Текст книги "Тайны государственных переворотов и революций"

Автор книги: Галина Малаховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 30 страниц)

ТРАГЕДИЯ В ЕКАТЕРИНБУРГЕ

Постановление об аресте царя и царицы было принято Временным правительством 8 марта. Царскую семью сослали в Сибирь. Затем последовал переезд в Екатеринбург; последнее их пристанище – Ипатьевский дом.

* * *

Ипатьевский дом, Дом особого назначения. Получил название по фамилии владельца Николая Николаевича Ипатьева, отставного капитана инженерных войск, коммерсанта (умер в Праге 22 апреля 1923 года). Ипатьевский дом был снесен в 1977 году.

* * *

После того как в Екатеринбург вошли части белой армии и мятежный чехословацкий корпус и не обнаружили в городе царской семьи, была назначена следственная комиссия для выяснения обстоятельств происшедшего в доме Ипатьева в ночь с 16 на 17 июля 1918 года под руководством следователя по важнейшим делам Екатеринбургского окружного суда Наметкина. Будучи опытнейшим профессионалом, Наметкин, сразу после беглого осмотра места происшествия, заявил, что в Ипатьевском доме произошла имитация казни и что никто из царской семьи там расстрелян не был. Поскольку подобное мнение Наметкина не разделяли другие члены комиссии – полковник Шереховский и председатель Екатеринбургского окружного суда Кутузов, – Наметкин подал в отставку, но остался твердо убежденным в верности сделанных выводов. Свою точку зрения он официально повторил в Томске, где дал несколько интервью на эту тему иностранным, главным образом американским, корреспондентам. Наметкин заявил, что у него якобы имеются доказательства того, что царская семья не была убита в ночь с 16 на 17 июля, и собирался их обнародовать в скором времени. Однако через неделю после этого заявления Наметкина убили, а дом, где он снимал помещение, сожгли, что привело к гибели всего. следовательского архива.

После ухода Наметкина следственную группу возглавил следователь Сергеев, который пришел совершенно к тем же выводам. Сергеев также был отстранен от руководства следствием и вскоре погиб при не выясненных до конца обстоятельствах. Третьим следователем, возглавившим комиссию по выяснению обстоятельств гибели царской семьи, стал Соколов, назначенный уже режимом адмирала Колчака.

Исходя скорее из политических соображений, адмирал Колчак и генерал Дитерихс проинструктировали Соколова, чтобы он сконцентрировал свое внимание на факте убийства царской семьи и вел следствие именно, в этом русле, то есть отталкивался от факта убийства как уже свершившегося.

Следователь Соколов в течение того недолгого времени, которое было в его распоряжении, проделал гигантскую по объему работу, продемонстрировав свои блестящие способности судебного криминалиста старой русской школы.

Собрав множество вещественных доказательств и допросив десятки свидетелей, он воспроизвел картину страшного злодеяния, совершившегося в ночь на 17 июля в доме инженера Ипатьева, реквизированном и превращенном в тюрьму руководителями Уралсовета…

Накануне комендант дома Яков Юровский, получив приказ расстрелять царскую семью, отобрал себе в помощь десять «расстрельщиков» из числа охраны. Одиннадцатым стал Петр Ермаков, на которого возложили особо важную миссию: он должен был найти глухое место для захоронения трупов и обеспечить их перевозку. Ермаков приехал в первом часу ночи на грузовике и был впущен в тщательно охраняемый дом по условному паролю. Грузовик поставили во дворе, мотор не выключили, чтобы заглушить выстрелы и крики…

Через полчаса в заранее освобожденную комнату спустились Николай II, его жена Александра Федоровна, цесаревич Алексей, царевны Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия, а также приближенные царской семьи – врач Боткин, камердинер Трупп, повар Харитонов и горничная Демидова. По просьбе ничего не подозревавшей царицы в комнату принесли два стула: для нее и для наследника.

В 1.15 ночи по приказу Юровского в комнату вошли палачи, вооруженные наганами и маузерами. Держа правую руку с наганом в кармане, Юровский зачитал приговор по бумажке, которую держал в левой. Изумленный царь громко переспросил:

– Как, я не понял? Прочтите еще раз.

Юровский торопливо зачитал приговор еще раз и, выхватив наган, в упор выстрелил в царя… Отдаленное представление о зверстве, последовавшем за этим, могут дать показания двух. свидетелей из числа охранников, стоявших за спинами «расстрельщиков».

– Одновременно с выстрелом Юровского, – показал на допросе 27-летний Андрей Стреко-тин, – раздались выстрелы групп людей, специально призванных для этого. Царь «не выдержал» единственной пули нагана, с силой упал навзничь. Свалились и остальные десять человек. По лежащим было сделано еще несколько выстрелов. Дым заслонил электрический свет и затруднил дыхание. Стрельбу прекратили и раскрыли двери комнаты с тем, чтобы дым разошелся.

Показания Стрекотина дополнял его брат, 20-летний Александр: «Трупы выносили на грузовой автомобиль, находящийся во дворе. Второй на носилки стали класть одну из дочерей царя, но она оказалась живой, закричала и закрыла лицо рукой. Кроме того, живыми оказались еще одна из дочерей и та особа, дама, которая находилась при царской семье. Стрелять в них было уже нельзя, так как двери все внутри здания были раскрыты; тогда тов. Ермаков, видя, что я держу в руках винтовку со штыком, предложил мне доколоть оставшихся в живых. Я отказался, тогда он взял у меня из рук винтовку и начал их докалывать. Это был самый ужасный момент их смерти. Они долго не умирали, кричали, стонали, передергивались. В особенности тяжело умирала та особа – дама. Ермаков ей всю грудь исколол. Удары штыком он делал так сильно, что штык каждый раз глубоко втырки-вался в пол…».

Тела расстрелянных были на грузовике доставлены в урочище Четыре брата неподалеку от деревни Коптяки, сброшены в открытую шахту и засыпаны землей. Когда на следующее утро уральский областной военный комиссар Ш. И. Голощекин узнал, что трупы только захоронены, но не уничтожены, он пришел в ярость и потребовал их полного, бесследного уничтожения. На следующий день в Коптяковский лес был доставлен керосин, несколько пудов серной кислоты и три бочки со спиртом. Трупы царственной семьи извлекли из шахты, обыскали, изрубили в одежде для удобства сжигания, облили керосином и сожгли на двух кострах. Оставшиеся крупные кости были облиты серной кислотой.

* * *

Юровский (Янкель Хаимович) Яков Михайлович (1878–1938). Образование начальное. Член РСДРП(б) с 1905 года. В годы первой русской революции уехал в Берлин, там из иудейства перешел в лютеранство. После октября 1917 года становится членом коллегии Екатеринбургской ЧК. 4 июля 1918 года был назначен комендантом «Дома особого назначения». После расстрела и сокрытия трупов царской семьи возглавлял Московскую районную ЧК. С 1919 года занимает должность председателя Екатеринбургской ЧК. Умер в 1938 году в кремлевской больнице.

* * *

Согласно версии Юровского, ночью 17 июля в урочище Четыре брата трупы казненных раздели и сбросили в шахту, сожжена же около нее была лишь их одежда. Окончательное захоронение состоялось 19 июля, причем обстоятельства сложились так, что сжечь удалось тела только цесаревича и горничной; их останки были закопаны под кострищем. Остальные же трупы сложили в неглубокую выкопанную неподалеку от кострища яму, облили для неузнаваемости серной кислотой, забросали яму землей и хворостом, закрыли шпалами и несколько раз проехались по ним на грузовике. Захоронение получилось настолько незаметным, что белым так и не удалось его найти.

В 1979 году известный кинодраматург Гелий Рябов приехал с друзьями в Свердловск и по ориентирам, указанным в записке Юровского, за несколько часов обнаружил захоронение. Прозондировав его с помощью водопроводной трубы, вбиваемой в землю через каждые пять метров, новые гробокопатели наткнулись на слой черной как уголь земли. Стали копать в этом месте и нашли кости, черепа и целые скелеты.

Имена тех, кто расстреливал царскую семью, установил следователь Соколов. Их было двенадцать человек: Юровский, Никулин, Ермаков, Ваганов, Медведев и семь, как невнятно называл их Юровский, «латышей». Сам Юровский до 1917 года сделал карьеру боевика и предпринимателя, разбогател, что не помешало ему после революции стать чекистом и, по характеристике В. И. Ленина, «надежнейшим коммунистом». Умер от рака в 1938 году. Его верный подручный Никулин прошел примерно такой же путь: от начальника Московского уголовного розыска до руководящих должностей в столичном коммунальном хозяйстве. О Ваганове известно всего лишь, что он был матросом, дружком Ермакова. Что же касается Медведева, то он попал в плен к белым, был опознан, допрошен, дал показания об убийстве царя. Умер от тифа в тюрьме в 1919 году.

О «латышах» отсутствовали – какие-либо сведения до 1956 года, когда в немецком журнале «7 дней» появились воспоминания австрийца Майера, впервые огласившего их имена: Андреас Вергази, Ласло Хорват, Виктор Гринфельд, Имре Надь, Эмил Фекете, Анзельм Фишер, Исидор Эдельштейн. Судьба этих людей – еще одна загадка, связанная с исчезновением царской семьи. Ни один из них впоследствии никак не обозначился, не оставил воспоминаний, все они как будто канули в Лету. Некоторый свет на их участь проливает страшная находка, сделанная следственной комиссией Соколова. В окрестностях того места, где сжигались трупы царской семьи, было обнаружено захоронение: пять тел в австро-венгерской форме…

РАССТРЕЛ В ПЕРМИ И АЛАПАЕВСКЕ

12 июня 1918 года в Перми на Мотовилихинском заводе был расстрелян родной брат царя Михаил Романов. Операцию провел председатель Мотовилихинского Совета Мясников и его товарищи: Марков, Жупелов, Иванченко, Калашников.

Сестра императрицы, великая княгиня Елизавета Федоровна, великий князь Сергей Михайлович, двоюродный брат императора, князья Иоанн, Константин и Игорь, сыновья великого князя Константина, и князь Палей, сын великого князя Павла Александровича, были арестованы весной 1918 года и препровождены в небольшой город Алапаевск, находящийся в 150 верстах к северу от Екатеринбурга. Монахиня Варвара Яковлева, всегдашняя спутница великой княгини, и С. Ремез, секретарь великого князя Сергея, разделяли с ними заключение. Они содержались под арестом в помещении школы.

В ночь с 17 на 18 июля, спустя 24 час-а после совершения Екатеринбургского преступления, пришли за заключенными под тем предлогом, что необходимо их перевести в другой город, и отвезли за каких-нибудь двадцать верст от Алапаевска. Там, в лесу, они были убиты. Тела сбросили в оставленную шахту, где они и были найдены в октябре 1918 года, засыпанные землей, обрушившейся вследствие взрыва ручных гранат, которые положили конец страданиям жертв.

В январе 1919 года в Петрограде расстреляли в «порядке красного террора» и в ответ на «злодейское убийство в Германии товарищей Розы Люксембург и Карла Либкнехта» Николая Михайловича Романова, Георгия Михайловича Романова, Дмитрия Константиновича Романова, Павла Александровича Романова. Они содержались в Трубецком бастионе и закончили свои дни у стен «баньки» в центре тюремного двора…

В январе же 1919 года в Ташкенте расстрелян великий князь Николай Константинович, всего на протяжении 1917–1919 годов уничтожили 18 Романовых. 19-м был не имеющий к ним прямого отношения князь Палей.

ТЕКСТЫ И КОММЕНТАРИИ К ДОКУМЕНТАМ АРХИВА Н. СОКОЛОВА

Документ 1

Российская Федеративная Республика Советов

1918 г.

Уральский областной Совет рабочих, крестьянских и армейских депутатов.

ПРЕЗИДИУМ.

Ввиду приближения контрреволюционных банд к красной столице Урала – Екатеринбургу, в виду возможности того, что коронованному палачу удастся избежать народного суда (раскрыт заговор белогвардейцев с целью похищения бывшего царя и его семьи) Президиум облсовета, исполняя волю революции, постановил расстрелять бывшего царя Николая Романова, виновного в бесчисленных кровавых насилиях над русским народом. В ночь с шестнадцатого на семнадцатое июля приговор этот приведен в исполнение.

Семья Романова, содержащаяся вместе с ним, эвакуирована из города Екатеринбурга в интересах обеспечения общественного спокойствия.

Президиум облсовета.

Документ был согласован по телеграфу с Я. М. Свердловым 17 июля 1918 г. и предназначался для печати. Однако в сообщении газеты «Правда» (19 июля 1918 г.) о расстреле Николая II имелись редакционные изменения, В частности, указывалось: «Президиум Уральского областного Совета постановил расстрелять Николая Романова, что и было приведено в исполнение 16 июля. Жена и сын Николая Романова отправлены в надежное место. Документы о раскрытом заговоре высланы в Москву со специальным курьером…».

Документ 2

(Здесь и далее сохранены орфография и пунктуация подлинников.)

Расшифровка шифротелеграммы

А. Белобородова об участи царской семьи.

17 июля 1918 года

Москва. Кремль Секретарю Совнаркома

Горбунову

с обратной проверкой.

Передайте Свердлову, что все семейство постигла та же участь, что и главу официально семья погибнет при эвакуации.

Белобородов.

Белобородов Александр Георгиевич (1891–1938) – рабочий. Член РСДРП(б) с 1907 года, в 1908 году арестован и просидел в тюрьме около 4 лет, был близок к Я. М. Свердлову, избирался на VI съезд партии. В конце января 1918 года стал председателем Уральского облисполкома, принимал участие в подготовке расстрела Романовых. В 1920–1921 гг. был членом ЦК РКП(б), с 1923 года – нарком НКВД. В 1927 году как троцкист исключен из партии. В 1930 году вновь восстановлен, но в августе 1936 года последовал арест. В феврале 1938 года осужден и погиб в заключении. В 1958 году реабилитирован за отсутствием состава преступления.

Горбунов Николай Петрович (1892–1937) – большевик, с 1917 года секретарь Совнаркома и личный секретарь В. И. Ленина. Все документы проходили через его руки.

Документ 3

МОСКВА

Председателю ЦИК Свердлову для Голощекина.

Сыромолотов как раз поехгш для – организации дела согласно указаний Центра опасения напрасны точка Авдеев сменен его помощник Мошкин арестован вместо Авдеева Юровский внутренний караул весь сменен заменяется другим точка. – 4558

Белобородов.

Рукописная пометка: 4/VII

Телеграмму принял: Комиссар (подпись неразборчива)

Голощекин (Шея Исаакович) Филипп Исаевич (1876–1941) – мещанин из Витебской губ. Член РСДРП(б) с 1903 года, окончил зубоврачебную школу в Риге. Партийная кличка «Филипп». С декабря 1917 года – военный комиссар Уральского областного Совета, затем – окружной военком. Занимался вопросом о судьбе царской семьи. Многие годы был членом коллегии ЧК, ГПУ, НКВД. 15 июня 1941 года арестован и 28 октября расстрелян. Реабилитирован посмертно.

Сыромолотов Федор Федорович – в 1918 году член Уральского облисполкома и комиссар финансов. Во время расстрела Романовых находился в Перми с секретным заданием Совнаркома по эвакуации ценностей.

Авдеев Александр Дмитриевич – рабочий, член исполкома Уральского совдепа, участник эвакуации Николая II из Тобольска в Екатеринбург. Комендант «Дома особого назначения». 4 июля 1918 года смещен с должности и отправлен на фронт. Автор публикаций: «Николай Романов в Тобольске и Екатеринбурге», «Из воспоминаний коменданта». – «Красная новь», 1928 г., № 5, «С секретным поручением в Тобольск». – «Пролетарская революция», 1930 г., № 9.

Мошкин Александр Михайлович – рабочий, помощник коменданта Ипатьевского дома. Отстранен от должности и отправлен на фронт.

Документ 4

Предлагаю немедленно без всякой задержки и отговорок выдать из Вашего склада пять пудов серной кислоты предъявителю сего.

Обл. Комиссар снабжения Войков Рукописная памятка:

Серной кислоты 2 п. 31 ф. получил 17/VII Секрет(арь) (подпись неразборчива)

Предлагаю выдать еще три кувшина японской серной кислоты предъявителю сего.

Обл. Комиссар снабжения Войков

Рукописная памятка:

Три кувшина серной кислоты получил.

17/ VII Секр(етарь) (подпись неразборчива)

Войков Петр Лазаревич – член РСДРП(б) с 1903 года. В эмиграции учился в Женевском и Парижском университетах. В 1918 году – комиссар снабжения Уральской области. Непосредственный участник наблюдения за содержанием царской семьи в Ипатьевском доме, расстрела и сокрытия трупов Романовых и их приближенных. С 1924 года – полпред СССР в Польше, 7 июля 1927 года убит в Варшаве белогвардейцем Б. Кавердой.

Бунич И. Быль беспредела, или синдром Николая II. – СПб.: Облик, 1995.

Вопросительные знаки над могилами. – СПб.: АОЗТ «Издательство КП», 1995.

Хрусталев В. Тексты и комментарии к документам архива следователя Н. Соколова // Международная жизнь. – 1996.

Рябов Г. Принуждены вас расстрелять // Родина. – 1989. – № 5.

ЧАСТЬ II
ПРОВОКАТОРЫ

ЧЛЕНЫ «НАРОДНОЙ ВОЛИ»

Политическая провокация расцвела пышным цветом благодаря директору департамента полиции В. К. Плеве и инспектору секретной полиции жандармскому подполковнику Г. П. Судейкину. Современники не без основания называли их. прирожденными знатоками и умельцами «практического сердцеведения».

Начиналось все с перевербовки арестованных членов «Народной воли». Жандармские офицеры и генералы навещали в тюрьме прежде всего тех узников, кому грозила смертная казнь, и обещанием помилования, облегчения участи склоняли иных сломленных революционеров к сотрудничеству. Так было с участником покушения на царя Иваном Складским, который, убоявшись виселицы, согласился еще до «Процесса 16» (он проходил по этому процессу одним из главных обвиняемых) на посулы Плеве и жандармского генерала Комарова и стал участвовать в тайных опознаниях.

Чтобы затуманить, завуалировать помилование «Ванечки» (как называл его Андрей Желябов), вместе с ним пожизненную каторгу взамен петли получили его содельцы Я. Тихонов и С. Ширяев.

Окладский в Сибирь, разумеется, не пошел, он выдал несколько конспиративных квартир, опознал убийцу Александра II Гриневицкого, погубил агента «Народной воли», внедренного в департамент полиции, Николая Клеточникова. В 1891 году за особые заслуги «Ванечка» получил полное помилование и звание почетного гражданина.

Окладский был рабочим, как и выдавший Веру Фигнер Василий Меркулов, как слесарь Рейнштейн, зарезанный землевольцами за предательство в номерах бывшей Мамонтовской гостиницы в Москве зимой 1879 года.

Некоторые деятели революционного движения игнорировали важное, подтвержденное жизнью правило: порядочный человек ни в какие торги и переговоры с тайной полицией не вступает. Полиция начинает и выигрывает; стоит только попытаться ее обмануть, вступить в фальшивую сделку, и вот уж несчастная жертва запуталась во лжи, уступках, своих и чужих обманных ходах – начинается капитуляция, выдача мелких обстоятельств, подробностей уже важных, для кого-то опасных, а там уж и живых людей.

Плеве и Судейкин являлись тонкими знатоками психологии и обычно играли на чувствах высоких и благородных. Схема вербовки была тщательно отработана: жертве предлагалось встать над борьбой, возвыситься до положения бесстрастного арбитра: общество, мол, слишком далеко зашло в борьбе с властями; правительство в панике наносит удары куда попало, разя и невинных, кругом жертвы, кровь, и кровь напрасная. Если тайная полиция (в лице департаментских либералов) и революционеры (в лице наиболее – дальновидных и здравомыслящих деятелей) заключат секретный союз – о, сколько благ он принесет обществу! Будут предупреждены бессмысленные злодеяния (и жертвы!); правительство, получившее наконец из первых рук точные – сведения о размахе освободительного движения, – поймет с помощью Плеве и Судейкина, что одной карательной политикой оно не удержится, и пойдет на значительные уступки…

Срабатывало.

С убийцей харьковского генерал-губернатора – Григорием Гольденбергом, арестованным в ноябре 1879 года с грузом динамита, беседовал сам– «диктатор сердца» императора граф Лорис-Меликов.

Гольденберг – выдал всех, кого знал, и повесился в Петропавловской крепости. На докладе-о самоубийстве Александр II собственноручно начертал: «Очень жаль!».

Обо всем этом не было известно Сергею Дегаеву, который бросился на спасение младшего, брата Владимира и угодил в западню жандармского подполковника Г. П. Судейкина.

Григорий Порфирьевич действовал масштабно: его агент Дегаев после – казни первомартовцев стал фактическим руководителем «Народной воли». Дегаев уже сам ставил типографии и создавал кружки, заранее запроданные Судейкину, – в этом состоял сладостный момент провокации – никого ловить не надо, сами, как бабочки на огонек полночный, слетятся: как же, сподвижник самого Желябова. Этим нетерпеливым молодым людям надо лишь раздать революционные чины и посты, а им и невдомек, что, чем выше пост, тем больше срок каторги; живые, энергичные, они уже мертвые, уже в пеньковом галстуке, Дегаев с Судейкиным, как боги, вершат судьбы людей.