Текст книги "Владыка Севера"

Автор книги: Гарри Норман Тертлдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц)

– А, кажется, теперь я понимаю, куда ветер дует, – сказал Джерин. – Ты хочешь, чтобы я это учел по осени, когда будут взимать с вас дань. Вам будет не хватать людей и скота, вместо прополки вам теперь придется заниматься восстановлением хозяйства, и так далее.

– Да, верно, все верно, – подтвердил Хэррис. И тут он вспомнил, что Джерин ему еще ничего не пообещал. – Так вы учтете это, лорд принц?

– Да откуда, тысяча чертей, я знаю?! – заорал Лис.

Хэррис в испуге отпрянул назад. Некоторые воины подняли головы, чтобы посмотреть, что так разозлило их лорда. Он, чуть тише, продолжил:

– Быть может, вы заметили, сударь, что у меня и без вашей деревни забот хватает? Я собирался идти войной на трокмуа, а теперь мне сначала придется воевать с гради, а может, и с Араджисом Лучником в придачу. Если от этого поместья к осени что-нибудь останется, тогда я подумаю, как поступить с вашими податями. Спросишь меня тогда, если мы оба останемся живы. А до тех пор не приставай ко мне по таким пустякам. Мне сейчас не до этого: я пытаюсь понять, как столковаться с богами. Тебе ясно?

Хэррис охнул, кивнул и бросился прочь, обратно в деревню, стуча сандалиями по деревянному настилу подъемного моста. Несомненно, он был разочарован, и остальные крепостные тоже разочаруются. Но Джерин решил, что они это переживут. Как он и сказал старосте, сейчас его волнуют более важные вопросы.

К собственному удивлению, он рассмеялся.

– Чего веселишься, Лис? – спросил Вэн.

– Теперь я понимаю, что чувствуют боги, когда я их о чем-то прошу, – объяснил Джерин. – Они заняты своими делами, и им совсем не нравится, когда их отвлекает простой смертный вроде меня, которому суждено исчезнуть уже через несколько лет, независимо от того, сделают они что-нибудь для него или нет. В их представлении я им лишь досаждаю, не более.

– Хм, что ж, у тебя это неплохо выходит, – заметил Вэн.

Джерин не очень понял, что прозвучало в его словах. Похвала или злая насмешка? Мгновение спустя он пожал плечами. Так или иначе, сказанное било в цель.

Джерин оттянул тетиву к уху и отпустил. Задрожавшая тетива хлестнула его по запястью. Стрела полетела в заданном направлении и угодила прямо в бок молодого оленя, забредшего слишком близко к кустам, за которыми скрывались охотники. Олень, ломая подлесок, поскакал прочь.

– За ним! – вскричал Джерин, выскакивая из убежища. Вместе с Вэном, Джероджем и Тармой он бросился по кровавому следу.

– Ты хорошо зацепил его, Лис, – пыхтя, сказал Вэн. – Далеко он не убежит, а значит, у нас сегодня будет пир. Оленина, репчатый лук и эль, чтобы все это запить. – Он облизнулся.

– Вон он! – махнул рукой Джерин.

Олень не смог убежать даже на расстояние полета стрелы. Он лежал на земле, укоризненно глядя на ранивших его людей. Как всегда, видя влажные черные глаза благородного обитателя леса, пристально следящие за ним, Лис испытал минутные угрызения совести.

Чего нельзя было сказать о Джеродже. С яростным криком монстр накинулся на лежащего оленя и впился клыками в его горло. Олень немного посучил ногами и затих.

Джеродж поднялся. Пасть его была в крови, и он частично ее облизал. Остальное текло с массивных челюстей на грудь, густо поросшую коричневатой шерстью.

– Это было совершенно необязательно, – сказал Джерин, изо всех сил стараясь говорить мягко. – Он бы все равно скоро умер.

– Но мне нравится убивать, – ответил Джеродж.

Судя по тому, как блестели его глубоко посаженные глаза и с каким свистом дыхание наполняло легкие монстра, ему не просто нравилось это занятие. Оно приводило его в настоящее возбуждение. Неожиданно увеличившаяся и довольно значительная выпуклость у него в штанах говорила о том же. Джеродж еще не знал, что возбуждение от охоты может перейти в иной род возбуждения, но уже скоро ему предстояло это узнать.

«И что же тогда?» – спросил себя Джерин. Еще один вопрос, который требовал незамедлительного разрешения, особенно если учесть и то, как смотрела на Джероджа Тарма. Почему, ну почему ему на голову обрушивается все сразу? Трокмуа, гради, их боги, а теперь еще пробуждение половой тяги в чудовищах. Это ведь несправедливо. С неприятностями много легче справляться, когда они наседают поодиночке. Но как можно решать проблемы, когда ты не успеваешь разделаться с одной, как тут же на тебя наваливается очередная?

Возможно, никак. Он уже давно понял, что жизнь несправедлива. Нужно просто выкручиваться. Любыми способами, вот и все. Но в том, что все проблемы Лиса слились воедино, усматривалось нечто… неэстетичное, что ли. Какие бы боги ни отвечали за его судьбу, им следовало бы быть более внимательными к своему подопечному.

Вэн достал свой бронзовый кинжал.

– Когда я выпотрошу бедолагу, как вы смотрите на то, чтобы развести костер и зажарить на нем печень и почки? Прямо здесь, пока мясо парное.

Джеродж и Тарма согласились с такой пылкой готовностью, что даже захоти Джерин возразить, он бы дважды подумал. Но возражать он не собирался. Повернувшись к чудовищам, он сказал:

– Соберите-ка трут для костра, хорошо?

Пока они сгребали в кучку сухие листья и мелкие прутики, Джерин нашел на земле толстую ветку и хорошую прямую палку. Острием своего кинжала он проделал в ветке отверстие, затем обмотал ослабленную тетиву лука вокруг палки и стал быстро вращать ее, двигая луком туда-сюда. Вэн умел добывать огонь с помощью лука еще лучше, чем он, но сейчас чужеземец был занят разделыванием туши. К тому же Джерину не раз самому приходилось разжигать костер. Немного терпения и…

Он двигал луком. Вперед-назад, вперед-назад. Палка вращалась в отверстии все быстрее. Через некоторое время от нее пошел дым.

– Трут, – тихо произнес Джерин, не сбавляя темпа.

– Вот. – Джеродж сунул мятые листья в дыру.

Не слишком много, иначе бы они затушили искорки, которые удалось возжечь Джерину. Такое уже случалось прежде, и Джерин тогда кричал на него так, будто Джеродж вовсе не был его сильнее. Джерин тихонько подул на искры. Это тоже был рискованный шаг: те могли погаснуть. Но на этот раз они разгорелись, образовав язычки пламени.

– Должен же быть какой-то способ разжигать костер с помощью магии, – сказал Вэн, насаживая кусок печени на палку и протягивая ее Джероджу.

– Вообще-то мне известны некоторые из них, – ответил Джерин. – Самый легкий требует столько сил, что ты будешь полдня приходить в себя. Впрочем, нет… Заклинание для воспламенения меча, например, вовсе не столь утомительно, но для него требуются довольно редкие ингредиенты, которые не всегда у тебя под рукой. А если ты выполнишь его неправильно, то можешь сгореть. Иногда самый простой способ – самый лучший.

– Йо, ну что ж, наверное, ты прав, – признал чужеземец. – Но все-таки такой умный малый, как ты, должен придумать какой-нибудь легкий способ совершать необходимое тебе волшебство.

– Магия мне вообще дается с трудом, – воскликнул Джерин. – А ты еще хочешь, чтобы я изобретал какие-то новые способы. Маги, способные на такое, пишут учебники по волшебству. А не перебирают все книги подряд в поисках самых незатейливых заклинаний, уповая на то, что те не подведут их.

Джеродж поворачивал свой кусок печени над огнем. Через мгновение к нему присоединилась Тарма. Вкусный запах жарящейся печени заставил Джерина позабыть о своих трудностях в магическом плане. Впрочем, свои куски эта парочка так и не прожарила до конца. Оба монстра-подкидыша знали, что мясо, прежде чем есть, надлежит приготовить, но мирились с этим весьма неохотно, поэтому в их стряпне все равно было больше крови, чем любил Лис.

Кроме того, они были совершенно равнодушны к хорошим манерам. Имея такие зубы, им не требовалось никакого ножа, чтобы отсекать от своих порций маленькие кусочки для удобства разжевывания жаркого. Они просто откусывали от них, не жуя, и очередной сочный ломоть мяса исчезал навсегда в их прожорливых глотках.

Вэн подал Джерину почку на палке. Он готовил ее гораздо дольше, чем чудовища свои куски печени.

– Жаль, что у нас нет каких-нибудь трав или хотя бы немного соли, – сказал великан.

Однако эта жалоба в настоящий момент была лишь данью традиции. Почки, которые очень быстро портились после смерти животного, по приготовлении не нуждались в приправах.

Вторую оленью почку Вэн зажарил себе. Вытащив ее из костра, он откусил кусок и выругался:

– Прямо как из ада, Лис: я обжег себе язык.

– Со мной тоже такое было, – сказал Джерин. – С каждым из нас случалось подобное. Не пора ли тащить тушу в крепость?

Чужеземец взглянул сквозь листву деревьев на солнце.

– До сумерек еще есть время. Мне пока не хочется возвращаться. Может, разделить сердце на четыре части и тоже зажарить?

– Давай! – поддержал его Джеродж, и Тарма кивнула. Их устраивал любой предлог, под которым можно получить еще мяса.

– Давай, – сказал Джерин, тоже взглянув на небо. – Повара высмеют нас за то, что мы забрали себе самое вкусное, но это не страшно. Ведь не они убили зверя, а мы.

Перед тем как разрезать сердце, Вэн отшвырнул ногой горку внутренностей от костра и слегка нахмурился.

– Что-то мало мух слетелось на них, а?

– Весна в этом году была очень холодной. Наверное, все дело в этом, – сказал Джерин.

Но тут же нахмурился сам. Порой самое безобидное замечание, если неверно его воспринять (а может, как раз и верно, кто знает?), могло навести на новую мысль… и дать пищу новым тревогам.

– А холодной она была по природным причинам или потому, что боги гради начинают потихоньку напускать холод на наши края?

– Ты всегда с оптимизмом смотришь на жизнь, верно, Лис? – Вэн протянул ему кусок мяса. – Вот, возьми, оно еще свеженькое.

Джерин фыркнул.

– Ты провел в Лисьей крепости чертову уйму времени, верно? И поначалу, после приезда, столь плоских шуточек не отпускал.

– Видишь, как ты меня испортил? – парировал чужеземец. – У меня плохие шутки, я годами сижу на одном месте, завел детишек и даже знаю о них. Раньше я тоже, возможно, обзаводился потомством, но нигде не торчал столько времени, чтобы об этом узнать. Все-таки оседлая жизнь чрезвычайно странна.

– К ней можно притерпеться, – сказал Джерин. – И ты уже провел здесь достаточно времени, чтобы свыкнуться с ней.

Он бросил взгляд на Джероджа с Тармой. Обыкновенно они, в особенности Джеродж, очень внимательно прислушивались к разговорам людей. Они общались только с людьми и хотели во всем подражать им. Однако сейчас оба монстра казались более поглощенными приготовлением мяса, нежели чем-либо еще. Джерин не стал беспокоиться по этому поводу, как сделал бы несколько лет назад. Он и так сумел превратить их в более или менее человекообразных существ, и получилось это у него даже лучше, чем ожидалось.

Нет. Он превратил их в более или менее человекообразных детей. И до сих пор не был уверен, что их истинная сущность не проявится, когда они повзрослеют. И до сих пор не мог представить себе, что с ними делать, когда они войдут в пору зрелости. Справедливее всего было бы просто дать им вырасти и обращаться с ними по-прежнему как с людьми, до тех пор пока они, паче чаяния, не дадут ему повода вести себя по-другому. Но всего безопаснее убрать их с дороги, пока они сами не вынудят его это сделать.

Он снял свой кусок запеченного сердца с огня, подул на него и откусил. Мясо оказалось жестким и жилистым. Лишь зубы Джероджа или Тармы могли перемалывать его без всяких усилий, а у него таких не имелось. Лис вздохнул. Безопаснее всего было бы убрать их с пути, как только они попались ему в руки. Тогда он этого не сделал, боясь, что сами боги распоряжаются их судьбой и что только им она подвластна, а совсем не ему. Он и теперь этого опасается, поэтому ничего делать не станет. Остается лишь волноваться, и все.

У Вэна зубы тоже были обычными, человеческими, тем не менее, он быстро расправился со своим куском сердца. Облизал пальцы, вытер их о траву, а затем принялся ковырять ногтем в зубах, вытаскивая застрявшую где-то в глубине жилку.

– То, что нужно, – объявил он. – Теперь мой желудок чувствует себя прекрасно, но это не значит, что, когда придет время ужина, я от него откажусь.

– Глядя на твой аппетит, единственное, что меня удивляет, это то, что ты еще не так же широк, как высок, – заметил Джерин.

Вэн опустил глаза и посмотрел вниз.

– По-моему, у меня вырос живот. Если я еще поправлюсь, то не влезу в латы, и что тогда делать?

– Оставишь их для Кора, – ответил Джерин. – Если только Маева не заберет их себе.

– У тебя тоже мелькнула эта мысль, да? – Вэн засмеялся было, но тут же подавил свое веселье. – Полагаю, это вполне возможно. Ни один парень ее лет не сравнится с ней. К тому же она без ума от оружия. Останется ли все так же, когда у нее вырастут грудь и бедра, я не знаю. Это известно лишь богам. Но могу сказать уже сейчас: она не будет похожа на обычную женщину.

Верно, – согласился Лис и продолжил задумчиво: – Интересно, а существуют ли вообще эти самые «обычные женщины», если вдуматься? Силэтр не подпадает под это определение, Фанд тоже, клянусь богами. – Они с Вэном хихикнули, и оба несколько нервно. – Да и Элис тоже, если вспомнить.

– Ты редко о ней заговариваешь, – сказал Вэн. Он почесал бороду. – Думаю, для пастуха каждая овца особенная, даже если на наш с тобой вкус они всего лишь блеющие комья шерсти.

– Да, я это знаю, – сказал Джерин, оживляясь в предвкушении спора. – Я видел это собственными глазами. Заставляет задуматься, не так ли? Чем лучше ты узнаешь отдельных представителей какого-либо социального слоя, тем менее типичными для него они тебе кажутся. Означает ли это, что такого понятия, как «обычная женщина», действительно не существует?

– Ну, я бы не стал заходить так далеко, – сказал Вэн. – Ты еще скажи, что не существует обычной песчинки или обычного колоса пшеницы, когда каждый дурак знает, что они есть.

– Очень часто то, что видит любой дурак, это то, во что только дурак и поверит, – возразил Джерин. – Если присмотреться, думаю, можно найти различия между каждой песчинкой и каждым колосом в поле.

– Йо, может и так, – допустил Вэн. – Но зачем тебе это?

Подобные вопросы, которые, казалось бы, отметали необходимость дальнейшего обсуждения, часто заставляли Джерина призадуматься еще больше. Так случилось и в этот раз. Он сказал:

– Не знаю, зачем может понадобиться различать песчинки, но если ты мог бы определить, какой колос пшеницы будет плодоносить дважды, разве ты бы не захотел это сделать?

– Твоя взяла, Лис, – ответил его друг. – Если бы это было возможно, я бы хотел. Но на взгляд я не могу это определить, а ты?

– Нет, хотя мне очень бы этого хотелось. – Джерин примолк на какое-то время. – Интересно, можно ли с помощью магии это увидеть? Ну, не пшеницу, так ячмень. Бейверс, бог ячменя, знает, что я никогда не скупился на возлияния в его честь и, возможно, захочет помочь мне. Ради такого волшебства стоит рискнуть, вдруг мне что-то удастся.

Он не был уверен, что знает достаточно или может достаточно узнать здесь, в северных землях, чтобы хотя бы спланировать подобное заклинание. Только он над этим задумался, как зевок Джероджа во всю громадную пасть его отвлек. Чудовище сказало:

– Мне надоело здесь сидеть. Мы можем вернуться обратно в крепость?

– Можем. – Джерин поднялся. – Вообще-то нам лучше поторопиться, чтобы успеть до захода солнца. Олень, конечно, достойное угощение для ночных призраков, но зачем бросаться такими вещами, когда в этом нет необходимости?

Они привязали тушу животного к стволу срубленного молодого деревца и понесли ее по очереди, парами, к колеснице, оставленной на краю леса. Четверым в ней, конечно, приходилось тесновато, особенно когда к ним прибавился еще и выпотрошенный олень, но до Лисьей крепости было недалеко.

Во дворе Лиса ждал незнакомец. Хотя нет, не совсем. Лис вскоре вспомнил его:

– Ты – Отари Сломанный Зуб, верно? Один из вассалов Рыжего Рикольфа?

– У вас хорошая память, лорд принц, – сказал вновь прибывший, кланяясь. – Я действительно Отари. – Когда он говорил, во рту был виден обломок переднего зуба, за что ему и дали такое прозвище. – Но я уже не вассал Рыжего Рикольфа. Я приехал сказать вам, что Рикольф умер.

IV

– Но он не мог так поступить – воскликнул Джерин. Если подумать, ничего глупее он в своей жизни не говорил.

Отари сделал вид, что этого не заметил. Каковым бы этот Отари ни являлся, по сути, в отсутствии вежливости его нельзя было упрекнуть. Джерин привел свои мысли в порядок и продолжил:

– Я у тебя в долгу за то, что ты принес мне эту весть. Надеюсь, ты останешься переночевать и поужинаешь со мной.

– Останусь, лорд принц, благодарю вас, – сказал Отари, снова кланяясь. – Это случилось четыре дня назад. Он пил эль и вдруг пожаловался на головную боль. Кружка выпала у него из рук, и он соскользнул со скамьи. Он так и не пришел в себя, а через полдня его не стало.

– Не самая страшная смерть, – заметил Лис, и Отари кивнул.

Как и большинство мужчин, оба они знали, каким ужасным может быть конец. Но цель визита Отари заключалась не только в обмене приличествующими событию фразами, и Джерин хорошо это понимал.

– Далее, полагаю, речь пойдет о наследовании его поместья…

Отари кашлянул.

– Вот именно, лорд принц, о наследовании его поместья. Несколько вассалов Рикольфа объединились и послали меня сказать вам…

– Сказать мне что? – спросил Джерин обманчиво мягким голосом. – Что ты и твои приятели, вассалы Рикольфа, можете мне сказать? По закону его наследник, безусловно, мой сын Дарен, так как у Рикольфа не осталось собственных живых сыновей.

– Если бы вы до сих пор были женаты на его дочери Элис, лорд принц, никто бы не оспаривал право Дарена на наследование, – ответил Отари.

Лис не поверил ему ни капельки, но ждал, что скажет дальше ему этот мелкий барон. Через мгновение Отари продолжил:

– Но, говоря по правде, Элис сама порвала с вами, по своей собственной воле. И Дарен вырос здесь, а не в поместье Рыжего Рикольфа. Их обоих не связывает практически ничего, и поэтому мы, вассалы Рикольфа, не считаем вашего сына нашим сюзереном. Мы предпочли бы видеть на месте Рикольфа кого-нибудь из наших.

– Естественно, – сказал все с той же мягкостью Джерин. – Таким образом, когда годка через полтора вы решите, что вам надоел тот, кого вы избрали, вы сможете с чистой совестью пойти на него войной и устроить в его поместье такую же неразбериху, как у Бевона.

– Вы неправильно поняли, – ответил Отари обиженно. – Нас заботит другое. Мы боимся, что нам навяжут юнца, который ничего не смыслит в управлении столь обширным поместьем.

Джерин почувствовал, что его терпение может вот-вот рассыпаться на ускользающие сквозь пальцы песчинки (а отличимы они друг от друга или нет, все равно).

– Вас в действительности волнует лишь то, что, если Дарен получит владения Рикольфа, вы все станете моими вассалами, так же как и его. Вот… все дело в этом.

– Верно. – В голосе Отари слышалось облегчение. Ему не пришлось произносить это вслух самому. – Никто не отрицает, что вы хороший человек, лорд принц, но мы, служившие Рикольфу, ценим нашу свободу, как и положено настоящим мужчинам.

– Сдается мне, вы цените свободу больше, чем законы, – отозвался Джерин. – А если с помощью одного попирать другое, то скоро вообще не останется ничего.

– Может, и так. – Отари выпрямился в полный рост. – Если вы намерены поставить Дарена во главе владений Рикольфа силой, мы будем драться.

В обычное время подобная угроза, если ее вообще можно было считать таковой, вызвала бы у Джерина смех. Владения Рыжего Рикольфа окружали земли, чьи бароны признали Лиса своим сюзереном. А основная причина, по которой Рикольф не поклялся ему в верности, заключалась в том, что Лису было неловко принуждать к этому старика после того, как Элис сбежала от него с лошадиным лекарем, или попросту коновалом. Ему бы ничего не стоило собрать войско и подавить своенравных вассалов Рикольфа… если бы не предстоящая война с Адиатанусом и еще более крупная – с гради. Сейчас ему никакие сложности не нужны.

И тут Отари заявил:

– Если вы вознамеритесь покуситься на нашу свободу, должен предупредить, что у нас есть друзья. На юге.

– Вы призовете на помощь Араджиса Лучника, верно? – спросил тут же Джерин.

Отари с вызывающим видом кивнул.

– Что ж, я позволю вам так поступить, – сказал Лис. – Вам это послужит уроком. Если вы не желаете примкнуть ко мне, то заслуживаете всех прелестей жизни под пятой великого князя. Стоит кому-либо из вас оступиться, как он тут же распнет дурака. Это заставит остальных призадуматься, если вы вообще на такое способны, в чем я сомневаюсь.

Сердитая ухмылка Отари обнажила осколок его переднего зуба. Он помахал пальцем перед носом у Лиса.

– Вот этого как раз мы и не хотим видеть в нашем лорде. Кичливости, похвальбы и постоянных напоминаний о том, насколько он лучше нас. Араджис будет уважать нас и наши права.

– Это говорит лишь о том, как мало вы его знаете, – ответил Джерин, насмешливо фыркнув.

Но тут же себя придержал. Чем больше он станет настраивать Отари на враждебный лад, тем больше вероятности, что этот дурень вместе со своими приятелями и впрямь призовет Араджиса на подмогу. А поскольку войскам Лучника придется пройти по местности, находящейся под управлением Джерина, это может разжечь давно назревающую войну между ними… в самое неподходящее для северных земель время.

– Может, мы и не много знаем об Араджисе, клянусь Даяусом, но мы знаем вас, – сказал Отари. – И мы вам не доверяем.

– Если вы меня знаете, то вам должно быть известно, что я держу свое слово, – ответил Лис. – Кто-нибудь когда-нибудь отрицал это, Отари? Отвечай: да или нет? – Отари неохотно мотнул головой, и Джерин продолжил: – Тогда, быть может, ты выслушаешь мое предложение.

– Я выслушаю, – сказал Отари, – но боюсь, что это ваша очередная хитрость.

Джерин уже начал всерьез подумывать о том, чтобы затащить Отари на крепостной вал и сбросить его головой вниз в ров, окружавший Лисью крепость. Но голова у него была такой дубовой, что подобная акция, скорее всего, не причинила бы ему никакого вреда. И не вправила бы мозги. Поэтому Джерин сказал:

– А что, если мы спросим у Сивиллы из Айкоса, кто настоящий наследник владений Рыжего Рикольфа? Если прорицательница скажет, что это должен быть один из ваших людей, я подчинюсь. Но если, по ее мнению, Дарен должен наследовать поместье деда, вы примете его без всяких споров. Ну что, справедливо?

– Может, да, а может, и нет, – ответил Отари. – Бог иногда говорит загадками. Вероятнее всего мы получим ответ, из-за которого все равно будем ссориться.

– В какой-то степени ты прав, – согласился Джерин, неохотно признавая весомость аргументов вассала Рикольфа. – Конечно, непорядочные люди могут отрицать значение даже самых простых предсказаний. Готов ли ты со своими товарищами связать себя узами клятвы перед богом-провидцем, что вы не станете так поступать? Я готов, так как доверяю мнению Байтона, каким бы он наше будущее ни видел.

Отари закусил нижнюю губу.

– Вы так чертовски бойки на язык, лорд принц. У вас всегда наготове какой-нибудь план, и вы не даете другим времени подумать.

Для Лиса планировать все заранее было столь же естественно, как дышать. Если Отари не пришло в голову, что он может предложить обратиться к Сивилле для разрешения их спора, значит, дальние перспективы его не заботили. Джерин тихонько вздохнул. Люди редко заглядывают далее, чем позволяет им собственный нос.

Наконец, гораздо, медленнее, чем следовало, Отари произнес:

– Я передам ваши слова своим соседям. Этот вариант стоит обдумать.

– Не думайте слишком долго, – сказал Джерин топом, не терпящим возражений. – Если возникнет необходимость, то я смогу опустошить ваши владения и захватить несколько ваших крепостей прежде, чем Араджис успеет продвинуться на север, чтобы защитить вас.

К счастью, Отари даже не представлял, насколько Лису не в жилу затевать сейчас такую возню. Все так же резко он продолжил:

– Ты выедешь завтра. Через десять дней я двинусь следом и встречусь с тобой в крепости Рикольфа, чтобы услышать ваш ответ. Не вздумайте устроить мне засаду: со мной будет столько людей, что я смогу дать вам сражение прямо на месте, если таково будет ваше решение.

Он ждал. У Отари был вид человека, который только что узнал, что у предмета его любви не только имеется муж, но и что тот вдвое крупней его и жутко ревнив. Облизав губы, он сказал:

– Я передам ваши слова своим товарищам, лорд принц. Раз уж вы готовы прислушаться к прорицанию, полагаю, и мы позволим Сивилле и Байтону решить наш спор, если они захотят.

– Я был уверен, что ты правильно все поймешь, – сказал Джерин с иронией, которая прошла мимо цели. Он снова вздохнул. – Пей, ешь, отдыхай. А я должен найти сына и сообщить ему о случившемся.

– Дед умер? – Лицо Дарена исказило удивление.

Оно было усилено тем, что, когда отец обнаружил своего отпрыска в одном из коридоров позади кухни, мысли того имели отнюдь не похоронный настрой. Что именно Дарен собирался сделать с девчонкой-служанкой, он и сам толком не понимал, но явно жаждал что-то с ней сделать.

– Именно это я и сказал, – ответил Джерин и вкратце передал сыну слова Отари, закончив так: – Он прожил долгую жизнь, вполне хорошую, в общем и целом, и умер легко. Бывает гораздо хуже.

Дарен кивнул. Справившись с первоначальным приступом удивления, он стал соображать быстрее, что не могло не порадовать его отца.

– Жаль, что я плохо его знал, – сказал Дарен.

– Я тоже всегда о том сожалел, – сказал Джерин, – но дед твой путешествовать никогда не любил, а я… я постоянно был занят. К тому же… – Он заколебался, но потом выдавил из себя: – Случай с твоей матерью омрачал наши отношения.

Он видел, как лицо Дарена превращается в неподвижную маску. Это происходило всякий раз, когда ему напоминали о женщине, которая дала ему жизнь, а затем его бросила. Его и отца. Дарен совсем ее не помнил. Всю его сознательную жизнь матерью для него была Силэтр, но он знал о своем прошлом, и оно его удручало.

Затем, наконец, он произвел необходимые умозаключения:

– Раз дед умер, а моя мать так и не объявилась, значит, я становлюсь наследником его владений.

– Именно, – сказал Джерин. – Что ты об этом думаешь?

– Еще не знаю, – ответил Дарен. – Я не собирался так скоро покидать Лисью крепость. – И тут же добавил: – Я вообще не собирался ее оставлять.

– Я всегда знал, что такое может случиться, – сказал Лис. – Но то, что это произошло именно сейчас, очень усложняет мне жизнь.

– И мне тоже! – воскликнул Дарен с вполне оправданным возмущением. – Если я отправлюсь туда, ты считаешь, что я и вправду смогу отдавать приказы людям, которые гораздо старше и сильнее меня?

– Ты не останешься молодым навечно, сын. Юность проходит быстро, хотя я понимаю, что сейчас тебе так не кажется, – возразил Лис. – Когда тебе стукнет, самое позднее, восемнадцать, ты окончательно возмужаешь. Взгляни на Вайдена, сына Симрина. Он был не старше тебя, когда возглавил свое поместье, и с тех пор прекрасно справляется с его управлением.

– Но он твой вассал, – сказал Дарен, – А я им не буду. Мне придется жить самому по себе. – По мере того как он обдумывал эту перспективу, глаза у него становились все больше. – Я стану почти таким же важным лордом, как ты, отец. Конечно, я не буду называть себя принцем или кем-то еще, но…

Джерин кивнул.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать. Ты не будешь ничьим вассалом, если только сам этого не пожелаешь. Это верно. Ты сможешь пойти на меня войной, если тебе будет угодно, и при этом не нарушишь никаких клятв.

– Я не стану этого делать, отец! – воскликнул Дарен. А затем, будучи истинным сыном своего родителя, добавил: – Вернее, я не вижу для этого никаких причин, по крайней мере, сейчас.

– Вообще-то я и не думал, что ты начнешь собирать против меня войско на колесницах, как только станешь суверенным бароном, – сказал Джерин, смеясь. – Надеюсь, этого не случится. Кроме того, хоть ты и не будешь моим вассалом в качестве наследника Рикольфа, ты все равно останешься моим сыном, и главным вассалам Рикольфа это известно. Это-то их и волнует: если они не подчинятся тебе, им придется отвечать передо мной, и совсем не так, как им хотелось бы. Какое-то время это тебе поможет, а потом, да будет на то воля Даяуса, они привыкнут повиноваться тебе.

– Я не могу вечно рассчитывать на тебя, – сказал Дарен. – Рано или поздно, скорее всего уже скоро, мне придется стать самостоятельным.

– Ты прав. – То, что Дарен понимал это, переполняло Джерина гордостью. – Когда придет время, а оно наступит раньше, чем ты думаешь… так всегда бывает… я думаю, ты будешь готов к самостоятельности.

– А что, если… – Дарен замолчал, но потом продолжил: – Что, если Сивилла из Айкоса скажет, что я не должен управлять владениями деда?

– Тогда ты и не будешь, – ответил Джерин. – Так тому и быть. Ты можешь попытаться изменить божью волю, ты можешь попытаться обхитрить бога, но если ты вздумаешь действовать наперекор его словам, тебе конец. Если Сивилла скажет, что поместье Рикольфа не для тебя, ты не останешься без дома и без опоры.

– Я даже не знаю, хочу ли я попробовать взять на себя управление этими владениями, – пробормотал Дарен, обращаясь, по-видимому, больше к себе, чем к отцу.

– Если ты не уверен, что хочешь этого, если ты думаешь, что не готов, я не стану взваливать на тебя ношу, которая тебе не по силам, – заверил его Лис. – Так мы и скажем Отари, а он потом отправится на юг и передаст наше решение остальным вассалам.

– И тогда это поместье будет для нас потеряно, – заключил Дарен.

Это прозвучало не как вопрос, хотя вполне могло бы таковым быть. Но он произнес фразу резко и прямо.

– Редко что теряется навсегда, – возразил Джерин. – Вот что я думаю: после того как вассалы Рикольфа несколько лет повоюют друг с дружкой, они с радостью подчинятся лорду, который не будет выскочкой из их числа. Тому, за кем они все смогут пойти без всякой ревности или зависти.

Дарен взглянул на отца в абсолютном недоумении. Джерин улыбнулся и положил руку на плечо сына. Для юнца его возраста невероятно продолжительным сроком кажутся и полгода, а уж ожидание в несколько лет отдает чем-то вообще запредельным. Джерин хорошо понимал это и ни в чем его не винил. Он и сам некогда был таким, как и все в четырнадцать лет, вернее, все, кому посчастливилось перешагнуть этот рубеж.

– Я хочу этого, – заявил Дарен. – Если Байтон скажет, что у меня есть право управлять этим поместьем, я постараюсь делать это как можно лучше. Быть может, однажды…

Он умолк. И крепко сжал челюсти, показывая, что продолжать не намерен. Джерин, впрочем, и не пытался выведать, что он имеет в виду. Он и так знал, что таится за недосказанным. Однажды он умрет, и тогда Дарен унаследует его обширные владения наряду с одиночным поместьем Рикольфа.