Текст книги "Бюро магической статистики. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Галина Гончарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 70 страниц) [доступный отрывок для чтения: 29 страниц]

– А вы не стесняйтесь, вы убирайте. – Рент выглядел так, что спорить с ним не хотелось. А то ведь и мордой натыкает, как нашкодившего кота! И помогут ему другие шахтеры… что такое кайдаш, многие знали, кое-кто и сталкивался, чай люди опытные, а кому и родители рассказывали. Помогли бы всем миром! И нашли шутников, и попинали немного, так, чтобы работать те смогли, а вот мысль удрать или отнекиваться пропала.

Умникам предстояло все убрать голыми руками, потом все вымыть дочиста, до скрипа, а уж потом и извиняться перед духом воды. И быстро сваливать куда подальше с рудника, все равно работать им тут спокойно уже не дадут. Никогда и никто. Свои же товарищи-шахтеры запинают. А лучше и из этого города уезжать, реки-то все одна к одной текут, кто знает, куда тот ручей впадает? Горы же!

А духу воды хватит!

И тебе, дураку, хватит, потом не расхлебаешь!

Мыть им предстояло до позднего вечера.

* * *

– Обалдеть!

Лукас выразил всеобщее мнение.

Рент Свелен письмо скрывать не стал, прочитал во всеуслышание, и сотрудники за головы схватились. Правда, Леа фыркнула, мол, знает она тех кайдашей, небось девчонка все сама и организовала, но кто ее будет слушать? Сидит она себе – и пусть сидит, и вяжет, и язык узлом завяжет. Если дура, так хоть не показывай этого всем подряд!

Лукас думал, что ему очень повезло. Если бы он поехал…

– Я ж даже не знаю, что это такое. И как его… того…

Точно пропал бы.

– Девчонке шоколадку купи, – кивнул Шандер, понимая, что и он бы не справился. Огнем он может, но силы у него не те, чтобы с духом воды справиться, а разъяренный водяник… м-да. Лучше самому на кладбище доползти и зарыться, а то и могилки не будет, хоронить будет нечего.

– Куплю.

– И отнеси, скажи, что завтра у нее выходной, а послезавтра на работу. Понял?

– Да, рент Свелен.

– Деньги сейчас выдам.

– Ужас какой, – покачала головой рена Глент. – Вот так из-за чьей-то дури чуть люди не погибли!

– Повезло, кайдаш заметил всплеск магии, туда и пополз, – разъяснил Шандер. – А если бы всплеска не было, он бы начал утаскивать людей, потом разожрался бы… ничем хорошим это не могло закончиться. Он бы половину шахтеров приморил…

Просто повезло.

Хорошо, что девчонка попалась с золотым дипломом, а кто другой мог бы и не сообразить, что делать. Хорошо, что все обошлось.

А Элисон спала, и ей тоже было хорошо. И выходной – кстати. Она много сил потратила, ей восстановиться надо. Отдохнуть.

Этим она и займется. А пока – спать.

Так что шоколадку Лукас вручил рене Шафф, выслушал от нее кое-что хорошее о кривомордых мозгокрутах на шахте, которые лезут куда не надо, а потом приличной девушке за ними разгребать приходится, полностью с ней согласился и отправился домой. Ему-то никто выходного не давал. Увы.

Глава 4

Проснулась Элисон рано, еще задумалась, чем бы заняться в неплановый выходной, потом спустилась вниз, а там и дело нашлось.

Рена Шафф уже была одета и при полном параде, посмотрела она задумчиво на Элисон…

– Лисси, я знаю, вы, маги, в храмы не ходите? Но, может, сходишь со мной за компанию?

Элисон пожала плечами.

– Не знаю… я и правда раньше как-то не ходила, некогда. Могу сходить. Для этого что-то надо?

– Нет. Это же Богиня-Мать, она твои помыслы видит, какая ей разница, как ты выглядишь?

– Тогда сейчас я накину что-нибудь потеплее, с утра прохладно, – решила Элисон и отправилась за шалью. Через пять минут они с реной Шафф уже шли по улице в сторону храма.

Религия, да…

Как известно, вселенную творили два бога – Отец и Мать. Так их и называют, бог – Отец, богиня – Мать. Отцу доверили строительные работы, а Мать населяла этот мир живыми существами и делала его удобным для жизни. Работали они вместе, делали все вместе, живут дружно и обязанности поделили. Богиня-Мать больше по женским делам. Ну и с плодородием к ней идут, о чем-то таком, добром, просят. Ее ж дети, как тут Матери и не пожаловаться?

Бога-Отца по пустякам тревожить не след. У него масштабы посерьезнее, ему про саранчу вредную не расскажешь. Но кто считает, что его дела – мелкие? Так что и храмы Бога-Отца тоже не пустуют.

Люди приходят, на скамеечке посидят, помолятся, с Богом поговорят, может, и какое знамение получат да и идут себе, успокоенные душой. А кому Бога мало, для тех в храмах жрецы и жрицы есть. Так-то они на месте не сидят, такое уж у них послушание. Жрецы обязаны в честь своего Бога на строительстве работать. Хоть понемногу, хоть как, а строй! Бог твой вселенную сотворил, а ты и камень положить ленишься? Обязан творить!

Строить не можешь?

Найди то, в чем ты талантлив, – и твори! Строй, рисуй, механизмы черти, хоть как, а преумножай дело божье в этом мире!

Жрицы, в свою очередь, обязаны творениям Богини-Матери помогать. В больницах они частенько работают, с животными, с растениями… у кого к чему сердце лежит.

Единственное ограничение – семьи им создавать нельзя, ни жрецам, ни жрицам, потому строят они монастыри, там и живут, общинами. Понятно, отдельно мужскими и отдельно женскими.

Кстати, и уйти в мир им обратно не возбраняется. Не так чтобы приветствуется, но если хочешь – иди, никто тебя держать не будет. Грех это, силой заставлять человека Богу служить, и вдвойне грех – служить через силу, себя ломать.

Боги – это любовь, а не насилие, а если ты такой разницы не осознаешь – тряпку в зубы – и вперед. От труда голова-то хорошо проясняется!

Элисон это знала, хотя в храм особенно и не ходила. У магов с религией отношения… не то что сложные, нет. Храмы к магам вполне лояльны, рассудили, что, если боги магов создали, значит, это тоже нужно. А потом… заповеди соблюдай, и будет тебе счастье.

Какие заповеди?

А нехитрые.

Не убивай, не кради, не прелюбодействуй, не желай чужого, то есть не завидуй, не сплетничай. Список коротенький, но его лучше выполнять, а то и прилететь тебе на голову может, очень даже запросто. Не от богов, так от закона.

Просто как-то маги в храм обычно не ходят. Сложилось так.

Элисон в храме была пару раз, в раннем детстве, а потом как-то закрутилось, учеба, дела, заботы…

Вот и храм Богини-Матери.

Он открыт круглые сутки, хоть в полночь приди – и то впустят. Венчается он двумя сложенными в молитвенном жесте ладонями.

Астрид спокойно прошла к двери, открыла ее, сама вошла внутрь, поклонилась на пороге, как положено, Элисон вслед за ней…

Дальше она тоже повторяла действия за Астрид.

Так же, как и она, взяла бесплатную лучинку из корзины у входа, так же зажгла ее и поставила в специальную подставку, так же уселась на скамейку, глядя на лик Богини-Матери.

Везде ее изображали по-разному: где-то женщиной в возрасте, где-то юной девушкой – не было строгого канона. Это же БОГИНЯ!

Как захочет – так и выглядеть будет! Условие одно: на изображения обязательно добавлялись пшеничные колосья, как символ плодородия, и почему-то коты. Вроде и не сельскохозяйственные звери, а поди ж ты!

У Бога-Отца на иконы добавлялись дубовые ветви и медведь. А в остальном все на совести художника.

Элисон сидела на скамейке, краем глаза она видела, что Астрид действительно молилась, а вот девушка думала, что это ужасно неудобно!

Вот хоть бы кратенький справочник составили!

Для тех, кто впервые в храме!

Куда подойти, что сделать, как молиться, как выйти…

А то сидишь тут дура дурой и ничего толком не понимаешь.

Богиня ласково смотрела на девушку. И было что-то такое в ее теплых синих глазах… Чего ты, детка? Запуталась? Плохо тебе?

А ты не огорчайся, было пасмурно, будет солнечно, на том и жизнь стоит, иначе она и продолжаться не будет. Все будет хорошо, ты только держись вот прямо сейчас, это же так…

Если плохое не выдержать, то и до хорошего не доберешься, зерна в земле ждут тепла, и только потом растут колосья. А и побьет их морозом – все равно потом пробьется трава. Из-под снега, из-под самой страшной бури… и люди тоже пробьются, на то они и создания божьи.

Ты пережди плохое, а хорошее будет.

Обязательно будет, не может не быть…

Нельзя сказать, что из храма Элисон выходила довольная и счастливая. Но как-то спокойнее ей было, что ли? Словно кто-то поддержал, по голове погладил…

Все будет хорошо, Лисси.

Обязательно – будет.

* * *

После храма Элисон и Астрид Шафф затеялись варить гороховый суп с копченостями. Горох Астрид замочила еще вчера, вот как Элисон спать пошла, так и залила она его водой. Тут же свои секреты и тонкости тоже есть, Астрид добавляла сначала ложку соды, а потом, через несколько часов, воду меняла. И заливала последний раз кипятком, так что горох разварился почти в пюре. Аромат стоял такой, что люди по улице шли – носами по ветру тянулись.

Потом обжарили для супа сухарики в чесночном масле, потом туда-сюда – и обед. А после обеда Астрид уверенно отправила девушку погулять. А вот нечего дома сидеть!

Элисон подумала целых десять минут, что ей делать, – и пошла в библиотеку.

Библиотека в Левенсберге была устроена разумно – рядом с книжным магазином и газетным киоском. Всегда есть возможность купить то, что тебе понравилось, а то и каталоги поглядеть и заказать… у Элисон на это денег не было, и она отправилась регистрироваться.

Библиотекарша, симпатичная рена лет тридцати – тридцати пяти, узнав, что девушке нужны книги по магии, подняла брови.

– Рена Баррет, да у нас, считайте, и нет ничего! Кто у нас тут магией-то занимается?

– Неужели никто? – расстроилась Элисон.

Магия – она ведь такая… ну, «Вестник» она почитает, но этого же мало! Не будешь учиться – покатишься назад, и учиться приходится всю жизнь, и навыки оттачивать тоже.

– Заказывали раньше, а сейчас уж и не особо. Вот, рент Робин Лейтнер, к примеру.

– Он – маг?

Библиотекарша, рена Мелани Ламарр, огляделась вокруг. Никого не было, а тут ТАКОЕ! Скучно же сидеть целый день, а тут история есть, слушатель есть, ну и как тут не посплетничать?

Никак не удержаться.

– Это не просто Робин Лейтнер, это тот самый, который «Принцип Лейтнера»!

– Да вы что! – ахнула Элисон. – Правда?!

Принцип Лейтнера она знала, один из самых многообещающих магов столетия его вывел еще лет пятнадцать назад. Благодаря этому принципу удалось значительно уменьшить потребление леония, нет, не отказаться от него, но использовать намного эффективнее.

– Вы не знали? Он из наших мест… ну, не совсем, у его родителей был дом в этих местах. Жили-то они в другой провинции, а сюда приезжали на лечебные источники. А мальчик как раз и занимался опытами. А потом уж, когда с ним случилось это несчастье, он купил у нас дом, поселился за городом и стал жить как настоящий затворник. Все мамы так огорчались, такой жених!

– Несчастье? – Элисон что-то слышала мимоходом о том, что молодой маг прекратил свою работу, но именно мимоходом. У нее и своих забот хватало выше ушей!

– Конечно! Говорят, он полностью выгорел, ну и шрамы, конечно…

– Ох-х-х!

Что такое выгореть, Элисон отлично представляла. Да, с магами такое случается, очень часто именно в старости, когда силы телесные уже не те, да и магия начинает выдыхаться. Вот тут и можно себя переоценить и получить разрушение магического канала. А дальше, увы, смерть.

Маг без магии жить не может.

Или он погибает, потому что возраст такой и только магия поддерживает в нем жизнь.

Или он погибает от лютой депрессии. Лиши кто-то Элисон ее магии, она бы просто умерла. Это было как без ноги остаться… да что там! Без рук и ног сразу!

Жуткий, лютый кошмар!

От одной мысли – и то леденящим холодом пробирает по позвоночнику!

– Вот! Мы сначала самого худшего ожидали, но вроде уж несколько лет живет.

– Он же вроде еще не старый?

– Да что вы! Ему, может, лет тридцать пять, сорок…

– И выгорел…

– Он настоящий герой. – Библиотекарша округлила глаза. – Ему бы памятник поставили… он приехал с девушкой на отдых, в горы, он же тут вырос, хотел ей предложение сделать. Это не у нас, это в Дейрене, тут, может, дня три пути…

– Дейрен? Знаю, жемчужина гор. – Элисон понимающе кивнула.

Городок, где все сделано для влюбленных, город-курорт, город-лечебница, ну и заодно популярное место отдыха. Толком тебя там не подлечат, но целебной минеральной водичкой напоят, денег стрясут…

Настоящим больным лучше туда не ехать, но тем, кто «ой, я ТАК больна», – в самый раз.

– Вот. Когда они были там, на Дейрен пошла лавина.

– Твою химеру!!!

– Абсолютно точно. Не знаю, что именно случилось, но часть амулетов не сработала, и Робин встал на ее пути. Как-то он замкнул на себя управление системой безопасности городка на одной из контрольных точек периметра, в результате лавину ему удалось не остановить, конечно, это и древним героям не под силу, но повернуть в сторону. Только вот сам уже не уберегся, его как раз и накрыло.

– Ох-х-х!

– Его, конечно, достали живым, жутко переломанным, долго лечили, представили к наградам, но магию ему вернуть не удалось. И невеста его бросила, у него шрамы… это жуть что такое!

– Но он в своем уме, самостоятелен…

– Да. Правда, передвигается с костылем, при любой погоде, но это уже другое. Там его сложили чудом!

– Дура и сучка.

Библиотекарша поняла и кивнула.

– Подлая тварь.

Думали они о невесте несчастного бывшего мага, но по-разному. Библиотекарша думала, что дурой надо быть – отказываться. Могла бы и выйти замуж, и чуток потерпеть, известно же, что маги, потерявшие силу, долго не живут. Осталась бы молодой вдовой и с хорошим приданым.

А Элисон думала, что предательство – это очень больно. И каким чудом выжил несчастный маг, потерявший разом все?

Она бы точно так не смогла. Не выжила бы. А невеста эта – дрянь редкостная.

* * *

– Рента, рад вас видеть!

Вот кого Элисон не ожидала встретить, да и видеть-то особенно не хотела, так это рента Марко Вебера. Она как раз выходила из библиотеки, а они с братом – из книжной лавки.

Марко забирал для отца заказ.

Может ведь у приличного пожилого рента быть свое хобби?

Конечно, может. Вот у Вебера-старшего оно и было – коллекционирование редких книг. Конечно, очень ценных, это скорее не книга, а вложение капитала. Дорого, требует места, времени, особых условий хранения, зато как звучит!

А вот здесь у нас подлинник Линьи. И первоиздание Роттенхайма. С гравюрами Брода, того самого, вы правильно понимаете!

Такое увлечение не для каждого, только для самых богатых и важных. Монеты могут коллекционировать все – что там того места для кляссера, альбом с кармашками, – и марки тоже. А вот книги…

Книги – это еще и показатель статуса. Хотя Вебер думал и про картины, так-то ему было все равно, во что деньги вкладывать, но остановило личное соображение. Не любил он живопись. Вообще. Никакую. Разве что на заборе что-то интересненькое нарисуют, а так… не его это! Подумаешь, кто-то краски на холст набрызгал? Детали? Цветопередача? Экспрессия? Полутона?

Вы вообще о чем таком сейчас говорите? А?

Еще Адриану не нравилось, что на художников бывает мода. Может, так он и шкурки от мандарина не стоит, а как войдет в моду, так и плати за его мазню бешеные тысячи? А как выйдет из моды, так его и за коронель не продашь, нет таких дураков. К чему ему такое – зависимое?

Книга – она и есть раритет, вне зависимости от моды или погоды.

– Доброго дня, рент Вебер.

Элисон не нашла ничего особенного по магии, но пара интересных книг ей попалась. Жизнеописание знаменитого травника, причем не просто так, а с подробным описанием его путешествий, раньше-то времени почитать не было, а сейчас оно есть. И расширенный задачник по магической планиметрии и стереометрии. Конечно, она решала подобные задачи раньше, но почему не порешать что-то новенькое? Знания надо тренировать, расширять и дополнять, а то их просто не останется. Рассосутся, как синяк, примерно за то же самое время.

– Рент Вебер. – Второго кивка Элисон удостоился Пол. Знакомы они не были, но кем он еще может быть? Похожи ведь, только вот этот – младше. Ну и Марко симпатичнее, если он – как рисунок масляными красками, то Пол – размытая акварель. Цвета пожиже, рост пониже, самоуверенности и гонора поменьше.

Впрочем, ее это не касается.

– Рента Баррет, я почитал про ауры. Скажите, пожалуйста, а где-нибудь ведутся еще разработки по этой теме?

Элисон подняла брови.

– Не уверена. Это надо запрашивать институты и научные бюро, может, кто-то и исследует этот феномен. Напишите ученому, который опубликовал статью, он точно знает.

– Вы не в курсе? Очень жаль, рента. Писать – это долго, муторно, да и ответят ли?

Элисон качнула головой.

– Предметно я этим не занималась, рент, потому и не смогу ответить на ваш вопрос. Простите.

– Ничего страшного. Рента, скажите, могу я вас угостить чашкой чая и пирожным?

Элисон подумала. Потом качнула головой.

– Простите, рент. Не думаю, что это хорошая идея.

– Боитесь сплетен?

– Вас они не затронут в любом случае, рент Вебер. Но меня – могут.

Марко сощурился.

К отказам он не привык, а сплетни… да кого они волнуют? Можно подумать, сейчас домагическая эра, чтобы за девушкой следили, как за бриллиантом каким? Пфе!

– Рента Баррет, а я ведь могу узнать, где вы живете, и прийти с цветами. Тогда вы согласитесь со мной встретиться?

– Шантаж? Угрозы?

– Нет. Просто предложение. Посидите сейчас с нами в кафе, и ничего такого не будет, обещаю.

Элисон молча развернулась и пошла прочь.

Она решила: если ее будут догонять, попробуют схватить или что-то еще… ну, магический ожог тоже лечится. Вот и пусть потом лечит, гад! Зажечь небольшой огонек, размером со спичку, она сможет, все равно больно будет.

Гадко стало, словно она с размаху в озеро с грязью ляпнулась. Такое густое и вонючее.

А если бы согласилась?

Если спросить саму себя? Вот хочется ей? Сладенького поесть, посидеть в приятном месте, с красивым мужчиной… Элисон искала внутри себя честный ответ. И видела пустоту.

Ей ничего такого не хочется.

Ее устраивает такая жизнь, как сейчас, когда она чистит картошку, варит супы, ходит на работу и шьет одеяло из лоскутов, лично выбранных ею в лавке рены Марион Готье. Ей сейчас тихо, спокойно и удобно. А вляпываться, другого слова не подберешь, вот в ЭТО, скучающее и ищущее новых впечатления? Да еще не брезгующее шантажом…

Пошел он… виверне под хвост. Если зверушка не побрезгует.

* * *

Марко, прищурившись, смотрел девушке вслед.

– Ломаешься? Ишь ты…

– Зацепила тебя эта девчонка? – подколол Пол.

Может, будь этот отказ не на глазах у младшего брата. Или не в такой форме. Или…

Нет, все равно Марко разозлился бы. Кто ОН, а кто вот это, невыразительное? Как она вообще смела ему отказать? Как ей даже мысль такая пришла в голову?

Погоди ж ты у меня! Ты еще об этом пожалеешь!

Пол тоже смотрел вслед ушедшей девушке. На брата-то он не смотрел, чтобы Марко не увидел на его лице насмешку. А так тебя, любимчика отцовского! Носом да об стол!

А девчонка интересная, хоть и страшненькая. Но на один-два раза хватит братцу нос утереть, а на большее она и даром не нужна. Надо выяснить, где она живет, да и наведаться. Перед Вебером она, конечно же, не устоит. Смешно о таком даже подумать.

Марко будет мешаться, но… Марко первенец, это его главное достоинство, зато Пол более умный и хитрый, он обязательно что-нибудь придумает.

В скучной жизни братцев замаячило что-то интересное. Развлечение?

Мнение девушки, ее жизнь, судьба и репутация братцев вообще никак не тронули. Чего-чего?

Какое им вообще дело до этих глупостей? Пфе!

* * *

Как приятно было вернуться домой!

Элисон даже глаза прижмурила, когда шагнула с улицы в теплую, приятно пахнущую выпечкой и травами кухню. Погрузилась на секунду в это ощущение, мурлыкнула, чувствуя, как тепло проникает в каждую клеточку ее тела, как хочется неосознанно улыбаться. Да, конечно, она тут просто снимает комнату, но здесь ей теплее и уютнее, чем где-либо. И…

– Лисси?

– Да, рена Астрид.

– Детка, ты чего там, на пороге? Проходи! Пирог с вишней будешь?

Вишня сейчас, в начале лета, конечно, только засахаренная, но Элисон и так было вкусно.

– Спасибо огромное!

– Да не за что! Лисси, ты извини, у меня к тебе просьба такая будет. – Рена Шафф выглядела смущенной. – Наверное, по работе.

– Что случилось? Чем я могу помочь?

Астрид оценила заданный вопрос. Именно так. Чем я могу помочь, с остальным разберемся.

– Знакомься, моя подруга, рена Ханна Браудер.

– Очень приятно, – вежливо сказала Элисон.

– Вот, я ей про тебя уже рассказала.

Пожилая женщина, которая сидела рядом с Астрид за столом, чуточку стеснительно улыбнулась. Лисси она понравилась. Вся круглая такая, уютная, как булочка, улыбка хорошая, и глаза у нее большие, голубые, словно светятся изнутри… она точно не маг?

Нет, просто глаза такие, редкие. Так и хочется смотреть. Красиво… такие глаза и сами по себе любое лицо украсят, но у рены Ханны еще и выражение лица хорошее, и морщинки словно сами собой складываются в добрую улыбку. Этакая бабушка с внуками.

Или без внуков?

Элисон сложила перед собой руки и посмотрела на рену.

– Если у вас есть проблема, которую я могу решить, – пожалуйста. Я готова слушать.

– Да что ты! Ты сначала чая выпей! И пирог вот…

Ну точно, как есть – бабушка. И пирог сама Лисси на тарелку подложила, и дождалась, пока девушка немного поест, только потом начала рассказ:

– Ты, детка, извини, я сначала начну, а то непонятно будет. Я-то не местная, у меня муж отсюда. Его год как не стало. – Круглое лицо сморщилось, но плакать рена все же не стала. Так, непроизвольно получилось, когда рана все еще болит, когда свербит, когда не можешь произносить страшные слова легко и просто. Кому-то да, умер и умер посторонний человек или даже кто-то из родственников. А у этой рены половину сердца оторвали, сразу видно. – Его семья здесь с основания города живет, у Тоби здесь настоящее родовое гнездо… дело житейское, мы стареем, дети растут. У нас трое, дочка замуж в другой город вышла, вторая со мной пока живет, а старший сын, которому дом и достаться должен, сейчас в армии служит. У него контракт на десять лет.

– Ага, – кивнула Элисон. Это она понимала. Конечно, Эллара ни с кем не воюет, у них король хороший, договариваться с соседями умеет, но у них и армия есть. Да-да, страна, которая не хочет кормить свою армию, будет кормить чужую. И служить в Элларе почетно и важно.

Без работы военные все равно не остаются, пока граница, пока разные шайки, пока нечисть какая… да те же рудники сколько сил занимают! Служат в армии все по-разному. Обязательная служба – два года, это для всех мужчин, все через это проходят, ну, кто себя считает мужчиной.

А после этих двух лет можно остаться на контракте. И служить уже чуточку иначе, за хорошие деньги, расти в чинах и званиях. А что? Если у человека такое призвание, если он себя в армии нашел?

Десять лет – и ты можешь выйти в отставку с неплохими деньгами и пенсионом. А кто и по двадцать лет служит, почему нет? Военных в Элларе любят и ценят, понимают, что первыми на пути у любой опасности встанут именно они.

– Вот, ему еще около года служить по контракту. Потом он хочет в местный гарнизон перевестись, уже и договариваться начал, чтобы и дома жить, и служить. Чин он себе выслужил, он капитан, а там, может, и выше поднимется. Так что мы его с дочкой ждем, я уж и девушек хороших приглядывать ему начала… понятно, сам выберет, но я хоть знать буду, от кого и чего ждать можно.

Элисон снова кивнула.

Это она тоже понимала, люди разные бывают. Как яблоко – с виду красивое и сочное, а укусишь – от гнили не отплюешься. А то еще и червяк попадется… человек-то сложнее.

Был у нее печальный опыт, так что рену Ханну она понимала целиком и полностью.

– Лучше предупредить беду, чем унимать бурю, – согласилась она, куснув пирог. Вишня была удивительно вкусной, главное – соком не обляпаться. Ну и с пальцев его не слизывать… а так хочется!

– Вот. А недавно… недавно у меня дом купить захотели.

– Дом купить?

– Да. Семья Тоби построилась в свое время удачно, у нас и дом большой, и участок при нем хороший, и вот захотел его купить Леви Пилхер.

Астрид сморщилась.

Элисон это имя вообще ни о чем не говорило, и Астрид пояснила для нее:

– Леви Пилхер, детка, делец из недавних. Говорят, папаша его начинал коробейником, вот сынок тоже торгует. Может, слышала или видела – магазины Оутса?

– Оутса? – Элисон выразительно сморщила нос.

Ну да, есть такие магазины, как бы это вежливее выразиться – купи дерьма задешево и много. То, что там продается, рассчитано или на самых-самых бедных, или на дураков, которые не понимают, что лучше одна хорошая вещь, а не сорок паршивых. Но свой участок рынка этот человек нашел.

– А почему Оутса, если Пилхер?

– Папаша его Оутс Пилхер, – поморщилась Астрид. – Вот он у нас тоже такое открыть хочет.

– И почему-то в моем доме! – стукнула пухлым кулачком по столу Ханна. – Купить хочет!

– А вы продавать не хотите.

– И хорошему бы человеку не продала, а этот и подавно перебьется! Это ж родовое, как его вообще продать можно?

Элисон понимающе кивнула.

– А в чем проблема?

– Да недавно кто-то у меня в доме выть начал. Что ни вечер – воет, да так жалобно… я уж думаю, с ума схожу! Дочка, главное, не слышит! А я не могу так больше… мага приглашала – тишина. Да и маг ничего не нашел, ни на мне, ни на доме.

– А полиция?

– Ай, толку от них! Им только пьяных по кабакам ловить, – сморщилась Ханна. – Приходили, полы угваздали, да ничего толком и не нашли.

– Как убьют – приходите? – печально пошутила Элисон, вспоминая кое-какой столичный опыт.

– И надо бы, – хохотнула Ханна, представляя себе картинку, – да вот беда, у призраков заявления не принимают.

– Почему же? Был в столице случай, не попал в массы, но был. Когда призрак явился к некроманту, а тот выслушал и восстановил справедливость. Отправил на участок вместе с призраком двух своих зомби. Отлично и выслушали все, и заявление приняли, – пробормотала Элисон. И, заметив ошарашенные взгляды женщин, сказала: – В Левенсберге, правда, некромантов не водится, да еще из королевской семьи.

Ну да.

Короли Эллары имели явную склонность к некромантии. Вслух об этом вежливо не говорили, но во многом потому Эллара и не воевала. Никому не хотелось получить в свой род приятный привет от короля-некроманта. Что-то такое, неснимаемое и вечное.

Кстати, далеко не все из королевской семьи получали этот дар, и маги были, и короли вовсе без магии случались. Но дар все равно был и регулярно проявлялся, то через одно поколение, то через три.

– Детка, а ты не могла бы сходить да и посмотреть, кто там воет? – вкрадчиво поинтересовалась Астрид. – Может, там, как и с этим духом, договариваться надо?

– С кайдашем? Там другой случай был, да и некромантией я не владею вообще.

– А какой у тебя дар, если не секрет?

Элисон пожала плечами.

– Ни капельки. Я – огневик.

Над ее ладонью зажегся небольшой, размером с ноготок, огонь. Астрид ахнула от восхищения, потянулась кончиком пальца.

– Горячо!

Элисон сжала ладонь в кулак и погасила пламя. По виску скатилась капелька пота.

– Мне даже это тяжело. Второй уровень… это очень мало.

– Понятно.

– Но если нужно – я схожу. Хоть сейчас.

– Сходи, пожалуйста, – попросила Астрид. – Все Ханне спокойнее будет.

Элисон сунула в рот остатки пирога, залпом допила чай и поднялась.

– Я готова.

– Спасибо, – поблагодарила Ханна. – Огромное тебе спасибо, Элисон.

* * *

Что ж, Леви Пилхера Элисон поняла мгновенно: дом действительно был хорош. Большой, уютный, двухэтажный, с красной черепичной крышей и белыми стенами, сияющими свежестью. Вверх по стене полз явно старый и любимый хозяевами плющ, вон для него и веревочки протянуты аж до крыши. И участок отличный, соседи в окна не заглянут. Но вот окружение…

Когда дом строился, наверное, тут была роща или что-то похожее. А сейчас от рощи остался один огрызок, а остальное застроили домами. Такими, типовыми, два этажа, восемь квартирок, небольшой дворик. В таких и селились семьи шахтеров. А где еще?

На шахте? В горах?

Государство здраво рассудило, что лучше, когда шахтеры будут работать в шахте спокойно, а их семьи, если они есть, жить в городе – чем все это будет в горах. Там, поди, и работать-то не получится, то баб разнимать, то мужиков разводить, то детей по горам и пещерам ловить… не-не-не.

Не надо никому такого. Опять же, и мужчинам проще.

Если ты живешь с семьей, ты и зарплату им понесешь, а не в кабак… ну, есть исключения, но где их нет? И пьяни меньше будет, и гулянок, и разной дури, которая так и так начинается в том месте, где собирается больше десяти мужчин на отдыхе. Что им там в голову придет?

Да что угодно!

Так что построить дома и селить там семьи рабочих. Все одно они посменно работают, десять через десять, а то тяжеловато будет.

Вот такими домами и было застроено все пространство слева и сзади от дома рены Ханны. Спереди был небольшой скверик, оставшийся от рощи. Направо тоже уходили дома, только не такие большие. Поскромнее, попроще, с крохотными двориками… Положа руку на сердце, место для магазина было очень удобным. И люди ходить будут, и людей много…

– Вот наш дом. – Рена Ханна ожидала похвал, и Элисон ее не подвела. А что? Чистенько, ухоженно…

– Неужели вы, рена, все сами?

– Нет, что ты, – отмахнулась рена. – Людей нанимаю, нам-то с Аделочкой вдвоем сложновато, а траву косить надо, да и веревочки привязать…

– А ваша дочь еще не замужем? – без задней мысли спросила Элисон, так, чтобы разговор поддержать.

– Нет пока. Сложно хорошего парня найти, ухаживал за ней тут один, но мне он не нравится. – Рена Ханна так выразительно сморщила нос, что Элисон все сразу стало ясно. Видимо, мать его выжила.

– Непорядочный? – тоже просто для поддержания разговора.

– Семья у него… плохая. Отец пьет, мать и вовсе бездельная баба, только языком с соседками трепать, сынок-то вроде и собой хорош, и язык у него подвешен не хуже, чем у матери, а только языком муки не намолоть. Не нужен такой Аделочке! За такого выйдешь, так потом наплачешься, у меня сын уж капитан, а этот… тридцать лет, а он все себя ищет.

– В тридцать лет?

Элисон искренне считала, что уже в двадцать себя можно и найти, и к делу приложить. А вот такое… как ОНО в проруби?

– Ну да. Там подработает, здесь покрутится, то ремонтами промышлял, да только руки у него корявые, года не пройдет – все разлетается, то подсобными работами, то и вовсе решил статьи в газету писать… гнать такое с порога! Как есть – гнать!

И замолчала, покосилась на дом. А вдруг дочь услышит? Ей-то такое точно неприятно будет…

Дочери дома не оказалось.

Справедливости ради, ничего и не выло. Элисон подумала пару минут.

– Рена Ханна, давайте я сначала пройду по дому, обследую все. А уж потом поговорим?

– Ну давай.

– Если со мной хотите походить, идите сзади, на расстоянии в пять шагов, и со мной не заговаривайте, пока сама не скажу. А то мне концентрацию держать тяжело. – Элисон невольно коснулась ключика на шее. – Собьюсь, обидно будет.