Текст книги "Бюро магической статистики. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 70 страниц) [доступный отрывок для чтения: 25 страниц]

Он не помнил Сару у своей постели.

Мать помнил, отца… братьев, Матео, а вот Сару не помнил.

Был в его пьяном безумии Матео? Или только в его бреду?

Впрочем, есть человек, который может на это точно ответить.

– Хью!!!

* * *

Слуга себя ждать не заставил.

– Что случилось, рент Робби?

– Хью… я тогда пил, ты ведь все время был со мной?

– Был, да.

– Спасибо тебе. Я уже говорил, но за такое и повторить не грех, ты мне тогда жизнь спас. И, Хью… у меня есть вопрос. Матео не приезжал тогда?

– Как же не приезжать? Приезжал, рент.

Робин дернулся, словно его плетью перетянули.

– Как?! Когда это было?! Расскажи!!!

– Может, вы, рент, присядете? Небось тяжело?

Стоять и правда было тяжело. Но сидеть тоже не получалось, нервное напряжение требовало выхода, так что Робин принялся расхаживать по широкому холлу дома.

Трость постукивала по плиткам пола, но сейчас впервые не раздражала – не до нее.

– Все в порядке, Хью. Так что Тео? Когда он приезжал?

– Да, считай, месяца через два после этой пакости. Вот вас вытащили, месяц прошел, а еще дней через пятнадцать – двадцать, как вам… приехал Матео.

– Да говори уж прямо. Как мне Сара отказала, – махнул рукой Робин. И сам себе удивился. Впервые не сжались на сердце острые когти боли, тоски, предательства. Не до нее… Что с Матео?

– Вот-вот, как эта вертихвостка хвостом вильнула, так и запили вы вовсе уж по-черному. Орали, бутылками кидались, чудом до горячки дело не дошло…

Ага, чудом.

Сколько сил Хью положил, чтобы хозяина правильно выводить из запоя и поддерживать, когда он туда опять срывался? Кто понимает, тоже искусство, сродни собранному позвоночнику. Так что пьяное забытье у Робина было, а вот «белочка» в гости ни разу не приходила.

– Чудом, – усмехнулся Робин, который тоже все понимал. – Так что дальше было?

– Приехал рент Матео Эдер, попробовал поговорить с вами, но там все было бесполезно. Я вас хотел из пьяни вывести, но куда там!

– Он ничего не сказал?

– Сказать не сказал, – отмахнулся Хью, – а вот оставить кое-что – оставил.

– ЧТО?!

– Записку и ключ.

– ХЬЮ!!!

Старый слуга усмехнулся.

– Сейчас принесу. Все у меня в особой шкатулочке. Все вас ждало… как рент Эдер пропал, я хотел с вами поговорить, да куда там! Вы и себя-то не помнили…

Робин медленно кивнул.

Он пил долго, почти год, а то и побольше.

Пил, не хотел жить… это уж потом он кое-как пришел в себя и решил, что будет доживать, сколько ему осталось, не пьяной скотиной, а человеком.

Ну и сидел, доживал…

А Матео тем временем…

Хью обернулся быстро и протянул хозяину небольшой конверт и ключик.

– Вот.

– Спасибо тебе.

– Не иначе… с ним что-то случилось?

– Это я газет не читал, думал, обо мне все забыли. А ты?

– А мне тоже читать-то было и некогда. Что-то с рентом Тео случилось, да, рент Робби?

– Боюсь, что да, Хью. И молчи пока обо всем. Молчи.

Хью понятливо кивнул, а Робин посмотрел на конверт.

Да, это Матео.

Его перстень, который Робин машинально достал из кармана и приложил к оттиску, и тот идеально подошел.

Его рука.

РОББИ.

Одно слово на конверте. Робби – так его называли мама, Хью и Матео. Для остальных он был Робом, а то можно и в морду получить. Даже для Сары – Робом.

«О, Роб, рядом с тобой я не боюсь ничего», – послышался ему нежный голос. И дальше, насмешкой, прорвавшейся из черноты и боли…

«… мог бы остаться со мной, и его бы не задело…»

Тот же высокий и капризный голос. Только вот Сара не могла так сказать… наверное. Это просто бред, это не воспоминания! И Робин тут же отогнал его прочь! К вивернам эту дрянь, иначе у него просто сил не хватит!

Старый сургуч только хрупнул под его пальцами.

«Робби!

Когда ты получишь это письмо, я не знаю. Ты сейчас в таком состоянии, что не дозваться, а мне дорог каждый час.

Робби, я нашел свидетельства того, что лавина была спущена нарочно. Чтобы замести следы.

И я даже, кажется, знаю, что именно пытались спрятать эти люди.

Не буду писать здесь подробно, но оставлю все, что мне удалось найти, в нашем месте. Ключ прилагаю. Очень надеюсь вернуться и забрать его, но – на всякий случай.

Не знаю, кому могу доверять. Мэр Дейрена точно в деле, может, и кто-то еще. И кто-то рядом с троном, точно, это не могло быть так легко и просто. Кто-то должен их прикрывать, но доказательств у меня нет. Я попробую их добыть на месте, но…

Надеюсь, скоро мы увидимся.

Тео».

Робин сжал в ладони маленький ключ.

Стыдно было так, что, ей-ей, чудом на пол пеплом не осыпался. Сгореть хотелось на месте, а пепел потом собрать можно и в нужник выкинуть.

Идиот!

Какой же он идиот!!!

Да слова-то такого не подберешь, даже на соревновании среди идиотов – и то ему второе место дадут просто потому, что такой идиот первого места нигде не займет!

Кретин!!!

НЕДОУМОК!!!

Все проспал, пропил, продурил… подумаешь, под лавину он попал!

Жив же! И даже относительно здоров, не в коляске передвигается и не под себя гадит.

Магии нет? А люди так всю жизнь живут, не помирают!

Сара его бросила?

Так радоваться надо! Женился бы на этой гадине, вот где была бы трагедия! Там бы и с магией жить не захотелось, поди! Если она его любила только за то, что могла получить…

Пошла она… вот туда и поглубже! И метлой утрамбовать!

Выглядит он кошмарно? Ну, положим, в первое время похуже было, но вот же, пришла чужая девица, и не шарахнулась, и разговаривала нормально, и руку ему протянула, и не тошнило ее, как нежную Сарочку, и ничего же! Не умерла! Вряд ли она бы вот так бросила человека в беде, в самый тяжелый момент.

А он расклеился!

А Тео тем временем рискнул жизнью… и, может быть, его уже нет…

При мысли о том, что друг… и Робин в это время пил, а потом никого и ничего не хотел ни слышать, ни видеть…

Слов уже не оставалось, только такой черный мат, что самому противно становилось.

Робин сжал крепче ключ и перстень, сунул в карман записку.

– Хью, я сейчас напишу письмо, съездишь оставишь его, где скажу, и будем собираться.

– Куда, рент?

– В столицу! Хватит, насиделся! Может, хоть что-то исправить удастся?

– Да, рент.

– Пока я пишу письмо, у нас газеты есть?

– Как не быть, рент, я «Вестника» выписывал, да и «Сплетника» тоже.

– Давай все сюда, пока ты ездить будешь, я почитаю.

Хью решил, что закажет целый канон за здравие этой девушки Элисон. Хозяин ожил!

Да что ж еще-то надо? Уже – счастье! В столицу?

– Рент, а родителям вашим писать?

– Они сейчас где?

– На водах, наверное, матушка ваша каждое лето же на воды ездит…

– Не надо. Не пиши пока. Потом…

И Робин решительно направился к столу.

Пять лет он ничего не писал, пальцы, корявые и неровные, не хотели держать перо, буквы получались уродливыми, чернила капали на бумагу, но Робин сдаваться не собирался. А что переписывать шесть раз пришлось… зато самое важное написал! Вот!

«Рента Элисон!

Умоляю меня простить!

Вы были полностью правы, и Матео нашел ответы, которых нам не хватает.

Он оставил мне нечто важное в столице, и я сегодня же выезжаю туда. Как вернусь, сразу же напишу и буду ждать вас в гости.

Искренне ваш, Робин».

Теперь можно и в столицу собираться.

* * *

Может, в другой день Марко Вебер и имел бы сокрушительный успех. Или Элисон бы о нем хоть подумала, ну как-то… не каждое ж утро на пороге бюро воздвигается чуть не два метра красоты неописуемой?

Но…

Вот именно сегодня ей было решительно не до Марко.

А чего он лезет тут, такой неотразимый? У нее голова другим занята, она почти всю ночь не спала, вертелась как уж на сковородке, прикидывала, могла ли сказать что-то лучше, или сделать лучше… вроде бы нет, но вдруг?

По результатам размышлений примерно в три часа утра Элисон удалось задремать с теплой мыслью, что она – круглая идиотка, которая запорола все, что могла и не могла. И любая обезьяна на ее месте справилась бы намного лучше.

Проснулась она в пять утра с той же мыслью, а потому настроения не было. Вообще.

Разве что кого-нибудь разорвать и сожрать – и то, голова так болела, что даже жевать страшно было, – казалось, мозг весь в зубах сосредоточился, и боли-и-и-и-ит!

Астрид только головой покачала и налила девушке чая покрепче. Только вот чай был крепкий в понимании Астрид, то есть не ложка на чайник, а полторы. Элисон это не помогло.

На работе она сидела молча, пытаясь как-то и что-то сделать и надеясь, что в горы ее не пошлют. Она ж там свалится с велосипеда и уснет под кустом. И ее сожрут.

И она этого даже не заметит, потому что спать будет.

И пусть сожрут, раз она такая дура…

Марко вплыл гордым лебедем, но Элисон даже глаз не подняла от бумаг. Да, глаза поднимать тоже было больно. Даже думать – и то больно. Мысли отрастили себе острые края и протискивались по извилинам мозга как-то особенно неудобно, царапая все, до чего добирались.

– Кхе…

Леа Даларвен восхищенно вздохнула. Если и был кто-то, ярче воплотивший в себе романтического героя девичьих грез, то не у нее. А тут оно стоит!

И рядом!

И можно даже руку протянуть и потрогать красавца с громадной корзиной алых роз и улыбкой… которая начала бледнеть, выцветать и угасать.

Потому что Элисон подняла голову и уперлась взглядом в Марко.

Взгляду девушки мог позавидовать голодный крокодил, который последние два года мучился зубной болью и от рождения был человеконенавистником. Понятно, причины у нее имелись, но Марко, который этого не знал, нервно сглотнул. На миг ему показалось, что Элисон сейчас кинется и вцепится. Больно.

– Эм-м-м… рента Баррет…

– С-с-с-с-слуш-ш-ш-шаю?

– Рента, – чуточку оправился Марко от потрясения, – я хотел бы подарить вам эти цветы в знак моего самого искреннего восхищения. И, может быть…

– Не может. – Голос у Элисон был вполне достоин ее внешнего вида. – Не будет. Всего хорошего.

Встала, взяла цветы и каким-то хитрым приемом так развернула Марко, что тот пришел в себя за дверью бюро.

Вроде и не толкали его, и не пихали, и магия никакая не творилась, а как он тут оказался-то?

А?

Но и возвращаться… Марко не зря слыл дамским угодником и отлично понимал: есть моменты, в которые женщину НАДО оставить в покое. Ради собственной безопасности.

Ничего, подождет он день или два, не переломится. Завтра придет… или послезавтра.

Элисон промаршировала строевым шагом к столу Леа Даларвен, грохнула на него корзину роз и уселась обратно к себе.

До ночи было еще минимум восемь часов.

До конца рабочего дня – шесть.

Яду мне, яду! И побольше!!!

* * *

Робин смотрел в окно рамбиля.

Да-да, был у него рамбиль, и Хью отлично водил его. Робин раньше и сам водить умел, но после случившегося он себе просто не доверял.

Поди просиди пять лет просто так!

Можно бы до столицы и на поезде, но… Робин представил себе, как на него будут смотреть люди, представил процесс посещения туалета, как он идет в столовую, как на него глядят, как шепчутся за его спиной…

Да пропади оно все трижды пропадом!

Лучше он в рамбиле посидит… да, Хью говорил, что можно выкупить все купе и никого не видеть, и пропади они пропадом…

Робин решил, что оно того не стоит.

Рамбиль в этом отношении лучше любого купе, из которого не выгонишь проводника, а то и любопытные какие заявятся. И по перрону-то ему все равно идти и билет покупать…

Нет уж!

Рамбиль большой, заднее сиденье мягкое, позволяет расположиться и так, и этак… даже вдвоем, было у него пару раз, не с Сарой, конечно, та желала до свадьбы девушкой остаться, но было. Можно и устроиться поудобнее, и подушку подложить под искривленный бок, и попросить Хью остановиться, и ноги размять подальше от дороги…

Правильно он сделал.

А что чуть подольше… пусть! Он потерпит!

Матео, друг, я ТАК тебя подвел! Дай бог, чтобы не было еще слишком поздно! А если тебя уже нет, я хотя бы отомщу! Я клянусь, я отомщу!!!

Ах я безмозглый пьяный кретин! Все из-за моих паршивых страданий!

* * *

– Рента Баррет?

Мужчина, который остановил Элисон, был вполне себе девичьей мечтой, правда не того сорта, что Марко Вебер. Марко был для девушек, которые предпочитают романтических героев, а этот мужчина для тех, кому нравятся военные.

Вон какая выправка!

И усы подкручены, и мундир на нем сидит как нарисованный, и сапоги как зеркало – отражают солнышко. И даже пара медалей есть – тоже начищены, аж оторопь берет.

Хорош!

И букетик, который он протянул Элисон, был тоже вполне себе хорош. В духе «скромной симпатии». Полевые цветы, зелень…

– Доброе утро, – согласилась Элисон. – Это я. А вы?..

– Рент Адриан Браудер. К вашим услугам, рента.

Несколько минут Элисон пыталась вспомнить, кто это такой и почему ей знакома фамилия мужчины. Вроде бы они не виделись раньше? Потом уже сообразила.

– Рена Ханна?..

– Да, это моя мать.

– Как ее самочувствие?

Элисон искренне беспокоилась о симпатичной рене. Ну не виновата она, что дочь у нее такой свиньей оказалась. Обычно, когда в семье случается беда, принято пенять на воспитание. А если по-честному…

Можно ребеночка воспитывать, можно таскать его по музеям и выставкам, можно рассказывать ему о богах и героях, показывать что-то личным примером, но…

Но есть еще и собственный характер ребенка, который выбирает, как ему жить, сам и для себя. Полегче или потруднее, сказать правду или соврать, пойти прямо или в обход.

Элисон знала такие семьи и потому не могла ничего плохого сказать о рене Ханне. Ты вложила в ребенка свою душу?! Но ведь и его душу тоже надо принимать в расчет!

Так что…

– Она сильно переживает, но мы с Катариной здесь, сестра привезла ей внуков… я не смогу остаться надолго, а Кати побудет.

– Это хорошо, рент Браудер.

– Да. Рента Баррет, я хотел увидеть вас перед отъездом. И поблагодарить.

Элисон качнула головой.

– Не думаю, что заслужила благодарность. Невольно, но я принесла горе в ваш дом, и за это мне впору извиняться.

– Нет, рента. Если бы не вы… Адела могла зайти еще дальше, а мать бы умерла от горя. Я ее знаю… она любит нас всех, но Адела всегда была рядом с ней.

– Что сейчас будет с рентой Аделой?

– Уже реной. – Улыбка Адриана не сулила сестре ничего хорошего. – Теперь сестрица – рена Майер. Пусть сама расхлебывает последствия.

Элисон вспомнила «романтического героя» и невольно поморщилась.

– Не слишком ли это строго, рент?

– Нет, рента. Брачный договор я составил, Клемент его подписал. – Холодная улыбка Адриана не сулила ничего хорошего и зятю. – В нищете Адела не останется, но вряд ли этот брак будет счастливым.

– Они останутся здесь, в городе?

– Нет. Клемент мечтает попытать удачи в столице, так что скоро мы проводим их в Лаору.

Элисон криво улыбнулась.

– Ах да! Ну какие могут быть возможности в провинции? Здесь и дома пониже, и воздух пожиже, и настоящих талантов не понимают, затирают и обижают. А вот в столице, там-то он – УХ!

Адриан фыркнул.

– Объяснять человеку, что при наличии рук, головы и желания трудиться он пробьется где угодно, у меня нет никакого желания. Но вы ведь тоже так думаете, рента?

Элисон решительно кивнула.

Она примерно так и думала.

Между прочим, тот же Леон Штромберг прекрасно жил и работал в крохотном шахтерском городке, и не помешало ему это совершить кучу открытий! И прославиться не помешало, вписать свое имя золотом на страницы науки! Вот спорим на сто корелей, что среди его друзей тоже такой «Клемент» был? Возможно, подавившийся своей завистью.

Ну как так-то?

Он, такой тонкий, умный и истинный талант, не может прославиться из-за окружения, завистников города, провинции… нужное подчеркнуть, недостающее дописать, а какой-то Штромберг берет и открытия делает! И даже не золотой ручкой пишет!

Куда мир катится?

Точно, кругом враги.

Мужчина и женщина шли к бюро, разговаривая как старые добрые знакомые. Элисон по дороге успела расспросить капитана о его месте службы, они пришли к выводу, что пробиваться везде сложно, но если справишься – это здорово!

Можно собой гордиться!

– Вы к нам обязательно зайдите. Катарина тоже хотела с вами познакомиться, просто она сейчас далеко от матери не отходит. И дети, опять же…

– Да, дети послужат хорошим противоядием, – задумчиво кивнула Элисон.

– Вы правильно подобрали слово, рента. Именно противоядием.

Они шли по улице, улыбались, разговаривали и совершенно не обратили внимания на рамбиль, мимо которого прошли.

Рамбиль и рамбиль.

Стоит он тут и стоит. И плевать на него два раза. Постоит – поедет, дело хозяйское. А тем временем…

* * *

Марко Вебер с искренним возмущением смотрел на происходящее.

Это ЧТО?!

Его добычу окучивает какой-то капитан?

Да откуда он вообще взялся? Что ему надо от Элисон Баррет? И цветы у него в руках…

Сегодня Марко решил не вламываться на работу к девушке, а подкараулить ее на полдороге к бюро. Опять же, если она не в настроении, из рамбиля он это заметит заранее и успеет передумать. А если в настроении, то можно и цветы подарить, и предложить ее подвезти, и даже в щечку поцеловать в рамбиле.

Почему нет?

Нет?

Конкуренты?!

Инстинкт охотника запел особенно громко. Марко отметил и как Элисон улыбалась собеседнику, и оживленную жестикуляцию, и… она вполне ничего, когда улыбается. Оживляется, и ее лицо кажется почти симпатичным.

Нет, ну откуда вдруг?

И что теперь делать?

Марко покосился на букет роз, который занимал половину заднего сиденья и пах так, что от него уже голова болеть начинала, потом приоткрыл окно и поехал вперед. Почему бы ему не встретить парочку на входе в бюро?

Заодно Элисон сравнит букеты.

Полевые былинки, три штуки, для тех, кто не желает тратиться на девушку, – и его букет! Дорогой, красивый, элегантный, как и сам Марко… даже подумать смешно!

* * *

– Рента?

Первым Марко заметил капитан, как человек военный. Даже не самого Марко, а его букет. Роскошный такой… за триста метров видно!

Элисон сощурилась.

– О нет!

– Рента?

– Есть мужчины, которые не понимают слова «нет». Просто не могут его услышать.

Адриан помрачнел.

– Ага… богатые и желающие развлечений?

– Абсолютно точно, капитан.

– Рента Элисон, вы позволите мне вмешаться на правах желающего отплатить добром за добро?

Элисон пожала плечами.

– Не думаю, что ваше вмешательство принесет пользу, капитан. Но если это будет не опасно для вас, попробуйте, пожалуйста.

– Благодарю за разрешение, рента. Не забудьте, послезавтра вечером вы приглашены к маме на чай с булочками.

– Вы уже уедете, капитан?

– К сожалению, я уеду завтра. Но я еще вернусь и буду рад увидеться с вами. Вы очень помогли нашей семье, рента Баррет.

Элисон кивнула, принимая и понимая его слова.

Да, рента, я к вам очень хорошо отношусь, как к родственнице. Романтического интереса с моей стороны не ждите, но помочь я готов.

Элисон это вполне устраивало. Марко раздражал ее намного больше.

– Я буду рада повидаться с вашей матушкой, капитан. И познакомиться с вашей сестрой.

Адриан кивнул. Приятно, когда тебя понимают… ну, не в его вкусе Элисон Баррет, хотя и жаль. Жена из нее может получиться хорошая, понимающая. Но ведь она страшненькая!

Нет, на такой подвиг Адриан не способен.

Зато помочь девушке может.

– Рента Баррет, доброе утро!

Марко подошел поближе и протянул Элисон свой алый веник. Только вот вместо Элисон его принял Адриан.

– Рент, извольте объясниться, на каком основании вы преследуете порядочную девушку? И чего вы добиваетесь?

Марко даже опешил.

Вот как-то не привык он к таким ситуациям, хоть все и было прозрачно насквозь. Но… чего он добивается? И тут понятно, но… Марко решил, что лучшая защита – нападение, и ринулся в атаку.

– А вы кто такой, рент, что задаете мне подобные вопросы?

– Мы с Элисон дальние родственники. – Адриан и глазом не моргнул. Ага, кто моей матери помог, тот и для меня родной, какие вопросы? – Так что вам нужно от кузины?

Марко замялся.

Что нужно – понятно. Но если озвучить горькую правду: «Поразвлечься хочу!», то ведь можно и в морду. У морды хозяин есть?

А что ты военному сделаешь? Тут и отец-то не поддержит, Вебер-старший вообще старался никуда не высовываться. Для тех, кто понимает: дело у него семейное такое, своеобразное. Притянуть его всегда можно.

За что?

За шкирку!

Если ты главный по борделям и кабакам, нарушения у тебя будут ВСЕГДА! Во всех видах. Тут и возраст работников, и вино без акцизной марки, и кое-какие товары, о которых лучше вслух не говорить, и… Вебер-старший предпочитал не нарываться и сыновьям вдалбливал одно и то же.

Все должно быть ТИХО!!!

Без скандалов!

Да делай ты что хочешь, но только втихую! Не понимаешь? Поймешь, как огребешь!

Марко и Пол это отлично усвоили, и вот – здравствуйте вам! Явился какой-то военный… нет, можно начать ссору, но ничем хорошим это не закончится. В определенных случаях военным даже дуэли разрешены, если полковое начальство не против. Да-да, и так бывает, когда обидчика нельзя наказать законным путем, а дело касается твоих родных. Последняя дуэль года два назад как раз и была, на всю Эллару прогремело.

Стать героем новой истории Марко совершенно не хотелось, и парень решил отступить.

– Рент, я не желал ничего плохого. Прошу простить, рента Элисон, если вас что-то задело в моих действиях…

– Рента Баррет, – ледяным тоном поправила Элисон.

– Рента Баррет, – скрипнул зубами Марко, которого жестко вернули в официальные рамки.

Адриан посмотрел на ало-розовый веник.

– Вы хотели подарить это моей кузине? Так дарите, рент.

Марко протянул вперед корзину, но Элисон сделала шаг назад, демонстративно заслоняясь маленьким букетиком.

– Рент Вебер, я еще раз прошу вас не присылать мне цветов и не искать встречи ни в каком виде. Я считаю ваше поведение неуместно навязчивым.

– Кузина, возможно, мне стоит более предметно поговорить с этим рентом? – Адриан расправил плечи и шагнул вперед. Почти одного роста с Марко, но шире в плечах и увереннее в себе, он подавлял. И старался это сделать.

Марко отступил на шаг назад, и Адриан тут же развил успех, сделав еще один шаг вперед.

– Не стоит, кузен. – Элисон говорила тем же равнодушным тоном. – Рент Вебер все понял и уже уезжает, правда же?

– Разумеется, – скрипнул зубами Марко. – Но цветы позвольте все же оставить вам, рента. В знак прощания.

Корзина отправилась в руки Адриана, а Марко прыгнул за руль рамбиля, и несчастная машина горестно взвизгнула, стартуя с места с дикой скоростью.

Элисон посмотрела на капитана, который держал в руках розы.

– Думаю, рент Бауэр, вы можете подарить цветы маме. Как военный трофей.

Адриан от души рассмеялся.

– Рента, я буду рад видеться с вами, когда приеду в город. Кузина Элисон.

– Кузен Адриан, – ответила ему улыбкой Элисон, уже вполне искренней, – я обязательно зайду к рене Ханне. Она замечательная.

И так пригляжу.

Мало ли что.

Вслух Элисон этого не сказала, но с нее определенно причитается за эту сцену. Хоть одно утро пройдет спокойно…

Ага, размечталась, наивная девушка.

Адриан-то ушел, вместе с розами, а вот что делать с коллегами, которые видели все из окон бюро и теперь жаждали подробностей? ВСЕХ!

Начиная с того, откуда взялся капитан. А как о таком расскажешь, тайна-то чужая?

Твою виверну!

* * *

Робин первый раз за пять лет перешагнул порог родительского дома с некоторым трепетом в душе. Страх?

Да, и он тоже.

Когда Робин осознал, что с ним произошло, ему не хотелось никого видеть. Ни родителей, ни братьев – никого!

Не мог он выносить мамины слезы, тоску и разочарование в глазах отца, не мог видеть братьев – они-то оставались магами, пусть и слабенькими, но магами же, а он…

А он – нет.

Первенец, самый лучший, самый сильный, подающий самые большие надежды – и вдруг вот такое!

Робин боялся увидеть злорадство в глазах братьев: мол, вот тебе, был первый – будешь последний. И мамины слезы душу рвали.

Хорошо еще, отец что-то понял и предложил ему коттедж в Левенсберге. Робин кивнул, перевел на счет отца крупную сумму за коттедж – и упал в алкогольное безумие. И ничего уже не помнил.

Потом, когда он пришел в себя, он все равно возложил все контакты с внешним миром на Хью.

Старый слуга… Да какой он слуга, уже член семьи, второй отец для Робина, или хотя бы дядя, он общался с родителями, он нанимал людей для уборки дома, он решил вопрос с готовкой, которая у Хью решительно не получалась, он ездил за продуктами и лекарствами…

Робину было проще без людей.

А вот сейчас…

Началось его испытание с лакея, который открыл дверь и замер на пороге.

– Эм-м-м… здравствуйте, рент…

Лакея он не помнил. Новенький?

– Где Грэм?

Голос чуточку срывался, да, голосовые связки ему тогда тоже повредило, но все бы зажило, останься у него хоть искорка магии. Только вот магии он тоже тогда лишился.

– Г-грэм?

– Я здесь, рент Робин!

Дворецкий служил у Лейтнеров уже два десятка лет, и Робина помнил мальчишкой, и отец его тоже был дворецким, и тоже у Лейтнеров, считай династия. Так что Робина он узнал сразу и теперь торопился вниз, забыв про все на свете.

Неужели правда? Вернулся?

Или… случилось что-то? Помощь нужна?

Робин даже растрогался, глядя на спешащего, почти бегущего Грэма. Такой важный обычно, переступающий по-аистиному длинными ногами и оглядывающий мир с высоты почти двух метров роста – и вдруг почти бежит по лестнице.

– Рент Робин!

Робин вздохнул – и снял плащ.

– Я вернулся, Грэм.

Надо отдать должное дворецкому, он и не ругался почти. Так, воздух выдохнул сквозь стиснутые зубы – ну когда ему было привыкать к виду Робина, если они уж лет пять как не виделись? Да и тогда Робин по уши заматывался в ткань, стараясь никого не смущать…

– Рент, я уже приказал приготовить вашу комнату. Желаете отдохнуть с дороги?

– Нет. Кто дома?

– Никого, рент. Ваши родители уехали на воды, рент Винсент сейчас на работе, рент Лукас уехал к невесте.

– Отлично. Тогда, пожалуйста… мне нужна приличная одежда и отдохнуть. Хью тоже.

– Прошу вас, рент. Я сейчас вызову портного, а пока провожу вас. Если позволите.

Робин кивнул и захромал еще сильнее по лестнице вверх.

Как ни хотелось бы ему вот прямо сейчас помчаться по делам – тело диктовало свои правила. Последние два часа он уж не знал, какой загогулиной скрутиться. Болело все – даже, кажется, уши…

Ему определенно требовалось полежать на чем-то ровном.

А одежда…

Да, и одежда ему тоже требовалась там, куда он собирался. А собирался Робин в библиотеку.

* * *

В своей комнате, которая, кажется, ничуть не изменилась за эти пять лет, он осторожно опустился на кровать. Потом встал, снял со стены портрет Сары и решительно разорвал его пополам. Плотная бумага поддавалась плохо, но упорства у Робина хватало. Так что пополам, потом еще раз пополам – и в корзину для мусора!

Голубые глаза Бауэров укоризненно посмотрели с обрывка, и Робин хмыкнул.

Ну и… пошла ты!

Сейчас ему было не до Сары, его волновал только Матео. Просто смотреть на это лицо было неприятно, вот и потратил силы. Сейчас полежит чуточку – и поедет в библиотеку.

Да-да, потайное место двух друзей находилось именно там – в библиотеке.

Когда Робин начал подавать надежды, он стал одним из постоянных клиентов главной городской библиотеки имени Леона Штромберга. И там-то и познакомился с Матео.

Чем знаменита вот эта самая библиотека – она именно для магов.

Там можно было взять литературу по заклинаниям, дневники магов прошлого. Правда, все это не бесплатно, абонемент стоил хороших денег… не для Матео.

Отец Матео Эдера был одним из лучших библиотекарей. И на ма-аленькое служебное нарушение, а именно сына на работе, все закрывали глаза.

Ну подумаешь мальчишка приходит?

Мальчик же вежливый, воспитанный, отцу помогает: то книги отнесет-принесет, то на верхние полки слазит, то лампочку ввернуть поможет, то за пирожком сбегает… а что мальчик-то маг и не из последних будет, никто и внимания не обращал. Матео и сам это не афишировал.

Денег в семье немного, а обучение дорогое, узнают, что он маг, тут же придется отцу за абонемент платить, а то и еще чего придумают. А так помогает он бате – и что?

Подумаешь, полистал мальчишка книгу!

Да пусть читает, все полезнее будет, чем по улице гонять.

С Робином он познакомился совершенно случайно: один шел по коридору, второй шел, и оба ничего не видели из-за книг. Матео стопку нес, Робин просто шел и зачитался, кто пробовал идти и читать интересную книгу, тот поймет. Столкнулись, шлепнулись, книги перепутались… кто-то другой мог бы и поругаться, а мальчишки, наоборот, разговорились, а потом и подружились.

Потом Матео рассказал другу о своей тайне, потом уже Робин просил своего отца за Матео, нет-нет, не о деньгах, а просто чтобы судили на экзаменах честно, злоупотребления везде бывают! И случается, что сын миллионера с третьим уровнем проходит на бесплатное место, а таланту с одиннадцатым уровнем, но без денег и связей приходится отправляться в долговую кабалу и потом отрабатывать свое обучение.

И помог Лейтнер-старший, и учились юноши вместе, и дружили крепко. У них и уровни-то не расходились особо: у Матео одиннадцатый, у Робина двенадцатый. Вот где они с Матео… нет, они и тут не разошлись, просто Матео не нравилась Сара, но Робина это устраивало. Как он смеялся тогда, оно и к лучшему. Не придется ревновать.

Какие они тогда были глупые!

Какие молодые!

А в библиотеке Матео знал каждый угол, каждый закоулок – и показал их Робину. Было у них и особое место, в котором они оставляли друг другу записочки.

Зачем?

Да вы что, детьми не были – такое спрашивать? Это ж так интересно!

Тайник, переписка, и чтобы взрослые не заметили, и вот этот щекочущий страх…

Бывшая голубятня.

Сейчас-то она была закрыта, а давно, когда еще почтовыми голубями пользовались, там жизнь кипела. Потом уж…

Во что можно переделать такое помещение? Ни во что. Вот и закрыли, вот и забыли, а Матео нашел, вспомнил… сам ключ подобрал, и они с Робином там частенько играли. Там и тайник свой нашли.

Кто уж его оборудовал? Для каких надобностей?

Мальчишки и знать о таком не знали, и ведать не ведали, просто полезли зачем-то под самый потолок, ну и нашли маленькую дверцу. Сколько они с ней бились! Как открывали!

Кому расскажи!

Открыли, а там небольшое пространство вроде сейфа, наверное, для хранения чего-то важного. И как им было не воспользоваться?

Где сейчас его ключ? Робин не знал, раньше он носил его с собой, на цепочке от часов, потом, после лавины, куда-то ключик пропал.

Матео свой ключ и оставил Робину. Знал, что друг поймет, что обязательно придет, что…

Что задержится на пять лет – не знал.

Робин вертел между пальцами маленький ключ, смотрел в потолок и не заметил, как заснул. Не видел, как в комнату заглянул Хью, осторожно вышел, прикрыл за собой дверь и кивнул. Мол, спит. Дайте человеку отдохнуть, все остальное потом, потом…

Грэм кивнул и своей волей прекратил всякий шум в доме. Робин просто был обречен проспать до следующего утра. Да, вот и такая забота бывает. Ругайся не ругайся…

А утро встретило его запахами омлета, кофе и рогаликов с марципаном, которые Робин когда-то безумно любил.