Текст книги "Тайны государственных переворотов и революций"

Автор книги: Галина Малаховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 30 страниц)

ЧАСТЬ VIII
СУДЬБЫ РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ

УБИЙСТВО ТРОЦКОГО

«Во время пребывания в Барселоне я впервые встретился с Рамоном Меркадером дель Рио, молоденьким лейтенантом, только что возвратившимся после выполнения партизанского задания в тылу франкистов. Обаятельный молодой человек – в ту пору ему исполнилось всего двадцать лет. Его старший брат, как мне рассказали, геройски погиб в бою: обвязав себя гранатами, он бросился под немецкий танк, прорвавшийся к позициям республиканцев. Их мать Каридад также пользовалась большим уважением в партизанском подполье республиканцев, показывая чудеса храбрости в боевых операциях. Тогда я и не подозревал, какое будущее уготовано Меркадеру: ведь ему было суждено ликвидировать Троцкого, причем операцией этой должен был руководить именно я.

В течение 1936–1939 годов в Испании шла, в сущности, не одна, а две войны, обе не на жизнь, а на смерть. В одной войне схлестнулись националистические силы, руководимые Франко, которому помогал Гитлер, и силы испанских республиканцев, помощь которым оказывал Советский Союз. Вторая, совершенно отдельная война шла внутри республиканского лагеря. С одной стороны, Сталин в Советском Союзе, а с другой – Троцкий, находившийся в изгнании; оба хотели предстать перед миром в качестве спасителей и гарантов дела республиканцев, чтобы тем самым стать в авангарде мирового коммунистического движения.

В Испанию мы направляли как своих молодых, неопытных оперативников, так и опытных инструкторов-профессионалов. Эта страна сделалась своего рода полигоном, где опробовались и отрабатывались наши будущие военные и разведывательные операции. Многие из последующих ходов советской разведки опирались на установленные в Испании контакты и на те выводы, которые мы сумели сделать из своего испанского опыта. Да, республиканцы в Испании потерпели поражение, но люди, работавшие на Советский Союз, стали нашими постоянными союзниками в борьбе с фашизмом. Когда гражданская война в этой стране завершилась, стало ясно: в мире не останется больше места для Троцкого». (П. Судоплатов. Разведка и Кремль. – М., 1996).

22 августа 1940 года по каналам ТАТС было передано сообщение со ссылкой на Лондонское радио – в Мексике в больнице умер Троцкий от пролома черепа.

В перечне действительных и мнимых прегрешений Льва Давидовича – злодейский заговор с целью физического уничтожения Ленина, Сталина и Свердлова. Троцкий изобличается как международный шпион, ревностно служивший разведкам и генеральным штабам Англии, Франции, Японии.

Незавидная участь второго по значимости при жизни Ленина человека в стране.

Он обладал широчайшей эрудицией, публицистическим талантом, превосходным ораторским даром. Революция стала его судьбой, смыслом жизни. По мере развития болезни Ленина Запад прочил его в преемники на посту лидера партии и государства. И вдруг – освобождение от всех постов, исключение из партии, высылка в Алма-Ату, изгнание в далекой Мексике.

Вынужденный покинуть Советский Союз в 1929 году Троцкий сменил несколько стран (Турцию, Норвегию и Францию), прежде чем обосновался в 1937 году в Мексике. Еще до своей высылки он, по существу, проиграл Сталину в борьбе за власть и, находясь в изгнании, прилагал немалые усилия для того, чтобы расколоть, а затем возглавить мировое коммунистическое движение, вызывая брожение в рядах коммунистов, ослабляя позицию Советского Союза в Западной Европе и в особенности в Германии в начале 30-х годов.

Троцкий ни на один день не прекращал работу. Он написал огромное количество книг, статей, памфлетов. Конечно же, главный персонаж его произведений – победивший соперник.

Характеристики – уничтожающие: тактик, но не стратег; проницателен на небольших расстояниях, а исторически близорук. Короче, посредственность.

Кремлевский победитель тщательно прочитывал все, что выходило в мировой печати за подписью униженного, но не ставшего на колени злейшего врага. Специально подобранные люди готовили для Сталина переводы новейших публикаций Троцкого в одном экземпляре. Дорого обходилась изгнаннику его полемика – за книги и статьи, направленные против Сталина, он расплачивался жизнями своих родных и близких, оставшихся в России.

Первая жена Троцкого, жившая в Ленинграде с внуками, Александра Львовна Соколовская, с которой он девятнадцатилетним юношей обвенчался в Бутырской тюрьме, была сослана в Сибирь. Она кончила свои дни в лагере. От первого брака у Троцкого осталось две дочери – Зинаида и Нина. Нина умерла от туберкулеза еще во время алма-атинской ссылки отца. Зинаида была выслана из СССР и покончила жизнь самоубийством в Германии в 1933 году. Погибли в лагерях и их мужья, участники Гражданской войны, Волков и Невельсон. Первый из них был преподавателем, второй – инженером, в прошлом комиссаром Красной Армии. Не избежала заточения в лагерь и сестра Троцкого Ольга, бывшая замужем за Л. Б. Каменевым, и даже сестра его первой жены Александры – Мария Соколовская.

От второго брака, с Н. И. Седовой, у Троцкого было два сына – Лев и Сергей. Седова – дочь купца, замужняя женщина, изучала в Женеве естественные науки и познакомилась там с искровцами, среди которых тогда, в начале 1900-х годов, находился Л. Троцкий. Младший сын, Сергей, профессор технологического института, ушел из дома, когда Троцкие жили еще в Кремле, заявив, что ему претит политика, увлекался гимнастикой, цирком, хотел даже стать цирковым артистом, потом занялся техническими дисциплинами, много работал, выпустил книгу о двигателях. Отказавшись ехать с отцом в изгнание, он был обречен. В январе 1932 года в «Правде» появилась заметка «Сын Троцкого Сергей Седов пытался отравить рабочих». Сосланный к тому времени в Красноярский край, он был объявлен врагом народа и погиб в лагерях. Такая же участь постигла и его жену, с которой он развелся за полтора года до ареста.

Месть генсека не имела границ! Она распространялась не только на территорию страны, где. в лагерях и тюрьмах страдали десятки тысяч людей только за то, что они были знакомы с теми, кого объявили сторонниками Троцкого. Месть находила своих жертв и в чужих краях. При загадочных обстоятельствах в Париже. скончался старший сын Троцкого Лев. По утверждению зарубежной печати, Лев Седов (он взял фамилию матери) стал в изгнании одним из помощников Троцкого и тем самым навлек на себя гнев Сталина.

Лев Седов принял неосторожное решение лечь на операцию аппендицита в клинику на парижской улице Мирабо, которую содержали русские белоэмигранты. Там он и погиб 16 февраля 1938 года. Льва Седова оперировал известный хирург, и операция прошла успешно. Тем не менее медики на следующий день застали его в коридоре клиники полураздетым, с высокой температурой и обширным кровоподтеком в области разреза. Немедленно была проведена операция. Но она не помогла, пациент скончался.

Троцкий сразу же делает заявление по поводу смерти сына – ее подлинные причины ему ясны, хотя он и предупреждает: у него пока нет прямых улик, которые позволили бы утверждать, что смерть Л. Седова есть дело рук ГПУ. Он приводит косвенные доказательства, и они заставляют задуматься.

«Бедная, бедная моя Наташа!» – в отчаянии восклицает убитый горем отец в дневниковых записях. В кровавом водовороте погибли все его дети. Из многочисленных родных и близких у него остались только жена да восьмилетний внук Сева.

Эстебан Волков родился в 1926 году в России, все звали его Севой. Его мать, дочь Троцкого Зина, в состоянии тяжелой депрессии покончила с собой. Севу усыновил сын Троцкого – Лев Седов. В детском возрасте его вывезли за границу. Он долго странствовал по Европе и Америке, пока наконец не оказался в 1939 году в тринадцатилетнем возрасте в доме деда в Койоакане. Так он стал Эстебаном. По образованию инженер-химик, он работал в фармацевтической промышленности, занимался научными исследованиями, сейчас – на пенсии. Руководит работой дома-музея Л. Троцкого, созданного в Койоакане.

Жена переживет Троцкого на двадцать два года и умрет во Франции в 1962 году. Ее похоронят в Мексике рядом с прахом мужа.

Предчувствовал ли Лев Давидович, что смерть сына – это последний звонок ему, что следующий на очереди он сам? Безусловно.

Охота за ним велась давно. Еще в Осло группа неизвестных лиц напала на дом, пыталась похитить архивы, а может, и его самого. В Париже вскрыли сейф и уничтожили семьдесят килограммов бумаг.

Приехав в Мексику, он поселился сначала в доме художника Диего Риверы, а затем перебрался на виллу в Койоакане, пригороде Мехико.

Здесь непременно следует сказать несколько слов о Диего Ривере, строптивом, но и душевном человеке, очень нервном политическом деятеле, и мятежном художнике. Ривера был в 1922 году одним из организаторов в Мексике компартии и членом ее ЦК, весьма рьяным и активным. Однако в ноябре 1927 года по приглашению ЦК ВКП(б) он находился в Советском Союзе и там стал свидетелем разгрома оппозиции, что его чрезвычайно удивило и озаботило. Ривера возвратился из Москвы настолько озадаченным, что вскоре вышел из рядов Мексиканской компартии. На этой почве Ривера порвал дружеские отношения и с Давидом Альфаро Сикейросом, однозначно принявшим сторону Сталина.

Виллу, расположенную на улице Вена, окружала высоченная стена. Последнее убежище Троцкого охранялось днем и ночью. Войти в него можно было только через единственную дверь, в массивных воротах, предварительно нажав: кнопку электрического звонка. Всех входящих и выходящих проверяла наружная и внутренняя охрана. Незаметно проникнуть на виллу было практически невозможно.

И тем не менее 20 мая 1940 года военные и полицейские – группа около двадцати человек под командой пехотного майора – приблизились к воротам, и майор нажал на кнопку звонка. Почти тут же за воротами послышался голос: «Кто там?». Один из пришедших ответил, и дверь отворилась. Расположение дома им было известно до мельчайших подробностей, хотя никто из них прежде там не бывал, и каждый знал, что ему следовало делать.

Спальня… Там, на широкой кровати, укрывшись с головой легкими одеялами, лежали два разбуженных выстрелами человека. Появившиеся у открытого окна снаружи и в дверях, ведущих в спальню и детскую, чужие люди принялись стрелять по укрывшимся под одеялами из автоматического оружия. Было выпущено множество пуль. Этот поток свинцового дождя не вызвал у пришельцев ни малейшего сомнения – те, кто до их прихода спал сном праведников, теперь уже спят вечным сном.

Можно и надо было уходить, и майор – плотный, умевший носить форму и командовать твердым голосом, в котором ликование било через край, – отдал короткий приказ.

Стрельба прекратилась. Убийцы поспешили оставить двор. Ворота распахнулись, и две автомашины – старый «форд» и новый «додж», – стоявшие внутри двора и теперь битком набитые нападавшими, вместе с охранником, впустившим их в дом, помчались прочь, обдавая тротуары брызгами и жидкой грязью.

На этот раз Троцкому повезло. Он и его жена спаслись чудом. Огонь из автоматов велся перекрестный, сразу из трех точек – со стороны комнаты внука Севы, кабинета и открытого окна спальни. Супруги ни за что бы не уцелели, останься они в постели. Оба вовремя забились в угол и упали на пол без движения. Пострадал только внук – пулей задело кожу ноги.

Сбежались охранники, помощники. Осмотрели двери. Ни одна не была взломана. Как злоумышленники оказались в доме? У дверей спальни обнаружили – замаскированную бомбу. Ее немедленно обезвредили. Зачем бомба? Прибывшие полицейские полагали – для того, чтобы замести следы. Иначе думал потерпевший. Хозяин Кремля знал, что Троцкий работает над его биографией и располагает компрометирующими документами. Уничтожению подлежали и они, и автор.

Охранника звали Роберт Шелдон Харт. Его труп нашли примерно через месяц захороненным в саду дома одного из нападавших.

Покушение сорвалось из-за того, что группа захвата не была профессионально подготовлена для конкретной акции. В. группе Сикейроса не оказалось никого, кто бы имел опыт обысков и проверок помещений или домов. Членами его группы были крестьяне и шахтеры с элементарной подготовкой ведения партизанской войны и диверсий. (Давид Альфаро Сикейрос – мексиканский художник, руководитель группы ликвидации Троцкого, ветеран гражданской войны в Испании, один из организаторов мексиканской Компартии).

Первая попытка устранения Троцкого не удалась. Но его убийство должно было состояться.

20. августа 1940 года убийца проник в кабинет Троцкого, и когда тот склонился над принесенной статьей, оказался за спинкой его стула. Отступив на шаг, он вынул из-под перекинутого через руку плаща альпинистский ледоруб и нанес его острым концом страшный удар по голове.

Троцкий вскочил, издал душераздирающий вопль и бросился на убийцу, пытаясь схватить его за руку, чтобы помешать нанести второй удар. Оттолкнув нападавшего от себя, Троцкий выскочил из кабинета, но обессиленно прислонился к косяку дверей между столовой и террасой. В кабинет ворвались охранники. Оттуда снова донеслись крики – на этот раз избиваемого убийцы. Превозмогая боль, Троцкий приказал, чтобы террориста оставили в живых; пусть скажет, кто его подослал.

Вызвали врача. Осмотрев пострадавшего, он встревожился и распорядился немедленно отвезти его в клинику «скорой помощи». Собрался консилиум. Лучшие врачи Мексики делали операцию на черепе, но мозг оказался сильно поврежденным, и Лев Давидович Троцкий скончался 21 августа в девятнадцать часов двадцать минут.

Детали операции по устранению Троцкого одним из первых приоткрыл Юрий Папоров, работавший в 50-е годы атташе по вопросам культуры в советском посольстве в Мексике. Он встречался и дружил с непосредственными участниками – тех событий. Например, художник Диего Ривера по этому поводу сказал следующее (в пересказе Ю. Папорова):

«В нашей прессе много говорили, что главным в неудавшемся покушении на Троцкого был некий Филипп, французский еврей. Теперь мы знаем, что за именем Филипп скрывается доктор Григорий Рабинович, представитель советского Красного Креста в Нью-Йорке. У него в подчинении находился испанский эмигрант по имени Карлос Контрерас, человек русско-итальянского происхождения. С ним я познакомился в Мехико в двадцать восьмом году, когда он приезжал от Коминтерна помогать в работе партии. Настоящая его фамилия Витторио Видали, но его у нас в Испании знали как Энеаса Сарменти. У Контрераса, в свою очередь, находились в подчинении прибывшие специально из Москвы под вымышленными именами с заданием привести приговор Сталина в исполнение трое бывших испанских военных, в то время слушатели московской военной академии, – Мартинес, Альварес и Хименес. Вот этим четверым и подчинялся Давид Альфаро Сикейрос со своей группой. Рабинович же получал необходимые указания от двух имевших специальные полномочия москвичей. Главным из них был известный в Испании «товарищ Пабло». Его там называли еще «товарищ Котов» и «генерал Леонов». Настоящее его имя Леонид Эйтингон, и он возглавил в Москве специальный отдел, созданный для ликвидации Троцкого. (Леонид Исаакович Эйтингон, один из видных руководителей советской разведки в 20—50-е годы, родился 6 декабря 1899 года в Белоруссии, в городе Шклове. На Лубянке и среди друзей его звали Леонид Александрович, так как в 20-х годах евреи-чекисты брали себе русские имена, чтобы не привлекать излишнего внимания к своей национальности как среди осведомителей и информаторов из кругов дворянства и бывшего офицерства, так и коллег, с которыми они работали.) Рамон Меркадер был в том деле простой пешкой. Ему следовало проникнуть в дом Троцкого и подтвердить имевшийся у Сикейроса план расположения комнат. Что он и сделал. Это потом Мерка деру пришлось, когда Сикейрос не справился, стать главной фигурой».

Кто такой Меркадер? Его настоящее имя было установлено только в 1950 году криминологом Куароном. Оно звучало так: Хайме Рамон Меркадер Дель Рио. В Мексику он приехал за полгода до теракта против Троцкого с паспортом на имя Тони Бабича, уроженца Югославии. Местным властям назвался Фрэнком Джексоном. Сражался в Испании в рядах республиканской армии, дослужился до звания майора.

20 августа 1940 года, когда Рамон ушел на «дело», в ста метрах от дома Троцкого в двух разных машинах его ждали мать и «товарищ Пабло» – Леонид Эйтингон. Однако расчет на бесшумную ликвидацию не оправдался, и это смешало карты. По показаниям телохранителей Троцкого, которые избивали террориста в кабинете рукоятками револьверов, пытаясь воспользоваться ситуацией и узнать, кто его подослал, убийца выкрикнул: «Один человек! Я его плохо знаю! Они… Я повязан по рукам и ногам! Они держат в заложниках мою мать!».

«От Меркадера так и не узнали, кем он был послан (это одна из причин, по которой Сталин отличил его, а вот Рихарда Зорге он бросил на произвол судьбы: тот, как считал «вождь народов», «запятнал себя тем, что признал свою связь с советской разведкой»). На следствии было доказано, что Меркадер вовсе не Фрэнк Джексон из Канады, были опровергнуты приведенные им мотивы убийства – разочарование в Троцком, который хотел превратить его в пешку, ревность» (П. Судоплатов).

Всех участников удачного покушения отметили высокими государственными наградами СССР. Орден Лёнина получили мать террориста, Каридад, и генерал Эйтингон, что впоследствии, впрочем, не уберегло его от тюрьмы. Эйтингон был арестован после отстранения Берии от власти в 1953 году. В 1964 году его выпустили на свободу. Эйтингон скончался в 1981 году, не будучи реабилитированным – официально он считался просто выпущенным на свободу преступником. Лишь в апреле 1992 года семья получила свидетельство о его посмертной реабилитации.

Меркадер – главный исполнитель теракта – получил высшую меру наказания по законам Мексики – 20 лет тюрьмы. Подробности проникновения его в дом-крепость Троцкого таковы: умело сыгранная роль влюбленного в близкую сотрудницу Льва Давидовича, симпатии к IV Интернационалу, статьи на эту тему, которые по просьбе секретарши иногда просматривал Троцкий. Охрана пропускала его как своего, проверенного человека.

После освобождения из тюрьмы Меркадер жил в Москве. Вскоре после приезда он был удостоен звания Героя Советского Союза. Жена Меркаде-ра Рокелья Мендоса работала диктором в испанской редакции Московского радио. В 1963 году они усыновили двоих детей: мальчика Артура двенадцати лет и девочку Лауру шести месяцев. Их родители были друзьями Меркадера. Отец, участник гражданской войны в Испании, бежал после поражения республиканцев в Москву, а позднее, вернувшись на родину в качестве агента-нелегала, схвачен франкистами и расстрелян. Мать умерла в Москве во время родов. Меркадер, как профессиональный революционер, гордился своей ролью в борьбе за коммунистические идеалы.

В середине 70-х Меркадер уехал из Москвы на Кубу, где был советником у Кастро. Скончался он в 1978 году. Тело его тайно доставили в Москву. На траурной церемонии присутствовал Эйтингон. Похоронили Меркадера на Кунцевском кладбище. Там он и покоится под именем Рамона Ивановича Лопеса, Героя Советского Союза.

И еще об одной, неизвестной до 1944 года, ключевой фигуре этой акции. По иронии судьбы он тоже отсидел свой срок, только в советской тюрьме, в отличие от Меркадера. Павел Судоплатов провел в камере-одиночке 15 лет.

21 августа 1953 года генерал-лейтенант Павел Анатольевич Судоплатов был арестован в своем служебном кабинете на седьмом этаже известного здания на Лубянке. Ему предъявили обвинение в бериевском заговоре, имевшем целью уничтожение членов советского правительства и реставрацию капитализма. В тюрьме Судоплатов перенес – три инфаркта, ослеп на один глаз, получил инвалидность второй группы. После отсидки он не мог сделать больше двух-трех шагов – именно столько позволяла «жилплощадь» его камеры.

Полностью его реабилитировали липш в 1992 году. А в апреле 1994 года в Нью-Йорке вышла его нашумевшая книга «Особые задания: воспоминания нежелательного свидетеля – магистра советского шпионажа».

Именно Судоплатов разрабатывал в Москве операцию по уничтожению Троцкого. Вступив в 12-летнем возрасте в Красную Армию, Павел Анатольевич от рядового сотрудника Иностранного отдела ВЧК вырос до одного из руководителей того управления МГВ СССР, которое занималось тайными операциями за рубежом.

В 1940 году он возглавил специально созданный на Лубянке отдел, которому Сталин поручил разработку акции по уничтожению Троцкого.

Из записок Серго Берии

* * *

Серго Лаврентьевич Берия – сын Л. П. Берии – работал в разведке, сопровождал Сталина в Тегеран. Главный конструктор и научный руководитель Киевского НИИ «Комета». Ракетой С. Берии над Свердловском в 1960 году был сбит американский самолет-шпион «У-2», пилотируемый Ф. Пауэрсом).

* * *

«Троцкий был выслан за пределы СССР в ноябре 1929 года… Никакой необходимости в политическом убийстве, совершенном впоследствии, не было. Какого-то влияния Троцкий уже не имел, хотя и был последователен в своей борьбе с бывшими соратниками. Его авторитет заметно возрос как раз из-за этого убийства. Умри он своей смертью, его скорей давно бы забыли.

Шпионом он не был, конечно, но на содержании иностранных разведок, хотел он того или нет, был. Есть документы, которые это подтверждают. Компромиссы такие в политике, наверное, вещь обычная. Не считаем же мы Ленина немецким шпионом, хотя он и принял предложение немецких спецслужб о его переброске в Россию.

Отец с Троцким был знаком в начале 20-х; еще до смерти Ленина тот приезжал в Закавказье. Бывал и позднее. По словам отца, это был жестокий человек и с непримиримыми амбициями. Сейчас такими принято считать фундаменталистов. Троцкий был абсолютно убежден в правоте своих воззрений. Мировая революция – на меньшее он был не согласен. Такие масштабы…

Отец характеризовал его и как очень заносчивого человека, который никогда не спускается со своего Олимпа и не утруждает себя общением с «чернью». Митинги – это одно, но судьбы людей Троцкого, как и большевистских вождей вообще, интерюсовали мало. Троцкому нужен был целый мир. Наверное, в этом и была его ошибка. Будь он ближе к массам, еще не известно, как бы все повернулось в двадцатые… но, мне кажется, окажись на месте Сталина Троцкий, мир содрогнулся бы еще больще. И наверняка рань-ще… О том, что концлагеря создавались по указанию Троцкого и Ленина, впервые я тоже узнал от отца. Десятки тысяч расстрелянных заложников – ни в чем не повинных людей – тоже на совести Троцкого. Институт комиссаров – тоже изобретение Льва Давидовича. Это был его собственный карательный аппарат в Красной Армии. Невероятно, но в тот период с этим боролся не кто иной как Сталин. Сегодня об этом предпочитают не вспоминать… Впоследствии Сталин пойдет тем же путем, но тогда предложения Троцкого он встречал в штыки.

Борьба между ними продолжалась годами. Выиграл соперничество Сталин, потому что опирался в этой борьбе на «чернь», к которой издевательски относился Троцкий. Сталин просто оказался умнее и дальновиднее. Позднее, когда увидел, что Троцкий и за границей не может угомониться, спецслужбы получили известный приказ.

Из последней статьи Льва Троцкого, опубликованной в 1940 году в «Либерти лайбрэри кор-порейшн»: «Месть истории страшнее мести самого могущественного Генерального секретаря».

Слова оказались пророческими…

Попыток покушения на Троцкого было много, 10–12. Отец, как нарком НКВД, допускаю, каким-то образом был причастен к этому делу. Потому что была задействована советская разведка. Одну из таких операций проводила группа, которую возглавлял знаменитый мексиканский художник Давид Альфаро Сикейрос. В мае сорокового года вместе со своими людьми он обстрелял и атаковал виллу Троцкого, но нападение было отбито.

20 августа 1940 года испанский коммунист Рамон Меркадер проник на тщательно охраняемую виллу, представился бельгийским последователем Троцкого и тогда же в его кабинете смертельно ранил ледорубом опального вождя. На следующий день Троцкий скончался в больнице.

Организатором этой операции был кадровый разведчик генерал Наум Эйтингон. С Меркаде-ром и его матерью Каридад он познакомился еще в период гражданской войны в Испании.

Судьбы участников покушений на Троцкого сложились по-разному. Генерал Эйтингон незадолго до смерти Сталина был арестован и освобожден в 1953 году, как и многие другие. А после убийства моего отца Эйтингона снова арестовали, и ему пришлось 12 лет провести во Владимирской тюрьме.

Участник одного из покушений на Троцкого – это он вместе с Сикейросом штурмовал виллу в Койоакане – Иосиф Григулевич закрытым Указом Президиума Верховного Совета СССР был награжден орденом Красной Звезды. В 70-е годы бывшего разведчика-нелегала избрали член-корреспондентом Академии наук СССР. Он известен как видный ученый-латиноамериканист, автор нескольких книг из серии ЖЗЛ о Че Геваре, Сальвадоре Альенде, Боливаре. Слышал, что он воевал в Испании в одной интербригаде с Сикейросом и там был завербован советской разведкой. По некоторым источникам, он несколько лет проработал в Ватикане, откуда и возвратился. в СССР.

Я не могу согласиться с утверждениями, что все эти люди – а в Мексику была направлена большая группа разведчиков, владевших испанским, – «преступники, организовавшие самое громкое в нынешнем столетии политическое убийство», как написала одна популярная газета. Все они шли на самопожертвование добровольно и, конечно же, не ради денег. Сикейрос, например, считал, что поступал совершенно правильно. Исходя из своих убеждений действовали и Меркадер, и Эйтингон, и другие.»

Из семейной хроники Луиса Меркадера

* * *

Луис Меркадер родился в 1923 году, шестнадцатилетним оказался в СССР, где прожил значительную часть жизни. Потом вернулся в Испанию.

«Я хорошо, насколько мог, поработал в СССР тридцать лет: как коммунист, как инженер, и выполнял важные исследовательские работы для Советской Армии, с первых же дней Великой Отечественной войны ушел добровольцем на фронт, воевал два года, храню свои боевые награды, – пишет Меркадер. – Думаю, я заслужил внимание, которое оказывалось мне в СССР, хотя и отдаю себе отчет, что во многом оно объяснялось тем, что я был братом Рамона и сыном Каридад Меркадер: они-то сделали для Советского Союза гораздо больше меня. Никогда не следует забывать, что Рамон был Героем Советского Союза, что до самой смерти он с гордостью носил великую Золотую Звезду – так же, как мать носила на груди орден Ленина. Оба они рисковали жизнью во имя лишь одного идеала, ради Советского Союза, который в ту пору считался родиной всех коммунистов мира.»

* * *

«Насчет «операции Троцкий» могу сказать то, что я узнал от самого Рамона, а это существенно отличается от всего, что было понаписано по данному поводу.

Операцией руководил Эйтингон, и главной задачей было вести слежку за Троцким, то есть сообщать советскому правительству обо всем, что происходило в его окружении. Рамона направили туда вовсе не для убийства. Он должен был лишь пробраться в Койоакан в качестве секретаря, чтобы собирать и отправлять информацию. Как-то в одной из бесед со мною в Москве Рамон сказал: «Не забывай, что все происходило в 1940 году. Уже шла мировая война, и было ясно, что со дня на день Гитлер нападет на СССР. Он уже покорил Данию, Голландию и Бельгию, Франция была оккупирована с помощью Лаваля, а Норвегия – Квислинга. Мы узнали, что Троцкий вел переговоры с германским консулом в Мехико, явно намереваясь тоже стать Квислингом, когда фашистские войска войдут в СССР.

А откуда были все эти деньги у Троцкого? Ты рассуждай: он жил в настоящей крепости, а она стоила очень недешево. У него было 27 телохранителей с пулеметами, винтовками. Все средства он получал от германского консула. И каждый четверг, когда дома оставалась лишь малая группа самых близких к Троцкому людей, приезжал консул, с которым велись многочисленные переговоры. И только когда мы поставили советское правительство в известность об этом, был получен приказ об уничтожении…

Все это чушь, будто Сталин так уж ненавидел Троцкого и боялся его. К концу 30-х Троцкий был уже полностью дискредитирован и не представлял никакой опасности для коммунизма и СССР. О нем уже никто не вспоминал. За ним следили просто для того, чтобы он не натворил каких-нибудь глупостей…»

Тут на мгновение стоит прервать повествование, ибо в нем прерывается логика. Итак, только слежка, но не физическое устранение. Однако без всякой паузы Луис Меркадер продолжает: «Приказ убить Троцкого получил Сикейрос (справка: Давид Альфаро Сикейрос, 1896–1974, известный мексиканский художник-монументалист, член компартии, почетный член Академии художеств СССР, лауреат Международной Ленинской премии. – Прим, ред.), но он повел себя как болван. Рамон так буквально и говорил; «Этот козел ворвался в Койоакан с полчищем убийц и стал, как истый мексиканец в детективном фильме, палить во все стороны, а потом удрал, даже не проверив, убил ли кого-нибудь. Сотни выстрелов, шум страшный, а ни одного раненого. Котов был в отчаянии. У него был приказ Сталина убить Троцкого, и его следовало выполнить. Уклониться было невозможно. Котов даже стал вести переговоры с одним американским летчиком, чтобы тот сбросил бомбы на жилище Троцкого, но это оказалось весьма сложным, дорогим и рискованным предприятием». Они были близкими друзьями, и Рамон понимал, что без выполнения приказа Котову в СССР грозит смерть. Свой рассказ Рамон закончил так: «Котов был в таком отчаянии, что я сказал: не беспокойся, это сделаю я. Пошел и убил Троцкого».

Все это, повторяю, мне рассказал сам брат. Мы вели очень откровенный разговор, и я высказал предположение (это было уже при Хрущеве), что Рамон совершил ошибку, что вся эта «операция» могла рассматриваться как личная месть Сталина Троцкому, а Рамону отводилась лишь роль пешки, принесенной в жертву Сталину. Брат тогда сильно обиделся и сказал мне, что думать так просто глупо, что все предыдущие и последующие события доказывали обратное… И я бы очень хотел, чтобы КГБ когда-нибудь опубликовал документы по этому делу. Уже пришло время сказать, что же произошло тогда. Я уверен, что Рамон рассказывал мне все так, как оно и было. Но доказать этого ничем не могу. Кстати, в книге американца Роберта Конквеста о красном терроре в России есть краткий абзац, где сказано, что Троцкий был связан с немецкими секретными службами. Прочитав это, я поверил, что все рассказанное мне братом – правда.

Может, самым лучшим доказательством этого был тот факт, что Рамон очень неловко совершил покушение. Вот если бы его тренировали для убийства… Я спросил однажды: «А как получилось, что ты легко проник туда, а уйти не смог?». И он дословно ответил: «Я ведь никогда никого не убивал и не знал вообще, как это делается. Когда я ударил его киркой по голове, он завизжал, как резаная свинья. А на меня все навалились, и я уж ничего поделать не мог». Кстати, моя мать сидела в машине вместе с Эйтингоном метрах в ста от дома Троцкого, ожидая Рамона, чтобы умчаться вместе. Никто не мог предположить, что удар физически сильного Рамона будет столь слаб, что Троцкий не потеряет сознания. Впрочем, именно он приказал не убивать Рамона, когда охранники стали колотить его рукоятками пистолетов по голове.