Текст книги "Владыка Севера"

Автор книги: Гарри Норман Тертлдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 28 страниц)

– Почему, есть, – признал Адиатанус. – Но богиня из моего сна, она вовсе не такая, судя по всем рассказам о ней, что я слышал. Да и гради, они тоже не такие. Они приходят, все забирают, всех убивают и уходят, даже не улыбнувшись. Словно не получают никакого удовольствия от того, что творят.

Последняя фраза заставила Лиса фыркнуть. Он сказал:

– Что ж, судя по тому, что я видел, насчет гради ты прав. Возможно, ты даже прав насчет… этой богини. Может быть, она и не стала бы лгать ради удовольствия, как любой лесной разбойник. – Он помолчал, наслаждаясь сердитой миной Адиатануса, свидетельствовавшей о том, что вождь приходит в себя. – Но солгала бы она, чтобы спасти свой народ? Разумеется, солгала бы. За исключением Байтона, ты можешь представить бога, который не пошел бы на это?

Адиатанус поразмышлял над его словами. Затем последовал неторопливый кивок.

– Что ж, доля правды есть в этом, лорд принц. – Он произнес титул Джерина наполовину недовольным, наполовину восторженным тоном. – А в тебе есть мужество, точно. Ты ведь собираешься драться с гради так, будто и не было никакого сна, верно?

– Мы уже разбили их однажды, ты и я, вместе, – сказал Джерин. – Я победил их до этого, в одиночку. Пока они меня не побили… зачем же мне отступать?

– В твоих устах все это звучит так легко и просто, – отозвался Адиатанус. – Но они уже побеждали нас много раз… нас, трокмуа, я имею в виду. И когда такое происходит, – он вздохнул, – единственное, о чем ты способен думать, это о том, что все опять повторится, как бы ты ни выбивался из сил.

– Поэтому-то ты и вступил в союз с нами, – заметил Джерин.

– Ты прав, – сказал Адиатанус.

– Тогда позволь мне всем командовать, раз ты возложил на меня эту обязанность, и не тревожься по поводу всяких снов, даже если их посещают богини, – сказал Лис.

– Ну, успокойся же! Успокойся! – произнес Адиатанус писклявым голосом матери-клуши, урезонивающей своего сына-озорника. – Легко сказать, но сложно выполнить, особенно там… во сне.

В этих словах тоже была своя правда, но Джерин спросил:

– Разве ты сейчас спишь?

– Нет, – ответил без промедления вождь трокмуа. Но затем пристально оглядел тускло освещенную залу. – Во всяком случае, мне так кажется. Но разве можно знать это наверняка?

– Хороший вопрос, – сказал Джерин. – Если бы у меня был на него достойный ответ, я бы тебе его сообщил. Но вот что я скажу: мне тоже кажется, что я не сплю. – Он подтянул одеяло повыше. Грубая шерсть оцарапала шею. – Однако если повезет, я скоро засну.

Лис закрыл глаза и услышал тихий смех Адиатануса, а вскоре и его храп, присоединившийся к храпу всех остальных воинов, ночующих в главной зале. А еще через некоторое время он уже ничего не слышал и сам.

Когда армия Лиса на следующее утро двинулась на запад, оставив взятую штурмом крепость, впереди заклубились темно-серые облака. Скопившись над горизонтом, они стремительно понеслись к элабонцам, гонимые неожиданно холодным ветром.

– И не подумаешь, что сейчас лето, верно? – сказал Джерин, немного дрожа: ветер задувал под доспехи, леденя кожу.

Дарен оглянулся через плечо на отца.

– Если бы я не знал, какое сейчас время года, то решил бы, что вот-вот пойдет снег, а не дождь.

– Уж лучше снег, – сказал Вэн, хмуро вглядываясь в надвигавшуюся громаду. – От него, по крайней мере, дорогу не развезет. А дождь, который прольется из этих туч, судя по их виду, превратит этот и без того грязный путь в сплошную жижу, которая дойдет до ступиц наших колес. – Он перевел взгляд с Дарена на Джерина. – Ваши элабонские императоры были далеко не дураки, когда прокладывали свои прекрасные магистрали. Да, они твердоваты для лошадиных копыт, но зато по ним можно катить себе и катить, поплевывая на самую плохую погоду.

– Не скажу, что ты не прав, потому что я думаю, что ты прав. – Джерин внимательно посмотрел на быстро движущиеся облака и покачал головой. – Никогда не сталкивался с такими странными климатическими капризами в разгаре лета.

Даже по мере того, как он произносил эту фразу, воздух делался все холоднее. Запахло приближающейся бурей и влажной землей. Мгновение спустя на лицо его упала первая капля. Сыпанул ливень, причем с таким ветром, что струи летели почти параллельно земле. Дожди летом обыкновенно приятные, избавляют от духоты, освежают. Этот же дождь, едва начавшись, пробирал до костей и не нес в себе никаких признаков, что когда-нибудь прекратится.

У некоторых воинов на случай подобных вещей имелись накидки из промасленной ткани или смазанной жиром кожи. Однако Джерин в этот раз оказался на редкость непредусмотрительным и на редкость быстро промок. Лошади шлепали по стремительно разжижавшейся слякоти, теперь из-под их копыт летела грязь, а не пыль. Колеса с трудом перемалывали бурую жижу по мере того, как колесницы катили на запад.

Мир вокруг Джерина сузился. Дождь словно бы обложил его тусклыми занавесками, закрывавшими не только то, что впереди, но и то, что вокруг. Все, что он мог видеть, – это пару ближайших к нему колесниц. А в стороне от дорожных обочин, на расстоянии одного-двух полетов выпущенной из лука стрелы, могло прятаться сколько угодно гради, и он никогда бы о том не узнал. Однако через какое-то время он перестал беспокоиться по этому поводу. Если во мгле и скрываются гради, то они тоже не видят его.

Вода капала с бровей Вэна, ручейком текла с бороды.

– Это не обычная буря, Лис, – пробасил он, стараясь перекричать завывания ветра и барабанную дробь дождевых капель.

– Боюсь, ты прав, – сказал Джерин. – Это все чем-то напоминает мне то, что устроил колдун Баламунг, когда задумал перевести трокмуа через Ниффет.

Он отчетливо помнил сверкающий волшебный мост, перекинутый через реку. Так отчетливо, словно это было вчера, хотя с тех пор минуло больше трети его жизни.

Вэн кивнул, отчего с бороды его полилось еще сильнее.

– А если волшебнику подвластно то, что сотворил Баламунг, то насколько свободно боги могут справляться с погодой?

– Хороший вопрос, – ответил Джерин и на какое-то время примолк. Последнее время на него сыпалось слишком много «хороших вопросов». Наконец он добавил: – Настолько хороший, что лучше бы ты его не задавал.

Словно в подтверждение слов чужеземца, сверкнула молния. Она ударила в дерево, находившееся неподалеку, и повалила его. Джерин видел пурпурно-синий блеск вспышки и слышал удар, но из-за плотной стены дождя так и не понял, что там упало.

Дождь все не унимался, и продвижение войска постепенно замедлилось. Лис теперь вовсе не был уверен, что оно движется в нужную сторону. То есть на запад, а не куда-то еще. Он даже не был уверен, что его армия находится на дороге, повсюду теперь грязь была глубокой и липкой.

Летом дни длинные, но плотные и черные тучи над головой практически создавали ощущение ночи. Не принесла облегчения и настоящая темнота. Войско, оказавшееся вдали от какой-либо крепости и даже от крестьянского поселения, поспешно разбило жалкий лагерь. Единственное подношение, которое воины могли сделать духам, была кровяная колбаса из их продовольственного припаса. О том, чтобы разжечь огонь, не могло быть и речи. Впрочем, как и об охоте.

Джерин поджал губы, слушая недовольные, разочарованные завывания ночных призраков и изо всех сил пытаясь не обращать на них внимания. Так он обычно делал, успокаивая больной зуб. Он обошел, хлюпая по грязи, всю стоянку. Палаток хватило примерно на третью часть его людей. Лис попытался криком и уговорами затолкать еще часть солдат в эти палатки. В них теперь стало тесно, как ячменю в закромах. Это помогло, но не слишком. При таком дожде мало что могло помочь.

Тем, кто не поместился в палатки, он предложил соорудить под колесницами импровизированные укрытия из одеял. Этого бы хватило при теплом летнем дожде. Но при таком…

– Половина из нас сляжет с грудной лихорадкой через пару дней, – сказал он, дрожа. – Не удивлюсь, если к воде примешается снег.

– По мне уж лучше гради, чем такая погода, – отозвался Вэн. – По крайней мере, тем можно нанести ответный удар.

Джерин угрюмо кивнул. Адиатанус позвал:

– Лис, ты где? В такой обстановке я запросто могу свалиться в лужу и утонуть, прежде чем добреду до тебя.

– Здесь, – ответил Джерин сквозь шум дождя.

Через мгновение он вновь подал голос из-под своего одеяла, и вождь трокмуа обнаружил его. Он сел рядом, послышался плеск.

– Лорд принц, можем ли мы идти дальше, сопротивляясь этакой жути? – спросил лесной разбойник.

– Я намерен попытаться, – ответил Джерин.

– Но какой толк? – взвыл Адиатанус. – Если мы пойдем дальше, то наверняка все утонем. Хотя, возможно, ты считаешь, что захлебнуться в грязи или утонуть совсем не одно и то же.

– Думаю, философы никогда еще не обсуждали этот вопрос, – сказал Джерин, забавляя скорее себя, чем трокмэ, и продолжил: – Вот мы сдадимся, а вдруг завтра к полудню уже выглянет солнце? Да, погода ужасная, но я видывал и похуже.

То, что сказанное противоречило его недавнему обмену фразами с Вэном, ничуть не тревожило Лиса. Надо же как-нибудь поддержать павшего духом вождя.

Однако это было не так-то просто. Вздохнув, Адиатанус сказал:

– Так или иначе, они возьмут над нами верх. Если не силой и оружием, то с помощью своей богини и остальных богов гради. Нам, конечно, лучше от того, что ты с нами, Лис, но достаточно ли этого? Сомневаюсь я, вот как. Джерин решил стоять до конца.

– Ты помнишь свою клятву?

– Пф, разумеется. – Адиатанус вновь вздохнул. – Пока ты будешь идти вперед, лорд принц, я пойду с тобой, правда-правда. Я поклялся в этом. Но считаю ли я это разумным – другой вопрос.

И он пошлепал по грязи прочь, так и не дав Джерину времени найти достойный ответ.

Подгоняемые криками и проклятиями Лиса, элабонцы и трокмуа все же двинулись снова на запад, когда темнота сменилась недоброжелательными, вялыми утренними сумерками. Дождь, бивший в лицо, лишь ухудшал положение. Как и скудный завтрак, который с трудом проглотили солдаты, а также холод и липкая грязь.

К полудню на щеки солдат начали налипать крошечные кусочки льда.

– Бывает и хуже, говоришь? – прокричал Адиатанус сквозь колючий снежок, когда его колесница с трудом продвинулась вперед, чтобы поравняться с упряжкой Джерина. И вновь привычное остроумие изменило Лису, и он не нашелся с ответом.

Вскоре войско подъехало к крестьянской деревне. Крепостные были в ужасе.

– Урожай на полях гибнет! – кричали они, будто Джерин мог что-то с этим поделать. – С приходом зимы мы умрем с голоду, если до этого нас не затопит… или мы не замерзнем до смерти. Снег летом!

– Все будет хорошо, – сказал Джерин, сомневаясь, что даже самый наивный из крепостных хоть на мгновение ему поверит.

Когда армия потащилась дальше, он с завистью посмотрел на жалкие хижины, под соломенными крышами которых ютились крестьяне. Им, несомненно, там суше, чем его войску. Окажись деревня побольше, Лис, наверное, не смог бы побороть искушения выгнать крестьян из их жилищ и разместить там на день-другой своих продрогших людей. И втайне радовался, что ему не пришлось этим заниматься.

Чем глубже на запад они продвигались, тем хуже становилась погода. Где-то среди этого ненастья их поджидали гради. Возможно, столь же мокрые и столь же жалкие, а возможно, и нет. Лучше бы первое, чем второе.

Дарен сказал:

– Думаю, в настоящих условиях мы могли бы преспокойно въехать прямо в Оринийский океан и даже этого не заметить. Не представляю, что можно промокнуть еще сильнее, чем мы.

– Океаны соленые, парень, – сказал Вэн. – Я плавал и по их поверхности, и под ней, так что я знаю. Но если не брать это в расчет, то ты прав. Мне все время кажется, что сейчас мимо проплывет какая-нибудь рыбешка. Но, пока их не видно, мы, похоже, все еще на земле.

Продвижение вперед делалось все ужасней. Окрестные ручейки вышли из берегов, и теперь их коричневые потоки заливали поля, уже и без того раскисшие от непрерывного ливня. Как и в первом случае, в остальных придорожных деревнях, мимо которых проезжало войско, крепостные сидели в своих хижинах и с мрачным изумлением наблюдали, как гибнет их урожай. Джерин вдруг вздрогнул, ясно представив, каково им будет зимой. Может кончиться тем, что они начнут есть траву, кору деревьев, а потом и друг друга. В такие годы вспыхивали восстания, ибо крестьянам нечего было терять.

К вечеру (так, во всяком случае, думал Лис, ибо ему казалось, что переход длится уже целую вечность) войско все-таки наткнулось на гради. Горстка захватчиков в смазанных маслом накидках устало хлюпала по полям.

– Вон они! – закричал Джерин. – Люди, чьи боги сделали этот поход таким ужасным. Что скажете на то, чтобы отплатить этим богам за то горе, что они нам причинили?

Он сам не знал через пару минут после стычки, радоваться ему или огорчаться, что с его языка сорвались такие слова. Гради, заметившие его войско примерно в тот же момент, когда и он их заметил, бросились к лесу, окаймлявшему поле. Почва которого была тоже раскисшей, но потверже, чем в других местах, поэтому возничие сумели прогнать по ней колесницы и опередить пеших захватчиков. Его солдаты отрезали гради путь к укрытию, спрыгнули с колесниц и перебили их – одного за другим. Земля на месте бойни тут же покраснела, пока дождь, в конце концов, не смыл с нее кровь.

Сама расправа не беспокоила Джерина. Но то дикое ликование, с которым и элабонцы, и трокмуа разделывались с врагами, заставило его призадуматься, несмотря на то (а быть может, именно потому), что он сам вдохновил их на это. Пытаясь представить ситуацию в наилучшем свете, Лис сказал вождю трокмуа:

– Вот видишь? Каждый раз в столкновении с ними мы их побеждаем.

– Верно, – согласился Адиатанус. – Что касается воинов, мы можем их победить, это правда. – Но в голосе его не было радости, когда он продолжил: – Но какой нам от этого толк, я спрашиваю? Если все их богини и боги вздумали излить на нас свой гнев с небес, какой толк убивать людей?

– Если бы мы не показали, что способны на это, боги и богини гради не присоединились бы к борьбе с нами, – ответил Джерин.

В ту ночь призраки не тревожили войско, так как кровь, сочащаяся из поверженных гради, рядком лежавших возле лагеря, обеспечила им пиршество до утра. Но дождь и мокрый снег не унимались, отчего стоянка выглядела так же жалко, как и в предыдущую ночь. «Интересно, – подумал Джерин, – придет ли ко мне во сне Волдар (если мне вообще удастся уснуть в таком холоде и мокроте)?» Но забытье нахлынуло на него практически моментально, а утром он ничего вспомнить не мог.

Рассвет был таким же не похожим на летний, как и прежние с тех пор как началась буря. Лису удалось заставить войско выступить в путь лишь потому, что он просто напрочь отказывался верить в то, что этого не произойдет. Измотанные, вымокшие насквозь люди запрягли измотанных и таких же вымокших лошадей и по мере сил продолжили свой путь на запад.

Джерин с удовольствием принял бы в тот денек крупный бой. Сражение дало бы выход злости, переполнявшей его людей. Но как можно бороться с серым небом, которое все сыплет и сыплет тебе на голову хлопья мокрого снега и вдобавок хлещет по чему ни попадя струями нескончаемого дождя? Никак, в этом-то и все дело.

– Завтра ты не заставишь их сдвинуться с места, – сказал Вэн, пока они медленно тащились по хляби. – Гореть мне в каждом из пяти кругов ада, если знаю, как тебе удалось сделать это сегодня.

– Пока что они боятся меня больше, чем богов и богинь гради, – ответил Лис. – Они знают, на что я способен, а вот с теми еще не очень-то разобрались.

Но к следующему дню из берегов вышли не только ручейки, но и реки. А дождь и снежная морось превратились в град, затем в откровенный буран. Джерин погрозил кулаком небесам, сожалея, что у него нет такого лука, стрела которого могла бы до них долететь. Но сожаления, как и всегда, были тщетны.

Дрожа и стуча зубами, он сдался.

– Мы возвращаемся, – сказал он.

VII

Восточней реки Вениен, на территории, подвластной Адиатанусу, погода была в меру прохладной и в меру дождливой. Никто, кажется, не хотел верить в рассказы вернувшихся воинов о том, что им пришлось испытать при попытке проникнуть в сердце той земли, что была захвачена гради.

– Единственное, о чем я могу думать, – сказал Джерин, стоя рядом с потрескивающим очагом в главном зале замка Адиатануса, – это о том, что Волдар и остальные их божества еще не распространили свое могущество так далеко на восток, то есть еще не властвуют в краях, где мы обитаем. Пока, по крайней мере.

Когда вождь трокмуа услышал, как Лис назвал богиню гради по имени, его вытянутое в последнее время лицо сделалось еще печальнее. Но Джерину было на это плевать. В нем горело лихорадочное желание бросить вызов. Возможно, поэтому он перестал следить за своей речью, как часто бывает с охваченными лихорадкой людьми. Но и на это ему тоже было плевать. Он хотел одного – нанести гради ответный удар. Любым способом, и их богам тоже.

– И как ты собираешься помешать им распространить свое могущество? – спросил Адиатанус. Он тоже стоял рядом с огнем и все тянулся к нему, будто никак не мог согреться. Лис понимал его, ибо чувствовал то же самое. – Ты всего лишь человек, лорд принц, а человек, вставший на пути у бога или даже богини, проигрывает еще до начала борьбы.

– Конечно, проигрывает, – ответил Джерин. – Если он настолько глуп, что намеревается ударить в лоб. Боги сильнее людей и видят дальше, но это еще не означает, что они умнее.

– Не нужно большого ума, чтобы раздавить таракана, – парировал Адиатанус. – А ты для богов не лучше таракана, Лис. Ты для них лорд Джерин Жук, принц тараканов.

– Несомненно, – сказал Джерин, раздражая Адиатануса уже тем, что сам ни в какую не желал раздражаться. – Но, если я сумею сделать так, что другие боги разозлятся на тех, которых почитают гради, и если я сумею направить их гнев в нужное русло…

Слушая себя, он отстраненно оценивал степень собственного безрассудства. Играть с ядовитыми змеями, даже с теми, про которых рассказывал Вэн, и то куда безопасней, чем связываться с богами. Но если он не получит поддержки со стороны своих богов, то гради и их мрачные божества безраздельно воцарятся в северных землях. Он был уверен, что так все и будет, он чувствовал это нутром.

– И каких же богов ты собираешься вызвать? – В голосе Адиатануса слышались одновременно и нетерпение, и тревога. – Что касается наших, то они не станут воевать с богами гради. Мы уже это поняли, к нашему горю. А как обстоят дела с вашими элабонскими божествами?

– Я не знаю, – ответил Лис.

Не знал он и еще много чего. Его, например, мучил вопрос, сумеет ли он вообще привлечь внимание отца Даяуса к делам материального мира. А, впрочем, почему бы и нет? Ведь глава элабонского пантеона поглотил запах множества жирных костей, сжигаемых у его алтарей на протяжении долгого, очень долгого времени. Так может теперь он отплатит добром за добро? Джерин на это очень надеялся, пока не увидел, как Волдар печется о гради. И с тех пор для него не стало покоя.

– Твое «не знаю» вселяет не слишком большие надежды, – заметил Адиатанус.

– Не могу с тобой не согласиться, – ответил Джерин. – Вообще-то я не собираюсь взывать к элабонским богам, чтобы настраивать их против богинь и богов гради. Есть один иноземный бог, с которым я уже имел дело прежде…

Он внезапно умолк. Адиатанус это заметил.

– Расскажи-ка мне поподробнее, – потребовал трокмэ. – Что это за иноземное божество, а? Какой силой оно обладает?

– Маврикс – это ситонийский бог вина, поэзии, плодородия и красоты, – пояснил Лис неохотно. – Вместе с Байтоном он когда-то загнал чудовищ обратно в подземные пещеры, откуда их выпустило землетрясение.

– И вправду могущественный бог, – сказал Адиатанус, на которого слова Джерина произвели впечатление. – Я как раз разговаривал с одним из этих упырей… да… придумывая, как бы стереть тебя в порошок, Лис, как вдруг он мягко и тихо исчез, оставив после себя лишь отвратительный запах. Как доказательство, что это не было сном.

– Именно то же сказал мне и Дивисьякус, – сказал Джерин. – Это было тогда, когда ты впервые принес мне через него вассальную присягу.

Адиатанус кивнул, ничуть не смутившись. Тогда он был напуган до такой степени, что подчинился и поклялся в верности. То же самое происходит с ним и сейчас, его страшат гради. Но когда опасность минует, он вполне может исподволь в одностороннем порядке освободить себя от своих обязательств, как сделал это десятилетие назад.

Однако было одно обстоятельство, о котором Лис умолчал. Он рассматривал перспективу вызвать Маврикса на помощь с тем же энтузиазмом, с каким приветствовал бы операцию по извлечению наконечника стрелы из собственного плеча. И то и другое – лишь болезненная необходимость, с упором на боль. Лис никогда не ладил с Мавриксом. Он не то что бы убедил ситонийского бога избавить землю от чудовищ, а скорей хитростью вынудил его это сделать. Маврикс с той же радостью избавился бы от него самого, а может, и с большей.

Один раз ему удалось избежать гнева Маврикса, во второй раз он сумел его обхитрить. Сможет ли он проделать что-то подобное снова? Сам же сказал, что человек может быть умней бога. Теперь появился шанс это доказать… если шанс этот не равен нулю.

Адиатанусу между тем пришел в голову еще один интересный вопрос.

– А твой ситонийский бог и вправду настолько силен, чтобы противостоять… этой богине? – Он по-прежнему избегал называть Волдар по имени. – Она – не какое-нибудь там чудовище, хотя и похожа на них.

– Этого я тоже не знаю, – сказал Джерин. – Все, что я могу, – это попытаться проверить. – Он поднял руку. – И я знаю, каков будет твой следующий вопрос. Что мы станем делать, если Маврикс окажется недостаточно сильным?

Он не ответил на свой же вопрос. Нарочно не стал отвечать. Наконец Адиатанус не выдержал:

– Ну и что же мы будем делать?

– Спрыгнем с утеса, полагаю, – ответил Джерин. – Пока у меня нет лучших идей. А у тебя?

К его удивлению, вождь трокмуа спросил о другом:

– А ты что, теперь уведешь всех своих южан обратно в свои владения?

– Ничего другого я делать с ними не собирался, – признал Джерин. – Не думаю, что ты захочешь терпеть их присутствие у себя… они ведь все-таки элабонцы. Не думаю также, что ты захочешь кормить их дольше необходимого. Или я ошибаюсь?

Адиатанус заколебался, но наконец, со стыдливой улыбочкой произнес:

– Я был бы не прочь, если бы ты оставил тут пару сотен солдат для наблюдения за рекой Вениен. И с наказом сражаться на моей стороне в случае, если гради решат перебраться на этот берег. Правда, Лис, я даже прошу тебя об этом, как твой вассал.

– Так ты не шутишь? – сказал Джерин медленно и недоуменно.

С несчастнейшим выражением на лице Адиатанус кивнул. Лис почесал в затылке.

– Но… почему? Ведь ты столько лет занимался тем, что истреблял всех элабонцев, оказавшихся у тебя на пути?

– Потому что, если мы останемся с гради один на один и если те переправятся через реку, мы опять проиграем, – уныло ответил Адиатанус. – Что-нибудь пойдет не так, как бывало всегда в столкновениях с ними. А вот вы, южане, можете им противостоять. Я видел это собственными глазами. Поэтому…

Джерин хлопнул его по плечу.

– Ладно, я выполню твою просьбу. Господин должен защищать своих вассалов, иначе недолго ему быть господином… и вполне заслуженно, надо сказать. Тебя устроит, если я оставлю во главе своих людей Вайдена, сына Симрина?

– Мы теперь все твои люди, Лис, как бы мало нам это ни нравилось, – ответил Адиатанус с кривой усмешкой. – Йо, Вайден подходит на пост командира. Я знаю ему цену. Как же мне ее не знать после всех неприятностей, что он мне доставил. Но станет ли он подчиняться мне, если южанам и трокмуа придется встать в один строй?

– В мое отсутствие? – Джерин поскреб подбородок. – Что ж, это вполне справедливо. Твоих людей здесь будет гораздо больше, чем моих.

В нем вдруг шевельнулось подозрение, что, возможно, Адиатанус на самом деле понуждает его поделить свое войско лишь для того, чтобы потом разбить его по частям. Но он отмел это предположение, вспомнив постигшую их неудачу. После такой передряги любой трокмэ, посчитавший его грозней для себя, чем Волдар, окажется просто глупцом, а Адиатанус никак не подходил под это определение.

Подтверждая его мысль, вождь сказал:

– Надеюсь, твой иноземный бог недостаточно знает об этих гради, чтобы их испугаться.

Хм, Маврикс и впрямь был (во всяком случае, иногда) трусоват, но Лис не стал сообщать об этом Адиатанусу.

– Вот она.

Джерин вздохнул. И с огромнейшим, надо сказать, облегчением. Лисья крепость по-прежнему стояла на месте. Не претерпев никаких изменений после набега гради. Он, впрочем, предполагал, что, случись нечто страшное, ему бы сообщили о том еще при въезде в родное поместье. Но ни в чем уверенным быть нельзя. Иногда о новостях узнаешь, лишь споткнувшись о них.

Часовой на сторожевой башне был начеку. Джерин услышал тоненький (из-за большого расстояния) звук рога. Гарнизон предупреждали о приближении войска. Вооруженные люди возникли на крепостной стене с быстротой, достойной высших похвал.

– Езжай побыстрей, – сказал Лис, тронув Дарена за плечо, – Дадим им первыми знать, что мы целы и невредимы.

Он надеялся вернуться с триумфом, но ничего с этим не вышло. Он боялся вернуться побитым, преследуемым свирепыми гради. Но и этого не случилось. Так что, получается: победил он или проиграл? Если он сам не может ответить на этот вопрос, то что сказать людям?

Кто-то сверху, со стены, закричал:

– Это Лис!

Защитники крепости издали ликующий крик. Они не знали, чего добился их лорд, а он, в свою очередь, не имел представления о том, что тут с ними было. Точно так же, как после землетрясения, разрушившего храм Байтона, он оказался на гребне разделяющей вести волны.

– Все в порядке, лорд принц? – крикнул ему сверху Райвин Лис.

– Более или менее, – ответил Джерин. – А у вас? Как крепость? Как поместье? Какая стояла погода?

– Ты возвращаешься с войны и спрашиваешь о погоде? – удивился Райвин.

Когда Джерин согласно кивнул, южанин-аристократ, сделавший некогда выбор в пользу северных территорий, в недоумении развел руками. Наконец под пристальным взглядом своего господина он ответил:

– Погода стояла хорошая. Скорее прохладная, да и дождей было больше, чем ожидалось, но в целом неплохая. А что? На западе с климатом непорядки?

– Хм, как бы получше тебе объяснить? – нахмурился Джерин. – Если бы не мокрый снег, подготовивший меня к граду, последний понравился бы мне значительно меньше.

Эти слова вызвали недоверчивые возгласы, как он и ожидал. Он нетерпеливо махнул рукой.

– Опустите мост, и мы вам все расскажем.

Подъемный мост опустили, и Дарен погнал лошадей в крепость. Остальные колесницы катили следом. Тут же со всех сторон посыпались вопросы:

– Мы разбили гради? Или гради разбили нас? Адиатанус союзник или предатель? Отправимся ли мы еще в поход этим летом?

Джерин отвечал рассеянно – за спинами воинов его ожидала Силэтр с детьми. Увидев ее и малышей, Джерин, наконец, понял, что он действительно дома. А еще он словно бы заново осознал, что его жена была когда-то тесно связана с богом-провидцем, хотя Байтон, скорей, противоположен Мавриксу, чем сходен с ним. И ему вдруг отчаянно захотелось с ней посоветоваться, стоит ли вызывать, а точнее, сделать попытку вызвать (с богами ведь никогда ничего не ясно) ситонийское божество.

Однако прежде, чем он сумел переговорить с Силэтр, ему пришлось ответить на множество вопросов, а также вникнуть во все, что произошло в Лисьей крепости за время его отсутствия. Не в первый раз он задумался, возможно, ли сделать что-либо серьезное, если путь к тому застит тьма всяческих мелочей?

Наконец вопросы иссякли, по крайней мере, адресованные ему. Он разрешил пару-тройку мелких проблем, уладил какие-то споры, вынес парочку приговоров провинившимся, отложил кое-что до дальнейшего выяснения обстоятельств, одобрил почти все, что делали от его имени Райвин с Силэтр, и где-то между всем этим получил пару сочных говяжьих ребрышек и кружку эля. И стал есть с благодарным вздохом. Все же набитый рот дает человеку полное право чуть-чуть помолчать.

Когда, в конце концов, ему представилась возможность высказать Силэтр то, что лежало у него на душе, та с мрачным видом кивнула.

– Это, конечно, рискованный путь, но, наверное, нам придется его пройти, если опасность, которую представляют собой гради и их боги, действительно столь велика, как ты говоришь.

Таков был вердикт.

– Именно так я и думал, – удовлетворенно, но без удивления сказал Лис. Ибо давно заметил, что они с Силэтр мыслят очень схоже, и эта их слаженность все возрастала с течением лет.

Райвин Лис пришел в полный восторг.

– Шанс потягаться с богами! – забормотал он. – Шанс обойти их в интеллекте, шанс повлиять на бессмертных, восхитительная возможность управлять силами, гораздо более могущественными, чем те, о которых мы можем только мечтать!

– Или погибнуть каким-нибудь мерзким образом, или претерпеть другие жуткие неприятности, – закончил за него Джерин. – Разве ты позабыл, почему больше не можешь заниматься волшебством? Насколько я помню, тогда ты тоже пытался влиять на Маврикса.

У Райвина хватило честности смутиться. Хотя он всего-то (сущий пустяк, между прочим) попросил Маврикса превратить прокисшее вконец вино обратно в достойный напиток. Но ситонийский бог, уже разозлившийся на Джерина по ряду личных причин, не только не вернул вино в прежнее состояние, но и лишил Райвина колдовского таланта, чтобы тот никогда не смог больше побеспокоить его. Если тебе удалось на каноэ преодолеть речные пороги и выбраться на другой берег целым, это еще не значит, что ты можешь управлять силами быстробегущей воды. Ты просто выжил – и все. Забывающий об этой малости ставит свою жизнь под угрозу.

– Скажи, а зачем бы Мавриксу связываться с Волдар и другими богами гради? – спросила Силэтр. – Что они делают такого, что может ему не понравиться?

– Во-первых, они превращают ту часть северных земель, которую захватили гради, в столь же холодные и суровые места, как и на их родине, – ответил Джерин, радуясь возможности представить по порядку аргументы своей жене, чтобы быть подготовленным, когда придется их выложить богу. – Во-вторых, они убивают и мучают тех, кто не склоняется перед ними. Ситонийцы и их боги любят свободу. И в нас, элабонцах, им прежде всего не нравится то, что мы позволяем нашим правителям делать с нами все, что они захотят.

– Судя по твоим рассказам о Волдар, ей вряд ли понравится идея вина, – заметил Райвин.