Текст книги "Бюро магической статистики. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 70 страниц) [доступный отрывок для чтения: 29 страниц]

– Например?

– Вот пару месяцев назад, в Дейрене… все ж слышали?

– Допустим, – кивнул Марко. – И что?

– Где мы, а где Дейрен, – протянул Никлас.

Фабиан хлопнул в ладоши.

– Вот! Нам надо что‑то такое же! Чтобы все смотрели на нас и говорили про наше геройство! А не про проклятое кошачьё!

– И где ты возьмешь то же самое? – удивился Марко.

Фабиан ухмыльнулся.

– Нельзя найти? Значит, можно создать самому!

– Это как? – не понял Пол.

Его‑то здесь особо ничего не держало, это Марко наследник, а Полу там еще что достанется? Он бы и уехал, и в другом городе обосновался, но… отец вряд ли одобрит!

– А вот так! К примеру, леоний из шахты контрабандой поставлялся в Доверн.

– Почему туда?

– А ближе всего! Допустим?

– Ну… пусть!

– И мы найдем пещеры контрабандистов! И их склад!

Парни переглянулись.

– Пещеры? Склад?

– Подумайте сами – сощурился Фабиан. – Если торговля идет через горы, леоний надо перенести через них. Это несколько дней пути, человеку надо где‑то ночевать… магией‑то он пользоваться не может! Леоний рядом, да еще несколько кусков…

С этим парни были согласны, а дальше что?

– Вот! А мы находим пещеру… лучше – две. Обе со следами ночевки, в одной из них, к примеру, кусочек леония…

– Откуда мы его возьмем?

– У меня есть, – сознался Фабиан. – Нашел как‑то, но я ж не маг… так, бумаги на столе придавить.

– У меня есть, – заинтересовался Пол. – Тоже нашел. Горы же…

Отличить леоний было несложно по характерному розовому отливу. Такому, перламутрово‑розовому, словно металл этот из ракушки добывался.

– Вот! Две пещеры, обе со следами леония. Со следами ночевок.

– Думаешь, этого будет достаточно? – Марко откровенно сомневался.

– Нет, конечно. И с трупом довернца в одной из них.

Вот теперь на Фабиана вытаращились все сразу.

– С чем? – открыл рот Пол.

– Ты меня не услышал? Просто так – это ни о чем. А вот тело довернца придаст нам… нашим словам достоверности.

– И где мы его возьмем?

Фабиан поглядел на Пола, как на идиота.

Где‑где?

Понятно же, сам придет! Сам уляжется, сам помрет… вот кретин!

Марко хмыкнул.

– Фабиан, я правильно понимаю, ты предлагаешь нам кого‑то убить?

– Можете страдать от насмешек и дальше, я не возражаю, – пожал плечами Фабиан.

– А как насчет некроманта?

– Все знают, как надо убивать, чтобы тебя не поднял ни один некромант.

Знали. Только вот способ был уж больно неприглядный. Проткнуть сердце, отрубить голову, грязно, противно, но факт, покойного ни один некромант не призовет.

Почему так?

Да кто ж его знает? Потому что!

Это теорию магии изучать надо, а парни в ней были откровенно не сильны.

Был и второй способ, яд с определенными свойствами, но стоил этот состав… столько денег даже у парней не было. Отрубить голову проще.

Несколько минут приятели переглядывались.

Ну… так‑то могло прокатить. Но… где взять довернца?

– Нанять, – преспокойно отозвался Фабиан. – Нанять, потом решим для чего, к примеру, на доставку чего‑то в Доверн. И убить.

В комнате повисла тишина.

Как‑то сложно было решиться на ТАКОЕ.

Вот человек, довернец… понятно, они там чужаки, и вообще их вроде как бог проклял, но… но как‑то вот так, взять и убить?

Марко потер лоб.

– Фаби… ты такое предложил, что не вдруг и придумаешь, что с этим делать. Дай время подумать?

– Я‑то тебе время дам. А вот нам всем его дадут? Думаешь, горожане нам это не попомнят?

– Не знаю. Дай время. Ты не рыбу удить предлагаешь в ручье, а человека…

– Можешь ничего не делать. Но учти, что посмешищем мы станем вместе и надолго. Если что… я и сам попробую. Придумаю что‑нибудь.

Парни переглянулись.

Нет, пока они не готовы были решиться на такое.

Пока – не готовы.

* * *

– Мирочка! Девочка моя, ну как она могла?! Что я скажу Доричке?

Рена Арисса рыдала.

Вытирала слезы, капающие ей на объемистую грудь, и рыдала дальше. Успокоительное не помогало.

– Не уберегла девочку!!!

– Мама, ну что ты могла сделать? – попытался воззвать к голосу разума Симочка. – За ногу ее приковать?

– Поговорить могла! Убедить!

Рент Ноэль схватился за голову.

– Слифт! Убирай свою мать отсюда! И побыстрее!

– А если Мирочка найдется? – взвыла Арисса. – Вы же дали телеграммы?

Рент Ноэль застонал.

Дали, конечно!

На все железнодорожные станции, во все близлежащие мэрии…

Логика его была проста и понятна. Если девчонка сбежала с парнем, то, скорее всего, обвенчаться, а это не только храм. Это еще и бюро регистрации. А то как же?

Мы люди верующие, но живем‑то на земле! А здесь требуется и детей записать, и приданое, и прочее разное… без регистрации – никуда. И в документы опять же отметку поставить.

А как туда добраться?

В Левенсберге они жениться не решатся, это ясно. Значит, соседний город… и, естественно, поезд. А как? Судя по расспросам, рамбиля у этого Алана нет, да и был бы… по горным дорогам надо уметь ездить! Тут скорее трупы в ущелье найдут, когда‑нибудь… об этой вероятности рент Ноэль благоразумно молчал, и так уши не казенные.

Значит, поезд.

Оповестить всех, и, если кто‑то возьмет билеты на имя ренты Цоффер или рента Юрлиха, рент Ноэль получит подтверждение. Ну и… и пожалуй, что на этом – все.

Что можно сделать взрослым и совершеннолетним людям, которые решили пожениться? Да ничего!

Они – взрослые!

У них есть документы, они могут хоть по три раза на день жениться, полиция к этому никакого касательства иметь не должна. Но Симон тут работает, можно сутки рассуждать об использовании служебного положения в личных целях, но кто не грешен? Тот, кто не пойман.

А его мамаша жизни не даст.

Так что разок можно и использовать, все равно это не во вред людям. Рент Ноэль принял решение, которое устроило все заинтересованные стороны.

Найти беглецов. И сообщить рене Ариссе, где они находятся. А уж потом пусть она сама действует. Разговорами, убеждениями, предупреждениями, да хоть на метле летит и с метлой наперевес к новобрачным вваливается – ее дело! Не полиции!

Кто не спрятался – он не виноват. Хотя на месте молодого мужа он бы эту дуру спустил пинками с лестницы. До чего ж противная баба!

Вот знаешь, что племянницу она любит, понимаешь, что переживает она искренне, и совершенно ей не сочувствуешь!

Вообще!

Никак!

Хочется только, чтобы она исчезла из твоей жизни! Подальше. Подольше… в идеале в нее и не возвращалась, терпение человеческое пределы имеет, а поленья так соблазнительно лежат, и кочерга тоже зачем‑то стоит… Боги, зачем вы создаете вот ТАКОЕ? Не понять ваш замысел обычному смертному, это уж точно!

– Рена Арисса, мы ищем. А вы пока идите домой и отдохните. Как только что‑то будет, мы сразу вас известим. Симон вас проводит, вернется на работу и пошлет за вами.

– Точно?

– Слово даю.

– Может, мне все же остаться здесь? Мало ли… и дома все из рук валиться будет…

Рент Ноэль решительно покачал головой.

– Вы сейчас идете и составляете перепись всех вещей Миранды Цоффер. Вдруг потребуется?

– Д‑да. А зачем?

– Это Следственная Необходимость! – поднял палец рент Ноэль. – И поподробнее. Потом отдадите Симону, он принесет.

– Да… я сделаю.

– Вот и отлично! Только будьте внимательнее, рена.

– Обещаю!

– И детали, пожалуйста. Вплоть до количества бантиков на туфлях и цветов на шляпках.

– Да!

Когда за семейкой Слифт закрылась дверь, рент Ноэль аж застонал от счастья. ТИШИНА!!! Ладно!

Авось дня на два это дело с бантиками рену Ариссу займет, а там и девица найдется. Наверное…

И хорошо бы уже замужем.

* * *

– Ваше высочество!

Глазами девушка стреляла так, что свист был отчетливо слышен. И ресницами хлопала, и улыбалась, в надежде на ответную улыбку. Хотя бы. Или любезность, или еще какой‑то знак внимания – не дождалась.

Дамиан вежливо поклонился в ответ, хотя девушка была прехорошенькая. Этакого бело‑розового типа. Чуточку пышновата, слегка медлительна, но посмотреть приятно. И на верхние пышности, и на нижние округлости, и на тонкую талию, и на шикарные золотые локоны, только вот глаза подкачали. Не слишком большие, но умело подведенные, светло‑серые, неприятно водянистые.

Хотя кто там будет девушке в глаза смотреть?

Некромант, наверное.

И некромант видел, что в омутах зрачков, как скелет в могиле, притаился жесткий и трезвый расчет. Может, оно и неплохо, но все равно – неприятно, когда на тебя уже заранее ценник наклеили.

– Матушка уже принимает?

– Я спрошу у ее величества. – Девица скрылась за дверью.

Дамиан перелистнул мысленно картотеку.

Ну да, видел он это «сокровище». Валентина Зипп, отец ее показывал в числе прочих. Хорошая семья, старая кровь, опять же приданое, ее семья торговлей лесом занимается, и у них даже есть собственный флот. И родня в Тимонии. Сама девушка тоже интересная.

Нет, не в том смысле, что увлекается чем‑то необычным, а именно как хорошая будущая жена.

Дом, дети, семья, уют…

Правда, отец рекомендовал сначала приглядеться повнимательнее. Как известно, до свадьбы любая женщина – золотая рыбка, а после – белая акула. Мало ли что она скажет, чтобы замуж выйти! Что потом будет – вот вопрос!

– Ваше высочество, – вернувшаяся рента присела в реверансе, снова демонстрируя свои достоинства, – ее величество будет рада вас видеть.

Дамиан кивнул и решил‑таки выполнять отцовский наказ. Нравится она ему с первого взгляда, не нравится, это дело десятое, надо попробовать поговорить, поухаживать, а там и решать уже на основании собственных выводов, наблюдений. Может, потом он себя корить будет, что нежную девичью душу не разглядел?

Но для начала попробовать прощупать ее боем? Почему бы нет, люди хорошо раскрываются, когда слышат нечто неожиданное.

– Рента Валентина?

– Да, ваше высочество?

– Вы недавно из столицы?

– Да, мы прибыли сюда с вашей матушкой…

– Ах да! А ваша матушка так и осталась в столице, и говорят, что скуку ей скрашивает юный Эдвард Римстер.

Реагировала девушка быстро, при дворе иначе и нельзя.

– Даже не представляю, ваше высочество! Впрочем, матушка любит покровительствовать юным талантам.

Ага, читай – заводить любовников из музыкантов, художников и вообще тех юных дарований, которые будут полностью от нее зависеть. Валентина хоть и делает вид, что все в порядке вещей, но знать – знает. Все знают. Но сейчас Дамиану нужно было не знание, а ее отношение к ситуации. И, судя по насмешливым искрам в рыбьих глазах, девушка не имеет ничего против мамашиных интрижек. Принимает их как должное, может, и оправдывает.

Вывод?

Может, она и сама потом любовника заведет, очень даже запросто. Матушке можно – и ей можно. Не то чтобы Дамиан с этим спорил, он и Зиппов судить не возьмется, в чужую‑то семью не влезешь, не посмотришь, как там и что, ситуации действительно бывают разные. Дело в самом Дамиане, в его характере. У отца это развито не так сильно, а он – собственник. Он не сможет делиться своей женщиной. Ни с кем. Никогда. Или ее убьет, или любовника, или даже убивать не будет, сила сама все за Дамиана сделает. Проклятийник же, ему и делать ничего не надо, разозлиться хватит.

Но ведь и жена имеет право требовать от него верности в ответ? А сможет ли он быть верен такой, как Валентина?

Может, если бы она честно сказала, что не одобряет, но и обсуждать с ним мать не собирается? Кто знает? С другой стороны, честность при дворе наказуема остракизмом. И достаточно быстро. Люди привыкают носить маски, так что… он пробудет у матери еще дня три, можно посмотреть на Валентину внимательнее.

Дамиану нужен прочный и спокойный брак, основанный на понимании и уважении, это важно для него, очень важно. Такова его магия, и с ней приходится мириться, считаться.

– Да, таланты. Их призвание украшать наш мир, а мы должны помогать им чем возможно. Рента Зипп, вы не хотите вечером составить мне компанию? Я хотел бы прогуляться по саду, а то совсем перестал отдыхать с этими государственными делами. Наверное, скоро забуду, как цветы выглядят.

– Я буду счастлива, ваше высочество.

Дамиан поцеловал ей ручку и отправился к матери.

Ее величество Лидия сидела перед туалетным столиком и внимательно разглядывала свое лицо. Дамиану она улыбнулась, стараясь не слишком сильно растягивать уголки губ.

– Доброе утро, сынок. Ах, возраст, возраст…

– Матушка, ты у меня всегда будешь самой красивой, – от души высказался Дамиан. И получил уже более теплую улыбку.

Стареть Лидии не хотелось. Увы, магом она не была – вообще. А потому… если Риберто выглядел лет на двадцать моложе своего возраста, то она выглядела как раз на свои годы. Может, даже и чуточку старше. И как же это было обидно!

Старший сын тоже маг. Может, еще и поэтому она выглядит чуточку хуже, чем могла бы, известно же, младенец все берет из тела матери, а какую магию можно взять у нее? Правильно, никакой, в ход шли ее жизненная сила и здоровье. И как же отвратительно Лидия себя чувствовала во время первой беременности! Даже вспоминать тошно! Может, именно поэтому ко второму сыну она относилась лучше, чем к первенцу.

Но Дамиан не сильно страдал.

Отец его любил и обожал не то что за двоих – за шестерых, так что легкая отстраненность матери почти не ощущалась. Свой долг‑то Лидия понимала и внимание сыну уделяла. А что младшего любила больше, чем старшего… бывает. Это и в простых семьях бывает, не обязательно в королевских, главное, все принимать спокойно и трагедий не устраивать.

– Что случилось, сынок? Я не ждала тебя. Ты не любишь все эти курортные местечки…

Дамиан гибко опустился на пол рядом с матерью, посмотрел снизу вверх, как в детстве. И глаза такие… зеленющие, как у кота.

– Мам, отец сказал, что мне пора жениться.

Лидия подняла брови.

– А ты не хочешь?

– Не знаю… странное состояние.

И кто бы тут устоял? Женщина от души взъерошила сыну волосы.

– Мальчик мой… вырос, а все равно такой же малыш. Честное слово, это не страшно!

– Не уверен. На некоторых дам посмотришь и понимаешь, что очень страшно. Их мужья – герои, я на такие подвиги просто не способен.

Лидия покачала головой.

– Не ерничай, малыш. В жизни бывает всякое, тебе ли не знать? Чем я могу тебе помочь? Ты же приехал не просто так?

– Нет. Отец сказал мне приглядеться к твоей фрейлине, Валентине Зипп.

– Валентине?

– Да. Ты можешь про нее что‑то сказать?

– Хм‑м‑м… – Лидия всерьез задумалась. – Послушная, исполнительная, вроде бы неглупая. Не знаю, что еще добавить? Очевидные вещи говорить не хочется, да и ты что‑то наверняка знаешь?

– Магии у нее нет.

– Даже одного балла, это, конечно, минус. Твоя сила будет давить, даже я ее чувствую.

Дамиан развел руками.

– Мама, я не хочу кому‑то причинить вред. Но прорываться иногда будет.

Лидия кивнула.

На самом деле Дамиан свою силу контролировал отлично, но это же семейная жизнь! В ней не получится всегда быть при параде и в белых перчатках, рано или поздно ты вспылишь, разозлишься, топнешь ногой… и что?

Варианты возможны.

В детстве няньки регулярно украшались прыщами, а одна, самая противная, и вообще облысела. Денег ей выплатили, конечно, но парик она носить будет пожизненно, уж очень тогда Дамиан разозлился.

– Что ж, побудь у меня несколько дней, приглядись к Валентине, там и Базиль приедет… он обещал уже завтра‑послезавтра.

– Базиль? – Дамиан скорчил выразительную рожицу.

Что поделать? Это не только в бедных семьях встречается, братья тоже друг друга недолюбливали. Дамиан Базиля еще с детства, за то, что мама его больше любит. Нет, понятно, что папа, что ручки и объятия были мальчику обеспечены по первому же взгляду, но ведь и мама тоже есть! А мама с рук не спускает младшего, и не по обязанности, а… видно же! Даже маленькому видно, что того, другого, любят больше.

Дамиан, может, и преодолел бы эту неприязнь, не проклинал же он ни разу братца, хотя и тянуло наградить паршивца чем‑то вроде… да хоть бы и той же чесотки! Чтобы и вправду опаршивел! Но тут уже вмешался и сам Базиль.

Лидия это видела, но сделать ничего не могла.

А как?

Взрослые люди могут выбирать, кого им любить, кого не любить, но ведь и дети тоже могут выбрать. И отстаивать свой выбор. Можно объяснять, можно давать многое и многое, но…

Вот сделает мальчишка свой выбор – и ничего ты с ним не поделаешь, если жизнь ума не добавит.

– Вы по‑прежнему не ладите, сынок…

– Мам, не надо, хорошо? Тебя я люблю, вот и давай дальше не углубляться. Мелкому я бы с удовольствием уши оборвал!

– Дэм!

– Мама…

Лидия вздохнула.

Да, сыновья друг друга не любили, и как она ни старалась разузнать причину… молчание – вот и все!

– Я прикажу подготовить для тебя покои.

– Спасибо, мама. Я пока в сад…

Дамиан не сомневался, что покои для него найдутся. Дворец же, не абы что…

А в саду посидеть хотелось! Вивернов хвост, как он неудачно приехал! Надеялся, что Базиль все это время будет занят очередной любовницей… нет, не повезло!

Паразит!

Брата Дамиан не любил, и для того был повод. Возможно, обоюдный…

* * *

С чего начинается братская неприязнь?

Да с мелочей.

Нет, родительскую любовь братья не делили. Дамиан не делил, отец его и так с рук не спускал, недостатка в ласке и внимании у него никогда не было. А вот Базилю все доставалось по остаточному принципу. Но мать‑то младшего любила больше! Так что тут равновесие… наверное.

Что еще?

Еще – тоже было.

Базиль люто завидовал.

Дамиан – получил все то, что хотелось Базилю, вплоть до внешности! Кто ж такое выдержит? Это ж… ему хочется, а другому досталось! Как такое стерпеть? Дамиан первый, а он всегда будет вторым – несправедливо! Дамиан маг, а он – нет! Опять несправедливо! И отец Дамиана любит больше, и вообще… зависть – страшное чувство. Дамиану хоть и неприятно было кое‑что, но он не завидовал, а вот до Базиля это добралось в полной мере. И началось… то пакости, то вредности, то проделки… постепенно детская неприязнь и во взрослую переросла. С сестрами Дамиан и то ближе был, чем с Базилем, и не только по своей вине.

Зависть же! А где зависть, так и пакости, где пакости, там и разборки между братьями, и несть им числа.

Дамиан не жаловался, но подзатыльников Базиль огреб – ведро с прицепом. И Дамиану тяжко приходилось, в открытом столкновении Базиль с ним не справлялся, но мастером мелких пакостей стал. Кому ж приятно обнаружить свою обувь в фонтане, или изгвазданную чем‑то неприятным ручку двери, или… и такого было много.

Даже внешне братья похожи не были. Дамиан – изящный и стройный, с его пепельными волосами, и коренастый, крепенький, темноволосый Базиль, с… только тсс, это секрет! Больше всего Базиля раздражали руки Дамиана. Такие изящные, с длинными тонкими пальцами, сами по себе красивые. А его ладони выдавали самое крестьянское происхождение. Квадратная ладонь, коротенькие толстые пальцы… почему‑то это младшего принца особенно раздражало.

И любовь отца для Базиля была еще одним поводом для зависти. Дамиан‑то как раз и не завидовал, потому и не замечал этого чувства в брате. Потом уж, когда вырос, разобрался, но тогда было уже и поздно.

Глупо как‑то… для Дамиана все было просто.

У меня что‑то есть? Ну и что? А у тебя свое есть! Найди то самое, ценное и важное, которое дано ТЕБЕ – и развивай его! У меня проклятия, а у тебя, может, фехтование! Или пение…

Вот да.

Базиль, неожиданно для всей семьи, увлекся искусством. Посещал выставки картин и концерты певцов, покровительствовал поэтам и писателям…

Как по мнению Дамиана, половиной картин надо застилать полы в конюшне, только кверху чистым холстом, а то лошади нервничают. А творчество половины модных поэтов и писателей надо использовать в исправительных учреждениях, а именно – зачитывать осужденным. Только не всем, а тем, кто самые тяжелые преступления совершил. Чтобы прониклись, раскаялись и осознали. Хотя, возможно, Дамиан пристрастен. На вкус и цвет товарищей нет.

А что касается певцов…

Маги вообще не знают, что такое зубная боль. Дамиан знал.

После посещения второго концерта у него заболели все зубы разом. Вкруг.

Его высочество отговорился недомоганием и покинул концерт, на прощание слегка оживив его. То есть не концерт оживив, а дохлую крысу, которая с неделю певца и преследовала. Совершенно случайно получилось, очень уж его высочество сдерживался, чтобы не нажелать ничего неприятного исполнителю, а сила‑то плескалась, ну и вышла чуточку из‑под контроля. Самой капелькой. Через неделю крыса, конечно, упокоилась, певец успокоился, нет‑нет, не рядом с крысой, а просто стал спокойнее, но последствия все равно были. Говорят, за это время он слегка расширил свой вокальный диапазон, научившись брать весьма высокие ноты.

А Дамиан навсегда разлюбил оперу.

Какие‑растакие искусства?

Кладбище и только кладбище! Приличный некромант где должен проводить время?

Вот, правильно! Именно там! Покойники – они приличные, лежат, где положили, а главное – НЕ ПОЮТ!!! А если начнут стихи зачитывать (Дамиану пару раз попадались непризнанные поэты), так их всегда упокоить можно. И это – дело богоугодное!

Базилю, впрочем, все нравилось.

А главное, у него не было отбоя от женщин.

Дамиан же просто не мог этого осознать. Умом‑то он понимал, что покойники, наверное, пугают… неясно – чем именно, но люди же их боятся? А художников не боятся. Хотя Дамиан как‑то одну из модных картин ночью увидел, едва не упокоил с перепугу, подумал, что демон вырвался какой…

Так что…

Дамиан подшучивал над братом, говоря, что при случае его творческих людей надо в армию брать. Картины на знамена, певцов вперед, поэтов тоже… кого звуковой волной не скосит, того картины доконают.

Базиль отругивался, обзывал Дамиана грифом‑падальщиком и проходился на тему некромантов, которым хоть кол на голове теши. Правда, только дома. И только так, чтобы посторонние не слышали. Отец за такое мог бы и голову оторвать.

Не защищая старшего сына, просто… нечего лишний раз о его силе болтать. Родился в королевском семействе некромант с уклоном в проклятия? Ну и порадуйся! Цела старая кровь, идет через поколения. И помолчи лишний раз, кому надо, те и так знают, а остальным и незачем! Это семейное дело, а не общественное, ясно?

Последней капелькой в чашу раздора стала Розалинда Ренийская.

Нет‑нет, не принцесса, просто оперная певица, которая приехала на гастроли. И вы знаете, такой у нее оказался плохой вкус: ей некромант понравился. Хотя Дамиан, честно говоря, опере всю жизнь предпочитал кошачьи вопли. Коты хоть понятно, чего орут, а эти?

Слезу вышибает, уши болят, а голоса…

Убить, поднять и упокоить!

У Розалинды оказалось весьма приятное контральто, и Дамиан сделал для нее исключение. Сам бы он и близко не подошел, но певицу пригласили спеть для их величеств на семейном вечере, а Дамиан вовремя удрать не успел. Впечатление получилось приятное, хотя некромант остался при своем мнении. Никаких театров, пусть лучше вот такие визиты будут, с них удрать проще. Не привлекая к себе лишнего внимания. А певица положила на него глаз… и вечер плавно так перешел в ночь, при полном одобрении короля‑отца. А что?

Не девка какая… оперная певица! Понимать надо!

Хотя девки дешевле обходятся. Но почему бы мальчику и не начать взрослую жизнь с красивой женщиной, он ею увлекся, она им заинтересовалась, у него опыта нет, у нее есть, но это и хорошо. Поговорить с ней только, чтобы бросала парня аккуратно, ну и напрасных надежд не питала, и все будет отлично.

Дамиан был доволен, Розалинде подарили рубиновый гарнитур… и все было прекрасно, пока ее не обнаружили в постели младшего принца.

Скандала не случилось. Но Дамиан обиделся. Самое интересное, что именно на Базиля, а не на Розалинду. Если бы Базиль придержал свой… хвост, ничего бы и не было! Розалинда на него точно не охотилась, Дамиан‑то знал! Она вообще не девка какая, мужчины у нее бывают и бывали, но только те, которые ей самой нравились, вне зависимости от наличия у них денег и власти. А тут вдруг – и сразу в кровать? Конечно, и в брата ему вцепиться сразу не дали, и Розалинду тут же расспросили, и та сказала, что все было по обоюдному согласию, но некромант отлично знал, сколько способов есть, при которых девушка «совершенно добровольно» окажется у тебя в постели. Вплоть до хитрых капелек…

Она и сама не поймет, а без обследования и не обнаружишь.

Только кто там разбирался? Двое в постели, девушка на все добровольно пошла… ну и чего тут такого? Это же певица, они там через одну такие… ладно, каждая пятая уж точно. Дело житейское!

Только вот Дамиан был точно уверен, по своей воле Роза в постель с Базилем не легла бы. Он ей просто не нравился. Значит – что?

Значит, все это как‑то по‑подлому устроил Базиль. Напоил, пригрозил, подлил что‑то… теперь не узнать, но оказывается, его брат – низкий человек. А осознавать это неприятно.

Розалинду по‑тихому отослали из Эллары. С Дамианом ей попрощаться, кстати, дали, и женщина косвенно, но подтвердила его подозрения. Так что… Дамиан на нее зла почему‑то не держал. Его первая женщина, его первая симпатия, так что на прощание он подарил ей свое кольцо и попросил обращаться, если возникнут трудности. Ну и потом приглядывал. У певицы‑то все сложилось неплохо, она и замуж вышла, и детей сейчас нянчит, но Дамиан помнил, как открыл дверь и там она… в постели, с Базилем… Пусть у нее все будет хорошо, но подальше от Эллары вообще и от Дамиана в частности. Уж очень гадко ему тогда было.

Дамиан не стал ругаться, не стал выяснять отношения, не поднял шум. Он просто осознал и запомнил.

Вот такой у него брат.

Спиной поворачиваться нельзя.

Можно бы держать его поближе к себе, следить, чтобы еще каких гадостей не наделал, но… неприятно было обоим. Да и под каким предлогом? У них и специализации разные, если Дамиан во всем помогает отцу, то Базиль взял на себя исключительно культуру и искусство, и то в творческой части. Так‑то главой департамента числится другой человек, он и тянет на себе всю рутину, все отчеты, все скучные и тяжелые бумаги, без которых никакое направление не работает. А Базиль подбирает, покровительствует, посещает, блистает, меценатствует… объясните, как это можно применить в казначействе? Или в полиции?

Или…

Ладно!

Единственное направление, в котором это на пользу пошло, – шпионаж. Дамиан мстительно, под видом новых талантов, посылал к соседям шпионов. Отец не возражал.

А что?

Иногда Дамиану казалось, что Базиль выбирает по принципу «чем хуже, тем лучше». То у него какой‑то примативизм[6] и возвращение к истокам, то крик души… может, душу лечить надо? Чтобы она так нещадно не орала?

Приличная душа так верещать не будет, это не кошка, которой на хвост наступили!

Братья друг друга не любили, не понимали, и вообще… вежливо на дух не переносили. А теперь явится…

Ничего, несколько дней Дамиан потерпит, надо же к потенциальной невесте приглядеться?

Обязательно!

Итак, Валентина Зипп!

* * *

День или ночь?

Миранда не могла этого сказать, чувство времени она потеряла. Сонное зелье – штука такая…

Да и в пещере, в которой она находилась, было темно. Единственный источник света – масляная лампа, небольшая. И еще две собеседницы.

Когда Миранда очнулась, они уже были там.

– Пришла в себя?

– Д‑да… кажется…

– На, воды попей. Воду эти сволочи на товар не жалеют…

Миранда даже ничего не поняла сначала, потом уж кое‑как осознала и разговорилась с девушками. Две девушки сидели тут немного дольше, чем она. Сначала появилась Анна, потом Руби, обе из бедных семей, одна отправилась на заработки в столицу – не доехала. Побеседовала с милой реной на вокзале, водички выпила… и очнулась уже тут.

Вторая жила в Левенсберге, на окраине, в семье рабочего. За ней начал ухаживать красивый мужчина, она отвечала согласием, а вот родители были против…

Результат?

Конечно, романтичная дуреха от всей своей влюбленной души решилась на побег. Молодец!

Родителям письмо написала, что они не понимают ее тонкую чувствительную душу, что она уезжает с любимым, что будут они жить в другой стране… может, лет через десять или пятнадцать она к ним с внуками приедет. Если родители поумнеют.

От души самовыразилась!

Так, что родители ее вряд ли искать будут, у них еще младшие – четверо по лавкам… ну и очнулась уже здесь. Где «любимый» и растолковал, что такие идиотки для одного только и годны. Для того самого, которое в романах парой невнятных фраз описывается.

Нет, не ему. Хоть тут утешение, этого бы Руби точно не перенесла. Если бы этот подлец ее еще и того… была она девушкой, ею и осталась. И Анна, и Миранда… все девушки, все симпатичные, и всех их собираются продать в Доверн.

– Зачем? – не поняла Миранда. Живя на другом конце страны, о Доверне она имела самое приблизительное понятие.

Ну страна.

Есть такая, и что дальше? Мало ли что в мире есть?

– У них там рабство есть, – объяснила более опытная Анна.

– Рабство?

– Ну да. После пересечения границы придется подписать договор. Будто ты что‑то брала взаймы или еще как‑то… проведут это по бумагам…

– Моя семья может меня выкупить!

– Да кому оно надо – ради тебя рисковать? Семья то ли выкупит, то ли в полицию кинется, а тут все уже, похоже, отработано. Мы не первые у этой компании.

– Не первые?

– Милон… ну мой… этот гад, – скрипнула зубами Руби, – проговорился, что мы у них то ли пятая партия, то ли шестая… может, и еще кто был. Я точно не знаю…

– Ой, мама…

– Вот, считай. Нас тут держат, кормят‑поят, на все это деньги тратят, в Доверн отвезут, а там подписываем мы расписку, что должны, к примеру, десять тысяч золотом…

– Сколько?! – ахнула Миранда.

У ее родителей деньги, конечно, были. Но столько?

Отец не наберет! Это просто нереально!

Люди за такие деньги всю жизнь работают, и то их получить не могут!

– Вот! А потом эту расписку передают кому‑то из довернцев. И мы оказываемся в кабале. Вроде и не рабство, а только отрабатывать придется, положат тебе жалованье в один золотой в месяц, так долг еще и на твоих внуков перейдет. Тебе ж есть‑пить надо, одеваться…

– Ой…

– Хоть ойкай, хоть айкай, а смысл этот. Рабство и есть.

– И…

– И сделать с тобой смогут что угодно, – кивнула Анна. – Хоть и убить, ты ж в Доверне чужая, никто за тебя не вступится! Захочется хозяину – будешь его обслуживать, захочется хозяйке – будешь за ней бегать. И замуж тебя за такого же кабального выдать могут, и детей продать…

Миранда разрыдалась.

Анна и Руби смотрели на нее без особого сочувствия. Сами в такой ситуации, сами не знают, что завтра будет. Пусть уж девчонка знает, что ее ожидает, все лучше, чем какую чушь навоображать, а потом с размаху о землю и треснуться…

Страшно, ужасно… ну авось хоть, понимая куда попала, сможет что‑то в свою пользу повернуть. Довернцы – они ж тоже мужики, и если их в постели хорошо ублажать, кое‑что и для себя попросить можно. Если повезет.

Если…

Что тут скажешь?

В их положении только молиться и остается.

Ну и плакать. Только последнее точно не помогает. Хотя и на молитвы надежда слабая, другим‑то девчонкам они не помогли…