Текст книги "Тайны государственных переворотов и революций"

Автор книги: Галина Малаховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц)

ЧЕХОСЛОВАКИЯ, 1968

Кризис в Чехословакии в 1968 году можно грубо разделить на три периода: январь – начало апреля, апрель – начало июля, июль – конец августа. В первом периоде Антонин Новотный подвергся устным нападкам со стороны Центрального Комитета, что привело 4 января к его «отставке» как первого секретаря. Позже, 22 марта, он получил «отставку» как президент. Через 2 дня после отставки Новотного, 6 декабря, Центральный Комитет в полном составе избрал Александра Дубчека. В течение последующих трех месяцев был ослаблен цензурный контроль, и народ мог более свободно говорить о проблемах жилья, обсуждать подробности о судебных процессах в 50-е годы, несправедливости цензуры прессы и т. д. Эдвард Голдстуэ-кер был избран председателем Союза писателей, выступавшего за неконформистский курс еще за год до этих событий. «Литературны новины», газета Союза писателей, стала выходить под новым названием «Литературны листы». 5 апреля 1968 года Центральный Комитет одобрил «Программу действий». Дубчек выступил со своей известной речью в защиту «социализма с человеческим лицом». Возникали новые политические клубы.

В течение следующего периода, с апреля по начало июля, возрастали требования к проведению популярных мер, и чешское правительство сделало больше уступок, чем оно, видимо, хотело. А в это время лидеры восточноевропейских стран, в частности Ульбрихт и Гомулка, выступали в своих газетах с резкой критикой реформ. 5 мая в Москве собрался Президиум ЦК КПСС. На нем присутствовали Дубчек, Черник, Смрковски и Биляк. 18 мая Косыгин приехал в Карловы Вары (Западная Чехословакия). 29 мая маршал Гречко отправился в Прагу для составления плана военных учений, намечавшихся на июнь.

Маршал Якубовский командовал маневрами, продолжавшимися с 20 по 30 июня. – Советские войска остались на чешской территории. В газете «Литературны листы» (Literarny listy) 27 июня был опубликован манифест под названием «Две тысячи слов», требовавший полной демократизации. Президиум Компартии Чехословакии вначале заклеймил его как «контрреволюционный», но позднее пересмотрел это положение. Ранее, t июня, Дубчек и его коллеги решили провести съезд Чехословацкой Коммунистической партии 9 сентября, а съезд Коммунистической партии Словакии – 26 августа.

В период третьей фазы, июль – август, отношения между Чехословакией и другими странами Восточной Европы постоянно ухудшались. С 29 июля по t августа в Чиерне над Тиссой были проведены переговоры между Президиумами Коммунистических партий Чехословакии и Советского Союза. В – августе Дубчек лично встретился с Вальтером Ульбрихтом, Яношем Кадаром, Иосифом Броз Тито и Николае Чаушеску. 3 августа было достигнуто кажущееся примирение на заседании стран Варшавского договора в Братиславе.

Но тем не менее 20 августа около tt часов вечера армии пяти стран Варшавского договора (Польши, Восточной Германии, Венгрии, Болгарии и СССР), численностью приблизительно от 200000 до 500000 человек вторглись в Чехословакию, захватив врасплох ее народ. Чешский Центральный Комитет выпустил листовку с обращением оказывать мирное сопротивление. Дубчека и других руководителей привезли в Москву и заставили подписать документ, отменяющий целые разделы программы реформ и позволяющий советским войскам оставаться в Чехословакии. Ведущие политические деятели были арестованы. Русские вели переговоры со Свободой, пытаясь всячески убедить его возглавить новый, просоветский режим, но потерпели неудачу. Дубчеку позволили временно остаться первым секретарем. 17 апреля 1969 года он был отстранен, и его место занял Густав Гусак.

«…Только с вашей помощью можно вырвать ЧССР из грозящей опасности контрреволюции»

Обращение секретаря ЦК КПЧ А. Индры, членов Президиума ЦК КПЧ Д. Кольдера, А. Капека, главного редактора «Руде право» О. Швветки, Первого секретаря ЦК КП Слова – кии В. Биляка к руководству КПСС и СССР

Уважаемый Леонид Ильич, с сознанием полной ответственности за наше решение, обращаемся к Вам со следующим нашим заявлением.

Наш по существу здоровый послеянварский демократический процесс, исправление ошибок и недостатков прошлого и общее политическое руководство обществом, постепенно вырывается из рук Центрального Комитета партии.

Печать, радио и телевидение, которые практически находятся в руках правых сил, настолько повлияли на общественное мнение, что в политической жизни страны сейчас без сопротивления общественности начинают принимать участие элементы, враждебные партии. Они развивают волну национализма и шовинизма, вызывают антикоммунистический и антисоветский психоз.

…Само существо социализма в нашей стране стоит под угрозой… Правые силы создали благоприятные условия для контрреволюционного переворота.

В такой тяжелой обстановке обращаемся к вам, советские коммунисты, руководящие представители КПСС и СССР, с просьбой оказать нам действенную поддержку и помощь всеми средствами, которые у вас имеются. Только с вашей помощью можно вырвать ЧССР из грозящей опасности контрреволюции… В связи со сложностью и опасностью развития обстановки в нашей стране просим вас о максимальном засекречении этого нашего заявления, по этой причине пишем его прямо лично для Вас на русском языке.

Известия. – 1992. – 18 июля.

«Самозваный акт насилия в международном масштабе»

22 августа делегация Национального собрания ЧССР вручила послу СССР для передачи Президиуму Верховного Совета СССР письмо Президиума Национального собрания, в котором говорилось:

«Национальное собрание Чехословацкой Социалистической Республики, законно избранное чехословацким народом в качестве наивысшего органа государственной власти суверенного государства и законно созванное президентом республики, выражает категорический протест правительствам и парламентам пяти государств Варшавского договора (СССР, ГДР, ПНР, ВНР, НРБ) и перед лицом всей мировой общественности заявляет;

1. Что ни один конституционный орган ЧССР не был уполномочен вести переговоры, не давал на это согласия и не приглашал оккупационные войска пяти государств Варшавского договора.

2. Поэтому оно считает оккупацию ЧССР самозваным актом насилия в международном масштабе, противоречащим принципам союзнических соглашений, которые ЧССР имеет с этими государствами.

3. Поэтому Национальное собрание выражает решительный протест правительствам и парламентам этих стран, – которые принимают участие в оккупации, и требует немедленного прекращения актов насилия по отношению к Чехословакии, ее населению, немедленного вывода войск и нормализации международных отношений…

Национальное собрание решительно обращается с этими своими немедленными требованиями к представителям оккупационных войск в ЧССР:

1. Немедленно приостановить все боевые действия, любое использование боевой техники, которые угрожают безопасности и жизни наших граждан.

2. Немедленно вывести все оккупационные войска из ЧССР; перед выводом из страны немедленно вывести их из районов, городов и населенных пунктов.

3. Оккупационным органам не вмешиваться в деятельность чехословацких органов, учреждений, организаций, заводов и т. д.

4. Немедленно создать условия для нормальной деятельности всех государственных и политических органов и их работников.

5. Немедленно освободить тт. Дубчека, Смрковского, Криегла, Черника, Шпачека, Ци-саржа и других, сообщить, кто дал приказ о взятии их под стражу, кто это осуществлял, кто вел допросы и т. п., сообщить также, какие меры к ним приняты советскими или представителями других государств, входящих в состав оккупационных войск».

Заявление ТАСС от 21 августа 1968 года

В ночь с 20 на 21 августа 1968 года войска пяти стран Варшавского договора – СССР, НРБ, ГДР, ВНР и ПНР – перешли чехословацкую границу. По этому поводу ТАСС сделал заявление.

ТАСС уполномочен заявить, что партийные и государственные деятели Чехословацкой Социалистической Республики обратились к Советскому Союзу и другим союзным государствам с просьбой об оказании братскому чехословацкому народу неотложной помощи, включая помощь вооруженными силами. Это обращение вызвано угрозой, которая возникла существующему в Чехословакии социалистическому строю и установленной Конституцией государственности со стороны контрреволюционных сил, вступивших в сговор с враждебными социализму внешними силами…

Дальнейшее обострение обстановки в Чехословакии затрагивает жизненные интересы безопасности государств социалистического содружества. Угроза социалистическому строю Чехословакии представляет собой вместе с тем угрозу устоям европейского мира.

Советское правительство и правительства союзных стран – Народной Республики Болгарии, Венгерской Народной Республики, Германской Демократической Республики, Польской Народной Республики, исходя из принципов нерасторжимой дружбы и сотрудничества и в соответствии с существующими договорными обязательствами, решили пойти навстречу упомянутой просьбе об оказании братскому чехословацкому народу необходимой помощи…

Советские воинские подразделения вместе с воинскими подразделениями названных союзных стран 21 августа вступили на территорию Чехословакии. Они будут незамедлительно выведены из ЧССР, как только создавшаяся угроза завоеваниям социализма в Чехословакии, угроза безопасности стран социалистического содружества будет – устранена и законные власти сочтут, что в дальнейшем пребывании там этих воинских подразделений нет необходимости.

Предпринимаемые действия не направлены против какого-либо государства и ни в какой мере не – ущемляют государственных интересов. Они служат цели мира и продиктованы заботой о его укреплении.

Братские страны твердо и решительно противопоставляют любой угрозе свою нерушимую солидарность. Никому и никогда не будет позволено вырвать ни одного звена из содружества социалистических государств.

Правда. – 1968. – 21 августа.

Кого боялась Старая площадь

Из письма Н. Горбаневской

В момент оккупации Чехословакии в августе 1968 года высшее проявление народной совестливости обнаруживает мужественная семерка – К. Бабицкий, Л. Богораз, П. Литвинов, В. Файн-берг, В. Делоне, В.Дремлюга, Н. Горбаневская, вышедшие 25 августа в 12 часов дня. на Красную площадь. Семеро сели у Лобного места, развернув транспаранты: «Руки прочь от Чехословакии!», «Позор оккупантам!».

В архиве ЦК КПСС найдено малоизвестное у нас письмо Натальи Горбаневской, единственной оставшейся тогда на воле, адресованное редакциям европейских газет. Посольство СССР в Чехословакии спешно переправило текст письма в Москву.

«…Почти сразу же раздался свист, со всех сторон площади к нам побежали работники госбезопасности в гражданской одежде: ожидался приезд чехословацкой делегации в Кремль, поэтому они там дежурили. Бежали к нам с криками: «Все это жиды! Бейте антисоветские элементы!». Мы. сидели спокойно и не сопротивлялись. Они вырывали из наших рук транспаранты. Виктору Файнбергу разбили до крови лицо и выбили зубы. Павла Литвинова били по лицу тяжелой палкой. У меня из рук вырвали чехословацкий флаг и сломали его. Они кричали на нас: «Разойдитесь, подонки!», но мы продолжали сидеть. Через несколько минут подъехали автомобили. В них загнали всех, кроме меня. У меня был трехмесячный сын, поэтому меня сразу не взяли, я сидела перед Лобным местом еще около десяти минут.

В машине меня били… Мы счастливы, я и мои друзья, что смогли принять участие в этой демонстрации, хотя бы на минуту смогли прервать поток разнузданной лжи и трусливого молчания, что мы смогли показать, что не все граждане нашего государства согласны с насилием, которое проводится от имени советского народа. Мы надеемся, что чехословацкий народ узнал об этом и узнает. А вера в то, что чехи и словаки при мыслях о советских людях не будут думать только об оккупантах, но и о нас. Эта вера придает нам отвагу и силу.»

Уголовное дело № 4107—56–68.

«О нарушении общественного порядка и клевете на советский государственный общественный строй»

Из записок адвоката Д. И. Каминской

Формулировка обвинения, предъявленного привлеченным к ответственности: «Расследованием по делу установлено: Павел Литвинов, будучи не согласен с политикой КПСС и Советского правительства по оказанию братской помощи чехословацкому народу в защите его социалистических завоеваний, одобренной всеми трудящимися Советского Союза, вступил в преступный сговор с другими обвиняемыми по настоящему делу (К. Бабицким, Л. Богораз, В. Файнбергом, В. Делоне, В. Дремлюгой, Н. Горбаневской) с целью организации группового протеста против временного вступления на территорию ЧССР войск пяти социалистических стран.

Ранее изготовив плакаты с текстами, содержащими заведомо ложные измышления, порочащие советский государственный и общественный строй, а именно: «Руки прочь от ЧССР!», «За вашу и нашу свободу!», «Долой оккупантов!», «Свободу Дубчеку!», «Да здравствует свободная и независимая Чехословакия!» (на чешском языке), 25 августа сего года в 12 часов дня явился к Лобному месту на Красную площадь, где совместно с (перечень фамилий остальных обвиняемых) принял активное участие в групповых действиях, грубо нарушивших общественный порядок и нормальную работу транспорта: развернул вышеуказанные плакаты и выкрикивал лозунги аналогичного с плакатами содержания, то есть совершил преступления, предусмотренные статьями 190-1 и 190-3 Уголовного кодекса РСФСР».

Из показаний в суде:

Константин Бабицкий: «Полагая, что ввод советских войск в Чехословакию наносит прежде всего вред престижу Советского Союза, я считал нужным донести это свое убеждение до сведения правительства и граждан. Для этого в 12 часов 25 августа я явился на Красную площадь… Я шел. на Красную площадь с полным сознанием того, что я делаю, и с пониманием возможных последствий».

Павел Литвинов: «21 августа советские войска перешли границу Чехословакии. Я считаю эти действия Советского правительства грубым нарушением норм международного права… мне очевиден ожидающий меня обвинительный приговор. Этот приговор я знал заранее, еще когда шел на Красную площадь. Тем не менее я вышел на площадь. Для меня не было вопроса – выйти или не выйти».

Знамя. – 1990. – № 8.

«Мы солидарны с народом Чехословакии, который хотел доказать, что социализм с человеческим лицом возможен»

Письмо-протест на ввод войск в Чехословакию и неправосудный приговор

21 августа прошлого года произошло трагическое событие: войска стран Варшавского пакта вторглись в дружескую Чехословакию. Эта акция имела цель пресечь демократический путь развития, на который встала эта страна. Весь мир с надеждой следил за послеянварским развитием Чехословакии. Казалось, что идея социализма, опороченная в сталинскую эпоху, будет теперь реабилитирована. Танки стран Варшавского договора уничтожили эту надежду. В эту печальную годовщину мы заявляем, что мы по-прежнему не согласны с этим решением, которое ставит под угрозу будущее социализма. Мы солидарны с народом Чехословакии, который хотел доказать, что социализм с человеческим лицом возможен.

Эти строки продиктованы болью за нашу родину, которую мы желаем видеть истинно великой, свободной и счастливой. И мы твердо убеждены в том, что не может быть свободен и счастлив народ, угнетающий другие народы.

П. Янкир, Л. Петровский, Г. Подъяпольский, Н. Горбаневская, М. Джамилев, Л. Терновский, П. Григоренко, И. Габай, В. Красин, С. Ковалев, А. Левитин-Краснов, Т. Баева, Ю. Вишневская, Н. Емелькина, Л. Плющ, И. Якир, А. Якобсон.

Депутатам Верховного Совета Союза СССР Депутатам Верховного Совета РСФСР копии: редакциям газет «Известия» и «Советская Россия»

11 октября 1968 года Московский городской суд вынес обвинительный приговор Константину Бабицкому, Ларисе Богораз, Вадиму Делоне, Владимиру Дремлюге, Павлу Литвинову.

Эти пять человек – участники демонстрации на Красной площади 25 августа 1968 года против ввода войск в Чехословакию. Их участие в мирной демонстрации, попытка выразить свой протест этим конституционным путем квалифицированы как «грубое нарушение общественного порядка».

Их лозунги: «Да здравствует свободная и независимая Чехословакия!», «Долой оккупантов!». «Свободу Дубчеку!», – квалифицированы как «заведомо ложные измышления, порочащие советский государственный и общественный строй».

Мы считаем, что участникам демонстрации вынесен заведомо неправосудный приговор: этот приговор явился расплатой за открытое и гласное выражение ими своих убеждений. Мы считаем, что не было никаких законных оснований для возбуждения уголовного дела.

Граждане депутаты Верховного Совета! Мы не говорим о вопиющих процессуальных нарушениях, допущенных судом и следствием. Речь идет о более важном. Нарушены гражданские свободы, гарантированные Советской Конституцией: свобода слова, свобода демонстраций. Ваш долг – защитить эти свободы. Поэтому мы обращаемся к вам и просим вас вмешаться и настоять на отмене приговора и прекращении уголовного дела ввиду отсутствия состава преступления.

Под письмом стояло 95 подписей. Здесь были подписи заслуженного артиста РСФСР И. Кваши, писателя и публициста А. Костерина, бывшего генерал-майора П. Григоренко, профессора консерватории М. Юдиной, известного барда Ю. Кима, математика Т. Великановой, кандидата физико-математических наук А. Есенина-Вольпина, педагога поэта И. Габая, рабочего Джамилева, редактора В. Милашевича, врача Примака, историка Б. Сушко и др.

Родина. – 1990. – № 4.

АФГАНИСТАН, 1979

Кризис в Афганистане возник из антагонизма между Мохаммадом Даудом и афганскими коммунистами. Правительство Дауда подписало ряд экономических соглашений с Москвой. В течение периода 1974–1978 годов советская помощь достигла 400 млн. долларов в год. В обмен на помощь Дауд позволил нескольким коммунистам занять места в его кабинете. Когда его союз с ними был изобличен, он отправил их в отставку. Это привело к свержению Дауда 27 апреля 1978 года, когда воздушные и наземные части, контролируемые Пархамом («Знамя») и Халком («Массы»), фракции НДПА (Народной Демократической партии Афганистана) двинулись на Кабул. Президентский дворец был взят штурмом, а Дауд и члены его семьи убиты.

Халк и более промосковские фракции Пархам сформировали коалиционное марксистское правительство, премьер-министром и главой государства был назначен Hoop Мохаммад Тараки, лидер Халк. Хафизулла Амин (Халк) и Бабрак Кармаль (Пархам) стали заместителями премьер-министра. В течение следующих восемнадцати месяцев эти три лидера замышляли убийства друг друга. Летом 1978 года Тараки и Амину удалось послать Кармаля в Чехословакию в качестве посла Афганистана. Затем они стали проводить политику, включая жесткую экономическую уравниловку, обложение племен налогами, введение атеизма вместо официального ислама.

Афганские повстанцы начали яростно сопротивляться. 15 февраля они похитили американского посла Адольфа Дибса, который позднее был убит, когда афганские правительственные силы штурмовали укрытие захватчиков. В марте повстанцы захватили Херат, убив сотни афганских марксистов и около двадцати советских советников. Советский Союз увеличил число своих советников в Афганистане до 2000 – к июню. В начале июля отборное боевое подразделение в составе 400 человек из советской дивизии в Фергане, 105 военно-воздушной дивизии было расположено на военно-воздушной базе Баграм, ключевом военном центре в районе Кабула. Выступления повстанцев продолжались, вызывая дальнейшее увеличение числа советских советников в. стране. В середине августа генерал Иван Павловский возглавил военную делегацию, состоящую из пятидесяти офицеров, которая находилась в Афганистане два месяца.

10 сентября, вернувшись после конференции неприсоединившихся стран в Гаване, Тараки встретился с Брежневым в Кремле, где, по общему мнению, они обсуждали возможность устранения Амина. Впоследствии заговор провалился, так как Амин узнал о нем и сбежал. Его последователи захватили Тараки и затем убили его 9 октября. Месяцем раньше, 16 сентября, Амин провозгласил себя президентом и усилил контроль над Кабулом и его пригородами. Действия повстанцев активизировались. Тысячи афганских солдат и офицеров дезертировали из афганской армии НДПА и присоединялись к сопротивлению. На советников из СССР беспорядочно нападали из засад.

Советские силы предприняли последнее усилие взаимодействовать с военными силами Амина в начале ноября, когда началась совместная афгано-советская операция в долине Пактиа, к югу от Кабула, против самого большого скопления мятежников. Согласно официальным источникам США, советское руководство 24 декабря последний раз пыталось убедить Амина принять советские вооруженные силы и начать проводить более мягкую внутреннюю политику, но на встрече с новым послом СССР Фикриатом Табаевым он отказался. Чувствуя опасность, Амин (со своей лучшей охраной и восемью танками) покинул дворец Ари и поселился во дворце Даруламан, в семи милях к юго-западу от центра Кабула.

С 11 по 15 декабря 1979 года советские транспортные самолеты собрались в Подмосковье, а также рядом с афганской границей. С 24 по 27 декабря происходила огромная переброска войск, оборудования и ресурсов в Кабул, в которой было использовано более 300 самолетов. Наконец 27 декабря с помощью воздушного моста из примерно 200 полетов АН-12, АН-22 и ИЛ-76 доставили 6000 советских воинов как в Кабульский международный аэропорт, так и на советскую военную базу в Баграме. Эти войска возглавили атаку на дворец Даруламан и радиостанцию.

27 декабря 1979 года правитель Афганистана Хафиззула Амин пригласил к себе гостей. На обед вместе с женами съехались члены Политбюро и министры. Формальным поводом послужило возвращение из Москвы секретаря ЦК НДПА Панджшери. Но имелась и еще одна существенная причина, по которой Амин пригласил к себе гостей. Недавно он переехал в специально отремонтированный. для главы партии и государства роскошный дворец, расположенный на холме в конце проспекта Дар-уль-амана. Раньше здесь размещался штаб кабульского гарнизона, теперь же этот величественный замок стал принадлежать генеральному секретарю ЦК НДПА, председателю Революционного совета, вождю всех афганских трудящихся. Амину не терпелось показать гостям роскошные покои.

Обед проходил в легкой, непринужденной обстановке, тон задавал радушный хозяин. Когда Панджшери, сославшись на предписание врачей, отказался от супа, Амин пошутил: «Наверное, в Москве тебя избаловали кремлевской кухней». Панджшери принял шутку и еще раз повторил для всех то, что уже рассказывал Амину: советское руководство удовлетворено изложенной им версией смерти Тараки и смены руководства страной. Его визит еще больше укрепил отношения с Москвой, там подтвердили, что СССР окажет Афганистану широкую военную помощь.

Амин торжествующе обвел глазами присутствующих: «Советские дивизии уже на пути сюда. Я вам всегда говорил, что великий сосед не оставит нас в беде. Все идет прекрасно. Я постоянно связываюсь по телефону с товарищем Громыко, и мы сообща обсуждаем вопрос: как лучше сформулировать для мира информацию об оказании нам советской военной помощи».

После вторых блюд гости перешли в соседний зал, где был накрыт чайный стол. И тут случилось необъяснимое. Почти одновременно все почувствовали себя худо: их одолевала чудовищная сонливость. Люди падали в кресла и буквально отключались. Напуганная прислуга бросилась вызывать докторов – из советского посольства и центрального военного госпиталя.

Странная болезнь в одночасье поразила всех, кроме Панджшери. Амин не был исключением. Когда приехавшие из советского посольства врачи промыли ему желудок и привели его в чувство, он, едва открыв глаза, удивленно спросил: «Почему это случилось в моем доме? Кто это сделал?».

Амин еще не знал, что главное ждет его впереди. Почти все гости, пришедщие в себя, разъехались. В 19 часов 30 минут – стало уже темно – несколько страшных взрывов потрясли здание. На дворец обрушился такой шквал огня, что нечего было и думать о каких-то отдельных террористах. Но что это? Бунт? Измена?

Амин оторвал от подушки тяжелую голову: «Дайте мне автомат». «В кого ты хочешь стрелять? – спросила его жена. – В советских?».

Осколки гранаты настигли Амина за стойкой бара, который он с гордостью показывал своим гостям. Через несколько минут к уже бездыханному телу подошел вооруженный человек в военной форме, но без знаков различия, перевернул Амина на спину, достал из своего кармана фотографию. Убедившись в том, что не ошибся, человек без знаков различия выстрелил в упор…

Амин был убит, так как он отказался сдаться. Советские советники и военные разоружили подразделения афганской армии. Бабрак Кармаль прилетел из Чехословакии через три дня после переворота. 28 декабря ТАСС цитировал по радио Кабула, что якобы афганское правительство обратилось к советскому руководству за помощью.

* * *

«Решение ввести войска в Афганистан созрело где-то в конце ноября 1979 года. У его истоков стояли Брежнев, Суслов, Андропов, Устинов, Громыко. Но формальное решение было принято 12 декабря. Свои подписи «за» поставили Брежнев, Андропов, Устинов, Черненко, Суслов, Гришин, Кириленко, Пельше, Громыко, Тихонов, Пономарев, Щербицкий. Даты некоторых подписей стоят разные: 25, 26 декабря, хотя Политбюро состоялось 12 числа…

Войска пересекли границу 27 декабря, вызвав шок во всем мире… А накануне «батальон» (спе-цотряд ГРУ ГШ, направленный «охранять Амина») штурмом взял дворец афганского лидера. Я через несколько дней после захвата дворца побывал в этом здании, возвышающемся на высоком холме на окраине Кабула. Выбитые окна, прошитые снарядами стены, множество гильз под ногами, задымленные своды.

Амин, вся его семья, все, кто был во дворце –  охрана, приближенные, слуги, – были убиты. Сам Амин, славший шифровку за шифровкой в Москву и умолявший верить только ему, метался во время штурма по дворцу, пытаясь связаться с советским посольством. Однако был убит у бара, полуголый, в одних трусах. На дорогом паркете, словно. намазанное бурой краской, виднелось большое пятно засохшей и затоптанной ногами солдат крови неудачливого диктатора, не угодившего своим хозяевам в Москве.

Штурм был коротким и яростным. Все было сделано с точки зрения военно-технической в высшей степени профессионально. Появились новые герои, раздавались боевые ордена. Мы стали прямыми участниками чужой гражданской войны, в которой к 15 февраля 1989 года погибли 13826 человек и 49985 ранены».

Д. Волкогонов. Семь вождей. – М.: Новости, 1995.

Из открытого письма А. Д. Сахарова Президиуму Верховного Совета СССР, Председателю Президиума Верховного Совета СССР Л. И. Брежневу

Копии этого письма я адресую генеральному секретарю ООН и главам государств – постоянных членов Совета безопасности.

1980 г.

Я обращаюсь к Вам по вопросу чрезвычайной важности – об Афганистане. Как гражданин СССР и в силу своего положения в мире я чувствую ответственность за происходящие тактические события. Я отдаю себе отчет в том, что Ваша точка зрения уже сложилась на основании имеющейся у Вас информации (которая должна быть несравненно более широкой, чем у меня) и в соответствии с Вашим положением. И тем не менее вопрос настолько серьезен, что я прошу Вас внимательно отнестись к этому письму и выраженному в нем мнению.

Военные действия в Афганистане продолжаются уже семь месяцев. Погибли и искалечены тысячи советских людей и десятки тысяч афганцев – не только партизан, но главным образом мирных жителей – стариков, женщин, детей, крестьян и горожан. Более миллиона афганцев стали беженцами. Особенно зловещи сообщения о бомбежках деревень, оказывающих помощь партизанам, о минировании горных дорог, что создает угрозу голода для целых районов…

Также не подлежит сомнению, что афганские события кардинально изменили политическое положение в мире. Они поставили под удар разрядку, прямую угрозу миру не только в этом районе, но и везде. Они затруднили (а может, сделали вообще невозможной) ратификацию договора ОСВ-2, жизненно важного для всего мира, в особенности как предпосылки дальнейших этапов процесса разоружения. Советские действия способствовали (и не могли не способствовать!) увеличению военных бюджетов и принятию новых военно-технических программ во всех крупнейших странах, что будет сказываться еще долгие годы, усиливая опасность гонки вооружений. На Генеральной ассамблее ООН советские действия в Афганистане осудили 104 государства, в том числе многие, ранее безоговорочно поддерживавшие любые действия СССР.

Внутри СССР. усиливается разорительная сверхмилитаризация страны (особенно губительная в условиях экономических трудностей), не осуществляются жизненно важные реформы в хозяйственно-экономических и социальных областях, усиливается опасная роль репрессивных органов, которые могут выйти из-под контроля.

Я не буду в этом письме анализировать причины ввода советских войск в Афганистан – вызван ли. он законными оборонительными интересами или это часть каких-то других планов, было ли это проявлением бескорыстной помощи земельной реформе и другим социальным преобразованиям или это вмешательство во внутренние дела суверенной страны. Быть может, доля истины есть в каждом из этих предположений… По моему убеждению, необходимо политическое урегулирование, включающее следующие действия;

1. СССР и партизаны прекращают военные действия – заключается перемирие.

2. СССР заявляет, что готов полностью вывести свои войска по мере замены их войсками из ООН. Это будет важнейшим действием ООН, соответствующим ее целям, провозглашенным при ее создании, и резолюции 104 ее членов.

3. Нейтралитет, мир и независимость Афганистана гарантируется Советом безопасности ООН в лице ее постоянных членов, а также, возможно, соседних с Афганистаном стран.

4. Страны – члены ООН, в том числе СССР, предоставляют политическое убежище всем гражданам Афганистана, желающим покинуть страну. Свобода выезда всем желающим – одно из условий урегулирования.

5. Афганистану предоставляется экономическая помощь на международной основе, исключающей его зависимость от какой-либо страны; СССР принимает на себя определенную долю этой помощи.

6. Правительство Бабрака Кармаля до проведения выборов передает свои полномочия Временному совету, сформированному на нейтральной основе с участием представителей правительства Кармаля.

7. Проводятся выборы под международным контролем; члены правительства Кармаля и партизаны принимают участие в них на общих основаниях…

Я также считаю необходимым обратиться к Вам по другому наболевшему для страны вопросу. В СССР за без малого 63 года никогда не было политической амнистии. Освободите узников совести, осужденных и арестованных за убеждения и ненасильственные действия… Такой гуманный акт властей СССР способствовал бы авторитету страны, оздоровил бы внутреннюю обстановку, способствовал бы международному доверию и вернул бы счастье во многие обездоленные семьи…