Текст книги "Бюро магической статистики. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Галина Гончарова
Жанр:
Городское фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 70 страниц) [доступный отрывок для чтения: 25 страниц]
Но если все будет по доброму согласию?
Если два человека с радостью разделят ложе?
Почему нет? Пусть ему не двадцать, но выглядит он для своего возраста отлично и красоток не разочаровывал. Опять же, кто сказал, что благородная седина непривлекательна?
Блондиночка приблизилась, захлопала глазками.
– Рент Кон… рент Нойрет, умоляю, помогите мне, пожалуйста!
И разревелась.
Тяжко и тоскливо, в сорок ручьев, всхлипывая и размазывая по личику тяжелые горькие слезы.
Ну и какой мужчина не вышел бы из-за стола? И не попытался бы успокоить девушку?
Да хоть стакан с водой ей дать?
Укола с сильным сонным зельем рент Константин даже почувствовать не успел. Девушка была профессионалом. Одной из лучших выпускниц Королевского института, между прочим!
* * *
Очнулся рент Константин уже в королевской тюрьме, в цепях и с блокираторами.
Самое забавное, что для блокирования магических способностей мага тоже использовался леоний. Он же есть со знаком плюс, а есть со знаком минус.
Если природный леоний помогал магу и расширял канал, то леоний, но обработанный особым образом, напротив, отрезал возможность тянуть эфир.
– А…
– Коста, чего тебе не хватало?
Его величество решил пообщаться с проштрафившимся магом лично.
Все же ректор Вангардского университета, сто лет знакомы… Константин и к королю был вхож, правда, не до близкой дружбы, такой у Риберто вообще ни с кем не было, с юности. Но все-таки, все-таки… можно сказать – ближний круг.
И такая подлость?
– Ваше величество? Я не понимаю…
– Чего ты не понимаешь, Коста? Как у меня под носом шахту устроить с рабовладением? Как подпольно леонием торговать? Ты мне разъясни, вдруг я чего-то еще не знаю?
Константин вздохнул.
– Откуда?
– Все не подчистил, нашлись люди, обратили внимание.
Матерился рент Константин негромко, но очень грязно.
Риберто пожал плечами. Уселся верхом на стул, оперся на спинку и принялся рассматривать старого знакомого.
Вот что в голове у таких людей? Нет, не понять.
– Жалеешь, что попался?
– Казнишь?
– Казню, конечно. – Риберто решил не обращать внимания на фамильярность.
– Жаль.
– Понимаю. Но можешь поторговаться за быструю смерть. Твои сообщники уже выдали все, что знают, их еще трясти будут, допрашивать с пристрастием, тебя тоже, сам понимаешь… Ты как хочешь? Умереть быстро или помучиться?
Константина передернуло.
– А на жизнь не договоримся?
– Зависит от ценности полученных сведений.
– Я много чего знаю, – сощурился ректор. – Думаю, лет на десять хватит…
– Начни сначала, а я послушаю, проверю и подумаю, стоит ли с тобой договариваться.
Константин вздохнул, опустил глаза и начал рассказывать. Пока только начало, так, для затравки.
* * *
Условленное место Элисон проверила и в этот раз, практически без надежды, и вдруг…
– Ур-р-ра-а-а-а-а!
Записка была, правда, от Хью, но слуга приглашал ее в гости и обещал рассказать все, что случилось.
Пошла ли Элисон?
Да она полетела!
Сидела в уютном кресле, пила вкуснейший чай с пирогами и слушала, затаив дыхание. Только ахала в некоторых моментах.
– …тысяча человек… Ужасно! …потерял магию? Вот бедолага! …лично его высочество? С ума сойти!
Хью разливался соловьем, они и не заметили, как стемнело, а потом Элисон заторопилась домой.
Она еще вернется сюда, когда приедет Робин. Но деликатность Хью она оценила.
Мужчина не просто так позвал ее в гости и все это разболтал, нет! Очень легко ранить человека неосторожным словом или жестом, когда не знаешь подоплеку его поступков. А сейчас, когда она знает часть истории, она знает, и о чем лучше умолчать, и что лучше не спрашивать…
Хью больше заботился о своих подопечных, но и об Элисон тоже. Пусть пока неосознанно, но он принял девушку под свою опеку и старался облегчить ей жизнь.
Кажется ей или у нее начинают появляться в Левенсберге друзья?
* * *
– Тео, мальчик мой!!!
– Сын!!!
Матео встретили слезами и объятиями. Мать, отец, две сестры – все вперемешку обнимали его и целовали, орошали слезами и снова стискивали в объятиях…
Матео и не пытался им помешать.
Примерно через полчаса все успокоились, и он начал рассказывать, что с ним случилось. Где он был, как это было…
Мать упала в обморок почти сразу, и сестры бросились ее успокаивать. Матео посмотрел на отца – тот хмурился.
– Сын, я правильно понял, что ты перегорел?
– Да.
– И теперь ты не маг?
– Да, – слово упало глухо.
– Вот и отлично. Сможешь помочь мне в делах, мне одному уже тяжело. Так что завтра пойдем с тобой в библиотеку…
– Перенимать дела у зятя? – Кое-какие справки Матео уже навел, да и не тянуло его сидеть постоянно в библиотеке. Не под то заточен, увы. Книги-то он любит, но ведь читать и выдавать их людям – суть разное. Почитать он готов всегда, но работать с книгами – это совсем другое.
Нет уж, устроил отец зятя к себе в библиотеку, вот и ладненько!
Можно и собаку научить на рояле играть, но лучше пусть человек играет, а собака двор сторожит, так всем же проще будет. И дело у Матео уже есть, и деньги, кстати, тоже. Его высочество распорядился перевести на счет Матео сумму, эквивалентную пяти годам службы на государство. Не просто так, а в тайной службе, со всеми добавками, надбавками и прочим. Так что Матео был теперь вполне состоятелен. То же самое и с Робином.
– Зять что? Потеснится. Ты – мой родной сын.
– Я не смогу так жить, отец. Я с тоски подохну!
– Когда у тебя была магия, я понимал. А сейчас что? Чем ты заниматься будешь?
– Занятие для меня уже нашли, – отмахнулся Матео. – Служить пойду.
Отец нахмурился, но понял, что лучше не давить.
– Ну… не знаю, Тео. Лучше бы ты мне помог.
– Я так не смогу, отец. Не дави, не надо…
Отец действительно любил Матео. Потому что, поглядев на сына, спорить не стал, а махнул рукой.
– Ты, главное, не пропадай.
– Это я обещаю.
– И пойдем в кабинет. Выпьем, и ты мне остальное расскажешь. А то сам видишь, женщины…
Ага, в кабинет.
Кто бы их туда отпустил?
* * *
Уютный небольшой кабинет, в зеленоватых тонах, два кресла, книги на стенах, мягчайший ковер малахитового цвета, бар и столик, инкрустированный малахитом, на котором стоят два бокала.
Камин.
Совсем маленький, не для тепла, просто смотреть, как играют на поленьях языки огня.
И двое мужчин в креслах.
Отец и сын. А еще хорошие друзья, люди, которые любят и понимают друг друга. Люди, которым хорошо вдвоем.
Его величество Риберто, его высочество Дамиан…
Огонь танцует в камине, огонь отражается в глазах мужчин, играет в хрустале, зажигает золотыми огнями дорогое арценте. Впрочем, там и налито так, на донышке, пара капель, для запаха и настроения. И запах плывет по комнате, фруктовый, древесный, чуточку терпкий…
Какое-то время мужчины просто молчат.
Им нелегко далась эта неделя.
Дамиан бушевал в провинции, а его отец в столице. Потихоньку чистились ряды, головы пока еще не летели, но два десятка человек в тюрьму отправились. И не из последних же бедняков столицы! Нет!
Те, кто купил леоний в обход казны, не доложил, не сообщил, не пресек…
Ведь знали же, что наказание за такое только одно – смерть, и поди ж ты!
Риберто это тоже нелегко далось, устал, под глазами залегли темные тени. И Дамиан не улыбался, сидел, сбросив привычную маску, и вот сейчас, как никогда, было видно, что он – некромант. Только посоха с черепом-навершием ему не хватало.
Огонь безжалостно высвечивал его истинную сущность, что ж…
Мужчины уже сложили два неприятных факта, и теперь им было о чем подумать.
Дамиан рассказал отцу про того самого довернца, из-за которого и спустили лавину. А Риберто поведал сыну, что примерно сорок процентов добытого леония, крупного, мощного, уходило именно в Доверн.
Зачем?
Что с ним там будут делать?
Ответа на этот вопрос у мужчин не было, но найти его придется. Соседи, чтоб их обвалом накрыло!
Причем соседи откровенно подлые и паскудные… надо бы их еще тогда, сто лет назад, придавить, да ведь проявил прадед мягкость! И жалко их было, считай притащились едва живые, и времени у него не было, с другими соседями ругался, а когда оглянулся – эти сволочи уже расселись и щупальца за чужими землями потянули. Эллара с ними в одиночку не справится, надо искать союзников, а значит…
– Дэм, ты не думал, что тебе пора жениться?
– Не думал. Но если надо…
Риберто потер лицо руками.
– Мы с тобой об этом не говорили. Никогда. Но сегодня я хочу рассказать тебе свою историю. Ты же понимаешь, что мы с Лидией пара, но не семья? Я ее не люблю, она меня…
– Я видел, отец. Просто лезть не стал, это… личное.
– Очень личное. Мне до свадьбы месяц оставался… и тут Элина!
– Элина? – Дамиан такой не помнил. Риберто пожал плечами.
– Обычная девушка, из бедной семьи… одна из лучших в выпуске Королевского института. Я и зашел туда совершенно случайно, и мы столкнулись в коридоре. Век бы там стоял и смотрел… Если бы ты видел ее глаза! Такая бездонная зелень…
– Как у меня?
– Нет. У тебя глаза более темные, а у нее более светлые, искристые такие… Я влюбился по уши. Никогда не думал, что вот так смогу, в одну секунду… понимаю, что этот поступок меня не украшает, но я решил взять от жизни все. И в тот же вечер ждал ее. Ждал, как дурак, с цветами, конфетами… и она ко мне сама подошла. Оказалось, ее также зацепило.
– Серьезно?
– Я не стал врать, хотя бы за это меня не осудить. Я сказал честно, что через месяц у меня свадьба, что я ее, наверное, люблю, но жениться обязан, что она станет моей фавориткой…
– А она?
– Элина сказала, что тогда не стоит терять времени. И в тот же вечер мы оказались в постели. Нет, если ты думаешь, что она легкого поведения, – это не так. У нее до меня никого не было, просто я ей также был нужен, вот и все.
– А потом?
– Месяц. У меня был целый месяц счастья, Миан.
– И – все?
– Держи.
Листок бумаги, извлеченный из конверта, был неплохого качества, но уже успел пожелтеть, и чернила кое-где выцвели, но Дамиан легко прочитал написанное.
Крупный четкий почерк, никаких завитушек, решительные острые углы, чуточку тяжеловесные округлости букв… женщина, которая это писала, была расстроена, вот, видно, где ее рука дрогнула, где капнула слезинка. Но в написанном она не сомневалась.
«Милый Ри!
Любимый, родной, единственный…
Сколько раз я еще прошепчу эти слова, глядя в небеса? Не знаю, но до последнего дня буду любить тебя и молиться. Только бы у тебя все было хорошо. Только бы ты – был!
Прости, что принимаю это решение за нас двоих.
Я тоже не могла от тебя отказаться.
Когда ты подошел… и солнце так светило, и я смотрела и понимала, что ты для меня единственный. Вот не будет для меня другого мужчины, и все тут.
Я все понимала.
Про свадьбу, про твою жену… и не могла отказаться. С первого взгляда – не могла…
Я тебя слишком люблю, Ри, чтобы хоть в чем-то портить тебе жизнь. Я ведь не вчера родилась, и семья у меня не из лучших, и я вижу, что творится в стране. Прочный брак тебе необходим, чтобы жила Эллара. Если у тебя буду еще и я, ты начнешь пренебрегать женой, уходить ко мне, и рано или поздно это выльется в скандалы, в ссоры. Ее родня или попытается причинить мне вред, или потребует от меня избавиться, а ты ведь не потерпишь, чтобы кто-то тебе диктовал.
Будет плохо Элларе, а значит, будет плохо и тебе.
Я не могу остаться, но и уйти я просто так не могла, и я решила взять от жизни все, что смогу.
Месяц – это так мало, если вспоминать его всю оставшуюся жизнь.
Месяц – это очень много, потому что это целых тридцать дней. Для нас.
Не ищи меня, любимый мой, единственный, не надо. Просто вспоминай хоть иногда, а я тебя всю жизнь буду любить и помнить.
Твоя Элина».
Дамиан вернул письмо отцу, который осторожно сложил его и убрал в карман. И поднял бровь.
– Ты ее не искал?
– Искал, конечно.
– И?
– Лучшая в выпуске – это не просто слова. Это ум и знания, это навыки… я ее просто не смог найти.
– За двадцать лет?
– Даже больше. Даже сейчас я ищу ее, Миан, даже сейчас… она права каждым словом, она права, но я без нее жив наполовину.
– Я понимаю… нет, не так! Я умом понимаю… а некромантия?
– Она жива.
– И больше ничего?
– Ничего, Миан. Поэтому я не хочу тебя приневолить, поэтому…
– Ты ведь уже выбрал, к кому мне стоит присмотреться?
Его величество, словно колоду карт, разложил на столе шесть фотографий.
– Вот эти. Сзади написаны имена и что мы можем от них получить.
– Наши?
– Не все. Наших три и три принцессы. Присмотришься?
– Обещаю. Именно поэтому ты и остальных не неволил?
– Девочкам я дал выбор, и они его сделали. Это делать детей можно даже в шестьдесят, а рожать лучше раньше, так что сначала я занялся дочками. Твой младший брат… он именно что младший, я на него вообще не давлю.
– Я ценю, что ты мне предоставил выбор.
– Более того, я хочу, чтобы на наших девушек ты посмотрел в спокойной обстановке.
– Отец?
– Приглядись к ним. Не в столице, нет. Тебе завтра дадут дела, съездишь, посмотришь на каждую, потом решишь, кто тебе больше придется к душе. Здесь-то, в столице, они все лебезить будут и льстить. А так… маскировку тебе сделают, да и не будут они ничего такого ждать.
– Хорошо, отец. Я так и сделаю.
– Надеюсь, у тебя все сложится лучше, чем у меня.
– Разве у тебя все так плохо сложилось?
– Не плохо, нет. Но иногда бывает очень тоскливо. Она не вернулась, хотя уже могла бы… я бы смог ее защитить. Теперь бы смог.
– Элина? А дальше?
– Брент. Элина Брент, сынок.
– Я запомню. Так, на всякий случай.
– Можешь и посмотреть, я заказал портрет, у нее ведь была фотография в институте, она, конечно, постаралась их уничтожить, но не все. Все не получилось…
С небольшой фотографии на Дамиана смотрела красивая девушка.
Черные волосы падали на плечи, большие зеленые глаза сияли из-под короткой челки, и столько лукавства было в ее лице, столько жизни… ее нельзя было назвать классической красавицей, тут и лицо сердечком, и слишком высокий лоб, и брови, которые косыми чертами взлетали от переносицы к вискам, но даже на фотографии она производила потрясающее впечатление.
– Я тебя могу понять, отец.
– Даже тебя зацепило? – Риберто смотрел с грустной улыбкой. – А представь, как ее обаяние действовало на меня! Она такая… потрясающе живая, искристая, она светилась и была такой теплой, такой настоящей… она все сделала для меня.
Дамиан задумчиво кивнул.
Да, есть женщины, которые как огонь. Кидаешься без оглядки, а выбираешься калекой. Если вообще сможешь выбраться живым.
А есть и другие. Эта Элина, похоже, и правда любила отца. Любила так, что отказалась от денег, власти, обеспеченности… и чтобы ее нельзя было найти всеми силами Короны? Это действительно серьезно…
– Она сильный маг?
– Десятый уровень.
– Однако! – оценил Дамиан. – И с такой силой столько лет скрываться?
Риберто развел руками.
– А она могла уехать за границу?
– Не знаю, Миан. Просто не знаю. Могла уехать, могла приехать, границу она точно не пересекала, а в остальном…
– А семья у нее была? – Дамиан всерьез заинтересовался этой историей.
– Была. Мать-шлюха, которая сама не знала, от кого нагуляла дочь. К моменту нашей встречи она уже умерла от дурной болезни.
– И все?
– Я проверял. И правда – все. Не забивай себе голову, Миан. Я рассказал тебе правду для того, чтобы ты выбирал умом. Но если сердце подскажет… сейчас наша власть достаточно крепка. Ты можешь жениться на любой, кого выберешь.
– Это настоящий подарок, отец. Но я предпочту выбирать умом.
– Смотри сам, сын. Я выбрал для Эллары, Элина тоже выбрала для меня и страны, и мне плохо без нее. И ей плохо… я все сделал правильно, мне не в чем себя упрекнуть, но по-настоящему я был счастлив, только занимаясь с тобой.
– Понимаю…
– Думай, Миан. – Риберто посмотрел на огонь через содержимое бокала и выпил арценте одним глотком. – Думай. Это – твое будущее, смотри на него здраво. А я тебя всегда поддержу, даю слово.
– Спасибо, отец.
– Я тебя люблю, сын.
– И я тебя, папа.
* * *
Второй раз Элисон выслушала историю с неменьшим интересом.
Хью рассказывал от себя, а Робин и видел больше, и знал, и о магии рассказывал со знанием дела…
А потом на стол лег простой белый конверт.
Элисон вскрыла его и вытряхнула чек на предъявителя, на… сколько-сколько?
Двадцать тысяч золотом?!
Все, дальше она могла спокойно бросить работу. Купить себе домик, жить на доход… а еще лучше – положить эти деньги в банк, под проценты. В месяц там больше ее зарплаты получится.
Чек был на предъявителя, так что ее имя никто не узнает.
И письмо.
«Уважаемый рент (рента, рена)!
Рент Робин отказался раскрывать Ваше имя, но сказал, что без Вашей помощи он бы не справился.
Надеюсь, эта скромная сумма хотя бы немного поможет Вам.
А если нужна будет моя помощь, можете показать жетон, который также находится в конверте, любому чиновнику или полицейскому. Вас свяжут со мной как только смогут.
Корона должна Вам, не забывайте. А корона не любит быть в долгу.
Его высочество Дамиан Элларский».
Жетон действительно прилагался.
Совсем тоненькая пластинка – с одной стороны номер, с другой герб… дырочка пробита, чтобы можно было на шее носить.
Жетон отправился на цепочку, и Робин впервые увидел, что именно носит Элисон.
Маленький ключик.
Совсем крохотный, тонкой работы… нет, не надо спрашивать.
Захочет – сама расскажет.
Про письмо он не спросил, но Элисон сама протянула его Робину.
– И что ты теперь будешь делать, Лисси?
Элисон пожала плечами.
– Жить, как и раньше. Работать. Ты говорил, его высочество вам что-то поручил. Я смогу помочь?
– Не зная сути работы, тебе будет тяжеловато, а раскрывать секрет его высочество запретил. Но я уверен, что втроем нам будет лучше.
Элисон кивнула.
– Попробуем. Я знаю, есть вещи, о которых лучше не говорить. Но что-то тебе сказать разрешили?
– Мы будем заниматься вопросом восстановления дара после выгорания. Влиянием леония, может, это как-то зависит от размеров кристалла, может, что-то еще… надо будет копаться в библиотеках, собирать описания случаев, потом анализировать… Если библиотеками займемся я и Тео, ты сможешь помочь с анализом?
– Что будем искать?
– Все случаи восстановления дара.
– Что ж… – Элисон потерла руки. – Я с радостью с вами поработаю. Если твой друг не будет против.
– Уверен, что не будет. Я вас познакомлю, как он приедет.
– Вот и отлично.
Впервые за последний год Элисон смогла чуточку успокоиться. Вспомнила свой приезд в Левенсберг, вспомнила, как искала себе дом, как выть хотелось, как она по ночам плакала… что ж! Было – и прошло, и нечего об этом вспоминать. Определенно, жизнь налаживается!
notes
Примечания
1
Обращение к мужчине – рент, замужняя женщина – рена, девушка – рента. (Здесь и далее – прим. авт.)
2
Самая большая монета – коронет, делается из золота, в нем двадцать корон. В одной короне (серебро) сорок корелей (медь). Буханка хлеба стоит от 5 до 8 корелей.
3
Техника пэчворк, если уметь – здорово получается.
4
У нас ее называют болезнью Паркинсона, но в том мире Паркинсон просто не родился.
5
Аналог машины, но на двигателе из леония.
6
В. Высоцкий, «Прощание с горами».
7
Без особого значения, просто комбинация, как в сейфе.
8
Если кому интересно – посмотрите чернику кавказскую.
9
Да-да, а некоторые породы и побольше весят, до тонны. К примеру, советский тяжеловоз.
10
Если кто-то смотрел фильм «Летучая мышь», 1979 г. «А сегодня я вытирала пыль как Орлеанская девственница!» Можно просто посмотреть этот момент, не пожалеете.
11
У нас старое одеяло есть, как раз из этой самой шерсти. Хоть ты на снегу спи.
12
Сабельный, или фехтовальный, хват. По отзыву знакомого (я не специалист, поэтому полагаюсь на него), понтов много, пользы мало, прямой хват для боя надежнее.
13
Аналог – с волчьим билетом.
14
В удостоверение личности вносились сведения об имени, отчестве, фамилии, времени рождения, происхождении, вероисповедании, семейном и имущественном положении, об образовании. Обязательно в нем фиксировались все изменения в прохождении службы, награды, поощрения и наказания. Расширенный вариант паспорта.
15
Чисто теоретически даже синоптики могут предсказать сход лавины, но для этого нужно много исследований, и сроки маленькие, их придется проводить примерно раз в неделю. А это ОЧЕНЬ дорого. Вот никто как следует и не занимается.
16
Если кто-то работает со студентами – они так делают регулярно. Подгоняя факты под ответ.
17
Аналог коньяка.
18
Если кому интересны статистические формулы, можно погуглить. Там в три этажа с чердачком: функция выборки, распределение, отклонение, много чего интересного. Особенно тервер и математическая статистика. Большой взрыв мозга!
19
В нашем мире подобным образом работают экологи, метеорологи да много кто еще. Я просто не вдаюсь в теорию слишком сильно.
Перевал
Пролог
Свадьбу рента Эдгара Рателя и ренты Даны Эрдвейн по праву можно было назвать свадьбой сезона. Приглашено было примерно полстолицы, конечно из тех, кто что‑то значил в обществе.
Его величество присутствовать не смог, но вот его высочество Дамиан время выделил и наблюдал, как Эдгар Ратель ведет невесту к алтарю, который ради этого вынесли из центрального храма и установили на площади. Чтобы все видели, значит.
Да и не поместится в храме столько народа.
Эдгар был воплощением красоты и мужественности. Давно признанный одним из первых красавчиков столицы, сегодня он был особенно хорош. Белый костюм с золотом отлично сидел на высокой мускулистой фигуре, подчеркивал золотые волосы, переливался золотой же вышивкой и драгоценными камнями, и Эдгар был похож на ледяного принца. Прекрасного и невыразимо печального – даже в день своей свадьбы.
И Дана Эрдвейн отлично смотрелась рядом с женихом. Изящная и миниатюрная, но с роскошными формами, темные волосы уложены в сложную прическу, белое платье сияет огнями сотен бриллиантов, на руку жениха она опирается с видом королевы…
Дамиана это только позабавило.
Он о сестрах Эрдвейн знал лишь то, что прочитал в досье. Вечером и читал, раз уж идет на свадьбу, и кто будет присутствовать, и чего от кого ждать – а то как же? У принца голова не безразмерная, он все королевство помнить не будет, да и не тем он сейчас занят.
Мастер Константин Нойрет хоть и сдал что мог, но гадюшник за ним еще не один год разгребать. Кто ж его знает, это ж целый университет доверия лишился. Вангардский! И чистить там теперь не перечистить. Кого‑то уже уволили, кто‑то под следствием… ничего, лучше здесь и сейчас, чем потом бы все это… с‑содержимое всплыло в неподходящий момент. А сейчас, считай, все тихо и спокойно, войны нет, катаклизмов никаких нет, можно уделить внимание делам. Перебрать преподавательский состав, разобраться с аспирантами и студентами, да‑да, кое‑кто из них тоже во всем замешан, если и не участвовали лично, то знали, догадывались…
На свадьбу его высочеству тоже идти не хотелось. Но – надо.
Человек – существо общественное, и в жизни общества надо участвовать. Особенно с его‑то даром. Нравится Дамиану, не нравится, он ОБЯЗАН производить благоприятное впечатление. Улыбаться, шутить, радоваться сам, радовать остальных и вообще выглядеть милым мальчиком. Потому что дар ему применять придется, рано или поздно, так или иначе… и никто не должен верить.
Реакция должна быть такая.
Его высочество Дамиан? Да вы шутите, он этого просто НЕ МОЖЕТ сделать! Бред!
Тогда будет все правильно и хорошо, а вот если будет звучать так: «Его высочество Дамиан? Мы так и знали, он на все способен…» – это уже намного хуже.
Способен‑то Дамиан на все. Но зачем об этом знать посторонним людям? Так что улыбаемся и производим впечатление, и опять улыбаемся, и выглядим как можно более безобидно в костюме цвета крем‑брюле. Еще и с розовым шейным бантом вместо галстука. И со вторым таким же бантом на длинных пепельных волосах, собранных в хвост. Вы видели некроманта со склонностью к проклятиям – с розовым бантиком? Нет? А зря…
Клятва, вторая…
Молодые смотрят друг на друга с любовью, тянутся для поцелуев… красиво, конечно. Только вот и тут Дамиан нашел к чему придраться. Ему‑то тоже невесту себе подбирать.
Нет, не пугала его свадьба, и верность не пугала, и семья, и дети…
Скорее его это нервировало. Найти женщину, которая подойдет некроманту, сложно. Еще сложнее найти ту, которая сможет выдержать тяжесть короны. Вот отцу чуточку попроще, его сила – вода.
Он и в жизни такой же, текучий, чуточку насмешливый, изворотливый и неуловимый. Кто не верит – милости просим поймать воду.
И в личной жизни примерно так же дело и обстоит. Ему легко с людьми, ему приятно с ними общаться, играть, изворачиваться и обтекать препятствия, а может, и уносить их за собой… И горе тем неосторожным, которые позабудут о грозной силе воды. Это ведь не только игривый летний ручеек, это и шторм, и сель, и волны, которые поднимаются друг за другом, идут строем на берег, сворачивают вековые скалы…
Но, глядя на его величество Риберто, так не подумаешь никогда. Нет, в памяти невольно всплывает что‑то легкое, звенящее, уютное… людям легко рядом с ним, и отца это устраивает: когда человек расслабляется, им легче пользоваться в своих целях.
А вот Дамиан так не сможет, нравится ему, не нравится, его сила будет давить. Он некромант, но не просто сам по себе некромант, нет. Он может позвать призрака, он может поднять мертвецов, но настоящая его сила проявится в другом. Дамиан – мастер проклятий.
Он может все, что могут некроманты, но лучше всего и легче всего у него получаются именно проклятья. Так что Дамиану приходится быть вдвойне внимательным и контролировать себя. А то так пожелаешь человеку всего хорошего, да полной горстью, а он как все это возьмет да и получит! Запросто! От простого «чтоб тебе опаршиветь» до более приятного «чтоб ты сдох». И ведь сдохнет же! Так что контролируй себя, держи себя в руках и работай над собой. Да не раз в год, а каждый день, каждый час…
Магия мертвых – это не просто так. Это не красивые слова, это граница между двумя мирами. А пограничникам сложно всегда. Будет пограничник тренироваться раз в год – его и суслик одолеет. Так что… улыбочку, Дамиан! Вон журналист пасется!
– Фьий‑й‑й‑йю‑у‑у‑у‑у‑у‑у!!!
Задорный свист прорезал площадь, заставил вздрогнуть людей, испуганно ойкнула невеста.
И было отчего.
Брошенный меткой рукой прямо на роскошное платье, прилетел помидор.
Большой, красный, подгнивший! Расплескался так, что половину подола заляпал, еще и окружающим чуток досталось.
– Предательница!
– Шлюха!!!
– Соблазнила жениха сестры!!!
Молодые голоса рвали тишину на части. Откуда они взялись – эти бесстрашные ребята, стоящие на крыше храма? Дамиан не знал, но… ловить он их точно не будет.
– Кобель и сучка – вперед на случку!
– Рогов молодым!!!
Второй помидор прилетел в Рателя – и все стихло. Словно и не было ничего. Метко прилетел, кстати, прямиком в спину. Если бы в грудь, Эдгар бы увернулся, а в спину он даже и не понял сначала. Продуманные личности.
Куда делись ребята?
Дамиан сощурился. С его силой он отлично чуял магию, но тут ее – не было?
Как ни странно, но так! Помидоры летели с помощью магии, голоса ею точно усилили, а вот все остальное…
Надо потом будет узнать, как они это устроили.
Истошный визг Даны Эрдвейн прорезал площадь:
– Поймать!!! Схватить!!!
– Догнать!!! – не хуже невесты, разве что более низким тоном, надрывался Ратель.
Дамиан даже и не сомневался, что никого не догонят. Но свадьба определенно стала оживленнее.
* * *
Продолжение история получила уже на площади столицы, где и гулялась свадьба. Площадь была огорожена, сколько Ратель и Эрдвейны заплатили за это мэру? Много, очень много.
И магам за хорошую погоду, и на само мероприятие потратились… наверное, они себе как‑то иначе это представляли. А сейчас невеста, точнее, уже молодая супруга, сверкала красными от слез и злости глазами, а Ратель зло озирался по сторонам, словно ища, на ком сорвать злость.
Не нашлось.
Одежду им отчистили кое‑как, но память‑то не очистишь! Особенно репортерам. Вон какие довольные бродят, кого и хочется проклясть регулярно – так это акул пера. Нельзя, разве что чуть‑чуть… хоть поноса пожелать вон тому, самому противному!
А может, и жениху с невестой добра и счастья… вот не просто так те ребята за них взялись. Интересно, это все – или еще что‑то придумают изобретательные личности?
Дамиан огляделся по сторонам. Нет, ничего не летело, не визжало, было тихо и спокойно, разве что оркестр наигрывал что‑то такое, модное и популярное.
Зато на стене одного из зданий медленно начал проступать рисунок рогов. Подарочек новобрачным?
Таких ветвистых, красных, отчетливо ярких…
Дана возмущенно завизжала.
Эдгар попробовал кинуть в стену какое‑то заклинание, но иллюзия не развеялась. Куда там!
Еще и четче стала!
Дамиан быстро кинул прощупывающее заклинание вперед. Интересно же!
И от души расхохотался.
Вот наглые паршивцы!
Кто бы это ни сделал, ни капли магии сюда он не вложил! Не считая, конечно, краски, которая благополучно исчезнет сама.
Есть такие, на магической основе, конечно, но вполне доступные. Не в каждой лавке купишь, но, пожалуй что, в каждой третьей. Сначала нарисовали рога, краской, которая будет исчезать следующие сутки. А потом закрасили их краской, которая исчезла на двенадцать часов раньше. И ведь рассчитали же время, паршивцы![1]
– Вам смешно, ваше высочество?
Дамиан повернул голову.
На него смотрела с укором матушка невесты, Лорена Эрдвейн. Невысокая темноволосая женщина с таким кислым лицом, словно она весь день жевала только лимоны, модно и дорого одетая. Только вот ей это совершенно не помогало. Кстати, копия Даны, только более взрослая. Сразу видно, на кого будет похожа милая девушка спустя несколько лет… м‑да. Дамиан бы на такой точно не женился. Мозг сожрет и нервы вымотает.
– Я должен плакать, рена Эрдвейн? – ослепительно улыбнулся мужчина. И подумал – как хорошо, что он весь такой безобидный. Иначе бы эта баба с него не слезла, пока он тех ребят не проклянет. Нет‑нет, он хороший! Вот, видите бантик?
– Я не знаю, кто эти негодяи, которые так опозорили мою девочку, но я надеюсь, ваше высочество, вы разберетесь?
Дамиан поднял брови.
– С удовольствием, рена Эрдвейн. Могу начать прямо сейчас. Скажите, пожалуйста, то, что они говорили, – это правда? Эдгар Ратель считался женихом старшей сестры?
– Ларисия…
– Это – правда? – надавил голосом и аурой Дамиан.
Даже с розовым бантом получилось внушительно, Лорена сделала шаг назад, но додавить ее до признаний Дамиан не успел. И до нервного тика тоже. А жаль.
– Оставьте, ваше высочество.
Хрипловатый голос заставил Дамиана улыбнуться и обернуться к подошедшей рене в зеленом платье с черным кружевом. Почему‑то оно придавало ей потрясающее сходство с ящерицей. Такой большой, хищной ящерицей.
