Текст книги "Тайны государственных переворотов и революций"

Автор книги: Галина Малаховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 30 страниц)

После окончания советско-польской войны 1920 года армия преподнесла Пилсудскому маршальский жезл и звание Первого Маршала, что соответствовало званию генералиссимуса. Сделано это было вопреки мнению сейма. И до этого отношения Начальника государства с высшим органом. страны становились все более и более натянутыми, а после этой акции испортились вконец. Устав от жизненных, военных и политических передряг, Пилсудский почувствовал неодолимое желание удалиться от бурного людского водоворота. В конце 1922 года, когда было решено заменить пост Начальника государства постом президента, он обратился к своим сторонникам с просьбой не выдвигать его кандидатуру, хоть и шансы на избрание были у него почти стопроцентными. Просьбу Пилсудского удовлетворили, и вскоре он передал власть первому президенту Польши Нарутовичу.

Через день после ухода Пилсудского с поста Начальника государства первый президент страны погиб от пули террориста. Сторонники Пилсудского сразу же предложили ему взять на себя диктаторские полномочия. Но маршал отнесся к предложению сдержанно и отказался. А летом 1922 года подал в отставку и с поста начальника Генерального штаба, который все еще занимал. Отставка была принята, и бывший диктатор окончательно превратился в обычное частное лицо. Уходя, он сказал в интервью: «Мои дорогие, я солдат. Ратный труд – тяжелое призвание, когда порой вступаешь в противоречие со своей совестью, со своими мыслями и чувствами. Как только подумаю, что, как солдат, я должен буду защищать этих панов, все протестует внутри меня. Поколебавшись, я принял решение, что не могу быть солдатом. Поэтому подал в отставку…».

Под «панами» подразумевались правительство и сейм, которых Пилсудский презирал и вот теперь во всеуслышание заявил об этом. С этих пор началось их открытое противостояние, продолжавшееся до самой кончины маршала. Удалясь на три года в небольшую свою усадьбу Сураюки под Вильнюсом, он демонстративно отказался от маршальского жалованья, перечисляя его до последнего грошика на благотворительные цели и содержа свою семью на гонорары от писательского труда, которым серьезно занялся.

Новоиспеченное польское государство скатывалось тем временем под знаменами псевдодемократии в трясину финансового разложения, коррупции, интриг, распрей и воровства. И Пилсудский решил твердой солдатской рукой остановить это омерзительное, по его словам, падение. В последнем перед решающей схваткой интервью отшельник из Сураюки сказал; «Пренебрежение своими прямыми обязанностями, неуважительное отношение к служению государству – характерная черта подходов, демонстрируемых господами депутатами, сенаторами и министрами. Из сейма и правительства на страну разливается волна грязи и нравственной гнили. Я поднимаюсь на борьбу с главным злом: господством разнузданных партий над Польшей, забвением всего, что не касается денег и благ».

12 мая 1926 года верные экс-начальнику войска двинулись из пригородов Варшавы на столицу. После трехдневной борьбы правительственные части были сломлены. Юзеф Пилсудский стал вновь диктатором Польши вплоть до своего смертного часа. Но, получив абсолютные полномочия, он сразу же вернул государство к действенному до переворота формальному праву, то есть главенству законов, и стал гарантом их выполнения. Жертвы боев с обеих сторон – а их было около трехсот – вчерашние противники хоронили сообща. В своем первом после переворота приказе Пилсудский писал: «В одну и ту же землю впиталась наша кровь, землю, которая столь дорога и тем, и другим, любима обеими сторонами. Так пусть же – та горячая кровь, самая ценная в Польше кровь солдата, будет под нашими ногами новым посевом братства». Многие ожидали репрессий в отношении офицерского корпуса, но таковые не последовали. Наоборот. Командира гарнизона Варшавской цитадели, давшего мятежникам легко себя разоружить, диктатор выпроводил на пенсию, а полковника, двинувшего согласно приказу свой полк на помощь правительственной стороне, даже повысил в должности. Зато гражданская администрация подверглась серьезнейшей (но отнюдь не кровавой) чистке: в течение месяца были заменены одиннадцать из семнадцати воевод и около одной трети старост. «Я совершил единственный в своем роде исторический акт, – заявил Пилсудский через две недели после 12 мая, – сделал нечто вроде революции без всяких революционных последствий.» Его подход к реформированию общества зиждился на стремлении усилить исполнительную власть в ущерб законодательной. И когда сейм подавляющим большинством голосов избрал Пилсудского президентом, он отказался принять эту почесть из рук парламентариев, в очередной раз продемонстрировав свое пренебрежение к ним.

После майского переворота польское государство вступило в так называемый период «санаций», что в переводе с латыни означает «оздоровление». По спекулянтам-дельцам и коррумпированным чиновникам были нанесены мощнейшие удары, и водопады злотых, льющихся в их карманы, изрядно поиссякли. В первые три года «санации» Польша переживала резкий экономический подъем, обусловленный, правда, и благоприятной в то время для страны мировой экономической конъюнктурой. Но вскоре в Европе и Соединенных Штатах разразился глобальный и многолетний экономический кризис, сильно ударивший и. по Польше. Преодолеть его удалось лишь в 1993 году.

В созданной системе власти Пилсудский становился премьер-министром в 1926–1928 и 1930 годах, в периоды трудных политических кампаний, например выборов 1930 года. Он неизменно сохранял за собой посты военного министра и генерального инспектора вооруженных сил, которые обеспечивали реальную власть и полный контроль над внешней политикой.

Очередные выборы доказали шаткость и узость политической базы пилсудчиков. В 1928 году за них проголосовал только каждый пятый избиратель, а попытки расширения этой базы вели Пилсудского к почти открытому союзу с правыми. Объединившаяся оппозиция – Цетролев – в 1920 году имела 40 % мест в сейме.

И тогда Пилсудский решил добиться созыва нового сейма, абсолютно послушного диктатору. Выборы 1930 года были переломными в карьере Пилсудского. Его личная организационная, политическая, публицистическая кампания принесла победу. Сторонники диктатора получили 55 % мандатов. Для достижения успеха все было поставлено на карту, даже личный авторитет кандидата № 1. Они не гнушались делать подкупы нужных лиц, подтасовки списков. Коммунистов, всех смутьянов и лидеров оппозиции отправили в тюрьмы или на скамью подсудимых. Тюремным заключением по приговорам суда в Бресте он отомстил руководителям Центролева Витосу и левым лидерам «родной» ППС, всем, кто мог оказаться опасным. Доверенному собеседнику в 1932 году он сказал; «Если бы я тогда проиграл, не правил бы вами дурнями больше. Но перед этим повесил бы сотню».

1930 год был годом его личного триумфа и одновременно все более прогрессирующего физического упадка. Слабое сердце и болезнь печени приносили постоянные страдания. Зюк не терпел врачей, не верил им. Сам себе предписывал диеты, в основном голодовки. Жизнь маршала уже близилась к концу. В последние годы он часто терял сознание и испытывал приступы бешеной ярости. Но работал по – прежнему много и исключительно по ночам, отдавая иногда сну не более двух часов в сутки. За две недели до кончины вердикт светил подвел черту: прогрессирующий рак печени, операция бессмысленна.

Юзеф Клеменс Пилсудский скончался 12 мая 1935 года в 20 часов 45 минут. В стране был объявлен официальный шестинедельный траур. Официальные трауры были объявлены во Франции, в Германии и даже в СССР.

Умер интересный, большой человек. Изменчивый как ртуть, менявший свою личность, убеждения, поведение, политику, даже культуру и речь. Неизменным оставалось только одно – стремление к независимости Польши. Представлявшаяся нереальной в начале его жизненного пути идея оказалась созвучной социальным и политическим процессам начала XX века в Европе, периоду создания новых национальных государств. Неважно, что события развивались не так, как он предполагал. Неверно, что независимая Польша возникла благодаря ему. Но он много сделал для осуществления своей мечты. Стечением обстоятельств он по сей день остается символом воскрешения Польши, восстановления ее суверенитета. В переломные для истории моменты рождаются личнрсти исторического масштаба. Польше необходим был вождь, герой, идея национального единения. Таковым стал Юзеф Пилсудский.

ПОСЛЕДНИЙ ИМПЕРАТОР ЭФИОПИИ

«Лев-победитель из колена Иудова» – так звучал титул последнего императора Эфиопии, одной из самых колоритных фигур африканской политической сцены XX века.

Хайле Селассие I происходил из боковой ветви династии, которая, согласно легенде, считавшейся в Эфиопии историческим фактом, ведет свой род от царя Соломона и царицы Савской. Сын властителя провинции Харэр пришел к власти после того, как в 1916 году император Лидж Ясу был свергнут в результате дворцового переворота. В возрасте 24 лет его избрали регентом, а в 1930 году он провозгласил себя императором, взяв тронное имя Хайле Селассие («Сила Троицы»).

До конца своего 46-летнего правления он верил в Божественное происхождение самодержавной власти и правил как. средневековый властитель, охраняемый во дворце прирученными львами и многочисленной челядью. Император был и фактическим главой эфиопской православной христианской церкви. В 30-е годы африканская монархия Хайле Селассие являла собой почти классический образец феодализма с удельными князьями – «расами», служилым дворянством и крепостными крестьянами.

Кульминацией придворной жизни были ежегодные банкеты, «гыбжа»: под открытым небом лучшие повара империи жарили сотни бараньих туш и варили острейший перечный соус. В такие дни на угощение в Аддис-Абебу съезжалась знать со всей страны, чтобы выказать преданность властителю. Здесь раздавались чины, должности, ордена и другие знаки милости. Правда, в последние годы императорские подарки были вполне в духе времени: «мерседесы» для наиболее приближенных, «пежо» – для царедворцев поскромнее.

И тем не менее в историю Хайле Селассие желал войти не как восточный деспот, – а как просвещенный реформатор. Он учреждал школы, больницы и. фабрики, строил дороги, посылал молодежь учиться за рубеж. Его целью было, не отказываясь от системы власти и традиций, приобщить Эфиопию к современной цивилизации и таким образом оградить ее от посягательств извне.

Мировую известность Хайле Селассие впервые получил в 1935 году, когда в страну вторгся экспедиционный корпус фашистской Италии. Отчаянное обращение за помощью к Лиге наций результатов не дало. Стоя в Женеве на трибуне перед европейскими дипломатами, император произнес пророческие слова: «За пределами Царства Божия нет нации, которая была бы выше другой. Неужели поставленные перед фактом агрессии государства склонятся перед силой? Сегодня жертва мы, завтра наступит ваша очередь».

Эфиопия тогда была завоевана войсками Муссолини, но не надолго. В 1941 году английская армия и местные партизаны изгнали итальянцев, а Хайле Селассие вновь занял место на троне. После второй мировой войны он приобрел международный авторитет как поборник деколонизации Африки, стал одним из «отцов-основателей» Организации африканского единства.

Однако роковым для Хайле Селассие оказалась не внешняя угроза, а внутренняя политика, принесшая неожиданные для императора плоды. Именно из среды новой интеллигенции и получивших западное образование военных вышли те, кто сверг монархию в 1974 году. Первая попытка ликвидировать абсолютизм делалась еще в 1960 году и была жестоко подавлена. Вторая оказалась успешной. Голод, унесший жизни 100 тысяч человек, растущее движение сепаратистов в провинции Эритрея, коррупция чиновников, обвинения царской семьи в тайном переводе миллионов долларов в зарубежные банки – все обернулось против пожилого монарха. В сентябре 1974 года потерявщего контроль за событиями Хайле Селассие затолкали в обычный «фольксваген» и увезли из дворца в неизвестном направлении…

Император скончался при загадочных обстоятельствах через год после того, как потерял власть. Долгое время все, что связано с его смертью, было тайной за семью печатями. Никто не знал даже, где его могила. И лишь недавно точно установили, что Хайле Селассие стал жертвой прищедших к власти военных, вернее, их радикальных лидеров во главе с Менгисту Хайле Мариамом.

У входа в здание, где расположилась штаб-квартира монархического движения «Мо-анбесса» («Всепобеждающий лев»), развевается зелено-желто-красный флаг со львом и короной в центре. Этот стяг был государственным в древней африканской стране вплоть до революции 1974 года. На стенах в офисе – портреты покойного императора, наследника эфиопского трона Асфау Воссена, живущего ныне в Великобритании, фотографии и герб царской фамилии. Сразу же после бегства Менгисту Хайле Мариама, устрашившегося отрядов вооруженной оппозиции, которые подошли к столице в мае 1991 года, именно «Мо-анбесса» потребовало отыскать и перезахоронить останки императора и провести расследование обстоятельств его гибели.

Действительно, обстоятельства смерти императора всегда вызывали вопросы. Вскоре после того, как Хайле Селассие I был низложен, он «внезапно заболел». Императора поместили в больницу, где держали под неусыпным и сверхстрогим контролем военных. А вскоре последовало сообщение, что он скоропостижно скончался… Однако в официальной версии не было ни слова ни о диагнозе, ни о данных вскрытия. Не проводилось и официального расследования причин смерти. Подозрительно и то, что во время «болезни» Хайле Селассие власти так и не допустили к нему личных врачей.

Благодаря показаниям бывших партийных функционеров удалось найти могилу императора и 62 его ближайших соратников. Их останки были спрятаны под туалетным полом в канцелярии Менгисту.

Провели эксгумацию, и экспертизу. После чего «Мо-анбесса» сообщило, что Хайле Селассие I задушили подушкой.

Сделал это Эндале Гелан, личный врач Менгисту. А помогали ему шестеро офицеров безопасности. Решение умертвить императора, по данным движения, приняли руководители «Дерга» (Координационного комитета вооруженных сил, полиции и территориальной армии) на специальном заседании. Сразу после преступления Менгисту вместе со своим заместителем Атнафу Абате побывали в больнице, дабы воочию убедиться, что приговор приведен в исполнение.

Движение добилось решения властей торжественно перезахоронить останки Хайле Селассие на кладбище собора святой Троицы в центре Аддис Абебы. С давних пор в соборе хоронили представителей царской семьи, княжеских родов, видных политиков, военных и священников. Покоится там и супруга последнего императора.

АУГУСТО ПИНОЧЕТ

История Пиночета так же сложна и неоднозначна, как и его личность. По крайней мере, в привычный стереотип классического диктатора-тирана она не укладывается. Но он и не из той когорты героев-победителей, которых «не судят». Судите сами…

9 сентября 1973. года командующий чилийскими ВВС генерал Густаво Ли неожиданно посетил командующего сухопутными войсками генерала Пиночета, чтобы сделать последнюю попытку склонить его на поддержку государственного переворота. Идея путча принадлежала главкому ВМС Хосе Мерино Торибио. После некоторых раздумий к адмиралу присоединились Густаво Ли и заместитель генерального директора корпуса карабинеров Сесар Мендоса. Выступать против конституционного строя, не имея на своей стороне сухопутные войска, составлявшие костяк вооруженных сил страны, было опасно. Пиночет же, которого заговорщики ввели в курс дела, упорствовал.

«Выслушав меня, – вспоминает Густаво Ли, – Пиночет начал размышлять. «Видишь ли, – сказал он, – это может плохо кончиться и стоить нам жизни». Генерал продолжал колебаться, что-то говорил о конституции. Неожиданно наш разговор прервал звонок в дверь. Это. был посыльный адмирала Мерино с посланием Пиночету. Командующий флотом извещал о твердом намерении выступить 11 сентября в 6 часов утра и просил Пиночета подписать врученное ему послание, скрепив подпись личной печатью. Генерал снова заколебался, стал делать вид, что усиленно ищет свою печать. Я заявил, что ВВС готовы выступить в назначенный час и что нас поддерживают некоторые армейские части. Видимо, эти доводы убедили Пиночета, в конце концов он подписал документ. Подготовка к заговору была завершена».

Аугусто Пиночет Угарте родился 25 ноября 1915 года в Вальпараисо, крупнейшем чилийском порту. Он был старшим из шестерых детей в семье таможенника. Прадед будущего генерала прибыл в Чили в прошлом веке из Франции, своим потомкам он передал исключительное честолюбие и упорство в достижении цели. В Чили тех лет юноша из мелкобуржуазной семьи мог пробиться наверх только благодаря армейской службе, что и предопределило жизненный выбор Аугусто. Правда, от природы Пиночет был парнишкой хилым, и ему пришлось основательно подзаняться спортом, чтобы поправить здоровье и пройти медкомиссию. Курсантом военного училища он стал в 1933 году. В 1951 году окончил Военную академию.

Пиночет честно «тянул лямку» и не гнушался службой в самых отдаленных гарнизонах. Позже перешел на штабную работу, где, по собственному признанию, почувствовал себя «более уверенно». Был военным атташе в Вашингтоне, читал лекции в штабном колледже в Эквадоре. Вернувшись на родину, преподавал географию в Военной академии. Его карьера продвигалась медленно, главкомом он стал в 58 лет.

Перу генерала принадлежат две солидные монографии – «Геополитика» и «Война на Тихом океане 1879 года». По своей инициативе Пиночет окончил одну из ведущих школ бизнеса в США, прослушал курс лекций в Чилийском университете.

Судьба генерала сложилась так, что своим выдвижением на командные посты он был обязан Сальвадору Альенде. В 1971 году президент ставит Пиночета во главе столичного гарнизона, через год генерал поднимается еще на пару ступенек, и под его началом оказывается Генщтаб Сухопутных войск. В августе 1973-го Пиночет получает кресло армейского главкома. До боль-щой политики остается крохотный шаг протяженностью в месяц.

Сальвадор Альенде по результатам всеобщих выборов 1970 года лишь на 29 тысяч голосов опередил своего ближайшего соперника. В сложившейся ситуации право выбора главы государства переходило к Национальному конгрессу. После длительных переговоров и сложной закулисной борьбы между тремя ведущими политическими партиями парламентарии сошлись на кандидатуре Альенде, но с условием, что новый президент будет проводить политику в полном соответствии с действующей конституцией и законодательством. Межпартийное соглашение на этот счет было зафиксировано официально. «Статутом конституционных гарантий».

До тех пор пока правительство Народного единства придерживалось положений «Статута», его политике была обеспечена поддержка большинства депутатов парламента. Однако постепенно Альенде стал все больше подпадать под влияние радикального крыла Социалистической партии и отдаляться от своих прежних союзников в Христианско-демократической партии, компромисс с которыми открыл ему дорогу в президентский дворец. Фактически Альенде отвернулся от основной массы собственных избирателей – средних слоев населения, мелких предпринимателей, лавочников.

В начале 70-х годов в Чили обычной практикой стали насильственные захваты мелких и средних частных предприятий, земельных участков. На языке левых экстремистов это называлось «народной приватизацией». Все чаще стали заявлять о себе незаконные вооруженные формирования. Грубо нарушая «Статут», социалисты повели активную агитацию в вооруженных силах, призывая солдат и младших офицеров к неподчинению. Все это, естественно, не могло не вызвать крайне негативной реакции со стороны военного командования.

Неоднократные призывы Национального конгресса взять ситуацию в стране под контроль Альенде оставлял без ответа. 22 августа 1973 года оппозиционное большинство парламента приняло «Соглашение палаты», которое фактически объявило правительство Народного единства вне закона. Президент обвинялся в нарушении конституции и превышении полномочий. В документе содержался призыв к вооруженным силам не подчиняться президенту и правительству, если они не вернутся на путь законности. «Соглашение палаты» было принято по инициативе христианско-демократической партии, которую в то время возглавлял Патрисио Эйлвин.

Пытаясь сохранить власть, вечером 10 сентября президент принял требование оппозиции. Но было поздно, до военного переворота оставались считанные часы.

Сальвадор Альенде не только способствовал военной карьере Аугусто Пиночета – своими непоследовательными и непродуманными действиями он подготовил благодатную почву для прихода к власти диктатора.

С самого начала Пиночет гневно отвергал все обвинения в свой адрес по поводу жестокости переворота. Репрессии он назвал «социальной ценой, которую общество заплатило за преступления Народного единства, за восстановление мира в стране». По нынешним оценкам чилийских экспертов, участвовавших в работе комиссии «Правда и примирение», за 17 лет пребывания военных у власти от их преследований погибло 2279 человек (Альенде, согласно выводам комиссии, покончил с собой).

Пиночет – профессиональный военный. Планируя крупную операцию, он даже по логике вещей не мог оставлять своему противнику шансов на противодействие. Если же учесть, что сторонники правительства Народного единства были весьма неплохо вооружены и могли оказать реальное сопротивление армейским подразделениям, то избранная заговорщиками тактика внезапного массированного удара вполне отвечала их целям.

Наиболее жестокими и кровопролитными (вспомним забитые до отказа стадионы-концлагеря, ночные облавы, массовые пытки) были первые трое суток путча. В дальнейшем обстановка несколько смягчилась. И наоборот, наибольшее раздражение у населения вызывали террористические акции левых сил, которые пытались досадить режиму убийствами младших офицеров, солдат, карабинеров, взрывами линий электропередачи, налетами на банки, актами саботажа на предприятиях. Режим Пиночета, если говорить честно, не до такой степени и не во всем был кровожадный, как его часто представляли средства массовой информации. К примеру, в сентябре 1986 года после неудачной попытки покушения на диктатора массовых арестов не последовало, схватили лишь непосредственных участников террористической акции. Немногим известно также, что генеральный секретарь ЦК КПЧ Луис Корвалан, находясь в концлагере «Трес аламос», регулярно давал интервью корреспонденту Московского радио Эдуардо Лабарке, которые затем транслировались на всю Латинскую Америку, включая Чили.

Постепенно из тюрем были выпущены практически все видные деятели Народного единства, им предоставили возможность выехать из страны. Уже в начале 80-х годов большой группе сторонников Альенде было возвращено чилийское гражданство, и они смогли беспрепятственно вернуться на родину, где вопреки запрету стали заниматься политической деятельностью. В последние годы в Чили практически свободно действовали различные партии, в Сантьяго открыто продавалась коммунистическая газета «Сигло».

Чуть ли не на следующий день после переворота Аугусто Пиночет обещал, что вернет армию в казармы, «как только спокойствие будет восстановлено, а экономика выведена из состояния коллапса». Он даже установил срок для реализации этих целей – около 20 лет, после чего «Чили вернется к демократии». В июле 1977 года генерал определил время возврата к гражданскому правлению – 1991 год.

Вот еще несколько штрихов к политическому портрету «нетипичного диктатора». Глава военной хунты (а с 17 декабря 1974 года – президент страны) разработал конституцию Чили и вынес ее на всенародное утверждение путем плебисцита. 5 октября 1988 года в строгом соответствии с конституцией был проведен еще один всенародный референдум, который решал дальнейшую судьбу Пиночета. Генерал на нем проиграл (хотя 46 процентов отданных за него голосов – это убедительное свидетельство, что чилийский народ не склонен видеть в нем только лишь «тирана», «палача» или «убийцу»). Любопытная деталь: опросы общественного мнения выявили одну из основных причин, по которой чилийцы голосовали против Пиночета, – он им надоел, хотелось обновления. (За всю историю Чили ни один лидер не правил так долго.)

Поражение генерал принял достойно, никаких попыток оспорить или отменить результаты референдума (как это сделал в 1989 году панамский диктатор Норьега) не предпринимал. Была определена дата проведения всеобщих президентских выборов – 14 декабря 1989 года. Причем от выдвижения своей кандидатуры Пиночет отказался.

Когда же на выборах победил лидер оппозиции Патрисио Эйлвин, обеспечил ему цивилизованную передачу власти.

Нынешний президент унаследовал от Пиночета страну, которая по экономическому развитию опережает весь Латиноамериканский континент.

Пиночет проводил свой курс решительно, последовательно, порой жестоко. Он чувствовал себя свободным от любых политических обязательств, у него не было легальной оппозиции и были влиятельные международные покровители в лице США.

Но факт остается фактом: экономическая политика Пиночета вела к ограничению его личных полномочий и постепенной ликвидации диктатуры как института управления государством.

«Дело вовсе не в том, какая система властвует, авторитарная или демократическая, а в ее способности принимать правильные решения, способности ее руководителей стать подлинными лидерами. Дело, повторяю, не в типе системы. Уверен, что в условиях демократии не хуже, чем при диктатуре, можно осуществить радикальные реформы. Тут в демократии даже есть преимущества, поскольку население воспринимает ее как законную власть, включая все ее декреты, в том числе касающиеся порядка.» Это сказал не кто иной, как весьма близкий к Пиночету политический деятель, министр финансов в правительстве генерала Эрнан Бучи.

Но по-настоящему Пиночета не знает никто. Есть и другие черты к его портрету.

Было время, когда его не принимали всерьез. Курсанты, из тех, кто побойчее, и преподаватели Военной академии за глаза называли его «никчемностью», отмечали противоречивость. натуры. Впрочем, где они теперь, его сокурсники и соратники? Кого оставил в живых скромный «спаситель отечества»? А ведь в 1948 году, будучи начальником гарнизона в Писагуа, Пиночет не гнушался дружеским общением с арестантами из числа коммунистов, приглашал их к себе домой отобедать. Один из сослуживцев от возмущения даже накатал на командира донос в Генштаб.

Профессор Пиночет имел обыкновение третировать своих слушателей. Поощрял «стукачество» и особо старательного в этом плане курсанта Мануэля Контрераса приблизил к себе, поручив создать среди слушателей училища сеть тайных осведомителей. После путча Пиночет сделал Контрераса шефом секретной службы ДИНА.

Руками благодарного ученика из биографии диктатора были убраны все «темные» пятна, касавшиеся, в частности, его связей с видными деятелями Народного единства – Пратсом, Тоа, Лете-льером. Последние знали о Пиночете многое, поэтому чилийская охранка позаботилась, чтобы они никому ничего не успели рассказать.

Генерал Пиночет звезд с неба не хватал и сверхамбициями не выделялся. Последнее обстоятельство сыграло немаловажную роль в его выдвижении предводителем военной хунты. Главные заговорщики, не сумев поделить власть между собой, надеялись, что менее честолюбивый армейский главком будет без возражений проводить их линию. Через пять лет после переворота он, однако, настолько укрепил свои позиции, что без труда сместил почти всех, кто мог стать его потенциальным соперником. Первым, кстати, Пиночет убрал своего старейшего друга и соратника генерала Лутса, который руководил агентурной сетью среди членов Народного единства и составил списки лиц, подлежавших репрессиям. В ноябре 1974 года цветущий генерал за две недели скончался в госпитале от «язвы».

Схожая судьба постигла министра внутренних дел генерала Бонилью, которому в день путча Пиночет говорил: «Оскар, если я погибну, ты заменишь меня». Бонилья погиб в авиакатастрофе при невыясненных обстоятельствах. В 1976 году был «случайно» застрелен военным патрулем личный адъютант покойного министра.

Скорая отставка ждала и одного из инициаторов переворота Густаво Ли, того самого, который так долго уговаривал Пиночета присоединиться к заговору. Адмирала Мерино, который возглавлял подготовку к путчу, диктатор «задвигать» опасался, но довольно быстро лишил реальной власти.

Страстный игрок на скачках и в покер (просадивший на этом приличные деньги), генерал в рискованных ситуациях не боялся блефовать по-крупному или идти ва-банк.

Солдат, если не солдафон, Пиночет, судя по всему, в те годы воспринимал мир только в двух измерениях – черном и белом, полутонов для него не существовало.

Оставив президентский пост, бывший диктатор не ушел в тень. Он остался главнокомандующим сухопутными войсками и сохранил за собой не только огромный политический авторитет, но значительное государственное влияние. Он много разъезжает по стране, посещает воинские гарнизоны, оборонные предприятия. Без него не обходится ни один крупный праздник, да и в президентском дворце он по-прежнему частый гость.

Джойс Б., Блэндфгорд Н. Величайшие в мире злодеи. – М.: Крон-пресс, 1997.

Есманов А. Последний император // Эхо планеты. – 1992. – № 11.

Иванов И. Жан-Б ед ель Бокасса //Эхо планеты. – 1992. – № 47.

Круль М. Жизнь и смерть Юзефа Пилсудского //Соетпская Белоруссия. – 1996. – 30 апреля.

Крюков В. Эта была казнь // Эхо планеты. – 1992. – № 11.

Медведенко А. Аугусто Пиночет //Эхо планеты. – 1993. – № 39.

Пожарская С. Франсиско Франко Бомонде // Российская Федерация. – 1994. – № 18.

Пожарская С. Генералиссимус Франко и его время //Новая и новейшая история. – 1990. – № 6.

Трушин А. Лицо под маской // Эхо планеты, – 1993. – № 39.