. Джерин надеялся, что гради не заметят небольшой огонек, пока он не разрастется в серьезное пламя. Но излучина Ниффет скрыла захватчиков из виду, и ему не суждено было узнать, сбылись его чаяния или нет.

Он устало обернулся и взглянул на Лисью крепость. Луга, которые его колесницы избороздили, превратив в месиво, были теперь покрыты телами. Некоторые из воинов-элабонцев методично обходили павших гради, умерщвляя тех, кто был еще жив.

– Возьмите пленных! – крикнул он.

– Зачем? – крикнул в ответ Дранго, сын Драго. Он как раз собирался раскроить череп белокожему гради со стрелой в бедре.

– Чтобы выпытать у них кое-что нам полезное, – ответил ему Джерин. – Допросы трупов требуют слишком много терпения.

Драго недоуменно уставился на него, но потом, видимо, понял, что это шутка, и рассмеялся. На месте гради, извивающегося на земле у ног Драго, Джерину этот смех вряд ли бы показался ласкающим слух.

Его люди тоже пострадали. Пэрол Горошина, хороший воин, переживший немало сражений, но все же не настолько удачливый, чтобы выходить из них невредимым, перевязывал рану на левой руке. Очевидно, топор одного из северян прорубил его щит насквозь, как это едва не случилось со щитом Лиса.

Крепыш Шильд шел прихрамывая, опираясь на копье. Когда Джерин спросил, как он, Шильд заскрежетал зубами и ответил:

– Думаю, заживет. Порез идет сверху вниз, – он указал на ногу в районе икры, – а не поперек. В этом случае сукин сын меня бы по-настоящему покалечил.

– Возвращайся в крепость, пусть тебе промоют там рану элем, – велел ему Джерин. – Жечь будет ужасно, зато больше вероятности, что порез не загноится.

– Я так и сделаю, лорд принц, – ответил Шильд. – Ты знаешь толк в подобных вещах, с этим не поспоришь.

И он заковылял обратно к замку. Кровь сочилась сквозь повязку, которую он соорудил, оторвав кусок материи от своей туники, и уже с пятки капала на траву.

Джерин двинулся в сторону Лисьей крепости почти так же медленно, как и Шильд. Дело было не только в том, что он устал до невероятности, граничащей с невозможностью. Ему также хотелось попристальней оглядеться, чтобы определить размеры ущерба, нанесенного поместью и войску. Хэгоп, сын Хована, восточный сосед, вскоре после ночи оборотней признавший Лиса своим сюзереном, склонился над телом воина, очень похожего на него самого. Возможно, это был его младший брат, а может, и сын. Когда Лис проходил мимо, он даже не поднял головы.

Топот копыт заставил Джерина обернуться. Райвин Лис пытался сдержать лошадь, которой, по всей видимости, не нравился запах крови, так плотно висевший в воздухе, что его улавливал даже человеческий нюх. Кобыла закатывала глаза и тянула в сторону, норовя убежать. Вот она фыркнула, вздыбилась, собираясь попятиться, но Райвин наклонился к поджатому уху и стал что-то ласково нашептывать ей. В конце концов, ему удалось заставить животное встать на четыре копыта.

– Клянусь отцом Даяусом, любезный мой Лис, даже если бы мы упражнялись в верховой езде целый год, ты и то не смог бы показать себя лучше, чем сегодня, – сказал ему Джерин.

Он повернулся и указал на военную галеру, которую поджег Райвин. Та все еще горела, потрескивая, от нее валил густой дым.

– А уж это… а уж об этом я просто не смел и мечтать.

– Все вышло неплохо, верно? – подбоченился Райвин. – Мы практически единовременно появлялись то тут, то там. И везде, куда бы мы ни скакали, гради пятились, разбегались, хотя их неистовость известна всем. – Он оглянулся на следы кровавой бойни на полях и покачал головой. – Удивительно, принц. Так много всего произошло за столь короткое время…

И продолжало происходить. Еще не все гради были изгнаны из южной, ближайшей к Лисьему замку деревни. На извилистых улочках, обегавших крестьянские хижины, шел нешуточный бой. Джерин увидел, как пара налетчиков стремглав бросилась в лес. За ними по пятам следовали элабонцы.

– Если парни их не догонят, с ними разделаются крепостные, – сказал он. – Уверен, они уже давно ждут в засаде. К тому же они знают эти леса так же хорошо, как на ощупь зады своих жен.

– А может, и жен своих соседей, – предположил Райвин.

– Если они все похожи на тебя, то вполне может быть, – согласился Джерин.

Райвин сердито взглянул на него, а потом рассмеялся.

– Это подмечено слишком верно, чтобы тратить время на спор.

– Раньше тебя это не останавливало, – сказал Джерин и заработал еще один сердитый взгляд.

Когда люди на крепостном валу узнали приближавшегося господина, они приветствовали его радостными криками.

– Мы дали отпор этим мерзавцам! – вскричал кто-то, и остальные тут же подхватили его слова.

Ров, окружавший крепостной вал, был заполнен телами убитых гради. Впрочем, там жались друг к другу и живые враги. Они прыгнули в ров, чтобы вскарабкаться по приставным лестницам на стену, но очень скоро выяснилось, что те падают столь же быстро, как их поднимают.

Джерин с любопытством перевел взгляд с них на своих солдат, которые наблюдали за пойманными в ловушку врагами.

– Я не ожидал, что вы оставите их в живых, – крикнул он.