Текст книги "Бюро магической статистики. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 70 страниц) [доступный отрывок для чтения: 29 страниц]

И с этим мужчины были полностью согласны.

* * *

– Рента, и вот это еще сегодня обработайте. – Якоб свалил Элисон на стол еще горсть кристаллов.

Элисон застонала.

– Рент Видрич, я сегодня не смогу.

Якоб уставился на Элисон взглядом больной ящерицы.

Чем больной? Наверное, зубной болью, говорят, у варанов она тоже бывает.

– Почему?

Элисон логично показала на часы в углу.

– Потому что до окончания рабочего дня осталось ровно полчаса. А эти кристаллы я буду обрабатывать часа четыре.

– И что?

Элисон подняла брови.

– А когда я должна кушать, отдыхать и спать?

– Я могу заказать вам ужин сюда. Рента Баррет, это необходимо.

Элисон, может, и поддалась бы, но Ирэна Глент дверь последнее время не закрывала, а потому все отлично слышала.

– Не можешь!

– Рена Глент? – опешил Якоб.

– Я говорю – не можешь. Элисон сегодня приглашена ко мне в гости. И не советую ее задерживать.

– Эм‑м‑м… рена Глент, ну так перенесите вашу встречу?

– Почему я должна это делать? – сощурилась Ирэна. Лениво так, хищно, как большая кошка.

– Потому что мы не успеем до отчета.

– И что?

– Из‑за Элисон!

– Милый Якоб, работу подразделения должен организовать руководитель. Если он не может этого сделать по какой‑то причине, он и несет ответственность за все. Не надо сваливать на Элисон ту работу, которую должны выполнять трое.

Якоб скрипнул зубами.

– Рента Баррет, вы остаетесь?

– Вы же слышали, рент Видрич, у меня сегодня есть дела.

– А я не слышала самого главного, – сощурилась Ирэна. – Если Элисон остается сверхурочно, ее труд должен быть оплачен. И не ужином из дешевой забегаловки, а как положено, по тройной расценке от общего рабочего времени. Я приказ не оформляла.

– Ну так оформите, – предложил Якоб.

– Денег нет, – отрезала рена Глент.

– Что значит – нет?

– Бюджет выделен из городского, расписан и утвержден. Денег – нет, – спокойно отозвалась Ирэна.

– Так найдите!

– Лопата в кладовке, если соберетесь искать клад – не стесняйтесь. Советую только сразу ехать в горы, под крыльцом копать можно, но вам же и закапывать придется.

Якоб сжал кулаки. Впрочем, орать на тетку мэра он побаивался, чем преотлично и пользовалась Ирэна.

– Рена Глент. Рена Баррет. Поймите, если мы этого не сделаем вовремя, то премии нам точно не видать.

– Вам надо – вы и делайте, – не повелась Ирэна. – У ренты Баррет рабочее время определено четко. И вообще… Лисси, ты сколько сегодня кристаллов отсмотрела?

– Двадцать три, – отозвалась Элисон.

Это действительно было много, и голова побаливала. Сейчас, если остановиться, выпить горячего чая, полежать немного, пройтись по улице – все пройдет без следа. Силы восстановятся. А вот если продолжать…

– Вот! – подняла палец Ирэна Глент. – Даже я вижу признаки начинающегося истощения, так что с вас будут еще и оплата лекаря, и завтра придется давать Элисон выходной. А то и послезавтра. Оплачиваемый, конечно.

Якоб развернулся и хлопнул дверью.

Ирэна покачала головой и повернулась к Элисон.

– Не позволяй на себе ездить, поняла?

Элисон развела руками.

Мол, и рада бы, но связей у нее таких нет.

– Увольнять он тебя не будет, работать‑то кому? Так что не стесняйся огрызаться и требовать свое. Поняла? А то сидит он в кабинете, в потолок плюет… начальник‑рычальник! Сам бы поездил! Или посчитал, пока вы ездите! Тьфу!

Элисон посмотрела на часы и поднялась из‑за стола.

– Спасибо огромное, рена Глент. Пойду я домой.

– Куда это домой? А в гости? – удивилась рена.

Элисон уставилась на нее удивленным взглядом.

– Вы…

– Я не шутила. Так что – вперед!

* * *

Семья Ирэны Глент Элисон понравилась.

Понравился Ангус Глент, высокий и симпатичный мужчина лет шестидесяти, который с любовью поглядывал на свою супругу, понравился старший сын, Роман, который недавно женился и теперь жил с родителями. И жена его, симпатичная блондинка по имени Ингрид, тоже улыбнулась Элисон.

Пусть чуточку снисходительно, внешне Элисон была ей не конкурентка. Пусть так. Но ведь девушке это было и не нужно! Она просто пришла в гости. Ингрид быстро это поняла и стала еще дружелюбнее. Не всем же повезло, как ей?

Она красивая, из хорошей семьи, и приданое у нее достойное, и муж ее любит, и она – мужа. Вот все у нее хорошо, что еще‑то надо?

Правильно, ничего!

И Элисон отогревалась в этой семье.

С удовольствием слушала рассказы рена Глента о том, как он работал управляющим на шахте, сейчас его место занял Роман, и уже он дополнял рассказы отца.

Слушала Ингрид, которая окончательно оттаяла, видя, что Элисон просто пришла в гости, без всякой задней мысли, и тоже развлекала девушку. Потом еще потащила к себе, попробовать подкрасить брови и ресницы. Как‑то за время обеда они и на «ты» перешли… кто сказал, что женщины не могут быть подругами?

Могут, при условии, что им делить нечего!

– У тебя же красивые и ресницы, и брови, почему ты их не подчеркиваешь? Лицо кажется от этого невыразительным! Брови надо подщипать, ты же девушка, они обязаны быть потоньше, а ресницы подкрасить! Они у тебя длинные, но кончики выгорели, и их не видно!

Элисон пожала плечами.

– Как‑то некогда. И я же в горы езжу, и хожу много, краска растечется, хуже будет.

– Давай я тебя хотя бы сейчас подкрашу. Вот так… и губы можно помадой тронуть. И с бровями… сиди смирно!

– Больно же!

– Терпи, мне пять минут надо, потом сама удивишься.

Элисон послушно терпела, и только когда Ингрид разрешила, посмотрела в зеркало.

Да, она стала намного… ярче.

Ингрид не раскрашивала ее, как куклу, она только чуточку подчеркнула то, что уже имелось у Элисон. Более тонкие брови зрительно увеличили зеленые глаза, ресницы сделались чуточку длиннее, губы чуть ярче, и уже не кажется такой темной кожа.

– Спасибо, – искренне сказала Элисон.

– Не за что. Вот, смотри, это хорошая губная помада, с закрепителем, она точно не растечется.

Элисон коснулась баночки, сдвинула брови, посмотрела на Ингрид.

– Подожди… ты ей сейчас пользуешься?

– Ну да.

– Не надо.

– Почему?

Элисон хлопнула ресницами.

– Погоди. А ты… не знаешь?

– Чего я не знаю?

– Ну… – Элисон показала взглядом на живот Ингрид. – Ты уже месяц второй, наверное… того. Ребенка ждешь. Аура уже отчетливая.

Ингрид где стояла, там и села.

– К‑как?

– Как обычно. А ты не знала?

Ингрид замотала головой.

– Нет… я правда? Да?!

– Ну да. А что такого?

– А кто ТАМ?! Пока не видно?

Элисон сощурилась.

– Не знаю. Мне кажется, девочка, но пока плохо видно, аура хоть и четкая, но вы перекрываетесь, да и я на этом не специализировалась. Так, посмотреть могу, но лучше, чтобы квалифицированный лекарь сказал.

– Ты можешь ошибиться?

– Нет. Ребенок точно есть, он один, а вот кто именно, мальчик или девочка… не знаю.

Ингрид задумчиво кивнула.

– Я схожу и проверю. А что не так с помадой?

– Веществами с магической основой не рекомендуется пользоваться до третьего месяца. – Элисон посмотрела удивленно. – Разве ты не знаешь?

– Почему?

– Если у ребенка есть своя магическая сила, они могут конфликтовать, материнская‑то родная, а вот это – чужое.

Ингрид с таким подозрением посмотрела на помаду, словно та могла ее за нос укусить.

– Просто помада, когда ты ее съедаешь, попадает внутрь, это немного, но и ребенок пока очень маленький, зачем ему этот конфликт?

– Ты думаешь, будет маг?

– Я не знаю. Я пока просто вижу, что он или она – будут. А маг там, не маг… это должен определять квалифицированный лекарь.

– Понимаю. Спасибо тебе огромное.

Попрощалась с семейством Глент Элисон вполне дружески. И даже не сильно удивилась, когда через два дня рена Глент позвала ее к себе и протянула небольшой сверток.

– Ингрид сказала передать.

– А…

– И спасибо огромное! Представляешь? Я стану бабушкой!!!

– Это замечательно! – искренне сказала Элисон. – Вы будете самой лучшей бабушкой в мире!

– Я очень постараюсь, – кивнула рена Глент.

И заплакала.

Так что полчаса ценного рабочего времени они потратили, чтобы привести рену Глент в порядок. Но внук же!

Или внучка!

Врач пока тоже сказать не смог, ребенок виден отчетливо, а вот кто это будет… слишком мелкие детали. Так не разглядеть.

Ничего, они подождут. Порадоваться пока и так можно.

* * *

Его высочество Дамиан собирался в дорогу.

Всем известно, в дорогу надо брать самое необходимое. А его высочество еще и невесту себе приглядывать собирался, так что чемодан собирал сам. Первой туда отправилась стопочка досье. Может, еще почитает на досуге.

Потом малый набор некроманта.

Да‑да, есть и такой, есть домашний, есть походный большой набор, есть походный малый набор, есть то, что всегда с некромантом. К примеру, ритуальный кинжал Дамиан не оставит никогда. И перстень свой…

Но сейчас не о них речь.

В набор отправились флаконы с прахом, вещицы, которые помогут призвать кое‑кого, несколько заранее начерченных ритуальных пентаграмм (и не только пента‑, там и гекса‑, и гепта‑ есть, и даже семнадцатилучевая звезда). Поди начерти впопыхах?

А так лист вынул – и призывай хоть кого.

Несколько клинков, кое‑какие настои и травы, которые не везде купишь.

Несколько минут Дамиан колебался, а потом махнул рукой и позвал:

– Дон!

Ждать не пришлось, скелет вывернулся из стенной ниши, и Дамиан молча указал ему на чемодан.

Кости же! Не скрепленные ничем, кроме магии!

Дон легко уместился в чемодане, и Дамиан лично закрыл его. Затянул ремни.

Ладно уж!

Будет у него материальный помощник, сильный, легкий, правда, уязвимый, но кто там будет отрывать голову бедолаге скелету?

Зачем так готовиться, если едешь только познакомиться с предполагаемыми невестами?

А вот!

Вдруг да пригодится?

С Доном в чемодане было спокойнее.

Его высочество посмотрел еще на два чемодана и пожал плечами.

Одежда и обувь?

Слуги соберут, надо им только сказать, чтобы не увлекались. Не надо по паре обуви к каждому костюму, да и вообще поменьше одежды. Если ему что‑то понадобится – он и так купит, у портного какого…

Принцу не подобает?

Простите, он тут принц – или кто?

Вот сам Дамиан и будет решать, что ему подобает, а что нет! И точка.

Глава 2

Кузину Мирочку рент Слифт встречал – увы! – без рамбиля! Без сослуживцев! И даже без мамы, которая осталась дома. Рена Арисса, как и многие толстые (не при ней будь сказано) люди, не любила лишних движений. Вот и не поехала на вокзал!

По жаре тащиться, ждать там еще чего‑то… не‑не‑не! Так неинтересно!

Она дома останется, приготовит что‑то вкусненькое к приезду Мирочки, заодно и попробует на соль, на сахар… а как иначе‑то готовить? Если не пробовать?

А Симочка пусть привезет кузиночку и приезжает сам кушенькать. Мальчика надо хорошо кормить! Вон у нее какой красавец вырос!

Ах, как же жаль, что у них с Мирочкой такое близкое родство! И девочка достойная… ну, почти достойная ее сы́ночки, и Симочке не искать никого…

Ах, как сложно жить маме мальчика! Даже когда мальчику уже скоро тридцать лет исполнится!

Симочка в этот момент никакой радости не испытывал. Просто потому, что кузина смотрела на него как на врага народа. Ну и персонально, на своего личного врага.

– Эм… Миранда Цоффер?

– Да.

– Здравствуй. Я Симон Слифт, сын Ариссы.

Миранда смерила кузена недобрым взглядом.

– Здравствуй.

Последний раз они виделись лет шесть назад… или восемь? И не наездишься, и Арисса, при всей своей любви к родственникам, очень тяжелый человек. Настолько, что даже в семье ее терпели только первые три дня, а потом, при ее появлении, невольно начинали тянуться к чему‑то ухватистому.

Поленце, там, метла хорошо подойдет… ну правда же! Невыносимо!!!

Миранда об этом, правда, пока не знала. На детей у Ариссы воспитательного зуда хватало не всегда, Симочка – это другое, это святое, а чужие дети… ну что они там поймут?

Да ничего!

Намного проще воспитывать их родителей! А они уж пусть потом детей учат, как правильно! Вот!

– Ты настоящая красавица стала. – Симон отлично усвоил главное правило. Женщину надо хвалить за ее внешность. Даже последний крокодил считает себя в чем‑то красавицей, главное это что‑то найти. Может, руки, может, талия, может… да вы посмотрите, какая у крокодила очаровательная улыбка! Разве не видно? А вы поближе посмотрите, крокодил вам охотно ее покажет!

Вот!

У всех есть свои достоинства!

Миранда, увы, не смягчилась. Хотя ей‑то как раз Симон и не льстил. И правда – красотка! Высокая, стройная, волосы темные, кудрявые, глаза большие, синие – что еще нужно?

А ведь есть и еще! Тонкая белая кожа, яркие алые губы, хорошая фигура…

– Вот мои вещи.

Миранда указала на шесть чемоданов. Симон почесал затылок.

– М‑да. И как с этим быть?

Миранда демонстративно пожала плечами. Если бы Симочка был с мамочкой, вопрос решился бы просто. Каждому по два чемодана – и вперед.

Если бы тут была мамочка, она бы тоже не постеснялась. Три чемодана, а то и четыре себе, остальное Миранде – и домой! Тяжело?

А и ничего, сейчас уже дойдем!

Симочка так не додумался, а потому пришлось искать носильщика, потом искать повозку, так что домой они попали только через два часа, когда рена Арисса уже и приготовила все, что хотела, и даже чуточку перевыполнила план, и напробовалась так, что больше не лезло.

Впрочем, встретить гостью в дверях и захлопотать вокруг ей это не помешало.

– Мирочка! Заходи, детка, садись, ну ты такая красавица стала, просто потрясающая! Симочка, ты видел, какая красотка стала наша Мирочка?

– Да, мама.

Голос звучал не слишком внятно. Рент Слифт перетаскивал чемоданы и радовался, что отпросился на полдня. Хотя… надо бы на весь! Что эти женщины берут с собой в поездку? Кирпичи? Камни?

Так набрала бы их на месте, и тащить не надо!

Ыть!

Ух‑х‑х!

– Мирочка, деточка, давай я тебе положу покушенькать! Ты рыбочку жареную любишь?

– Спасибо, рена Арисса.

– Ну что ты, какая рена! Называй меня тетя Ари, ты меня в детстве так называла. Не помнишь?

– Не помню. – Мира не врала. Поди упомни, что там пятнадцать лет назад было! Да и упомнила бы… ее все раздражало!

Левенсберг этот идиотский, Симочка этот… к‑кузен, чтобы не сказать – козел! Тетка, с ее сюсюканьем, и даже жареная рыба! Которая просто купалась в масле!

Миранда такое вообще не любила! Она предпочитала все вареное или на пару… вот кому что нравится! Хотя бы печеное, но не жареное! И не такое жирное, уж точно! А у Ариссы жаренными в масле были даже сладости!

Хворост – шикарная вещь, но…

Жира было слишком много.

Так что Миранда отломила пару кусочков от рыбы, чувствуя, как жир буквально забивает горло, запила их большим количеством чая – и ушла к себе. И заперлась на засов.

Не напрасно.

Не прошло и пяти минут, как в дверь начала ломиться Арисса.

– Мирочка! Открой, деточка!

– Что случилось?

– Давай я тебе вещи разложить помогу?

– Спасибо, я сама справлюсь!

– А кашки вкусненькой тебе на ужин сварить? С рисиком и изюмчиком?

Миранда малодушно положила на голову подушку.

Приток воздуха прекратился, а Арисса преотлично докрикивалась и через дверь, и через гусиный пух.

– А хочешь мяско под соусом? Или курочку? Я сейчас Симочке скажу, он принесет! И попрошу его, сходите вечером, погуляйте по городу! У нас тут красивенько, есть на что посмотреть…

Миранда укусила подушку – и зло выплюнула перо.

Папаш‑ш‑ш‑ш‑ш‑ша!

Арисса не унималась, поэтому Миранда резко встала с кровати, пихнула в сторону ни в чем не повинную подушку и подошла к двери. Открыла и рявкнула уже от души:

– Оставьте! Меня! В покое!!!

Ага, если бы Ариссу такие вещи смущали!

Миранду спасло только то, что она держала и дверь, и косяк, а то бы любящая тетушка точно внутрь просочилась.

– Мирочка, деточка, ты не злись, мы тебе только добра желаем! Ты понимаешь, ты же еще совсем молоденькая, неопытная, а в жизни всякое случается…

– Что – случается? – вовсе уж гадюкой зашипела Мира. Да так, что даже Арисса чуточку решила сдать назад.

– Всякое случается, деточка. Так как – рисик с изюмчиком будешь? Или что‑то вкусненькое тебе еще сделать? Ты только скажи!

– Я. Хочу. Поспать!

– Так ты скажи – и спи, – не сбилась Арисса.

– Мне. Все. Равно! – рыкнула Миранда. – Я ничего не хочу, только спать!

Если бы Арисса сделала еще шаг, ей бы точно дверью нос разбило. А так – дверное полотно остановилось примерно в двух сантиметрах от ее носа.

Ну… бывает.

Арисса на девочку и не злилась даже!

Понятно же все, молодая, глупенькая, неопытная, заморочил ей голову какой‑то подлец… вот она и злится, и расстраивается, и плакать еще будет, наверное! Может, ей еще и компотика сварить? И печенюшек испечь надо, вкусненьких!

– Симочка!

– Да, мама.

– Яблочек сбегай купи! На компотик!

– Мама, я на работу опаздываю!

– Давай бегом! Подумаешь, работа! Ты что, не понимаешь, у девочки драма, она страдает, а тебе за яблочками лень сбегать?

Миранда тихонько завыла в комнате, но подушка и тут помогла. Прямо хоть ты ее с собой бери, ну какая ж вещь удобная!

За что‑о‑о‑о‑о?

А отец сказал, до зимы она точно здесь пробудет!

Она не сможет!

Она тут с ума сойдет, она же рехнется… с такой тетушкой и врагов не надо! Хуже только Леон, женишок ненаглядный, чтоб ему виверны всю женилку отгрызли и остаток выплюнули!

И Алан молчит… хоть бы у него все было в порядке… Боги, да за что ей такие мучения?!

* * *

Поскольку мужчины не особенно хорошо помнили курс математики, статистики и стереометрии, да и вообще в свое время больше внимания уделяли силовым упражнениям, обязанности они поделили так. Элисон наметила примерный курс действий, а мужчины считали, если что – копались в справочниках, девушка приезжала, проверяла, подсказывала – на большее пока времени не хватало. Да и дело такое…

Вот и сейчас в кабинете сидело уже трое.

Двое мужчин смотрели на девушку, которая в задумчивости грызла костяшку указательного пальца. Элисон проверила расчеты, задумалась, вычеркнула одну формулу, вписала вместо нее две другие, полезла в справочники за какими‑то данными, Матео смотрел с уважением.

Он и половины этого не помнил.

Даже с учетом прошедших нескольких лет и тренировки памяти. Там, на шахте, чтобы не сойти с ума, он вспоминал все, что знал с детства. Стихи, сказки, да, в том числе и все, чему его учили в университете. А что? Очень помогало не скатиться полностью в тупое жестокое равнодушие. Не сделать первый шаг к смерти.

Сейчас он уже отходить начал, а тогда…

Робин, потеряв силу, запил. Но ему не надо было выживать назло всем! Людям, обстоятельствам, всему миру! А Матео именно этим и занимался! Выживал!

Упорно стискивал зубы и держался.

Вы меня лишили дара?

Вы меня поймали?

Держите на цепи, кормите впроголодь, как скотину, делаете все, чтобы я сдох?

Да я назло вам упрусь и вцеплюсь!!!

И выжил!

Сломаться он себе позволил только раз, когда увидел Робина… а когда понял, что свободен… да, наверное, это было сродни инстинкту раненого зверя. Заползти куда‑то в логово, свернуться калачиком и зализывать раны. Благо и Хью, и Робин отлично подходили на роль стаи.

Не лезли с идиотским сочувствием, не трепали нервы, не давили. Просто были рядом и были готовы поддержать его. Всегда.

В любой ситуации.

И Матео медленно приходил в себя.

Понятно, будет еще и отчаяние, и злость, и раздражение, но… самое страшное он уже пережил там, на шахте. Все остальное будет скорее вторично.

Наконец Элисон закончила считать и подняла голову.

– Ребята, мне кажется, мы совершаем ошибку.

– Какую? – напрягся Робин.

В гениальность Элисон он верил свято. Если девушка по косвенным данным смогла вычислить ТАКОЕ, да не просто рассчитать, а обосновать, найти, подтвердить доказательствами – к ее словам всегда надо прислушиваться.

– Вот смотрите, мы исходим из того, что леоний сработал как стимулятор, расширитель канала, может, помог его активизировать, если канал изначально был. А если мы взяли неправильные предпосылки?

– Поясни? – Матео тоже навострил уши.

Он с Элисон изначально не работал, не видел, как она разбиралась со статистическими данными, но, если Робин ею восхищается, это неспроста. Да и то, что он сейчас восстанавливает с кровью и болью, ей дается легко, как дыхание. Она чутьем понимает, как надо считать, видит, какая формула лучше, ощущает, что приведет к нужному результату. Или просто – к верному.

Такое математическое чутье. Нельзя сказать, что это редкость, это встречается, и достаточно часто. Просто это развивать надо, как и любой талант. Элисон явно развивала, а вот он – нет. А зря.

– Вспомните Века Шторма?

Ребятам и вспоминать не надо было. Историю оба знали достаточно хорошо.

Когда только‑только открыли леоний… там такое началось!

Чего только не делали с несчастным минералом! Его пробовали глотать. Пробовали вводить с противоположного конца. Растворять и вводить в кровь, измельчать и наносить на кожу, существовали целые библиотеки… да что там! Одно время было поветрие – поить леонием беременных женщин. Якобы если каждый день употреблять по несколько миллиграмм, то обязательно родишь мага.

Как там с магией – неизвестно, а вот уродов несчастные понарожали в товарных количествах. Случая так после сотого‑двухсотого, когда дети рождались без рук, без ног, а иногда и вообще какими‑то жуткими нежизнеспособными существами, такие опыты прикрыли.

– И что? – не понял Робин.

– Что тогда только не проделывали! – махнула рукой Элисон. – Вспоминать страшно. Но ни у кого канала не появилось. Чтобы не было, а потом есть – хоть ты человека леонием обложи, не поможет. Случаи были… чего только люди не делали, чтобы обрести силу. Вплоть до каких‑то диет, целибата… ничего не помогало. Это как с цветом глаз. Если они зеленые, то они зелеными и будут, а если голубые, то ты хоть изумрудами обложись – не позеленеют. Вывод – или это невозможно…

– Или?

– Не подобрали нужных условий, – пожала плечами Элисон. – Хотя и тут не факт… кстати, преподавал у нас историю магии старый маг… может, вы встречались? Дункан Дивьер?

– Безумный Дивьер? Да ему ж лет триста! – фыркнул Матео.

– Около ста пятидесяти, – нахмурилась Элисон. – Нам повезло совершенно случайно, он заменял своего правнука, который сломал ногу, и согласился провести у нас курс лекций вместо него. Он ОЧЕНЬ интересный человек, между прочим! С ним разговаривать – одно удовольствие!

Парни переглянулись.

Ну… это же Элисон! По своему опыту, Робин подумал, что она и гадюку разговорит и найдет змейку весьма и весьма обаятельной. Матео тоже пожал плечами.

Может, и интересный. Он лично с Дивьером не общался, слышал только… а что не слишком много приятного, так всякое бывает! Они с Робином тоже ни разу не мальчики‑одуванчики.

– А при чем тут Дивьер?

– Он нам рассказывал старую легенду. Говорил, что Штромберг изначально был обычным человеком.

– Бред! – фыркнул Робин.

Элисон пожала плечами.

– Не знаю. Подробностей рент Дивьер не рассказал, кажется, настолько он и сам был не в курсе. Но вроде как ему учитель рассказывал, а тому – его учитель, что Штромберг был обычным человеком. А потом в результате какого‑то случая не только открыл леоний, но и обрел силу.

– Мы о таком не слышали, – пожал плечами Матео. – Да, Роб?

– Да.

Элисон махнула рукой.

– Допустим. Я рассказала не затем, чтобы подтверждать или опровергать. Я просто объясняю – сейчас об этом знают единицы, но ранее‑то!

– Ранее?

– Конечно! Если раньше слышали эту легенду, то и экспериментировали наверняка. И такое открытие мгновенно стало бы достоянием государства. Любого.

С этим парни были согласны. Шила в мешке не утаишь.

– Вот. А это база – не нам чета. Это лаборатории, производственные мощности, много материала… да, и опыты на людях тоже были, уверена. И если нет итога, то что?

– Неверна предпосылка, – пожал плечами Матео. – Или неправильно что‑то делают, или неверна отправная точка.

– Вот! Мы исходили из того, что бедолага обрел магию или раскрыл канал… а если – нет?

– А что тогда?

– Период выведения леония из организма человека – три дня, – спокойно сказала Элисон. – Проводились исследования. А ведь вы все сидели на этой шахте безвылазно, и вы, и довернец… могло ли быть так, что он просто напитался леонием, а потом произошел резонанс?

– Он же не маг, – усомнился Матео. – Мы знаем, что леоний может вступать в резонанс, если он находится на маге, если он используется…

– Но? – хитро ухмыльнулась Элисон.

– Есть исключение, – тихо сказал Робин. – Тео, ты помнишь? Есть исключение.

– Когда превышена критическая масса?

– Ну да, – согласилась Элисон.

– Но… там сколько леония‑то должно быть?

Элисон пожала плечами.

– Критическая масса, при которой наступает резонанс, – от десяти килограммов двухсот семидесяти граммов и выше. Сколько мог весить тот самый слиток?

– Килограмма три‑четыре, а то и побольше, – Матео задумался, что‑то вспоминая. Неприятное, судя по опустившимся плечам, по осунувшемуся лицу. – Надо мной же поиздевались тогда… ну и рассказали кое‑что. Что самородков там достаточно много, встречаются и покрупнее пяти килограмм…

– Хорошо. – Элисон, словно и не замечая настроения Матео, шлепнула ладонью по столу. Естественно, отбила руку, потрясла ею, подула, и выглядело это так комично, что друзья переглянулись и заулыбались. – Пять килограмм леониевого самородка. Это маленькое состояние, есть с чего потерять голову. И кстати, по размерам слиток как раз с человеческую голову и должен быть. Ну, учитывая, что самородок, – может, чуточку побольше. Покорявее.

– А откуда еще пять килограмм?

– Вот и давайте думать. Сколько леония может накопиться в организме человека? Максимально?

– А такие опыты не проводились? – удивился Робин.

– Рент Дункан про них не рассказывал. А он, такое ощущение, все об этом знает. Он говорил, что пытались насыщать тело человека искусственно, но… это другое. А вот сколько может накопить человек, если постоянно жить среди леония?

– Много, – поежился Матео. – Из меня столько дряни вылезло… как вспомню чистку, так вздрогну.

– Нет, не сходится, – отмахнулся Робин. – Допустим, шло насыщение. Только – допустим! Но… тогда почему ранее таких случаев не было? Ведь должны были быть!

– Взрывы? Были!

– Но никто более на шахте их не устроил.

– А там кто‑то пытался колдовать?

– Нет, – качнул головой Робин. – А как? И кто?

– Я не пытался. – Матео тоже покачал головой. – Мне же канал выжгли…

– Канал, безусловно, важен. Но что у нас есть? Человек, который раньше не был магом, точнее, не творил заклинаний, хватает кусок леония, бежит невесть куда, отбиваясь, выдает мощное заклинание – и, естественно, умирает, выжигая себя. Чисто теоретически – дело только в канале? Или в его происхождении? Или в том, что он жил в местности, насыщенной леонием? Каждый день контактировал с ним, пил воду, которая содержит микроскопическую примесь леония… грубо говоря – это он творил волшебство или он просто стал проводником? Я недавно над этим задумалась. Канал у него расширился или он сам стал одним каналом, насыщенным леонием?

– А почему тогда сразу не… о, понял! Пока он не пытался ничего колдовать, ничего и не случилось!

– Ну как‑то так! Понимаешь, все просчитано заранее. До нас. Если дело не в качестве, а вот именно в насыщенности?

– Но опять‑таки, это могло бы где‑то проявиться, – сопротивлялся Матео.

– Где? Маги не бывают шахтерами, и леоний они получают обработанный. Шахтеры, в свою очередь, не знают никаких формул. Не медитируют, не учатся проводить силу, не… да там куча всяких не!

– Накопление может происходить в одних, а магия у других. М‑да… – Робин забарабанил пальцами по столу. – Может быть и так. Но технически это как должно выглядеть?

– Да по‑разному. Чисто теоретически… откуда бралась вода в руднике?

– У нас там тек ручей. Оттуда и мы пили, и надсмотрщики, так что ручей был достаточно чистый.

– Частицы леония в желудке и в крови. Дышали вы тоже рудничной пылью, так что должен был накопиться леоний еще и в легких… да и в печени, и в почках наверняка. Может, и в тканях, анализы же не брали!

– Легкие мне чистили, – поморщился Матео, вспоминая, как в лечебнице отхаркивал комки каменной пыли с кровью. Больно было до ужаса. Впрочем, чистка кишечника, желудка и прочего, вроде печенок‑селезенок, шла не лучше. Не знаешь, каким концом над нужником зависать, наружу все это шло с обеих сторон. – Но почему тогда у меня не сработало? Когда я повторял формулы?

– Ты их просто повторял? Или применял?

Матео шлепнул себя по лбу.

Ну да, если бы заклинание срабатывало каждый раз, как его читаешь, как его тогда учить? Рехнешься же!

Это все не так легко и просто. Не щелчки пальцами и не взмах руки, это особое состояние…

– Вот – кивнула Элисон, которой и мысли читать не надо было, и так все ясно. – Тот парень просто получил резонанс. А ты его не получил, тебе повезло.

– Тогда я так не думал.

– Подумай об этом сейчас – отмахнулась девушка. – И переставай вспоминать. Ты жив, это главное. И у тебя есть шанс сделать то, на что не способны и маги. Они же не догадались до подобного, а мы – вот.

– Ты.

– Мы. Вы начали опыты, я сделала выводы на их основе.

– Я помню, был случай, кто‑то проглотил кусок леония в надежде, что станет сильнее. – Матео, как сын библиотекаря, в памяти хранил множество фактов. Только вот вспоминал их ассоциативно.

– И что с ним случилось?

– Разнесло на части.

– Вот! А тут кого и на что разносить? Человек насыщен магией, человек провел силу, он фактически стал аналогом куска леония… если что и могло разнести, так это кусок леония у него в руках. Он‑то меньше? Вообще, что‑то точно известно о том случае?

– Надо узнать у его высочества.

– Вот! А пока я бы предложила купить или наловить крыс, ну и обеспечить им соответствующие условия. Хотя… крыса колдовать точно не сможет.

– Но можно у нее проверить насыщенность леонием, – кивнул Робин. – И вообще, можно отправить клетки на рудник, пусть поживут там, думаю, месяца хватит.

– Снять параметры с крысы, снять параметры через три дня, неделю, десять дней, – задумчиво протянула Элисон. – И не с одной, а с двух десятков – это реально?

– Нужен будет медицинский артефакт. Вроде того, которым лекари пользуются. Только вот… у меня и единички нет, – пригорюнился Робин.

– Ничего, купим переходник, – отмахнулся Матео. – Не мы первые, не мы последние, это решаемо. Лисси, ты гениальна! Я о таком даже и не подумал!

– Я тоже… случайно, – не стала скромничать Элисон.

Злость дает иногда совершенно изумительные результаты. Лежала так ночью, не в силах заснуть, и думала о чем угодно, лишь бы не взбеситься, не сорваться… и так‑то плохо помогало, но статистика ее всегда успокаивала, и сейчас тоже не подвела.

Есть что‑то такое, завораживающее, в стройных рядах чисел, в поиске закономерностей, в их молчаливой уверенности. Числа тебя не обманут, если ты сама не захочешь обмануться.

– А вот что мы будем делать, если предположения насчет крыс и правда подтвердятся? – задумался Робин. – Как это проверить?