Текст книги "Бюро магической статистики. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 70 страниц) [доступный отрывок для чтения: 25 страниц]

– Ага.

– Мы с Астрид попросили ее растолковать этот сон, и Элисон помогла нам. Она сказала, что, если Эрки хочет мне что-то сказать, он получит возможность это сделать. Я плохо понимаю все эти магические дела. Как она объяснила, есть люди более восприимчивые, есть менее чуткие. Я как раз не такая чуткая, но Элисон усыпила меня, и мне приснился Эрки, который и привел меня к этим двум местам.

– Вот даже как…

– Я понимаю, это звучит безумно, рент. Но все верно, без Эрки я никогда бы ничего не нашла. Элисон сказала, что пес слишком меня любит, он тревожился за мою жизнь – и пришел.

– Вот еще чушь! – топнул ногой рент Слифт. – Теперь сама она это и подстроила! Или вообще вас загипнотизировала! Внушила что хотела!

– И рубашку сына тоже украла? Будучи без году неделя в городе и ни с кем толком не знакома? – цыкнул на ретивого дурака Ноэль. – Помолчи, дай подумать.

Симон обиженно примолк, а Ноэль вспомнил случай, которому… нет, не он, но его наставник был свидетелем. Было дело.

Конюшни, если кто понимает, дело достаточно грязное. Там и скачки, и деньги, и подтасовки, и все остальное. Вот жил в конюшне конь. И жил в конюшне кот. Дружили они – не разлей вода, кот старше был, коня с жеребенка знал, чуть не на голове у него ездил, при полном конском попустительстве. Ночевал в его стойле, относился к коню как к своему котенку. Да, и такое бывает.

Прожил кот, сколько ему по кошачьей жизни положено, да и помер. Конь затосковал ужасно, чуть сам не помер, но как-то выкарабкался, оправляться стал, а тут и дело к скачкам.

Хозяин рассказывал так: один раз ночью тот самый конь как взбесился! Кое-как его успокоили, рабочие ушли, сам он спать пошел, ночью глаза открывает, а на окне – тот самый кот. Сидит, желтыми глазами смотрит, мявчит недовольно. Потом зашипел, по руке его царапнул – и растаял как струйка дыма. Тут-то хозяин и проснулся, и засыпать больше не стал – в конюшню кинулся.

Вовремя прибежал, как раз успел поймать негодяя, который собирался ее поджечь.

А конь тот сразу же и успокоился.

И показывал мужчина руку с царапинами, и были они самые что ни на есть настоящие, кошачьи, и заживали очень и очень долго. И еще один раз кот приходил, когда тому самому коню хотели потихоньку сухожилие проколоть. Было такое. Конюха подкупили перед самым заездом…

Так что верил рент Ноэль в такие случаи. Даже не верил, при чем тут вера или ее отсутствие? Он-то просто знал. Так – бывает.

Редко бывает, но даже церковь про души у животных молчит.

Почему?

А если их признать, то как потом кушать? Это ж близко к людоедству получается, ты ж разумное существо поедаешь, одухотворенное. А если не признать… но бывали случаи, когда зверье любило до смерти – и за ее гранью. У людей память короче. Хотя, глядя на эту рену… Она своего пса тоже любила до безумия.

И показалось Ноэлю – или нет? Словно рядом с ее бедром серая тень мелькнула, так собаки и ходят рядом со своим человеком.

Даже если и показалось…

– Рент Ноэль…

Кто бы сомневался, Слифт просто не мог утерпеть.

Миттермайер махнул на него рукой.

– Рена Кирстен, вы понимаете, что нам надо будет переночевать у вас в доме? А может, и не один день?

– Чего ж непонятного, рент Миттермайер. Оставайтесь сколько понадобится, мне спокойнее будет. Спасибо, что поверили.

– Мне не восемнадцать лет, рена, и побывал кое-где, и повидал много. Где спать можно будет? Нам бы сейчас лечь подремать, ночью-то и не получится, поди. Я лягу, а Слифт сейчас в город отправится, расскажет все ренту Мюллеру и вернется потихоньку. Ты понял, Слифт?

– Да, рент Ноэль, – отчеканил обиженный парень.

– И мамочку предупреди, чтобы она тебе котлетки и супчик в засаду не носила.

Симон обиделся окончательно и гордо удалился в указанном направлении. А Ноэль и правда лег поспать.

Возраст у него уж не тот, чтобы сутки зайцем скакать, отдохнуть надо. Еще и сколько скакать придется – неизвестно. Так что – впрок!

* * *

Настороженная ловушка пришла в действие через два дня. Очень даже удачное время, все родные рены Кирстен на шахте, она одна дома, по хозяйству возится, Ноэль и Симон днем спали в доме, а вечером сидели в засаде. Симона рент Ноэль оставил в доме как менее опытного, а сам устроился у дерева и ждал.

И дождался же!

Кустики зашуршали, и на поляну, по очень важному делу, выбралась та самая блондинка, которую влет опознали бы и Эрки, и Элисон.

Первый бы еще и в горло вцепился, пес вообще не понимал, как эта р-р-р-р-гав смеет тянуть руки к хозяину и расстраивать хозяйку?! Да вот беда, призрак собаки хоть и может что-то, но, увы, нематериален.

Рент Ноэль, напротив, был вполне материален. Он смотрел, как рена – или рента? – вытащила все из дупла и, оглядываясь по сторонам, нервничая и дергаясь от каждого шага, направилась к нужному дому. Благо идти-то было пять минут.

Нет, Ноэль Миттермайер не шел за женщиной, пугая ее тенями и шорохами. Он просто подождал пару минут, а потом выбрался из своего укрытия – и быстро обогнал ее по соседней тропинке. Женщина и не заметила.

Ее намного больше интересовали другие вещи – темный дом с закрытыми окнами, дом, в котором спит главное препятствие к счастливой жизни и богатству! И всего-то надо…

– Нет там никого, – уверенно сообщила себе Барбара Досс. И решительно принялась чиркать огнивом над старой рубахой одного из сыновей той самой «никого».

Когда на ее плечо легла тяжелая рука рента Ноэля, она даже и не сразу поняла, что происходит, дернулась, завизжала… бесполезно!

– Что вы тут делаете, рена? – Голос был негромкий, но вполне отчетливый. Впрочем, и этого хватило, чтобы повалить бутыль с керосином, облиться, и, если бы рент Ноэль не отобрал у идиотки огниво, было бы тут самосожжение. Да ее-то и ладно, не особо жаль!

А вот лес, дом, да и сам Ноэль… чего ж всему этому полезному страдать из-за одной-то дряни?

– А… и…

Дернуться и вырваться тоже не вышло. И уже спешил из дома героический рент Слифт, который едва не проспал самое важное, а из окна глядела рена Кирстен.

Рука ее привычно гладила воздух там, где стоял обычно Эрки, прижимаясь к ее бедру, и призрачная собака подставляла под ласку уши и холку.

Любовь – она ведь никуда не уходит, те, кто любит, навсегда остаются рядом с любимыми и любящими…

* * *

Спустя два часа в полицейском участке царило слезоразливное настроение.

Барбара Досс плакала.

Плакала вдохновенно, вибрируя бюстом и поводя плечами, посвистывая носом и совершенно не думая о том, что нос у нее покраснеет и станет похож на спелую сливу, начиненную соплями.

Да и как тут не зарыдать, когда все ТАК закончилось?

А как прекрасно все начиналось!

С рентом Антоном Веррашем Барбара познакомилась всего полгода назад. Так получилось.

Приехала-то она в надежде устроиться в одно из развлекательных заведений для шахтеров да и подзаработать чуток. Благо тип внешности у нее был привлекательный для многих мужчин: невысокая, с тонкой талией, пышной большой грудью и приятно округлыми бедрами. Да, и сзади тоже округлыми. Губки бантиком, кудряшки светлые, глаза карие, словно у олененка, – чего еще надо? Денег, конечно.

Оплачивай – и будет тебе счастье на час! Никаких моральных препон у красотки отродясь не было, и совести тоже, и порядочности… работать она была готова в любой момент!

Только вот Адриан Вебер в этом отношении был строг, и все девицы в его заведениях обязательно шли к лекарю, да не абы к какому. Лекаря он искал лично, платил ему хорошо, и причины были.

Вот появилась девка с дурной болезнью – она тут скольких наградит? Да не жалко ему шахтеров, вот еще не хватало – всякое быдло жалеть, но ведь они в ярости и половину клуба разнесут, а это Адриану убытки.

Или решила та же девка плод стравить – понятно, его это тоже не волнует, но ведь пойдет к какой-то повитухе с грязными лапами да и помрет от кровотечения. И где труп найдут?

Кому такие проблемы нужны?

Не-не-не, ему и других хватает! Так что все девки обязательно отправлялись к лекарю, а тот и нашел у милой Барбары такую неприятную болячку… лечить-то надо, и вылечить можно быстро, но дней десять – пятнадцать придется потерпеть без работы.

Деньги у Барбары были, сняла она комнату, а на улице случайно и с Антоном столкнулась.

Антон и пропал.

Кирстен-то уже не первой свежести, и в молодости она так хороша собой не была, как эта блондиночка с наивными глазками… как тут было не распустить хвост?

Барбара и решила пока поводить его за тот самый хвост – а чего б и нет? Если сам напрашивается? Получилось просто отлично, пока она лечилась, мужчина подсел на крепкий крючок, а Барбара начала и о будущем задумываться. Конечно, денежка у нее была, не вовсе ж она дура! Откладывала кое-что, но это не то! Она пожить любит, спокойно в лавку выйти и себе перчатки купить или сумочку, а тут приходится на всем экономить.

Ей так не хочется!

Она что, недостойна обеспеченной жизни? А можно и замуж, если у мужчины за душой что-то есть… Антон в этом плане не рассматривался. Чтобы содержать Барбару – пожалуйста. Какое-то время можно за его счет пожить, но недолго. У него жена, да и шахтером, даже старшим по смене, много не заработаешь. Что-то он может, но это не тот уровень, к которому она привыкла.

Ей форелька нужна или хотя бы карп, а предлагают чуть ли не головастика. Так она не согласна.

С другой стороны, пока безрыбье, и головастик – рыба. Так что Антона она не бросала, искусно вываживала, но надежд на него не строила, пока около месяца назад…

Антон прибежал весь взъерошенный и плюхнул ей на руки конверт с печатями.

Вот тут Барбару и пробрало!

Ее мечта!

Дом в столице, деньги, свой выезд, мужчины, да какие! Не чета этим грубым мужланам! Но все это достается не ей!!!

А какой-то…

Ух, как же Барбара в этот момент возненавидела Кирстен Верраш! Была бы палка, она бы в тот момент и убила, не задумалась. За что?!

А за все!!!

Мало ей, гадине!!!

У нее муж, дом, дети, а теперь и наследство, да такое, о каком мечтала, но не получила Барбара! Как такое пережить?

Барбара подумала какое-то время, а потом и план сам собой родился. Муж ведь!

Если жена умирает, кому наследство достается? Правильно, мужу и детям. Дети ничего не знают, так что… муж может откусить в свою пользу бо́льшую часть. Или… или вообще сделать чуточку иначе.

Кирстен Верраш в столице в лицо не знают. Хватит документов, мужа и грима.

Так они с Антоном и поступили.

Уехали буквально на два дня, которых хватило, чтобы Кирстен вступила в наследство. Да-да, именно Кирстен. Сложно ли миниатюрной женщине замаскироваться под более крупную и пожилую?

При наличии грима и навыков, одежды настоящей Кирстен и ее супруга вовсе даже легко. Так и получилось.

Кирстен вступила в наследство и отбыла с мужем в родной город. Но…

Дальше-то как?

Тратить наследство уже не получится. Допустим, Антон разводится с женой и едет в столицу! Просто допустим. Кирстен об этом узнает, интересуется, на что гуляем… мошенничество. Воровство. Тюрьма.

А Барбара так не хотела, ей хотелось жить долго и счастливо.

С другой стороны… если Кирстен умирает, наследники первой очереди муж и дети. Только вот есть у супругов завещание друг на друга, невесть когда написанное, да и деткам не обязательно знать про столицу. Умерла мать, отец свое наследство продал да и уехал. Все, пока, мальчики, вы уже взрослые! Они и не узнают ничего.

Антон женится на Барбаре, а дальше… дальше она не заглядывала. Видно будет. В столице.

Есть дом, есть деньги, ну и чего еще надо? Оставалась самая малость – убрать мерзкую бабу, которая не дает этим пользоваться!

План они разработали вместе с Антоном. Барбаре не надо было, чтобы его заподозрили, так что душить, топить или травить – уже нельзя. Начнут искать, кому выгодно, и найдут ведь!

Значит, у Антона должно быть стопроцентное алиби! А Барбара… ну, она тоже может отравить, но для этого надо, чтобы Кирстен ее к себе подпустила. И опять же, могут заподозрить Антона.

Душить, резать… нет, не тот вес, да и навыки у Барбары не те, ей бы опоить, обобрать… это ей по силам, а вот убийство… это намного сложнее.

Значит… а почему бы и правда не поджечь дом?

Спит Кирстен крепко, да можно и просто бревнышком дверь припереть, авось выскочить и не успеет. А успеет, так оглушить ее – и обратно в огонь! На это Барбара была согласна.

Бревнышки, керосин, рубаху обеспечил Антон.

Барбара же обеспечивала ему алиби. Он ведь на шахте, он бы поджечь не смог.

Узнают про деньги? Так они с супругой и ездили в столицу, просто не сказали, хотели сюрприз сделать. Найдут что наплести, опровергать-то его слова будет некому!

А дальше… Барбара искренне считала – она справится. Она же умная, она придумает – и что, и как, и для кого! Вот и придумала!

И… попалась?

Этого не могло быть, но это случилось. И теперь Барбара активно топила сообщника.

Она?

Да она сама жертва! Антон ее заманил – запугал – запутал – его и сажайте! А она тут вообще почти ни при чем, она ж ничего не сделала! Не успела, но ведь не сделала же!

Рент Миттермайер ей не верил, но… с реной Кирстен он и об этом поговорил.

По большому счету что у них есть?

Попытка покушения.

Неудавшаяся.

Да, бабу поймали за руку, но доказать причастность мужа к этому делу можно, только если она сдаст своего сообщника. Если они начнут активно топить друг друга.

Пока что есть?

Мошенничество.

Вот этим и можно пока их прижать, заодно получить полный развод от Антона, а то и в тюрьму его отправить на какое-то время. И рена Кирстен сможет распоряжаться своей жизнью.

Потом?

Ну… потом тоже может быть не таким уж плохим. При условии содействия властей.

Так что рент Ноэль записывал все в протокол и ждал. Вот привезут ему второго участника сговора, сыночков привезут, тогда работа и начнется.

Симон Слифт мрачно разглядывал красивую женщину и думал, что все-таки что-то неладно с этой Баррет!

Вот как она опять тут оказалась?

Как подсуетилась?

Точно что-то не так, но доказать это пока не получается, надо наблюдать! Может… может, притвориться, что она ему нравится? Тогда мама о ней всю подноготную выпытает, и что есть, и чего нет – все расспросит!

Надо это обдумать.

* * *

– Шесть золотых.

– Побойся бога, твоя хижина и трех не стоит!

– Коли она тебе нужна, так стоит и семь золотых.

– Четыре – и это моя последняя цена.

– Семь, рент, и я тут же уеду и никому ничего не скажу.

Марко скрипнул зубами, но предложение было не лишено смысла.

– Хорошо. И ты уезжаешь сегодня.

– Тогда восемь желтяков, рент, добро-то мое тебе достанется!

«Добро» выглядело так, что, ей-ей, впору приплачивать, чтобы его на помойку отнесли! Засаленные тряпки, которые некогда назывались одеялами и занавесками, старые кастрюли, закопченные и погнутые, да и вообще, если бы Марко спросили, какое впечатление производит эта хижина, он бы описал ее одним словом.

Жуть.

По его мнению, тараканы в этой хижине не водились по уважительной причине. Они тут дохли от ужаса! Так и муха залетит, вдохнет прокуренный насквозь воздух да и упадет.

Хозяина хижины, впрочем, все устраивало. Неудачливый старатель не нашел ни залежей леония, ни чего-то ценного, так что был не прочь перебраться в другое место и попытать счастья уже там. А хижина?

Из палок и веток такую быстро сделать можно. Глины только набрать, намесить и промазать получше, ну и печь сложить. Вот печь тут была хорошая, а все остальное – дрянь.

Но Марко это меньше всего волновало.

Ему нужно было тихое уединенное место для его замысла.

Говорите, отказала?

Прогнала?

Не оценила?

Говорите-говорите, вы мне этим ни капельки не мешаете. Я знаю, чего я хочу, а все остальные…

А хотел Марко сейчас поквитаться с Элисон Баррет.

Потихоньку украсть ее, привезти в эту хижину, а потом… а потом как пойдет. Как женщина она ему не особо нравилась, может, на раз или два сойдет, не больше. Но что с ней потом делать?

Антимагические наручники у него есть, так что вреда ему девка не причинит. Но вот…

Убивать?

Или нет?

Марко сам пока не знал, но местечко решил подготовить. Вот эту самую хижину. И наручники. И все остальное.

А дальше будет видно. Понятно, что такое поведение наглой девки нельзя оставлять безнаказанным, но вот как соблюсти баланс? Над этим он и размышлял, втайне даже от брата. Пол тут же расскажет отцу, а вот одобрит ли отец?

Марко и так знал, что скажет Адриан Вебер. Что глупо ввязываться в проблемы из-за бабы, плюнь да и обойди, нужна она тебе сто лет! Но это – ОН! Адриан Вебер может себе такое позволить, его и так уважают, он – сила! А Марко кто?

Его пока так не уважают, и не ценят, и вообще… если он будет спускать такую наглость, что будет дальше? Небось отцу эта стервочка не отказала бы! Так что… судьба Элисон Баррет была однозначно решена. Марко с ней еще поквитается, только вот детали надо уточнить и отработать.

А пока…

На грязный, с вековыми напластованиями сажи и сала, стол легло восемь золотых монет. Хозяин сгреб их и сунул за пазуху, потом достал откуда-то мешок со старательским инструментом, вскинул на плечи, положил на тот же стол ключ от дома – и вышел прочь, насвистывая. Больше для него тут ничего ценного не было.

Марко хозяйственно прибрал ключ и тоже вышел вон. Что ему тут делать?

Убрать?

Да ему и в страшном сне не приснилось бы такое. Он – и убираться?

Бред, просто бред!

Марко еще колебался, что именно ему делать с Элисон. Но делать он точно что-то будет.

* * *

– Асти, как мне теперь жить? Что делать?!

Рена Кирстен сидела за тем же столом, что и несколько дней назад, а вокруг нее сидели единомышленницы. Сидели рена Астрид и рена Ханна, сидела Элисон, которая хоть и не дотягивала по возрасту до мудрой и серьезной, но все ж маг! И польза от нее немалая, может, и тут посоветует чего?

– Да, не ждала я такого. – Астрид подлила подруге еще чая и подвинула варенье. Поди со сладким и жизнь лучше покажется.

– И я не ждала, – вздохнула рена Ханна. – Вот ведь как, у меня дочь, а у тебя сыночек…

– Хорошо хоть старший не подвел. А младший вот…

Да, по результатам допросов оказалось именно что ВОТ!

Старший сын действительно не знал, что задумал отец, не до того ему было, у него девушка, у него свадьба в перспективе, просто девушка богаче него, он и зарабатывал, из сил вон рвался. Ему ж семью обеспечивать!

На шахте его хвалили, он отца догонял, его старшим смены собирались сделать. Тут уж по сторонам смотреть некогда, пришел – и упал. А вот младший про отцовскую пассию знал.

Про все остальное он не догадывался, хоть тут повезло, но даже с изменой получилось мерзко. Когда твой сын, мальчик, в которого ты душу вложила, с невинными глазами заявляет: а что такого? Мать уже старая, понятно, отцу кого помоложе захотелось, погулял бы да и вернулся, куда ему идти? Чего мать-то взволновалась? Что она – не догадывалась, что батя и раньше гулял?

Нет, не догадывалась!

Вот не верится в такое подлое предательство! Тем более от человека, которому всю жизнь отдала, которому детей родила, дом вела, ведь каждую ночь в кровать с ним ложилась, и он хоть бы раз… он ведь и с той дрянью, и с ней… извини, Лисси! Мерзко все это!

Просто – мерзко!

А делать-то что?

– А что полиция говорит? – Элисон считала, что эмоции лучше потом… она тоже сочувствовала несчастной женщине, но исходить надо не из страданий, а из конкретной обстановки. Действовать, а потом уж можно и поплакать!

Она точно знает!

– Эту… пакостницу полиция отпустит. Штраф ей выпишут, ну и отрабатывать заставят честным трудом, так что на год она попадет в прачечные. Вот как оттуда выйдет, пусть себе другого дурака ищет.

– А ничего, что она убить хотела? – сощурилась Элисон.

– Не убила же! И без Антона такого бы и не случилось, поигралась бы да и бросила. Начал по-настоящему все он. Мог бы мне документы отдать, а не показывать ей, не ввязываться во все это…

Элисон пожала плечами. По ее мнению, Антона тут водили как бычка на веревочке. В роли веревочки – то самое место, которым он думал! Но… от него сейчас и правда будет больше вреда, чем от той противной девки. Он – муж.

У него законные права, если он не даст согласия на развод, то тянуться все это будет долго и печально, а доказать покушение на убийство…

Мошенничество есть. И то ведь можно отболтаться, сказать, что сюрприз любимой готовил…

Элисон ли не знать, как за красивыми словами может скрываться озеро жидкой грязи? Густой и вонючей.

Да, придется договариваться, придется лавировать, а самое печальное… что дальше-то делать?

Оставаться жить в доме, где все, абсолютно все отравлено горечью предательства и обмана? Выходить из дома и думать, как тебя пытались убить?

Смотреть в глаза сыну, который не видит ничего плохого в измене. Он даже не понимает, что это подло! Вообще не осознает!

Где она так упустила своего малыша?

Вроде бы воспитывала их со старшим одинаково, любила одинаково, не выделяла, не ущемляла, но старший аж от омерзения дергался при мысли о том, что хотел сотворить Антон, а младший все так спокойно принял… он сам на такое будет способен?

Почему так больно?

– А с супругом вашим что будет?

– Мы разводимся. Наследство полностью отходит ко мне, нажитое в браке делится пополам. Получается вполне приличная сумма.

– Его посадят в тюрьму?

– Да. Покушение на убийство снимается, мы с ним договорились на развод и раздел, поэтому остается мошенничество. Эти двое наговорили достаточно, деньги мне никто из них отдавать не собирался, тут есть и преступление, и все остальное… четыре года.

– Мало, конечно, – вздохнула Элисон, – но за это время много воды утечет.

– А мне сейчас кажется, что это очень много, – вздохнула рена Кирстен. – Четыре тоскливых года… Антон каялся, прощения просил.

– Будете прощать?

– Не смогу. Смотреть мерзко, а как подумаю, что он этими губами меня целовал, после той мрази… хоть в нужник беги, такое омерзение накатывает.

Элисон решила не развивать дальше эту тему.

Она бы не простила, а чужая душа потемки. Но ладно измена – он ведь жену приговорил. И, судя по всему, рена Кирстен об этом отлично помнит. Какое уж тут прощение?

Разве что посмертно.

– Уезжать из города вы не хотите, – побарабанила пальцами по столу Элисон.

– Нет, не хочу. И жить там не хочу, и уехать… здесь Эрки.

– Он не привязан к могиле, он привязан к вам, – Элисон посмотрела вбок, отлично видя упрямую остроухую тень рядом с хозяйкой. И кинулся бы, и загрыз любую беду, только вот эта не из тех, которые порвать можно. Это тоска внутри самого человека, как у волка, который на луну воет…

– Это хорошо. И все равно, тут я всех знаю, а в другом месте что я начну? Как это будет? Что я вообще могу начать в этом возрасте?

Элисон пожала плечами.

Вот с ее точки зрения, начать можно было вообще в любом возрасте, главное тут – успокоиться и двигаться вперед. Сколько тебе лет-то? Пятьдесят?

Отличный возраст!

Дети выросли, внуков пока нет, зато деньги есть. Живи не хочу! Радуйся!

– Почему бы вам и правда не съездить в столицу – развеяться? Реально вступить в наследство, пожить там немного, купить себе обновки? Что вам мешает?

– Я… я просто не умею так.

Все верно, когда ты живешь своим домом, когда у тебя хозяйство, двое детей, нехватка денег… муж ведь все деньги на свете не заработает, отвыкаешь от многого.

– А вы попробуйте.

– Лисси умную вещь говорит, – поддержала вдруг рена Ханна. – Может, нам с тобой вместе съездить?

– Ты тоже в столицу хочешь?

– Кати ко мне приезжала, я тоже к ней съездить хотела, но у них и остановиться негде толком. У ее мужа квартирка служебная, а так бы я у тебя комнатку сняла, а к ним в гости ходила.

– Ты с ума сошла – снимать! Живи бесплатно, мне веселее будет!

– А рена Ханна вам могла бы как раз и подсказать что полезное, – заметила Элисон. – Дом в столице не должен стоять просто так, дома разрушаются, ветшают, может вам его можно кому-то сдать.

– Целый дом?

– Почему нет? Это столица. Многие так предпочитают: не покупать себе дом, а взять в аренду на сезон или два. Тогда вам надо будет найти хорошее агентство, договориться с ним, чтобы они сдавали и следили, скажем, процентов за тридцать от прибыли, а остальное пойдет вам на счет. Оставите себе несколько комнат или флигель… там такое есть? Садовый домик, может быть?

– Не знаю. Надо ехать и смотреть.

– Вот. У рены Ханны есть навык содержания большого дома, а вам деньги и не помешают. Сын жениться собрался, молодым нужен будет дом…

– Я думала, он жену к нам в дом приведет…

– Рена Кирстен, зачем такие жертвы? Две хозяйки на одной кухне… вы с ума можете сойти! Почему бы не подумать и не построить новый дом? К примеру? Купить участок в другом месте, сделать дом на две семьи, с двумя выходами? С двумя кухнями, чтобы ничего не делить? И вам хорошо, с внуками понянчилась и к себе, отдыхать, и невестке неплохо, ей никто не указывает и кастрюльки за ней не перекладывает?

– Я о таком и не думала.

– Так подумайте. – Элисон пожала плечами. – Вам в любом случае надо в столицу, хотя бы на месяц, все разузнать, прикинуть, на что вы можете рассчитывать, если дом будете строить. Может, пока лучше будет вам пожить в столице, а молодым в вашем доме. А деньги от сдачи направить на строительство? Тут считать надо, и серьезно, знать, на что именно вы рассчитываете, сколько и что будет стоить…

Рена Кирстен выглядела замороченной, но хоть уже не страдающей о своей загубленной жизни. Элисон развела руками, мол, чем богата, тем и рада. Не знаю, что еще посоветовать, но вы обращайтесь.

Рена подумала еще немного, отпила чая и повернулась к Ханне.

– Хани, а и правда, поехали со мной в столицу! У тебя там дочь, авось обмануть нас сильно не даст, а мы по магазинам пройдемся, дом посмотрим, что сдадим, что еще сделаем? И ты развеешься, и я немного успокоюсь.

Думала рена Ханна недолго.

– Поехали. Когда?

– Эм-м-м…

– Можешь договориться с соседкой, приглядит она за твоим хозяйством. И кота твоего к себе заберу, – подсказала рена Астрид. – Кот у меня поживет, кур к соседке, свинью тоже к ней, а остальное – какое у тебя там хозяйство? Три яблони – две груши?

Кирстен вздохнула.

– Я так на этом огороде наломалась. Когда Антон больше зарабатывать начал, так радовалась, что покупать все можно… Да. Наверное, так и сделаем. Точно возьмешь Полосатика? Они с Эрки дружили, даже спали вместе…

– Возьму, конечно. Я ж помню, он у тебя домашний, ласковый… его одного нельзя оставлять, но и в столицу его сейчас куда тащить?

– Спасибо.

Элисон решила, что с остальным без нее разберутся, и удрала спать. У нее и свое дело есть, скорее бы выходные наступили!

* * *

До выходных благополучно наступил и рент Слифт.

Элисон, на ногу, всей тушкой. Вылетел из-за угла, мало того, что девушку толкнул и на ногу наступил, так еще и за руку дернул в сторону.

– Простите!

– Прощ-щ-щ-щ-щаю, – прошипела Элисон так, что дрогнул бы даже шерстистый носорог. Симон Слифт оказался покрепче и с места не дернулся.

– Рента Баррет, хотите мороженое?

Элисон задумалась.

Мороженого хотелось. Слифта не хотелось, но одно, увы, прилагалось к другому. А аванс будет еще только через три дня. Рена Астрид и так – то угостит, то накормит, но совесть у Элисон была, на шею она своей домохозяйке садиться не хотела и постоянно что-то покупала к столу. Благо теперь знала, что нужно купить. Хотя все равно этого было бы слишком мало.

Рена Кирстен вот недавно прислала целую гору продуктов. Она собралась в столицу, и через день ей уезжать, а куда вот это все? Это надо съесть!

Дети?

Так они сейчас на шахте, а потом… все равно пропадет половина. Привыкли, поросята, что мать за ними бегает, кормит-поит, вот теперь пусть сами жить попробуют. Подумают, каково оно – на хозяйстве! А то, ишь ты, привыкли, что так можно…

Нельзя!

Отказываться от детей она не собиралась, даже от младшего, но проучить их стоило. Да и старшего тоже, потому что думать надо пустой головой. Плевать тебе было на родителей? Пусть что хотят делают, а тебе бы свою жизнь устроить?

А у тебя так много родителей, чтобы на них плевать? Эти надоели, так еще парочку заведешь? Тем более что мать-то тебя любит и заботится и любовника себе не искала, о вас думала, а не о том, как стареет и как надо время себе еще урвать, а то и яблок на стороне.

Вы мать отблагодарили?

Ну так и не обижайтесь – как аукнется, так и откликнется.

Рена Астрид уж смеялась, что можно с Элисон ничего за прокорм не брать, но тут возмутилась сама Элисон. Одна мысль, что она будет нахлебницей… рена Астрид ведь тоже не так богата! Сдавала бы она дом всяким Барбарам – было б лучше, только вот и репутация у дома была бы никакая. А она клиентов выбирает тщательно, потому и денег не так много. Это ведь – ДОМ.

А дом – это подвал, в котором и плесень бывает, и чердак, на котором щели, и сад, за которым надо ухаживать, и куча мелкого ремонта… расходов хватает, а доходов не так чтобы и много.

Так что…

Мороженого хотелось, но деньги были строго рассчитаны.

Ладно, потерпит она десять минут Слифта, не умрет.

– Шоколадное, рент Слифт. И с шоколадом.

– Прошу, рента Баррет.

Что хорошо усвоил рент Слифт: женщины обожают говорить о себе.

Только дай возможность, а уж она тебе сама все расскажет: и как она в детстве в куклы играла, и как в юности влюбилась или в нее влюбились, он по матери знал. Только спроси, а потом фонтан не заткнешь. Он и спросил.

– Рента Баррет, а в столице как жить?

– Дорого, – честно сказала Элисон, с удовольствием разворачивая ледяную сладость и впиваясь в верхушку. – Очень. Здесь дешевле.

– Наверное, в столице интереснее. Там музеи есть, выставки…

– Я училась. У меня не было времени.

– А чему вообще учатся маги?

– Разному. Не обижайтесь, рент Слифт, но в такой хороший день мне не хочется вспоминать учебу. А вы тут учились? – вежливо поинтересовалась Элисон.

– Мы с мамой переезжали…

– У вас очень неординарная мама.

В отношении мужчин постулат «Обожаю говорить о себе» тоже работал. Так что следующие десять минут рент Слифт разливался соловьем, рассказывая, какой он замечательный. Просто его не всегда могут оценить по достоинству, а он-то… ух!

Элисон это комментировать не стала.

Хоть ух, хоть ах…

Она искренне считала, что мороженое отработала. Мужчина все это время говорил, она слушала, а это тоже тяжкий труд. Особенно когда хочется просто посидеть в тишине. И когда тебе и рядом неинтересно, как мамаша Слифт переругалась со всеми, с кем могла, и ее отфутболили из последнего города, бедный Симочка едва успел образование получить. Сюда они приехали по распределению, поступила заявка на стажера, вот и…

Где учат на полицейских?

А на них не учат. Рент Слифт учился юриспруденции, хотел поступать в аспирантуру в столице, но из-за происков врагов…

Ох уж эти враги!

Везде пролезли и до всех докопались!