Текст книги "Тайны государственных переворотов и революций"

Автор книги: Галина Малаховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 30 страниц)

ЧАСТЬ X
ЖЕНЩИНЫ В ИХ ЖИЗНИ

АДОЛЬФ ГИТЛЕР

Наверное, правы те, кто уверяет, что женщины превыше всего любят успех. Ведь в Гитлере не было ничего от записного соблазнителе.

Но их слабость к нему превосходила все мыслимые пределы… Этот странно застенчивый человек приводил женщин в исступление: «Я сделала бы для него все», – говорила его секретарша Т. Юнге. Сестра Евы Браун, Ильза, как-то призналась: «Я чувствую, что таю в его присутствии».

Жена знаменитого певца фон Моноварда, которой – он рассеянно поцеловал руку, приказала своему ювелиру изготовить из серебра пластинку с гравированной геральдической свастикой, которую четырьмя цепочками намертво прикрепила к заветному месту на правом запястье, чтобы таким образом навсегда сохранить от прикосновения профанов освященный губами Адольфа кусочек кожи. Другие несчастные жертвы безнадежной страсти застывали в истерическом экстазе, когда проезжал кортеж их фюрера, и, несмотря на сигналы клаксонов и крики, не двигались с места. Этих окаменевших, растрепанных и в слезах женщин (часто потерявших свою обувь) давили неудержимо катившие машины их идола, которые, естественно, даже не останавливались из-за такого пустяка. По пути следования они бросали цветы, часто устилавшие всю дорогу его автомобиля. Когда он произносил фантасмагорические речи, впавшие в экзальтацию дамы срывали с себя драгоценности и швыряли их по направлению к трибуне или на эстраду, где выступал их оракул…

Первой и, говорят, единственной настоящей любовью Гитлера была красавица брюнетка Анджела Раубаль, 20-летняя дочка его двоюродной сестры. Роман начался в сентябре 1929 года, когда она приехала из Вены к своей матери, работавшей экономкой в роскошных апартаментах Гитлера на площади Принца-регента в Мюнхене.

«Дядюшке Адольфу» было уже сорок лет, он проявил здоровую инициативу – взял на себя функцию покровителя и поселил Анджелу в соседней спальне под плотной охраной. Дядя появлялся с племянницей на общественных мероприятиях, оказывал ей знаки внимания, однако по ночам… Горничные, убиравшие спальню, обменивались сплетнями об «очень странных и невыразимо анормальных» отношениях, но об истине могли только догадываться. Кроме того, считая себя большим художником и коллекционируя порнографию, Гитлер рисовал Анджелу в самых непристойных позах. Говорят, она в слезах жаловалась подружкам: «Вы не представляете, какое чудовище мой дядя! Трудно вообразить, что он заставляет меня делать!».

Перепуганная племянница терпела эти притязания целых два года, а в 1931-м пустила себе пулю в сердце из пистолета «вальтер», принадлежавшего лично фюреру. Говорили, что для Гитлера ее смерть была большим ударом, и близкие боялись, что он сам может покончить жизнь самоубийством.

В середине 30-х годов Гитлер встретил 29-летнюю немецкую киноактрису Ринату Мюллер, ладно скроенную голубоглазую блондинку – образец арийской красоты. Ее свидания с Адольфом закончились драмой: Рината выбросилась из окна своего дома в Берлине. Другая версия – ее выбросили гестаповцы, обнаружившие, что попутно она имела любовника-еврея. Несчастливо сложились судьбы и других любовниц Гитлера.

Англичанка Юнити Митфорд выстрелила себе в голову в 1939 году, однако не погибла и прожила в полубезумном состоянии еще 9 лет. После любовного свидания с фюрером повесилась Сюзи Липтауэр, пыталась покончить с собой Мария Рейтер.

Что стояло за этими смертями и попытками самоубийства? Сексуальные отклонения Гитлера? Или женщин убирало гестапо, охранявшее репутацию фюрера?

Еще при жизни Гитлера ходили слухи, что он гомосексуалист, но его близкий коллега Альберт Шпеер утверждал: «Эти обвинения лживы. Заботы Гитлера и долгие часы работы зачастую обостряли его сексуальные желания, ему даже приходилось принимать успокоительные таблетки… но гомосексуалистом он не был!». Исследователь жизни фюрера Гленн Инфилд писал: «Свидетельства многих женщин, с которыми он. спал, – многие еще живы – доказывают, что он ценил женское тело. Они смеются над заявлениями, что Гитлер был гомосексуалистом, и их свидетельства убеждают».

Он принимал визиты дам: штурмбаннфюрер СС Ганс Линге проставлял в таких случаях в графе «личное» своего еженедельника дату и два инициала. Этот удивительно хорошо вышколенный слуга одного господина – как его ни просили со всех сторон – так и остался с «зашитым ртом», не раскрыв инкогнито и секреты своего хозяина. Однако наблюдательная жена адъютанта личной охраны фюрера Шаубе, фрау Вильма Шаубе, оказалась менее скромной и охотно цитирует имена и даты. С ее слов, между прочим, Гитлер в 24 года ублажал еврейку Иоганну Ваксман, пробыв с нею целых три месяца, в 25 лет познал, но не задержал возле себя Хелену Рокштайн, а в 29 лет у него была замужняя медсестра Грета Шмидт, та самая, которую ревнивый муж вместо того, чтобы бросить, застрелил 6 апреля 1920 года прямо на вокзале Шарлоттенбурга.

Политик Гитлер сознательно, и не только тогда, когда еще шел к власти, поощрял романтический ореол вокруг своей персоны; к тому же было приятно слышать рядом со своей фамилией имена из высших кругов: Лиль Дагобер, Тианы Лемниц, Паулы Вессели, Маргарет Слезак, Ольги Чеховой, Лени Рифеншталь и многих, многих других…

Зарубежным историкам удалось раздобыть немало сведений об интимных отношениях фюрера с особами, состоявшими между собой в родстве через Эрнста Ханфштенгля – аристократа, ценителя искусств и коммерсанта, который в начале 20-х попал под воздействие национал-социализма. Это – жена Эрнста Хелен и его сестра Эрна. Среди предков Эрны и Эрнста Ханфштен-глей были полководец Мольтке, композиторы Шуман, Лист и Вагнер, а их родители находились в приятельских отношениях со знаменитым американским писателем Марком Твеном, поскольку жили в США. Впечатления о своей первой встрече с Адольфом в мюнхенском трамвае Хелен зафиксировала в дневнике: «На остановке вошел стройный, застенчивый молодой человек с отсутствующим взглядом пронзительно голубых глаз. Одет он был почти убого: дешевая белая сорочка, черный галстук, поношенный темно-синий костюм, поверх которого была надета совсем не подходящая темно-коричневая кожаная куртка». Следующую фразу – «И тут мой муж познакомил меня с ним» – Хелен зачеркнула. Вероятней всего, она сделала это много лет спустя, после развода с Эрнстом, когда тот в свою очередь порвал всякие отношения с Гитлером и вернулся в США.

«Мы обменялись несколькими фразами, – продолжает мемуаристка, – и я предложила этому человеку приходить к нам обедать, когда у него будет время. С этого дня он стал у нас постоянным гостем, наслаждавшимся тихой и уютной атмосферой нашего дома. Время от времени Адольф играл с моим сыном Эгоном или излагал свои политические воззрения. Я думаю, он любил бывать у нас чаще, чем у других, потому что мы общались с ним не как со знаменитостью, а как с равным.»

Жена Эрнста Ханфштенгля была настоящей светской дамой, каких Гитлер прежде не встречал. Ее аристократическая простота, женское обаяние и утонченные манеры пленили будущего фюрера, чувствительного к людям «голубых кровей». Спустя десятилетия Хелен не без гордости отметит, что она была чуть ли не единственной женщиной в окружении лидера национал-социалистской партии, способной «высечь из него случайную искорку веселья». Однако она же находила в нем талант подлинного лицедея. Особо магическое воздействие, по мнению фрау Ханфштенгль, оказывал на людей голос фюрера. По всей видимости, об этом догадывался и сам Адольф, который, ухаживая за Хелен, подкреплял свое красноречие «демоническими» взглядами. Тем не менее ее интеллигентный муж, наблюдавший за этим флиртом с легкой иронией, не видел в Гитлере соперника.

Так продолжалось до ноября 1923 года, пока Гитлер не потерпел провала со своим «пивным путчем». В панике он примчался в дом Ханфштенглей, где Хелен укрыла незадачливого «спасителя нации» от преследовавших его полицейских в платяном шкафу. На утро ей едва удалось выхватить из его рук пистолет, посредством которого путчист хотел свести счеты с жизнью. Она же впоследствии убедила его прекратить голодовку в тюрьме, куда он угодил по обвинению в попытке государственного переворота. Именно к тому времени, когда отношения между Хелен и Адольфом приобрели наибольшую доверительность, относится эпизод, о котором вспоминал ее сын Эгон.

Однажды вечером Гитлер и фрау Ханф-штенгль уединились на софе в гостиной. «Он испытывал душевное и физическое влечение к моей матери, – пишет Эгон. – Было в ней что-то такое, что вызывало в нем трепет. Момент был подходящий: вместе, одни, в сумерках. Когда я переступил порог комнаты, я увидел человека, ползавшего на коленях у ног моей матери. Зарывшись головой в складки ее платья, он стонал, как в бреду: «О, если б нашлась душа, которая могла бы меня приголубить!».

Завидев меня, мать тотчас оттолкнула горе-ухажера и принялась успокаивать его, разревевшегося, словно мальчишку. Гитлера шатало, его руки повисли как плети, он едва не рухнул на пол, садясь на софу. Теперь я понимаю, что сердце моей матери разрывалось от влечения к этому человеку, но, будучи дамой высшего света, она не могла себе позволить слабости в моем присутствии, поэтому, овладев собой, она задала ему вопрос:

– Почему же вы тогда не женитесь?

В ответ Гитлер сделал протестующий жест и произнес фразу, которая запала мне в память:

– Я никогда не смогу жениться! Вся моя жизнь отдана Германии…»

Другой мемуарист описывает эпизод, когда Хелен пыталась научить Адольфа вальсировать, но тот наотрез отказался:

– Венские вальсы слишком женственные! – отчеканил он. – Настоящий мужчина не может их танцевать. Именно они и довели до упадка Австрийскую империю!

Итак, классического треугольника в отношениях между Гитлером и четой Ханфштенглей не. получилось: муж Хелен отказывался воспринимать такого соперника всерьез.

Симпатизируя идеям национал-социализма, он, по всей видимости, иронически относился к деятелю, намеревавшемуся воплотить их в жизнь. Однако между Гитлером и семейством Ханфштенглей вскоре возникла другая связь – на сей раз через сестру Эрнста, Эрну.

Биографы фюрера сообщают о неизгладимом впечатлении, которое произвела на него эта женщина в тот момент, как он впервые увидел ее на светском рауте в Байрейте. Был разгар инфляции, Германия сидела на комбижире и эрзац-кофе, но большинство высокопоставленных дам явились на прием в бриллиантах. И только на Эрне их не было, хотя именно она затмила собой весь свет в глазах Гитлера. Эта дама была красавицей блондинкой с пышной копной волос; одевалась она провоцирующе: простая короткая белая юбка и блузг. а, никаких украшений или ярко накрашенных ногтей.

О том, что чувства восходящей на тогдашнем политическом небосклоне звезды не остались без взаимности, свидетельствуют высказывания самой сестры Эрнста Ханфштенгля. Вот как описывает Эрна день, когда она решилась пригласить к себе на завтрак нацистского лидера:

«Мне удалось раздобыть через одного знакомого из деревни несколько яиц и наскрести достаточно жира, чтобы приготовить яичницу. Кроме того, я сделала салат; мне очень хотелось произвести на этого мужчину впечатление, поэтому я сделала все, что могла… После еды Гитлер несколько расслабился. Я помню, он много и с увлечением говорил о политике, внимательно выслушивая мои контрдоводы. И, надо признать, совершенно не пугал меня, девушку, происходившую из некогда богатого дома, в котором было 14 слуг, лошади и английская гувернантка. В тот день я подумала: вот молодой человек, получивший диплом за хорошую учебу подобно многим другим выходцам из простых семей».

Аристократическое происхождение и воспитание не позволяли Эрне кривить душой даже перед нацистом № 1.

«Откажитесь от антиеврейской и антирелигиозной направленности своей программы, и тогда с вами не случится ничего худого, – порекомендовала ему она. – Поезжайте в Америку, и вы увидите, как образцово решены там эти проблемы!». В ответ Гитлер лишь покачал головой.

«Я узнала, что он стал ненавидеть евреев, еще когда жил в Вене, – продолжает Эрна. – В то время венское общество находилось под их господством: их женщины имели лучшие бриллианты, меха и духи. Было нетрудно не любить их. Мы же в Германии отчаянно бедствовали. Такие, как я, не имели даже нижнего белья и зачастую вынуждены были обходиться одним-единственным платьем. Мы должны были беспомощно взирать на миллионы брошенных на произвол судьбы немецких солдат, у которых не было ни хлеба, ни работы. Вот почему слова Гитлера доходили до наших сердец: он давал обездоленным шанс получить корку хлеба, молоко для детей и даже какую-то работу. В то время он был тщедушным, но забавным человечком, ниже меня. Но он пробуждал в нас надежду, ради которой каждый был готов идти за ним.»

Особый резонанс у современников приобрел флирт Адольфа с Мартой Додд, дочерью посла США в Германии Уильяма Додда. Этот ученик Вильсона и декан исторического факультета Чикагского университета бледно играл свою роль представителя великой страны. Он даже плохо говорил по-немецки, хотя год проучился в Лейпциге. Зато его чрезвычайно хорошенькая дочь, закончившая один из лучших колледжей Штатов, как это называется, очень любила жизнь. Кокетливая, легкомысленная и обворожительная, она эпатировала общество своими смелыми чарльстонами и суперкороткими (для всех времен) платьями. Она сначала испытала чувство удивления и возмущения, когда, несмотря на то, что была минимально одета, фюрер якобы даже не соизволил ее заметить. На самом деле Марта попалась ему на глаза еще в Байрете, на одном из представлений его любимого «Парсифаля», и показалась похожей на Гели. Фюрер пригласил ее в Кайзерхоф и после этого стал с ней встречаться. Видя, как Ханфштенгль зачастил в американское посольство, кое-кто начал поговаривать о немецко-американском сближении; Марта со своей стороны также старалась вовсю: она провозгласила, что испытывает пылкую страсть и в любовном томлении мечтает только об одном – почаще видеть своего фюрера. Увы, в романтические отношения вмешались вечно подозрительные спецслужбы: Геринг внезапно добыл документы, из которых неопровержимо следовало, что веселая Марта Додд, так хорошо танцевавшая современные танцы, не только алкоголичка, наркоманка и замешана в преступлениях, но и, что гораздо серьезнее, является агентом НКВД!

Гитлер был испуган и шокирован. Он отказался ее видеть и бойкотировал даже на крупных дипломатических приемах.

Поговаривали, что она в отчаянии пыталась вскрыть себе вены, но этому никто не верил.

Так ли это, и была ли девушка супершпионкой?

После войны госпожа Додд вышла замуж за миллионера Штерна, а в пресловутые времена. маккартизма им обоим было предъявлено обвинение в шпионаже в пользу СССР. Супруги бежали в Чехословакию и стали жить в Праге.

Хорошо известен самый долгий роман Гитлера – с Евой Браун, с которой он сочетался браком 29 апреля 1945 года, за день до того, как дать ей цианистый калий и застрелиться самому.

Ева стала его любовницей в 1932 году, она была на 23 года моложе Адольфа. Интеллектом баварская красотка не блистала, зато покорила фюрера своей спортивной фигурой – сексуальг ная близость превалировала в их отношениях. Правда, Еве пришлось подвергнуться операции, а вскоре после ее полного выздоровления хирург-гинеколог погиб в автокатастрофе, унеся с собой еще одну тайну, связанную, хотя и косвенно, с фюрером…

Иногда Ева появлялась со своим любовником на общественных сборищах, ей хотелось признания, и она писала с болью в своем дневнике: «Я ему нужна только для определенных целей… это идиотизм!».

Однажды она рассказала Отто Скорцени, первому диверсанту рейха: «Он даже не снимает свои ботинки, и иногда мы не успеваем добраться до постели. Мы ложимся на пол, там он очень эротичен».

Гитлеру нравилось любоваться обнаженной Евой, он предпочитал раздевать ее сам, одну часть туалета за другой, – этот ритуал приводил его в экстаз. Даже на отдыхе он просил Еву загорать и плавать обнаженной, порой делал ее фотографии для большой порноколлекции. Самое пикантное, что фюрер снимал ее ягодицы и объяснял это боязнью, что фото могут попасть в чужие руки.

ЮЗЕФ ПИЛСУДСКИЙ

В судьбу Юзефа Пилсудского жемчужинами вкраплены женщины, к которым он испытывал особую привязанность. Первую любовь познал он в сибирской ссылке. К Леонарде Левандовской, тоже ссыльной. Ее срок окончился на два года раньше. Леонарда уехала на родину, полтора года слали они друг другу страстные письма. Но в последнем послании он написал слова, оказавшиеся роковыми для бедной девушки: «Я, хотя и люблю тебя, отдал себя другому человеку… Забудь обо мне, я не достоин тебя. Если можешь, прости. Прощай навсегда». Вскоре Леонарда наложила на себя руки.

По возвращении из Сибири глава польских социалистов влюбился в Вильно в известную. красавицу Марию Юшкевич. Его соперником оказался будущий лидер польской национальной демократии Роман Дмовский. Победу одержал социалист. Сыграл с Марией свадьбу, заполучил в виде Дмовского извечного врага как в политическом, так и в личном плане. Счастливая, но полная тревог супружеская жизнь кон-. спираторов-подпольщиков продолжалась семь ^: лет, пока отважный боевик в Киеве во время разработки плана ограбления банка не встретил. «товарища Олю» – Александру Щербинскую, чьи молодость и обаяние сразу покорили его. Но Мария согласия на развод не дала, и Пилсудский полтора десятка лет метался между этими двумя женщинами: формальной супругой и женой истинной, пока, наконец, смерть Марии в 1921 году не развязала любовникам руки. На похоронах Начальник государства демонстративно отсутствовал и спустя два месяца повел Александру под венец. Они нажили двух дочерей – Ванду и Ядвигу, которых отец просто обожал. В конце Двадцатых годов новое, подобное лебединой песне чувство постигло Пилсудского – к студентке Варшавского университета Евгении Левицкой, с которой он познакомился на отдыхе в Друскенинкае. Покрытая тайной связь длилась несколько лет, вплоть до 1930 года, когда диктатор взял с собой в отпуск Евгению на Мадейру.

Что между ними произошло – неизвестно, но Евгения одна и скоропалительно покинула Мадейру, а через месяц ее нашли мертвой с явными признаками химического отравления. Так трагически оборвалась и первая и последняя любовь этого человека.

ХУАН ДОМИНГО НЕРОН

Красавец мачо, выросший среди аргентинской пампы в отцовском поместье, был высок, строен, черноглаз и румян. Представительный юноша выбрал ремесло военного. Карьера шла как по маслу – Хуан Доминго отлично учился, стал штабным офицером, рос в чинах, женился на музыкантше, блистал среди золотой молодежи Буэнос-Айреса.

Через десять лет умерла от рака жена. Убитый горем Перон покинул Аргентину – поехал служить военным атташе в Италию. Муссолини ему понравился. В Европе перед войной было на что посмотреть – он съездил в Германию, Испанию, Португалию. Хотел даже в Россию (не пустили). Домой вернулся с идеей «особой миссии Аргентины в Латинской Америке» и проектом «Группы объединенных военных».

Страну сотрясали военные перевороты. Способный полковник рвался к власти. Он стал лидером «Хунты обновления». В 1943 году, после очередного путча, – вице-президентом, министром обороны и министром труда. Ходил в народ. Хорошо смотрелся в расшитом мундире, неплохо в рабочей блузе. Женщины вешались ему на шею. Он не отказывался – не мог жить один. В одну прекрасную ночь в его объятиях оказалась молодая белокурая актриса Ева Дуарте.

Ей было за 20, Перону 50. Ева была из низов – внебрачный ребенок, позор семьи, – но была хороша собой и честолюбива. Без денег и связей пробивалась наверх. Играла в радиосериале великих женщин. Роман с вице-президентом открыл для нее политическую сцену.

Вскоре случился очередной переворот. Перона арестовали. В тюрьме он пал духом – решил бросить политику, жить как частное лицо. Предлагал подруге уединиться в сельской местности. Ева не хотела тихих радостей. «Ты нужен народу Аргентины. Мужайся!» – заклинала она. Народ Аргентины устроил всеобщую стачку. Через неделю Перона освободили. Толпы полуголых гаучо стекались в город из окрестностей – приветствовать своего героя. Перон снял мундир, закатал рукава рубашки; «Я хочу слиться с моими безрубашечниками!». Он оформил гражданский брак с Евой и начал борьбу за президентское кресло.

Это был их звездный час. Ева оказалась блестящим режиссером – избирательная кампания превратилась в сплошную фиесту. Люди "пели, плясали, спали на площадях. Дневные шествия, ночные шествия, всенародные трапезы. Ева шла в первых рядах, почти без охраны, разбрасывала деньги, раздавала еду. Она всегда улыбалась (верхние зубы слишком выдавались вперед, улыбка это скрывала).

Вершиной избирательной кампании стала их свадьба. Они вышли к многотысячной толпе из костела – красавец и красавица. Могучий воин и кроткий ангел. Правитель и заступница. Аристократ и «безрубашечница». Союз военных и народа. Объединение нации. Перон получил на выборах абсолютное большинство.

Ева наводила порядки железной рукой – Женская партия, Союз молодежи, Конфедерация труда. Перонизация страны. Элита ее ненавидела, в народе считали святой. «Хустисиали-та» – справедливая – так ее называли. Перон пытался сделать ее вице-президентом, но воспротивились военные. Культ Евиты не успел превратиться в фарс – пробыв у власти 7 лет, она ушла из жизни, не дожив до 33-х. Рак крови сжег ее за несколько месяцев. Ей хватило духу сделать из своей болезни прощальное шоу. Она продолжала выступать на митингах. Чтобы скрыть страшно исхудавшие ноги, ей пришлось надевать брюки. Скрыть лицо было, невозможно – толпы рыдали. В последней речи она сказала: «Умрите за Перона!».

Тело Евиты забальзамировали. Еще при ее жизни между врачами разгорелось соперничество за этот  почетный заказ. Эскулапы интриговали: «Доверьтесь мне, и я сделаю из вас мумию XX века!» – писал ей один из претендентов. Согласно ее завещанию, саркофаг с телом выставили для публичного обозрения в штабе профсоюзов.

После ее смерти Перон впал в прострацию. Без особого сопротивления – он дал себя свергнуть и удалился в изгнание. Хунта вытащила мумию Евиты из саркофага и захоронила за океаном – в Италии. Осиротевший Перон скитался по дружественным диктатурам. Гостил у Стресснера, Сомосы.

Наконец, осел у Франко. Боязнь покушения превратилась в манию. На банкете в день своего 60-летия он не мог заставить себя есть – ему казалось, что еда отравлена. Неожиданно одна из танцовщиц вызвалась попробовать блюда – она готова была «умереть за Нерона».

Через месяц Мария-Эстелла Мартинес (партийная кличка «Исабель») стала его женой. А также его ближайшим доверенным лицом и политическим советником. Нерон начал борьбу за свое возвращение.

Они вернулись через 18 лет. Нерон стал к тому времени дряхлой развалиной, с простатитом, подагрой и болезнью сердца. Он вернул на родину мумию Евиты. Исабель привезла знахаря Ре-ги. Бывший лакей (изначально он выгуливал собачку Исабель) колдовством лечил Нерона от мужской немощи. На правящую чету пала тень «аргентинского Распутина». «Исабель – дешевка, фальшивка, Ева вела бы себя не так!» – был общий приговор. Любовь к Евите была ревнивой и неподкупной. (Когда Мадонна, готовясь к роли Евиты, посетила Аргентину, перонисты закидали бесстыжую тухлыми яйцами.) Через год Нерон умер. Исабель продержалась у власти еще два года. Следующая хунта перезахоронила Евиту в третий раз.