Текст книги "Владыка Севера"

Автор книги: Гарри Норман Тертлдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 28 страниц)

Однако сейчас беспокойство о Райвине отошло на второй план вместе с тревогами по поводу гради. Делом первостепенной важности на данный момент становилась проблема Адиатануса. Предводитель трокмуа, похоже, накопил достаточно сил, чтобы отказаться от вассальной зависимости и обрести прежнюю власть. А уж если такое случится, то в первую голову этот дикарь начнет совершать набеги на земли других вассалов Джерина… то есть начнет совершать их в гораздо больших масштабах, чем делает это сейчас.

Лис выбранился себе в бороду. Сознание того, что ему никогда не удастся изгнать всех трокмуа с северных земель обратно, на тот берег Ниффет в их мрачные леса, удручало его практически ежечасно. Один из горчайших уроков, которые преподала ему жизнь, заключался в том, что далеко не все твои мечтания делаются реальностью, как бы сильно ты ни старался воплотить их в жизнь.

Сверху, со сторожевой башни, возвышавшейся над Лисьим замком, часовой закричал:

– Приближается колесница, лорд принц!

– Всего одна? – уточнил Джерин.

Как любой здравомыслящий правитель, он пристально следил за тем, чтобы окрестности крепости и обочины дорог в его владениях не зарастали деревьями и кустами, чем значительно осложнял жизнь любителям легкой поживы.

– Йо, господин, одна, – отвечал часовой.

Джерин отбирал в наблюдатели самых дальнозорких парней. Что всегда оправдывало себя, как и в данном случае. Через пару мгновений часовой крикнул:

– Это Вайден, сын Симрина, господин.

Мост еще не успели поднять, поэтому возница Вайдена направил свою упряжку из двух лошадей прямиком в крепость. Вайден на ходу выпрыгнул из колесницы. Это был сильный молодой человек лет тридцати и приятной наружности. Он владел поместьем к юго-западу от Лисьего замка, которым управлял больше половины своей жизни: его отец погиб в мясорубке после ночи оборотней. Каждый раз, глядя на него, Джерин вспоминал Симрина.

– Рад тебя видеть, – сказал Лис. Но, зная, что крепость Вайдена находится в двух днях пути от его собственной и что люди редко путешествуют без крайней надобности, сразу спросил: – Что стряслось?

– Лорд принц, это все подлый проклятый вор Адиатанус, вот что, – воскликнул Вайден.

Только потому, что проблема трокмуа уже стояла в списке неотложных дел первой, Лис не обеспокоился так, как мог бы.

Вайден продолжил:

– Он угнал коров и овец да еще спалил крестьянскую деревушку. Просто так, ради забавы, насколько я понимаю.

– Да? – спросил Джерин.

Вайден, никогда не изучавший риторику и не имевший представления о вопросах, не требующих ответа, энергично закивал. Джерин уже так привык к низкой степени образованности своих вассалов, что его почти перестал удручать этот факт.

– Если Адиатанус вступил в войну с одним из моих баронов, значит, он вступил в войну и со мной. Он заплатит за то, что сделал, и много больше, чем сам ожидает.

В его голосе звучала такая холодная ярость, что даже Вайден, который очень нуждался в поддержке, на шаг отступил.

– Лорд принц, вы говорите так, будто собираетесь разгромить его в пух и прах. Это будет…

– Большая война! – опередил его Джерин.

Вайден снова кивнул, на этот раз просто принимая к сведению слова лорда. Джерин продолжил:

– Рано или поздно мы с Адиатанусом все равно бы схватились. Так лучше сделать это сейчас, на моих условиях, чем позже и на его. По приговору богов мы не можем отогнать всех лесных разбойников на тот берег Ниффет. Пусть будет так. Но зато, надеюсь, мы можем держать их под контролем. Если мы не сумеем даже этого, то что останется от цивилизации в наших краях?

– Немногое, – сказал Вайден. Теперь пришел черед Лиса кивнуть, но в этот момент он сообразил, что и после разгрома лесных дикарей цивилизация в северных землях все равно вряд ли воспрянет.

II

В течение двух последующих дней из Лисьей крепости то и дело выезжали колесницы и всадники. Они направлялись на восток, запад и юг, созывая вассалов Джерина и их собственных вассалов в его замок, чтобы потом пойти войной на Адиатануса. Провожая гонцов, посылаемых на запад, он испытывал некоторое беспокойство. Им придется проехать через владения Крепыша Шильда на пути к остальным баронам, признававшим Лиса как своего сюзерена. А Шильд иногда бывал почти таким же неподатливым вассалом, как сам Адиатанус.

Узнав о решении Джерина начать войну, Дарен пришел в неописуемый восторг.

– Теперь я смогу сражаться рядом с тобой, отец! – воскликнул он, сжимая Лиса в крепких объятиях. – Быть может, мне удастся даже заслужить какое-нибудь прозвище.

– Как насчет Дарена Придурка? – предложил весело Джерин.

Дарен удивленно вытаращил глаза. Лис вздохнул, чувствуя себя каким-то обломком древности, неизвестно зачем оставленным дрейфовать в современном мире.

– Думаю, нет смысла говорить тебе, что речь идет не о забаве. Ты бьешь и убиваешь по-настоящему. И тебя могут так же по-настоящему ранить или убить.

– Зато можно всем доказать, что ты настоящий мужчина! – Нет, Дарен его не слушал. – Тискать служанок здорово, даже более чем, но сражаться! «Разить врага отточенной до блеска бронзой!» Разве не так сказал поэт?

– Да, так говорил Лекапенус. Ты прекрасно его процитировал.

Джерин взглянул на небо. Что ему делать с мальчишкой, которому просто не терпится ринуться в бой? Тот факт, что Дарен оправдывает свое рвение, ссылаясь на великого творца ситонийского эпоса, с одной стороны, показывает, что он и цивилизован, и образован, но с другой… Не означает ли это, что паренек, подобно трокмуа, лишь прячет за тонким лоском цивилизованности варварскую подоплеку своих устремлений? Отец Даяус, кто ответит на этот вопрос?

Из Лисьего замка вышел Вэн. Дарен бросился к нему с криком:

– Мы отправляемся на войну! Разве это не здорово?

– О да, это замечательно, если тебе удастся остаться целым и невредимым, – ответил Вэн.

Дарен воспринял ту половину ответа, которую хотел услышать, и поскакал в главную залу, напевая кровожадную песенку, не имевшую ничего общего с Лекапенусом. Лис знал того олуха-менестреля, который перевел ее с языка трокмуа. Вэн оглянулся вслед Дарену и усмехнулся.

– В нем кипят страсти, Лис.

– Знаю. – Сам Джерин показывал всем своим видом, что в нем лично ничто не кипит. – Это необходимая мера, но… – сказал он и пожал плечами.

– Эй, да что с тобой, капитан? Ты перестал метить в герои? – принялся поддевать его Вэн.

– Я уже геройствовал, причем не раз, – отозвался Джерин. – И что мне это дало, кроме участия в очередных бойнях? Не много, черт возьми.

– Если бы ты не вздумал геройствовать и не отправился спасать Силэтр из лап чудовищ, у тебя бы теперь не было такой жены, – возразил великан. – И троих детей у тебя бы тоже не было. Вместо этого ты до сих пор бы делил со мной Фанд, вот как. – Вэн закатил глаза.

– Да уж, ты отстоял право героизма на существование, точно! – сказал Джерин, и оба рассмеялись. Джерин продолжал: – Но я смотрю, ты тоже не рвешься в бой как прежде.

Вэн опустил глаза, изучая носки своей обуви.

– Да я уже и не так молод, как раньше, – сказал он, словно стесняясь это признать. – Хочешь не хочешь, а иногда приходится о том вспоминать. Кости ноют, взгляд потерял остроту, чутье тоже, и я уже не могу ублажать женщину трижды кряду каждую ночь. – Он покачал головой. – Если бы человек уже в юности понимал, сколько времени тянется старость, он бы больше наслаждался молодостью.

Джерин фыркнул.

– Если бы ты наслаждался молодостью больше, чем это делал, то кое-кто точно не выжил бы. Либо ты, либо мир. А может быть, и вы оба.

– Да, тут ты, пожалуй, прав, – согласился Вэн. – Но ты ведь только что сам сказал, капитан: я был героем, и что я теперь? Всего лишь приз для какого-нибудь жаждущего славы трокмэ, решившего повесить мою голову над своей дверью. Потому-то они и охотятся за мной каждый раз, когда я участвую в схватке, и меня это начинает уже утомлять.

– Тут ты прав, – согласился Джерин. – Это действительно утомляет. А те, что охотятся на тебя, всегда молодые, горячие, энергичные. И когда сам ты уже не так молод и не так горяч, но воевать все равно приходится, это превращается в работу. Мы чувствуем себя крепостными, которых отправили на поля полоть сорняки. Отличие лишь в том, что мы уничтожаем врагов, а не крапиву.

– Однако вырванная с корнем крапива не истребляет сама себя и не пытается избавиться от тебя, если ты оставишь ее на поле, – заметил Вэн и принял задумчивый вид. – А ты не мог бы убить Адиатануса с помощью колдовства, если тебе так уж не хочется воевать с ним?

– И ты туда же!

Лис смерил друга изучающим взглядом. Очень внимательным, выработанным в процессе разрешения споров между вассалами, а также крестьянами. Таким пытливым, что великан, несмотря на отменную боевую закалку, крякнул и переступил с ноги на ногу. Джерин сказал:

– Я мог бы попробовать урезонить Адиатануса каким-нибудь заклинанием. И попробовал бы, не опасайся я скорее отправить ко всем чертям себя, а не проклятого трокмэ. Маг-недоучка, занимающийся волшебством, подобен неумелому повару, хозяйничающему на кухне. Никогда не знаешь, что он сготовит, но нет сомнений, что результатом стряпни его окажется какая-нибудь бурда.

– О-хо! – Вэн снова покачал головой. – Ты столько лет уже принц, а цены себе так и не знаешь. Все твои колдовские проделки, насколько я знаю, всегда заканчивались успешно.

– Это потому, что знаешь ты мало, – возразил Джерин. – Спроси как-нибудь у Райвина о его ухе. Он вовсе не гордится этой историей, но тебе, возможно, расскажет. А смертоносные заклинания очень опасны. Их результаты исправить нельзя.

– Какой тогда смысл хранить все эти, как там… книги по волшебству в твоей книжной свалке, если они тебе не нужны?

– Я не говорил, что они мне не нужны, – отрезал Джерин. – Очень нужны, когда требуется сотворить какое-нибудь небольшое, надежное заклинание, ошибка в котором не чревата бедой… или в самых критических ситуациях, когда неудача в волшебстве не более опасна, чем бездействие. Урок же, который я собираюсь преподать Адиатанусу, не относится ни к тому ни к другому.

– О-хо! – повторил Вэн. – Возможно, я становлюсь стариком, но ты превращаешься просто в хрыча.

– Ты за это заплатишь, клянусь Даяусом!

Джерин прыгнул на своего более крупного оппонента, поддел его ступней за лодыжку, резко дернул и повалил на землю. С разъяренным рычанием чужеземец схватил наглеца за ноги и тоже потащил вниз, но Джерин сумел его оседлать.

Со всех сторон крепости бежали люди, чтобы посмотреть, как борются эти двое. Пытаясь помешать Вэну вывернуть ему из сустава плечо, Джерин прикинул, каковы его шансы. Эти шутливые схватки с Вэном длились уже много лет. И поначалу арсенал хитроумных приемов помогал Лису одерживать верх над приятелем ничуть не реже, чем тот одерживал верх. Теперь же Вэн знал все его хитрости, но по-прежнему оставался крупней и сильней.

– Я принц, черт возьми, – произнес, тяжело дыша, Джерин. – Разве это не дает мне прав на победу?

Вэн только рассмеялся. Любой правитель в северных землях, пытавшийся взять на себя больше, чем позволяли его возможности, вызывал смех, даже Араджис.

Сила не поможет, старые уловки тоже, значит, осталось что? Вэн пытался сбросить с себя Джерина. К удивлению чужеземца, тот позволил ему это сделать. Лис подлетел в воздух и шлепнулся оземь с таким стоном, будто удар вышиб из него дух. Войдя в раж, Вэн подскочил к нему, чтобы окончательно припечатать к пыльной земле.

Джерин незамедлительно ткнул противника локтем. Прямо под ложечку. Вэна согнуло. Практически пополам. Он совсем этого не хотел, но ничего не мог поделать, поскольку пытался вздохнуть. Но в первые мгновения после такого удара все эти попытки напрасны, и Джерину не составило труда положить его на лопатки, хотя все едва не вышло наоборот.

Наконец Вэну удалось сделать пару шипящих вдохов.

– Лис, ты… жульничаешь, – просипел он. От недостатка воздуха лицо его было багровым.

– Я знаю, – весело отозвался Джерин. Когда великан вновь задышал, он помог ему подняться. – Как правило, тебя ценят за то, чего ты добился, а не как.

– А я-то думал, что изучил уже все твои уловки. – Вэн сказал это печально, а не злобно. – Ведь какое-то время ты не выкидывал ничего нового, поэтому я решил, что все пойдет как всегда. Получается, я ошибся.

– Получается, что мне попросту надоело каждый раз лежать под твоей жирной тушей, которую ты пытаешься выдать за атлетически развитые телеса, – ответил Джерин. – Говоря честно, я уже притворялся беспомощным в схватке с одним из трокмэ, Эйнгусом, помнишь его? Глава того клана, откуда пришел Баламунг? Только я выпустил из него дух мечом, а не локтем.

– Мне тоже показалось, что это был меч, – проворчал Вэн, задирая тунику с такой осторожностью, словно под ней и вправду скрывалась настоящая рана.

Но там, куда угодил локоть Джерина, имела место лишь краснота. Вероятно, она превратится в синяк. Но на фоне шрамов, испещрявших кожу этого много скитавшегося забияки, оставленная Джерином отметина вряд ли заслуживала внимания. Вэн потер ушибленное место и опустил тунику.

– Надо было мне надеть латы. Тогда пострадал бы твой локоть, а не мой бедный живот.

– И ты еще говоришь о жульничестве! – воскликнул Джерин в поддельном негодовании.

– Говорю, – признал Вэн. – Давай схватимся еще раз и посмотрим, сумеешь ли ты обхитрить меня дважды?

– С ума сошел? – сказал Джерин. – В последнее время мне чудом удается провести тебя даже единожды. Пойду выпью кружечку эля, чтобы отпраздновать свой триумф.

Вэн уныло побрел за ним, несомненно, думая о другой кружечке эля, в которой он собирался утопить горечь своего поражения.

Не успел Джерин войти в главную залу, как что-то маленькое выскочило из нее и ударило его в голень.

– Не смей обижать моего папу! – крикнул Кор.

Когда Джерин наклонился, чтобы убрать с дороги мальца, тот укусил его за руку.

– Успокойся, малыш. – Вэн поднял мальчика на руки. – Он не причинил мне большого вреда. Это был честный поединок.

О запрещенном ударе локтем великан словно позабыл. Он с превеликой осторожностью принялся успокаивать Кора, унаследовавшего темперамент Фанд. Джерин считал, что терпение, выработанное Вэном в попытках ужиться с ней, и помогало ему теперь находить подход к сыну и усмирять его пыл.

Выпив эля, Джерин отправился в деревню, расположенную неподалеку от крепости. Он имел неплохое представление о том, сколько у крестьян запасов и сколько они смогут выделить для прокорма его вассалов, которые вот-вот начнут прибывать в замок, чтобы выступить на трокмуа. Навскидку – немного. Теперь Лис хотел понять, насколько точный ответ отличается от его догадок.

Прежний деревенский староста, Безант Большое Пузо, тут же начал бы ныть, скулить и сетовать на бедность. Его преемник, Карлан, сын Вегаша, работал на поле, как и все. Лис одобрительно кивнул. Безант трудиться совсем не любил, а после его смерти доходы с деревни значительно возросли. Наверное, Джерину следовало давным-давно сменить старосту, но сейчас это уже не имело значения. Считалось, что в одной из пяти преисподних крутились огромные водяные колеса, внутри которых ленивые люди обречены были вышагивать вечно, обливая себя ведрами кипятка. Из сострадания к Безанту Джерин очень надеялся, что это неправда.

Заметив хозяина, Карлан поспешил к нему навстречу.

– Лорд принц! – крикнул он, то ли кивая, то ли кланяясь. – Чем я могу быть вам полезен сегодня?

– Как себя чувствуют твои запасы зерна, бобов и копченого мяса? – спросил Джерин, стараясь придать своему голосу непринужденность, но сомневаясь, что ему удастся настолько притупить бдительность Карлана, чтобы тот ответил столь же непринужденно.

Правильно сомневался. У старосты было тонкое умное лицо.

– Не так хорошо, как мне хотелось бы, лорд принц, – ответил он. – Зима выдалась долгая и суровая, если вы помните, поэтому мы начали сев поздней весной. Из-за затяжных холодов урожай яблок совсем не такой, каким он мог бы быть, да и сливы зреют медленней, чем обычно. Поэтому приходится пускать в ход больше припасов, чем это желательно, но другого выхода у меня нет. Зато капуста в этом году уродилась, – добавил он, словно вручая Лису утешительный приз.

– Давай-ка взглянем на списки того, что уже использовано, – сказал Джерин.

– Сейчас принесу, лорд принц.

Карлан засеменил в сторону своей мазанки, где он жил с женой и четырьмя (или с пятью, что ли?) детьми. Через минуту он вышел с двумя листами пергамента.

Еще до ночи оборотней Джерин начал обучать грамоте некоторых наиболее способных своих крепостных. За время, проведенное им в городе Элабон, он непреложно уверился в том, что невежество – не менее опасный враг северных территорий, чем дикари-трокмуа. Но, занимаясь этим, Лис и не предполагал, что его усилия изгнать тьму из крестьянских мозгов дадут столь скорый практический результат. Грамотный данник мог представить гораздо более точный отчет о приходах или расходах, делая записи, а не полагаясь на память.

Вероятно, Карлан за неимением настоящих чернил макал перо в сок ежевики, но Лиса это ничуть не волновало, так же как и корявые каракули старосты. Вот указан расход ячменя, вот – пшеницы. Джерин взглянул на записи, окинул взглядом деревню и рассмеялся.

– Лорд принц?

Не встревожился ли Карлан? Если нет, то напрасно. Но он встревожился: он был достаточно умен, чтобы понять, что наглупил в своих списках.

– Если ты и в дальнейшем собираешься обманывать меня, то делай это как-то ловчее, – сказал Джерин. – Здесь не упоминаются складские ямы, те, что за восточной околицей. Ты надеялся, что я этого не замечу, а зря. Я помню, что они есть, хотя ты и не внес их в отчет.

– О, вот чума! – воскликнул Карлан.

Как и Лис, когда он бывал чем-то разочарован, староста поддел носком башмака траву, побледнев от испуга и злости. Карлан Правитель Мира, в честь которого его назвали, был величайшим императором в истории Элабона. А он сам не сумел достойно управиться со своим крошечным царством. Если лорд поставит на его место кого-то другого, он этого не перенесет, даже если проживет в деревне до девяноста лет.

– Что… что вы со мной сделаете, лорд принц?

– Тсс. Я еще не закончил, – сказал Джерин и вновь замолчал, методично изучая остальные записи. Карлан маялся, ждал. Лис поднял глаза. – Ты прав. Капуста и впрямь уродилась.

Карлан дернулся, будто его укусила оса. Но тут до него дошло, что лорд еще не сместил его с должности. Точнее, он вообще ни слова не сказал о его дальнейшей судьбе.

– Лорд принц? – произнес крепостной едва слышно, словно не желая и себе признаваться, что надежда все еще теплилась в его душе.

– Ах да, как быть с тобой? – сказал Джерин, делая вид, что совсем позабыл о проблеме. Он оживился. – Ну что ж, тут все просто. Ты больше не можешь оставаться здесь старостой. Это ясно как день.

Карлан принял удар как истинный воин.

– Как будет угодно лорду принцу, – ответил он без всякого выражения. – Осмелюсь просить у вас позволения перебраться отсюда в какую-нибудь отдаленную деревушку. Так, по крайней мере, я и моя семья сможем ходить с поднятой головой.

– Нет, это невозможно, – ответил Джерин, и тут впервые плечи Карлана в отчаянии опустились. Джерин между тем продолжал: – Боюсь, на такое я пойти не могу. Вместо этого я переведу тебя в Лисью крепость.

– Лорд принц, я… – Неожиданно до сознания Карлана дошел истинный смысл слов Лиса. Он охнул. – В Лисью крепость? – Его взгляд метнулся в сторону деревянного крепостного вала. – Зачем?

Многим лордам задавать подобный вопрос не было смысла. Провинившегося крестьянина брали в крепость лишь для того, чтобы преспокойно мучить его там при помощи всевозможных пыточных средств. Но Джерин никогда так не поступал. И мрачно гордился тем, что его крепостные понимают хотя бы это.

Но, по-видимому, Карлан вообще потерял способность что-либо понимать. С раздражением, отчасти подлинным, отчасти поддельным, Джерин сказал:

– Отец Даяус на небесах, неужели тебе не ясно, что ты первый из всех обученных мной крепостных, кто в цифрах и записях попытался обвести меня вокруг пальца?

– Простите меня, лорд принц, – несчастным голосом проговорил Карлан. – Если бы только вы дали мне еще один шанс, я сослужил бы вам хорошую службу.

– Ты получишь еще один шанс, – сказал Джерин, – и на этот раз такой, как надо. Как ты смотришь на то, чтобы вести учет по всем моим землям, а не только по твоей деревушке? Я все время занимался этим сам, но у меня жутко не хватает времени. Разумеется, я буду следить за тобой, и Силэтр тоже, но я многие годы мечтал найти человека, хорошо разбирающегося в подсчетах, которому можно было бы передать эту работу. Раз ты настолько освоился с цифрами, что решился меня обдурить, то тебе стоит попробовать. Если у тебя получится, ты устроишься в крепости гораздо лучше, чем здесь, в деревне, даже будучи старостой. Ты согласен?

– Лорд принц! – Карлан упал на колени. – Я буду вашим преданнейшим слугой. Я никогда больше не обману вас, даже на одну фасолину. Я сделаю все, что вы мне велите, буду изучать все, что вы ни прикажете…

Последнему заявлению Джерин поверил. Что касается остального, то его терзали сомнения. Он бывал в городе Элабон и видел, насколько высокомерны императорские служащие казначейства и вообще любые чиновники. Он не хотел бы, чтобы люди, действующие от его имени, вели себя так же. Однако, изучая историю и летописи, Лис понял, что, скорее всего, они все равно будут так себя вести, хочется ему того или нет. Несмотря на все пылкие заверения, как правило, счетоводы, учетчики и прочие регистраторы чужого добра следят больше за тем, чтобы серебро, зерно и другие полезные вещи оседали в их карманах, а не в хозяйской казне.

– Поднимайся, – приказал Джерин резко. – Ты и так мой слуга. Надеюсь, ты не забудешь об этом, и подобное больше не повторится. – И он потряс пергаментом перед носом Карлана. Староста вновь съежился. Джерин продолжил: – И вот еще о чем тебе не следует забывать: ты как собака, которая однажды уже укусила. Если ты обманешь меня снова, то пожалеешь, что родился на свет, обещаю тебе. Я никогда не распинал никого за все то время, что управляю этим поместьем, но вполне могу передумать.

– Я уже поклялся, лорд принц, что не возьму и фасолины, которая мне не принадлежит, и это не пустые слова.

Карлан говорил бессвязно, торопливо. Пытался ли он убедить в честности своих намерений не только Лиса, но и самого себя? Нет, вряд ли, решил Джерин. По крайней мере, сейчас он действительно верит в то, что говорит. Но мало кто из казначеев умирал в бедности. Джерин пожал плечами. Что ж, время покажет.

– Я не хочу тебя пугать, но… смотри мне, – сказал он, усмехнувшись.

Недоставало лишь клыков Джероджа, чтобы усмешка его сделалась уж совсем повергающей в дрожь. На этот раз обман Карлана шит белыми нитками. Но постепенно, осваиваясь в мире цифр и все ловчее жонглируя ими, он вполне может научиться более искусно скрывать свое воровство. Однако, как уже было сказано, время покажет.

– Иди, расскажи жене о предстоящих переменах и отправляйся в крепость. Объясни Силэтр, для чего я тебя прислал… и почему.

– Д-да, лорд принц, – пробормотал проворовавшийся староста, только что получивший повышение за свое воровство.

Но когда он уже собрался идти, Джерин жестом остановил его.

– Подожди. Раз ты покидаешь деревню, то кем мне тебя заменить?

В глазах Карлана блеснул злой огонек.

– Больше всех жалуется и упрекает меня Тостров Водохлеб. Я бы не прочь посмотреть, как он сам справится с этой работой.

– Тостров? – Джерин потер подбородок. – Действительно, он много жалуется, не так ли? Но нет, других достоинств я в нем не припомню. Его никто не станет слушать. Попробуй еще раз, только серьезно.

– Йо, лорд принц. – Карлан замер в нерешительности, затем сказал: – Человек, за которого вышла замуж моя сестра, Хэррис Большеногий, не дурак и усердно трудится. К тому же люди его уважают. Думаю, он подойдет.

– М-м, пожалуй. Я над этим подумаю, – ответил Джерин. Он хлопнул свитками по колену. Они издали сухое шуршание, схожее с шорохами листопада. – Теперь вернемся к вопросу, по которому я сюда пришел. С учетом тех запасов, которые ты решил не вносить в отчет… – Он удовлетворенно наблюдал за тем, как краснеет Карлан. – Как обстоят дела с провиантом?

Он хотел было добавить нечто вроде: «Если ты снова сошлешься на недород, я сам открою твои погреба и амбары и все проверю», – но передумал. Посмотрим, как отреагирует Карлан без угроз в его адрес. Староста колебался с ответом, явно перебирая в голове возможные варианты. Джерин подавил улыбку: нет, Карлан не привык иметь дело с кем-либо, кто посмышленее его самого. После слегка затянувшейся паузы крестьянин ответил:

– Лорд принц, дела обстоят довольно-таки неплохо, хотя мне бы не хотелось делать преждевременных выводов в самом начале года.

– И у тебя полно капусты, – добавил Лис. Карлан задергался. – Ладно, не важно. Нам понадобится кое-что из твоих запасов, чтобы накормить воинов, которые соберутся здесь, чтобы выступить против Адиатануса.

Карлан облизал губы.

– Значит, вы соберете с нас более высокие подати, чем обычно?

Что это? В тоне крепостного словно бы проскользнул легкий упрек? Похоже на то, решил Лис. Он взглянул на Карлана со смесью раздражения и восхищения. Ни одному из других лордов в северных землях ни один староста не осмелился бы перечить, это было ясно как день. Большинство лордов думали так: «В чем заключаются радости власти, как не в том, чтобы брать все, что мне хочется, там, где я властен?» Но Лис, насколько мог, удерживался от столь неприкрытого грабежа, введя в обиход институт твердых податей, а в умы представления о хоть каких-то зачатках законности.

Он вперил в Карлана недовольный взгляд.

– Я мог бы сказать, что дополнительные сборы – это расплата за обман. – Однако, видя терзания крепостного, добавил: – Но не стану. Остальные жители деревни не виноваты в твоем проступке. По крайней мере, для их же блага я надеюсь, что это так. – И он снова сердито глянул на крестьянина.

– О, лорд принц, конечно-конечно, – поспешил заверить его Карлан. – Это только моя вина. Целиком и полностью.

Никто из деревни не пришел в замок пожаловаться на плутни старосты. Возможно, остальные крестьяне и впрямь ничего не знали. А может, надеялись, что ему удастся выйти сухим из воды. Доказательств не было, а разбираться Джерину не хотелось.

– Я поверю тебе. Нет, я не возьму с вас дополнительный провиант безвозмездно. За все, взысканное с вас сверх положенного, вам будут снижены нормы обязательных отработок в лесу, на элабонском тракте и в прочих местах.

– Спасибо, лорд принц, – сказал Карлан и поспешил обратно в деревню, не дожидаясь очередного заковыристого вопроса. В конце концов, Лис сам велел ему отправляться, поэтому он не был задет.

Все еще держа в руках пергамент, он постоял некоторое время в задумчивости. Исходя из того, что ему было известно о свояке Карлана Хэррисе Большеногом, тот мог сделаться неплохим старостой. Единственная закавыка виделась Лису в том, что грамоты этот малый не знал. Поэтому поначалу письменная отчетность здесь захиреет.

Или нет? Хэррис неглуп. Возможно, он сможет чему-нибудь обучиться. Чтобы вести учет скота и урожая, не требуется больших познаний в чтении и письме. Лис приставил козырек ладони к глазам, закрываясь от солнца, и оглядел поля. В последнее время ему стало труднее читать. Приходилось держать рукописи на большем расстоянии от глаз – сказывалась развивающаяся близорукость. Однако что касается дальнозоркости, то с ней все было в порядке.

Он увидел Хэрриса. Тот смеялся, разговаривая с какой-то женщиной. Нет, не с сестрой Карлана, ту Джерин знал. Он пожал плечами. О Хэррисе никогда не ходили скандальные слухи, поэтому нечего и беспокоиться. Он направился к Хэррису, отметив про себя, что ячмень растет хорошо.

Свояк Карлана наблюдал за приближением Лиса. Товарка его быстро вернулась к своей работе: прополке полей.

– Вам что-то от меня нужно, лорд принц? – спросил Хэррис. – Я видел, как вы разговаривали с Карданом, и…

– Не хочешь ли заменить его? – спросил Лис без обиняков.

Женщина, занятая прополкой, издала возглас удивления.

Хэррис почесал затылок. Он не производил впечатления такого шустрого малого, как Карлан, но Джерин знал, что это еще ни о чем не говорит. Поразмыслив немного, Хэррис сказал:

– Даже не знаю, лорд принц. А почему вы не хотите, чтоб он и дальше был здесь старостой?

Джерин одобрительно кивнул. Преданность родне – похвальное качество. Он объяснил, что присмотрел для Карлана другую должность (не упомянув об обмане, который натолкнул его на эту мысль), и в конце добавил:

– Именно он сказал, что ты вполне подойдешь на роль старосты. Я подумал, что это, наверное, так, если ты согласишься на эту работу.

– Я согласен, лорд принц. Спасибо вам, – ответил Хэррис. – Если бы вы уволили его без причины, это было бы совсем другое дело.

– Нет, – сказал Джерин, снова не упомянув, что у него была и вторая, довольно веская, причина так поступить. Он опять хлопнул свернутыми в рулон листами пергамента по ноге. – Да, и вот еще что. Я знаю, что ты неграмотен, но я хотел бы, чтобы ты обучился чтению и письму, если сможешь. Так тебе будет гораздо легче вести учет хозяйства.

Хэррис показал на списки Карлана.

– Можно мне посмотреть на это, лорд принц?

Джерин протянул ему свитки. Крепостной развернул их и, к удивлению Лиса, начал читать вслух. Пару раз он запнулся, но, в общем и целом, прочел довольно неплохо.

– Я точно знаю, что не обучал тебя грамоте, – сказал Джерин. – Кто же тогда?

Хэрриса охватила тревога.

– Вы меня не накажете, лорд принц? – Только после того, как Лис помотал головой, крестьянин продолжил: – Карлан научил меня. Он не знал, что поступает плохо, клянусь Даяусом, не знал. Он и позанимался-то со мной всего два-три раза. Просто чтобы убить время, ничего такого, правда.

– Все в порядке, – произнес Джерин, думая о своем. – Не беспокойся об этом.

Он в полном изумлении покачал головой. Так значит, крестьяне изучают алфавит в своих хижинах, вместо того чтобы играть в кости и пить эль? Нет, скорее всего, одновременно с игрой в кости и выпивкой. Многие лорды в северных землях считали крепостных чем-то вроде домашних животных, только на двух ногах. Лис никогда не придерживался такого мнения, но даже он не ожидал подобного поворота. Раз росток знания пустил корень, от него пойдут полдюжины новых… если, конечно, трокмуа не выдерут их из земли.

– А писать ты тоже умеешь? – спросил он у Хэрриса.

– Не так хорошо, как Карлан, – ответил крестьянин, – но достаточно, чтобы можно было разобрать слова. С цифрами проще.