Текст книги "Бюро магической статистики. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 70 страниц) [доступный отрывок для чтения: 29 страниц]

– А-а. Обещаю.

Элисон сощурилась.

Ну… магу тут и правда сложно, вот такое обследовать, но ей-то проще будет. Если бы кто-то смог сейчас посмотреть на девушку магическим зрением, очень удивился бы. Она стала напоминать морской анемон. От тела словно щупальца распустились в разные стороны, и вот идет она по дому, а щупальца перед ней колышутся, сзади сплетаются и расплетаются… где тут вкусная рыбка?

Кто шкодит?

Ну или запах рыбки дайте!

След?

Кто тут проплывал? Тунец? Акула? Или просто мелкий и вкусный карасик?

В доме было чисто.

Элисон прошлась по первому этажу, приоткрывая двери комнат, побывала во всех помещениях, куда-то заходила, куда-то только заглядывала, поднялась на второй этаж. Рена Ханна послушно и молча следовала за ней. Могла бы и не ходить, тут и так ясно, девчонка чужого не возьмет, но дело в другом. Часть комнат пока закрыта, а ключи-то у Ханны.

Вдруг понадобится?

Три комнаты и правда понадобилось открыть. Элисон приглядывалась, прислушивалась, потом качала головой. И когда осмотр был закончен, уселась прямо на пол второго этажа.

– Как хотите, рена Ханна. Нет тут никого и ничего. Некому тут выть, нет у вас потусторонних сущностей.

– Воет ведь. – Женщина выглядела такой несчастной, что Элисон для проверки и ее ощупала.

Нет, не врет. И не маг она ни разу. Даже не близко. Но если воет… ну что, что тут может выть?

– Может, на чердаке?

– Можем попробовать, – пожала плечами Элисон.

– Я там уж давно не бывала, вдруг да чего?

– А почему не бывали?

– Лестница туда винтовая, мне неудобно, – огладила круглые бока рена Ханна.

Все верно, лестница оказалась такая, что Элисон и то неудобно. Узенькая, винтовая, и люк в потолке…

Чердак был пыльным.

А каким ему еще быть, если рена Ханна честно заявила, что она туда не поднимается, незачем, а девушек нанимает раз в три месяца, протереть все под присмотром Аделочки – и довольно.

Элисон чихнула.

Лампа дернулась в руке, метнулись тени… ой?

А почему в пыли такая отчетливая дорожка?

Элисон сощурилась на нее. Потом повела рукой, медленно прошлась по следам – кого? И куда они ведут?

К окну.

Да-да, маленькое, мансардное чердачное окошко. И почему-то отлично смазанное, Элисон коснулась его – и на пальцах остался масляный след.

Так… а им никто не пользуется. И магии тут нет. А что есть?

Окошко было решительно распахнуто, и Элисон принялась оглядываться по сторонам, рискуя выпасть из окна. Потом еще чуточку помогла себе магией – и выругалась.

– Ах ты ж сволота какая!

Только вот как сказать о находке хозяйке дома?

* * *

Ничего умного за время спуска с чердака не придумалось, и Элисон решила признаться честно, как есть.

– Рена Ханна, а мы сейчас одни в доме?

– Да. А что случилось?

– Ничего хорошего, – мрачно ответила Элисон. – Вообще ничего. Рена Ханна, кому нужно, чтобы вы продали ваш дом?

– Н-никому. Разве что этому Пилхеру, кому ж еще?

– Вы точно не можете подняться на чердак?

– Ну… наверное, могу, но, если упаду, будет плохо.

– Не упадете, – пообещала Элисон. – Закрывайте дверь дома, чтобы никто сюда не мог попасть, и идемте.

– Зачем?

– Вам это надо видеть. Своими глазами, иначе вы мне не поверите.

– Ну… если ты так считаешь, идем, – согласилась рена.

По лестнице ей подняться и правда было очень и очень сложно, круглые бока мешали. Раньше-то туда муж лазил, а сейчас… сейчас – никак. Но взобралась. И стояла у окошка, которое отлично открывалось, пачкала пальцы в масле и разглядывала отчетливую дорожку в пыли.

– Это что? Элисон, вы можете мне объяснить? Я пока ничего не понимаю…

– А это вот что. Смотрите.

Окошко выходило на крышу.

Элисон аккуратно потянула за то, что казалось кусочком черепицы, тот остался у девушки в руках – и под ним оказалось несколько полых трубочек.

– Черепица отходит?

– Рена Ханна, вы с таким не сталкивались? Сейчас у вас ничего не воет. Но если подует ветер… – Элисон не договорила, она просто провела рукой над трубочками. И рена Ханна дернулась, отскочила от окна. Вой был именно тот самый, знакомый…

– Это… оно?!

– Да. В обычную погоду оно выть не будет, кстати, а вот в ветреную достаточно просто вытащить эти пробки. Дело двух секунд. И вставить их обратно – тоже. Вы часто бываете в этой части дома?

– Нет, зачем мне?

– Вот то-то и оно. И результат налицо. У вас что-то воет, воет жутко и страшно, магии никто не найдет, а чтобы найти ЭТУ причину – надо постараться. Полиция же сюда не лазила?

– Нет.

– Кто бывает в вашем доме?

Вопрос был самым логичным. Рена Ханна задумалась, а потом помрачнела на глазах.

– Я, Аделочка, еще я пару раз нанимала людей на поденную работу, еще ренты Эмма и Паула Пейпер, они нам по хозяйству помогают…

Элисон развела руками.

– Это много. Кто именно… я бы предложила вам сходить в полицию.

– Чтобы там меня опять на смех подняли? – надулась рена Ханна.

– А что вы предлагаете?

Рена задумалась.

По всему выходило, что ее хотели напугать. Дурой она не была, понимала, что вреда-то ей не нанесли, но если сейчас спугнуть злоумышленника… а кто его или ее знает, что оно в следующий раз придумает? И притравить могут!

А что делать?

Ответ нашелся быстро.

– Рента Баррет, Элисон, а вам деньги нужны?

Элисон подняла бровь.

– Смотря за что мне их предлагать будут.

– За то, чего я сама не смогу сделать, – решительно ответила рена Ханна. – Поможете?

– Ну… рассказывайте, что вы хотите?

* * *

Рена Шафф была планом не слишком довольна, но подыграть согласилась и вечером отправилась в гости к подруге.

Посидела у нее на кухне, порассуждали они на пару, что, наверное, и правда, продать бы рене Ханне этот особняк. Деньги-то она может и сыну отдать, когда тот приедет, и пусть строит себе жилье, где захочет. А если ей тут жить невмоготу, если мнится ей, что тут воет… а может, и нечисть какая? Или покойный муж знак подает, что уезжать ей надо?

Поди, он бы жену такой ужас терпеть не заставил!

Поговорили они, и пошла рена Шафф к себе домой. А ночью и началось.

Как взвыло… рена Ханна чуть с кровати не упала. А может, еще и фигура в дверях помогла.

Элисон подошла к кровати, кивнула, мол, видела она, кто на чердак лез. Рена Ханна вздохнула, откинула одеяло и встала, как была, одетая.

– Идем.

Ну не мог гаденыш, кто бы там ни был, не соблазниться такой возможностью!

Дожать!

Как есть – дожать упрямую старуху, которая сидит на деньгах и слезать с них не собирается! Начала она о продаже задумываться? Вот и ладненько, вот и пусть подумает дальше! Впере-о-о-о-од!

Элисон все это время просидела в кладовке, неподалеку от лестницы на чердак, и отлично видела, кто пришел. И сейчас он был там. А где ж еще быть человеку, которого там попросту заперли?

Пришел, вытащил кусок черепицы… потом ему надо будет все обратно вернуть и уйти. Или уйти, а вернуться под утро, чтобы повыло всласть, чтобы всю ночь, чтобы бабку напугало до смерти… нет-нет, не в буквальном смысле, но пусть пожалеет! Пусть как следует страху натерпится!

Тут и магии никакой не надо, подойти – да и задвинуть снаружи задвижку. Хотя меточку Элисон для себя поставила, если кто попробует выпустить негодяя…

Долго идти не пришлось, и явились они как раз вовремя. Задвижку на чердак отодвигала милая и нежная Аделочка, а с чердака спускался мужчина лет двадцати пяти, такой обаятельный, в поэтическом стиле. Золотые локоны, голубые глаза, словно извиняющаяся улыбка, рубашка на груди расстегнута… хоть ты картину с него пиши. Только розу в руку добавить.

Хотя Элисон бы ему тоже розу добавила. Но не в руку, а пониже, так, чтобы достать – шипы мешали.

– Вот ты дрянь, – с чувством высказалась рена Ханна. – Кривое семя, дурное племя.

– Это кто? – поинтересовалась Элисон.

– А это рент Клемент Майер, то самое пакостное ничтожество, которого я от дочери тряпкой гнала.

– Плохо гнали, если она его сейчас выпускает, – покачала головой Элисон. – Кстати, вы, двое, можете не стараться. На руки свои поглядите!

Адела и Клемент послушались, и Адела взвизгнула. Ее сообщник был поспокойнее, но все равно – неприятно же! Когда руки у тебя ярко-зеленого цвета.

– Этим заклинанием фальшивые деньги помечают или взятку… короче, только в полиции снимут, – пояснила Элисон. – Я его на люк поставила, вот вы и окрасились. Будете ходить как ворье.

– Ах ты…

Адела сверкнула глазами, собираясь проредить волосы наглой девке. Клемент придержал ее за локоть. Он-то сразу услышал сказанное.

Заклинание.

Маг?

Элисон зажгла на ладони самый свой мощный огонек. Аж с два ногтя размером.

– Пояснять надо?

Нет, пояснений не требовалось. Была бы тут одна рена Ханна… и то хватило бы у Аделы решимости? Она и сама не знала. А с магом связываться – точно идиотов нет.

– Мама…

Элисон опустила глаза и вздохнула:

– Я так понимаю, что мозгом всего была рента Адела? Она впускала сообщника, она его выпускала, она уверяла мать, что ничего не слышит.

Одного последнего довода хватило бы, чтобы утверждать со всей уверенностью причастность дочки. Ага, в доме воет, а она не слышит? Ну-ну.

– Неправда! – взвизгнула Адела. – Это все Клем придумал! Он сказал, что если ты эту домину продашь, то и нам на обзаведение хватит, и Тео останется, и всем так будет лучше, и он свое дело начать сможет!

Рена Ханна сощурилась, зло и холодно.

– Вещи собирай.

– Что?! Мама!!!

– Я сейчас полицию вызову, а ты вещи собирай.

– Полицию? – ахнул Клемент. – Мы же ничего плохого не делали!

– А вздумаешь бежать, мой маг тебе мигом штаны подпалит, детей делать нечем будет. Только в хоре петь сможешь, красиво, – убедительно пообещала рена Ханна. – Адела, иди и собирай вещи. Если ты ради этого ничтожества родную мать с ума сводить решила, то к нему тебе и дорога. А в полицию заявить надо. И руки у вас обоих зеленые, это только там снимут, и на всякий случай. Если на меня кусок черепицы упадет, так полиция уж и не растеряется, поймет, кого хватать и тащить надо!

– Он и так упасть может, – прошипел Клемент, теряя все свое обаяние.

– А вы меня и побережете. – Чего это стоило рене Ханне, кто знает, но злость помогала держаться на ногах.

Тоби, ну как так-то? Может, и хорошо, что ушел ты и не видишь вот этого всего, тебе бы сейчас втрое, вчетверо больнее было бы! У Ханны и то сердце разрывалось, когда она на доченьку глядела! Родная ведь кровиночка, любимая… и стоит сейчас, и хоть бы капля раскаяния на лице… рена Ханна простила бы. Только вот Аделочка за собой вины не чувствует! Словно и не мать родную с ума сводила, а так, на рыбалку бегала. Вот где ее упустили?

Ведь любили, баловали, и младшенькая, и не отказывали ей ни в чем, как получилось, что она для проходимца мать родную продать готова?

Был бы хоть человек хороший… но и тогда не надо бы. Потому как мерзко.

Потому как предателям счастья не бывает, рано или поздно догоняет их подлость, и привычно бьет в спину, и валит на колени… есть вещи, которые просто нельзя делать.

Адела поймала взгляд матери и поняла – нет. На этот раз снисхождения не будет.

Она бы поскандалила, но огонек на ладони у Элисон был очень убедительным, так что развернулась она и пошла собирать вещи. Хотя бы на первое время.

Клемент остался стоять, где стоял. Поглядел на Элисон, вздохнул этак романтически – и тут же взвизгнул, принялся двумя руками захлопывать искорку на штанах. А что?

Элисон тут ни при чем, она случайно соскочила. Вот.

* * *

Полиция прибыла вразвалочку так, не спеша, не торопясь – а чего суетиться-то? Трупа нет?

Значит, и дела нет, и проблемы тоже нет!

Двое мужчин, один из них посолиднее, второй помоложе, явно практикант или просто новичок.

– Разрешите представиться. – Старший из полицейских чуть поклонился. – Рент Ноэль Миттермайер, а это мой коллега, рент Симон Слифт.

– Приятно познакомиться, – на всякий случай сказала Элисон, хотя ничего приятного в полицейских не видела. Ни в старшем, ни в младшем.

Старший выглядел, по ее мнению, слишком равнодушным и снисходительным, а младший, наоборот, горел и рвался на подвиги. Старший – невысокий, осанистый, с выдающейся округлостью в районе живота и седеющими русыми волосами, младший – среднего роста, худощавый, с густой шапкой темных кудрей и большими карими глазами. Серая форма вызвала у Элисон раздражение, и девушка отвернулась, глядя в стену.

– Рент Ноэль, проходите. – Рена Ханна полиции обрадовалась и принялась вводить их в курс дела.

Старший внимательно слушал, вертел в пальцах карандаш. Младший разглядывал все окружающее, в том числе и Элисон, и сильно напоминал при этом печального спаниеля. Так и кажется, вот-вот носом поведет и хвостом завиляет.

Двое «зеленоруких» тоже вернулись в гостиную и сидели теперь в углу, стараясь никого не раздражать.

– Понятно, рена Ханна. А от нас что требуется? Вы заявление писать будете?

– А что можно им вменить?

Полицейский честно развел руками.

– Вряд ли что-то серьезное получится, шума больше будет.

– Потому и не буду ничего писать. – Рена Ханна сдвинула брови. – Я вас о другом попрошу, рент. Составить протокол, снять с них вот эту зелень и, если можно, наведаться к ренту Пилхеру.

– Ага, – сообразил старший из полицейских. – Сделаем.

– Уж мы его! – Младший расправил плечи и выразительно приосанился.

Взгляд Миттермайера осек напарника на лету.

– Обязательно придем и обо всем ему расскажем. Чтобы знал, какие подлые люди-то бывают. Небось и сами бы пропали, и кого другого с собой потащили… они ж ни перед чем не остановятся, кого угодно оговорят, – прогудел полицейский.

Элисон прикрыла глаза.

Ну да.

Может, Пилхер к этому всему и непричастен. Может, и не он нанимал или подговаривал, а дочь и этот ее… жучок самостоятельно решили напакостить. Запросто. Только вот и полицейский все понял правильно. Случись что, он уже будет знать, где искать, и копать будет в нужном месте. Можно замести следы, но стоит ли оно того? Если бы дело втихую провернуть – да, безусловно, Пилхер бы с радостью воспользовался результатом. А сейчас уже не будет.

– Рента!

Это к ней обращаются?

Элисон даже не сразу поняла, отвлеклась на свои мысли, только потом заметила перед собой младшего из полицейских.

– Рента, откуда вы знаете это заклинание?

– Нам всем его показывали на лекциях и объясняли, как накладывать, а как снимать – не говорили, – равнодушно отозвалась Элисон.

– И где читают такие лекции?

– В Королевском институте.

– Вы там учились? Когда вы его окончили?

Элисон решительно встала из-за стола.

– Это допрос, рент Слифт?

Старший из полицейских махнул рукой, останавливая ретивого дурачка.

– Рента, да вы что? Какой допрос! Так, поинтересоваться, сами понимаете, новый маг в городе…

– Какой из меня маг, второй уровень, салонные фокусы, – отмахнулась Элисон. – Теория больше, кое-что могу, но знаниями, а не силой.

– Как вот этим знанием?

– А нам много разных лекций читали, вы же понимаете, Королевский институт, пробиваться потом своим умом придется. Вот я и ходила, куда пускали и не пускали. Это заклинание нам как раз приводили в пример, оно же очень просто накладывается. Вот как снимается – не говорили, чтобы проблем не было.

– Достаточно просто, но это уже под клятву. Хотите узнать?

Элисон качнула головой.

– Нет. Перебьюсь.

– Может, и правильно, рента. Законопослушным людям такие знания ни к чему, а то привяжется всякое разное.

Элисон кивнула.

– Если все выяснилось, можно я домой пойду? Спать жутко хочется.

– Да ты что! – ахнула возмущенно рена Ханна. – Какой такой домой?! По ночному городу?! С ума сошла?!

– Кто меня тронет? Я же маг.

– Все равно! Ренты, вы подождите немного, а я девочку на второй этаж отведу, пусть спать ложится. И приду, договорим.

Спать Элисон и правда хотелось. У полицейских смена закончится утром, рена Ханна у себя дома, двум «умникам» тоже разбираться хватит, а вот ей завтра на работу. И есть подозрение, что рент Свелен ночные «обстоятельства» в расчет не примет.

– Конечно, рена. Рента Баррет, а вы не могли бы на днях в участок к нам зайти?

– Зачем? – Элисон откровенно зевала. Спать уже хотелось жутко.

– Вы же понимаете, протокол подписать надо, мне свидетель желателен.

– Протокол чего?

– А вот что случилось, то и опишем. Бумага – она завсегда быть должна!

Элисон еще раз зевнула и кивнула. Все верно, щит прикрывает грудь, бумага – попу.

– Зайду. Когда лучше?

– А вот послезавтра и приходите, сможете?

– Постараюсь.

– Как раз мое дежурство будет, я вас лично и встречу, и протокол почитаете – подпишете, все будет хорошо, рента.

– Безусловно.

Рена Ханна не выдержала, подхватила Элисон под локоть и развернула в сторону лестницы.

– Не зевай так, а то мне страшно становится! Укусишь еще.

– Простите. Перенервничала да и сил потратила много, – опустила глаза Элисон.

Рена Ханна погладила ее по руке, улыбнулась.

– Ты умница, детка. Спасибо тебе.

– Вы уж простите, что вот так получилось. Я не хотела.

Рена Ханна открыла перед Элисон небольшую комнатку, чистенькую и уютную. И главное – со здоровущей кроватью, застеленной белоснежным бельем.

– Ложись и спи, детка. Ты все сделала правильно.

Элисон и не сомневалась. Но мать же…

– Спокойной ночи.

– И тебе тоже.

* * *

Конечно, ни о каком спокойствии для рены Ханны и речи не шло.

Ушли полицейские, увели с собой ее дочь и Клемента, и до утра те пробудут в участке. А утром она и замки сменит, и сторожа наймет, на всякий случай, и старшим детям отпишет… перебаловала она Аделочку, передержала в пуху, вот и выросло чадушко – все рыло в том пуху.

Не дали ей, значит, новую ляльку, муженька бесценного, она и надулась, и пакостничать пошла. Наверняка они это вместе придумали.

Больно рене Ханне было до ужаса, но…

Это как с присохшей тряпкой на ране. Лучше рвать сразу, если нет возможности отмочить да осторожненько. Лучше одним движением, чем оставить вот так и погубить себя. Аделочка не пошла бы на что-то более серьезное?

Кто знает?

Рена Ханна не готова была это проверять на себе. У нее сын не женат, внуков она не понянчила – и умирать? Просто потому, что «молодым нужнее, а ты сидишь на своем имуществе, аж попа сгнила»?

Какой-то для рены Ханны это неубедительный аргумент.

Да, рано или поздно этот дом достанется сыну, да, они выделили хорошее приданое обеим дочерям, старшая уже свое получила, младшая получит, когда выйдет замуж. Но именно когда выйдет, и эти деньги сразу вложат в имущество. И запишут это имущество на дочку.

У старшей так и сделали, денег хватило в ее городе на маленький магазинчик, и она сама торгует, и занимается делом, и это – ее. И младшей бы хватило на что-то полезное, но не промотать же! И безусловно, рена Ханна не стала бы вкладываться в дело зятя. Просто потому, что это – дело ЗЯТЯ. А ее забота обеспечить всем своих детей.

Что ж!

Деньги Аделочке она отдаст, но именно как подарок на свадьбу. И пусть они с Клементом сами решают, что с ними делать и как поступить. Если, конечно, поженятся.

Если…

Тяжко.

Даже думать о таком не хочется, это же ее девочка, ее доченька, а вот… кто бы объяснил, почему из детей получается – такое? Почему кто-то думает о родных и близких, а кто-то только о себе?

Рена Ханна вытерла непрошеную слезинку и уселась писать письма старшим детям. И сыну, и дочери. Пусть приедут, что ли, ненадолго, если получится? Все же дело семейное, ситуация сложная, пусть дети помогут, посоветуют, что делать.

Где она свернула не туда?

Что не так сделала?

Дочка, за что?

Слезы катились по пухлым щекам, пятнали мокрыми кляксами дорогую бумагу…

* * *

– Сегодня у нас измерения на природе. – Рент Свелен выглядел как картинка из модного журнала. Такого, где рекламируют все для охоты, рыбалки, походов в горы. Элегантный кожаный костюм сидел на нем как влитой, обтягивая все выпуклости и вогнутости так, что Элисон даже смотреть было страшно. Обычно женщины стараются так утянуться, а тут…

Нет-нет, начальник был и красивым, и очаровательным, но оставьте хоть немного простора воображению.

И… баклажан он, что ли, туда запихнул? С анатомией Элисон была знакома, как и все маги, занятия у них были, но… вроде для баклажанов рано? А что сейчас такое расти может? Объемное?

Мужчины, что Лукас, что Якоб, выглядели попроще, и куртки у них явно были подешевле, и штаны не кожаные, а обычные, полотняные, и сапоги из грубой кожи. Правда, тоже до колена, так, на всякий случай.

Это – горы. В горах водятся змеи. Наступить легко, лечить змеиный укус нетрудно, но противно. И последствия от него неприятные, Элисон знала. Да-да, маги давно разработали противоядие на основе змеиного яда, но, если его принять, тебя потом месяц мутить будет. От всего.

Так что сама Элисон тоже была в своем «горном» костюме и высоких ботинках. Змеи не любят магов. И не любят, когда рядом проводят какие-то ритуалы…

– Едем вчетвером, рена Даларвен остается на хозяйстве. Едем на сутки, это нам еще повезло, нас две пары. Вы, рента, будете работать с рентом Якобом, а Лукас со мной.

– Как скажете, рент Свелен.

– Я выдам карту контрольных точек. Якоб знает, что надо делать. Вы доезжаете до точки, снимаете показания, причем независимо друг от друга, каждый замер делаете по два раза, записываете, отправляетесь к следующей точке. Ставить датчики по всем горам – муторно и долго, проще нас раз в месяц отправить на выезд.

– Я поняла, рент Свелен. Какие приборы мы берем?

– Стихиальник, концентратор, угольник.

Элисон кивнула.

Эфир имеет свои течения, свою плотность, даже свою направленность, если хотите. Не о черной и белой магии речь, но где-то эфир более насыщен частицами воздуха, где-то огня, над морем преобладают вода и ветер… вот для этого и нужен измеритель уровня стихии, или стихиальник. Концентратор, закономерно, измеряет плотность, угольник – направление.

Есть и другие приборы, но они более громоздкие, их с собой неудобно везти будет.

Много чего есть.

Элисон внимательно слушала начальство. Якоб Якобом, а самой тоже знать надо – и что, и как. Раньше, когда ее не было, мужчины ездили по двое. Рент Свелен и Якоб, рент Свелен и Лукас, Якоб и Лукас, чередовались, так медленнее, но все тоже было сделано. Сейчас их две пары, так удобнее. Почему по двое?

А вот так! Положено!

Элисон спорить не стала, она молча приняла футляры с приборами, осмотрела их и осталась довольна. Она с такими и раньше работала.

– Спасибо, рент.

– Вперед, рента.

И снова – велосипед. И снова пыль и камешки под колесами.

Первая контрольная точка.

Якоб измерял первым. Справедливости ради, к Элисон он относился достаточно ровно. Если Лукас регулярно кидался из одной крайности в другую, то строил из себя рокового очарователя, то вспоминал, что на работе вообще-то лучше ни с кем не связываться, и принимал равнодушный вид, то рент Якоб смотрел на Элисон равнодушно. Примерно как собака на картину знаменитого художника.

Безусловно, картина есть, может, даже и что-то из себя представляет, но для собаки – неинтересно. Это же не косточка!

Если Элисон спрашивала, он объяснял, если не спрашивала, просто не обращал внимания. У рента Якоба есть работа, он ее работает. Доработал – пошел домой. Все.

Каких-то общих тем у них тоже не было, Элисон рыбалкой не увлекалась, а рент Якоб о ней способен был говорить часами. Правда, особо было не с кем.

Рент Свелен максимум был готов попозировать с во-о-о-о-от такущей рыбиной для портрета, своего, а Лукасу девушки были интереснее любой форели. Про Леа Даларвен и говорить нечего, она всю рыбу воспринимала как свое личное проклятье.

Ее же ЧИСТИТЬ надо!!!

Запах, чешуя, мухи… не-не-не! Уйдите, рент, куда подальше, даже и слушать не хочу про этих скользких тварей!

Ничего, фанатичных рыбаков в Левенсберге хватало, без компании рент Якоб не оставался, но на работе у него единомышленников не нашлось.

Первая контрольная точка.

Слезть с велосипеда, достать приборы, установить, настроить, провести измерения. Сбросить все до нуля и еще раз измерить. Записать все результаты в таблицу, не подглядывая друг к другу. Погрузить все в багажник и направиться к следующей точке.

Скучно, муторно, монотонно.

Первый день.

Пять контрольных точек.

Второй день.

Три контрольные точки, но более дальние.

Элисон специально так попросила, ей надо было вернуться чуточку пораньше в город. Ее ждали в полиции.

* * *

После того случая рену Ханну она не видела. Наверное, та зашла к Астрид, пока Элисон была на работе. Рена Астрид не уточняла, но явно была в курсе дела, потому что поблагодарила Элисон и обругала Аделочку.

Встречаются ж стервы, ей все в рот клали и еще жевать помогали, а она ножом в спину! Ради первых же штанов!

Элисон спорить не стала.

И не такие еще стервы встречаются, ей ли не знать?

И отправилась в полицейский участок.

Левенсберг – городок достаточно тихий и спокойный, и преступлений века тут не случается. Белье с веревки украсть могут, курицу у соседки, морды друг другу по праздникам набить – вообще святое, но для последнего и полиция ни к чему. Шахтеры или сами разберутся, или им дружинники помогут.

Да-да, на праздники городок патрулирует народная дружина, общим числом тридцать человек. Патрули по пять человек, меньше просто нельзя, шахтеры – народ не из хлипких, тут и вдвоем-втроем одного буяна поди утихомирь! Ежели он целый день киркой машет и у него такие мышцы, что он из камня воду выдавить может!

А в обычной жизни городу хватает и четырех полицейских. Даже с избытком.

Как раз рент Ноэль Миттермайер, рент Тимус Бабер, рент Ян Мюллер и стажер – Симон Слифт. Даже и трех полицейских хватает, просто рент Мюллер уже совсем пожилой, собирается на пенсион и решил заранее взять и обучить себе замену.

Элисон пришла как раз вовремя. В отделении были рент Миттермайер и рент Слифт. Старший улыбнулся девушке, младший покосился недоверчиво.

Был у них уже с товарищем разговор. Вот откуда эта девица может знать такое профильное заклинание? Может, ее проверить нужно?

Рент Ноэль даже и заморачиваться не стал, запросил Королевский институт, ему и ответили в два счета.

Да, есть такая, Элисон Баррет, да, золотой диплом, очень умненькая девушка, трудяга, все, что могла, в библиотеке перечитала. Курсы тоже посещала все подряд.

Дальше Ноэль и копаться не стал.

Если человек учится, то у него и знания могут быть самые разные. Он вот может любой замок вскрыть, наловчился за годы службы, так что ж его – в домушники записывать?

Это уже вовсе дурость. Если у человека есть оружие, то он убийцей станет?

Нет, конечно. Просто Великий Сыщик Слифт мечтает раскрыть Преступление Века. Да-да, именно так, чтобы с больших буковок и чтобы прогреметь на всю страну и обессмертить свое имя. А преступники в нашем мире какие-то непонятливые, не хотят, видишь ты, совершать нечто эпическое в Левенсберге, и хоть ты тресни поперек! Вот бедолага и ищет чего не надо где ни попадя!

Так что Ноэль девушку встретил вполне приветливо, да и чего скрывать – помогла она им неплохо. Вот зачем ему убийство? Вовсе даже незачем.

Он бы раскрыл и преступника нашел, но человека-то потом не вернуть. И шум, гам, потеря репутации, шишки и пинки от мэра. Левенсберг город тихий, а тут такое…

Не надо ему!

И не говорите, что Аделочка бы мать не приговорила. Еще бы как! Навидался такого рент Ноэль за годы работы. Налюбовался. И убивают, и следы скрыть пытаются, а потом воют ранеными животными… думаете, об убитых плачут?

Нет! О себе, о том, что попались!

– Здравствуйте, рента, проходите.

– Рент Миттермайер, добрый вечер.

Элисон была прямо с работы, в своем «горном» костюме из кожи. Нельзя сказать, что выглядела она идеально, но что-то экзотичное в ней было. Сверкали зеленые глаза, растрепались обычно прилизанные волосы, разрумянились щеки… Слифт посмотрел… да и залип взглядом.

Красавицей Элисон не стала, но что-то такое в ней было… красота не розы на клумбе, а скорее грани острого кристалла. Но ведь и кристаллы по-своему красивы?

– Как ваш рабочий день, рента?

Элисон пожала плечами.

– Устала. Давайте я подпишу что надо и поеду.

– Вы документы с собой взяли?

Элисон удивленно подняла брови.

– Нет, конечно. Я же в горах была! Хотите – домой съезжу за бумагами?

Ноэль только фыркнул: глупо же, и правда! И гонять девчушку после работы не хочется, а номер удостоверения личности надо взять. А потом и придумал.

– Слифт вас проводит и номер заодно спишет, хорошо, рента?

– Спасибо, рент Миттермайер. Что я должна подписать и где?

– Вот протокол. Прочитайте внимательно, все ли было именно так?

Элисон читала внимательно, но все было правильно, все как есть, единственное, было оставлено место для ее данных. Дата рождения, вероисповедание, образование, место работы, заполнить аккуратно – и порядок. Она подписала в самом конце и коротко сообщила недостающие данные. Рент Миттермайер заполнил их пока грифелем, а потом пообещал переписать начисто^[14].

Элисон вежливо попрощалась и отправилась домой. Рент Слифт догнал ее, придержал дверь и предложил руку. Элисон вежливо коснулась кончиками пальцев локтя парня.

– Рент…

– Рента Баррет… скажите, а почему вы решили приехать в Левенсберг?

– По распределению, рент. Просто по распределению. А вы местный?

– Нет, рента. Мы с мамой переехали сюда года четыре назад, а до этого жили в Дельсаме, в Индио, в Лассберге…

– Вы поездили по стране, рент.

– Моя мама – отличный архитектор, ее часто приглашали строить дома, поместья, но осесть мы решили здесь. Здесь воздух здоровый и место уютное.

– И вы решили пойти в полицию. Вам нравится это занятие, рент Слифт?

– Очень, рента Баррет.

– Вряд ли в Левенсберге будет много преступлений.

– Начинать с чего-то надо, рента. А потом посмотрим…

Элисон пожала плечами. С ее точки зрения, Левенсберг был обычным стоячим болотом, серым и скучным. Быть здесь полицейским?

Это просто сытная и спокойная должность, на которой всю жизнь можно брюки протирать, а потом уступить ее следующему желающему. Вот как это сейчас происходит.

Вслух она ничего говорить не стала, но Слифт все равно понял и расправил плечи.

– Вот увидите, рента, я стану знаменитым!

– Желаю вам удачи, рент, если слава – это то, что вам действительно надо.

– Надо, – убежденно сказал Слифт.

Ответом ему была рассеянная улыбка, которая весьма украсила Элисон, сделав девушку почти симпатичной.

– Тогда тем более – удачи. Верю, рент, вы справитесь в любой ситуации.

– Я уверен, рента. Скажите, а почему вам, с вашим дипломом, предложили такое скромное место по распределению?

– Потому что, рент, к диплому не прилагается больше ничего. Только я и он. А в нашем мире важны еще деньги, связи…

– Сочувствую, рента.

– Не стоит. Я себя неплохо чувствую, я работаю в хорошем месте, а остальное – будет.

– В этом что-то есть, рента. Но разве вам не хотелось бы жить в столице?

– Нет, рент. Столица – место особое, и девушке без денег и связей там придется тяжко.