Текст книги "Тайны государственных переворотов и революций"

Автор книги: Галина Малаховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 30 страниц)

Как вспоминал далее Франко, «фюрер не был удовлетворен встречей, что было естественно». Еще бы: ведь она оказалась его первым крупным дипломатическим поражением. Не оправдались надежды Берлина и после нападения Германии на СССР: Франко попытался отделаться от настойчивых требований Берлина объявить о вступлении в войну, направив на советско-германский фронт «голубую дивизию» и эскадрилью «Сальвадор». 12 октября 1943 года диктатор отдал приказ о возвращении дивизии, вернее, того, что от нее осталось. Наступили новые времена, и каодильо, всегда пытавшийся держать нос по ветру, стремился продемонстрировать западным союзникам свое твердое намерение придерживаться нейтралитета.

9 ноября 1944 года Франко дал интервью корреспонденту Юнайтед Пресс Интернэшнл, в котором уверял, что «присутствие испанских добровольцев из «голубой дивизии» не несло в себе никакой идеи завоевания или ненависти к какой-либо стране, а было лишь проявлением антикоммунистического духа… Поскольку идеологические принципы режима на протяжении восьми лет концентрировались на понятиях «Бог», «родина» и «справедливость», Испания не могла быть связана идеологически ни с кем, кто отрицает католицизм как принцип», то есть с нацизмом.

Победа держав антигитлеровской коалиции принесла Мадриду новые тревоги. Но Франко не терял веры в возможность участия Испании в создающемся мировом сообществе. Однако 20 июля 1945 года в Потсдаме было заявлено, что правительства Великобритании, США и СССР не будут поддерживать просьбу о принятии в ООН, заявленную испанским правительством. Испания не смогла вступить в эту организацию. Резолюция, принятая 9 декабря 1946 года, рекомендовала членам ООН отозвать своих послов из Мадрида. Франко отреагировал на это с возмущением: «Если наша добрая воля не понята и мы не можем жить, глядя на внешний мир, мы будем жить, глядя внутрь». Экономическая блокада страны всей тяжестью легла на плечи простого испанца. Выступая, Франко теперь говорил уже не об империи и величии, а о голоде, нищете и бедности.

В ноябре 1948 года корреспондент «Нью-Йорк Таймс» К. Сульцбергер так описывал свою беседу с Франко в его резиденции Эль-Пардо; «Меня встретил невысокий плотный человек в аккуратной военной форме, с полным бледно-оливковым лицом и принужденной улыбкой. Во время беседы его маленькие нервные руки все время находились в движении. Франко высказал убеждение, что существуют лишь две альтернативы в мире социального кризиса – марксизм и путь решения проблем, на которых покоятся принципы западной цивилизации». Он заявил, что Испания не намерена участвовать в плане Маршалла, предпочитая прямые отношения с США. Заключение 26 сентября 1953 года испано-американского соглашения об обороне, экономической помощи и обеспечении помогло «приоткрыть дверь» в западное сообщество. Но и отношения с Востоком все еще занимали Франко. Как явствует из рукописной пометки, 17 февраля 1947 года Франко начертал: «Ни Восток, ни Запад». Он любил повторять свои критические замечания относительно Запада: «…одряхлевший мир… экономические мифы… материализм… терроризм». Менее известны его суждения о Востоке, а точнее, о русских: «Простодушие русского народа, различие между русским народом и коммунизмом, реализм русских, величайщие ошибки в строительстве государства и общества. Будущее русских – демократия против тоталитаризма, анархия и рационализация». СССР он всегда предпочитал называть Россией.

Интересовали его и условия, на которых могли бы вернуться пленные «голубой дивизии», а также те испанцы, «которые удерживались в России против их воли». До смерти – Сталина все попытки наладить торговые отношения с СССР, равно как и добиться возвращения пленных, не были успешными. И только в апреле 1954 года в порт Барселоны прибыл корабль «Семирамида», на борту которого находились 296 бывших военнопленных из «голубой дивизии».

Он готов был признать, что «Россия хочет мира», что «она ушла далеко вперед, что ею уже нельзя управлять, как в эпоху царизма или в годы, предшествовавшие второй мировой войне», что «власти Хрушева оказывается сопротивление, как и раньше оно оказывалось Сталину, Берии и Ленину».

«Долина павших» – символ примирения

И все же Франко пришлось поддаться ветру перемен. Историк М. Туньон де Лара назвал «выход на авансцену тех, кто не участвовал в гражданской войне» наиболее примечательной чертой второй половины 50-х годов. Франко со свойственной ему интуицией решил перехватить носившуюся в воздухе идею примирения «двух Испаний». Материальным воплощением того, как диктатор представлял себе преодоление пропасти между «двумя Испаниями», служит мемориальный комплекс в «Долине павших», сооруженный в 1959 году в горах в нескольких милях от Эскориала, где был перезахоронен прах «победителей» и «побежденных». Но все же оставалось то, через что Франко так и не смог переступить.

«Поколение, которое участвовало в испанской гражданской войне или которое формировалось под его непосредственным влиянием, жило в условиях глубокого разделения между правыми и левыми, голубыми и красными, реакционерами и сторонниками прогресса», – писал в свое время Р. Кальво Серрер. Теперь этому приходил конец. Приметой новых веяний стало решение всеиспанской ассамблеи епископов и священников в 1971 году Со склоненной головой церковь «просила прощения у своего народа за то, что в годы братоубийственной войны не смогла играть роль инициатора примирения враждовав-щих сторон». Франко не готов был идти так далеко. Он простил мертвых, но не живых.

К этому времени режим приобрел почти респектабельный вид: после того как на референдуме 6 июля 1947 года из 17 178 тысяч его участников 14 145 тысяч высказались за монархию, Испания стала королевством. Но королевством без короля.

«Операция Принц»

Путь к 23 июля 1969 года, когда Испания обрела будущего монарха, был сложен и извилист. Еще в феврале 1946 года, давая интервью Сульцбергеру, Франко сказал, что по его мнению, большинство испанцев предпочитает монархическую форму правления, как более устойчивую, нежели республиканскую, что он сам монархист и традиционная форма правления в Испании монархическая. Современная монархия, он полагает, может подняться до президентской формы правления.

3 марта кардинал Спеллман (США) проездом из Рима имел в Мадриде встречу с Мартино Артахо. Кардинал сообщил испанскому министру иностранных дел, что Ватикан склоняется в пользу восстановления монархии в Испании, ибо полагает, что это наилучший выход. В связи с этим ему, Спеллману, Папой Пием XII дано поручение оказать соответствующее воздействие. на окружение Франко.

Фалангисты всегда открыто выступали против монархии вообще и династии Бурбонов в особенности. 28 февраля 1941 года умер Альфонс ХШ. Летом 1942 года его сын Хуан де Вурбон, граф Барселонский, впервые заявил о своем праве на престол, а 19 марта 1945 года обратился с манифестом к испанскому народу. В нем претендент на престол осудил режим Франко, созданный по образу тоталитарных систем держав «оси», как противоречивший самому духу и традициям испанского народа. Именно монархия, полагал дон Хуан, может стать надежным средством примирения и достижения согласия между всеми испанцами, к тому же приемлемым путем решения испанского вопроса для внешнего мира.

Автор манифеста призывал к восстановлению традиционного, т. е. парламентарного, режима, обещал гарантии демократических свобод, широкую политическую амнистию, созыв законодательной ассамблеи, проведение политико-социальных мер в духе времени. Близкий к графу Барселонскому политолог и философ Кальво Серрер, переправивший этот манифест в Испанию из Лозанны, где в то время находился дон Хуан, охарактеризовал его «как разрыв с Франко, как настоящий заговор».

Франко никогда не мог простить дону Хуану приверженности либерализму, в течение всей своей жизни он не переставал повторять, что его воцарение было бы истинной катастрофой для испанцев. Тем не менее вопрос о монархии привел генерала к тому же графу Барселонскому: 25 августа 1948 года во время встречи с Франко на яхте «Асор» дон Хуан дал согласие на то, чтобы его сын Хуан Карлос выбрал местом своего жительства Испанию. Так в стадию реализации вступил план, который американский историк С. Пейн назвал «Операция Принц». Монархия должна была стать первым опорным камнем будущей Испании.

Утром 18 января 1955 года принц Хуан Карлос прибыл в Мадрид. Ему было тогда 17 лет. Франко сам составил учебный план будущего монарха: военные училища, Академия Генерального штаба. В 1959 году Хуан Карлос получил звание лейтенанта пехоты и авиации и старшего лейтенанта флота. Но более всего Франко был озабочен воспитанием будущего монарха.

14 марта, вскоре после прибытия принца в Испанию, он прочел ему «настоящую лекцию по моральному воспитанию», как заметил присутствовавший при этом Салгадо-Араухо. Он внушал Хугшу Карлосу, что «короли должны находиться в контакте с народом, как можно более непосредственном, для того, чтобы знать его нужды и попытаться разрешить их», «принц должен иметь в виду, что вся нация смотрит на него, и он должен представлять доказательства своей абсолютной моральности».

В 1962 году состоялась свадьба Хуана Карлоса и греческой принцессы Софии. Молодая чета посетила Эль-Пардо. После завтрака Франко с удовольствием отметил, что принцесса говорит достаточно хорошо по-испански, очень мила, кажется разумной и очень культурной. С одобрением он отнесся и к предстоящему визиту супругов к Папе Иоанну XXIII.

Франко полагал, что Хуану Карлосу следует продолжить изучение различных предметов в сфере экономических и политических наук. «Это можно осуществить только в Испании, посещая различные университеты и школы для специалистов, возможно чаще присутствуя в аудиториях… Для этого жить в стране как можно больше.»

23 июня 1969 года Хуан Карлос был назначен Франко и утвержден кортесами будущим королем Испании в соответствии с Законом о наследовании.

Последний год жизни Франко был бурным. Страну охватили террористические акты и, как ответ на них, – смертная казнь. Без ответа остался призыв Папы Павла VI, глав правительств, просьба Хуана Карлоса остановить ее.

9 октября 9975 года Франко в последний раз появился на публике. Огромная толпа, надлежащим образом руководимая, собралась на площади Ориенте, чтобы оказать поддержку диктатору. Генерал приветствовал толпу трясущейся от спазмов паркинсонизма рукой, он превратился в старичка, чьи щеки казались сделанными из воска. 94 октября Франко почувствовал сильную боль в сердце и удушье – инфаркт. 20 ноября 1975 года его не стало.

Верил ли сам Франко в то, что монархия сохранит режим? В последние годы жизни – сомнительно. Как сказал король в беседе с Вилальонгой, «Франко очень редко говорил со мной о политике и никогда не давал мне советов. Иногда, когда я спрашивал его, как надо будет поступать в той или иной ситуации, он отвечал; «Не знаю, Ваше Высочество. Во всяком случае, Вы не сможете поступать так, как это делаю я. Когда Вы станете королем, времена сильно изменятся и люди будут не такими, как сегодня». Хуана Карлоса, кстати, спросили: «Какими были последние слова Франко, обращенные к королю на пороге смерти?». Он ответил: «Когда я увидел Франко в последний раз, тот уже не был в состоянии говорить. Последняя связная фраза, вышедшая из уст генерала, когда он находился практически в агонии, касалась единства Испании». Король по-своему выполнил волю Франко, став государем «всех испанцев», объединив «победителей» и «побежденных».

Франко оказался провидцем. 22 ноября 1975 года Хуан Карлос был коронован. Испания начала свой путь к демократии. Конституция, принятая в декабре 1978 года, определила политическую форму правления Испании как парламентскую монархию.

ЮЗЕФ ПИЛСУДСКИЙ

Родился Юзеф Пилсудский 5 декабря 1867 года в Зулове, повет Свенцяны в Литве, подданным императора всероссийского и короля польского Александра II. При крещении четвертый ребенок Юзефа-старшего (1833–1902) и Марии (1842–1884) из Биллевичей Пилсудских был наречен Юзефом. Близкие звали его Зюком. Род Пилсудских принадлежал к полонизированной литовской шляхте. Сторонники Пилсудского, обосновывая его право властвовать, выстраивали связи Пилсудских с полумифической великокняжеской династией Довспрунга. Сам Юзеф всегда называл себя «литвином» и никогда – поляком. Его противники доказывали, что сия генеалогия – обоснование для претензий на корону: Пилсудскому дважды – в 1919 и 1926 годах – предлагали назваться королем. Он и сам предавался мечтам о возобновлении унии Литвы с Польшей и королевском сане в Литве.

Супруги Мария и Юзеф Пилсудские были кузенами. Этим объясняют «странности» психики некоторых из их детей. Болезнь (туберкулез) и частые роды, 12 детей за 18 лет супружества, свели не старую еще женщину в могилу. Дети остались на попечении отца и бонн, француженки и немки: Юзеф говорил на пяти языках – польском, русском, немецком, французском, английском. Вероятно, уроженец Жмуди был знаком и с литовским. Отец, Юзеф-старший, был незаурядным человеком. Печатался в газетах, имел музыкальные способности, сочинял музыку. Окончил сельскохозяйственный институт, но в управлении имениями оказался человеком непрактичным. Приданое жены – 12 тыс. га земли и несколько сот тысяч рублей наличными – повысило благосостояние Юзефа – старшего. Но неудачные экономические мероприятия привели к разорению. Имение за имением шло за долги. Семья, конечно, не стала нищей, но трудности испытывала. Брат Бронислав (1866–1918) записал в дневнике в марте 1883 года: «Зюк не ходит в школу, потому что не имеет штанов, а новых Морель еще не принес». Почему-то с этой принадлежностью мужского гардероба связано не одно любопытное воспоминание о Пилсудском. Писатель С. Жеромский говорил, что как-то в Закопане зашел к Зюку и застал того в хибаре без брюк: единственные были отданы в починку к портному. Их владелец, а это было в 1912 или 1913 году, вел речь о том, что он будет диктатором независимой Польши. 14 февраля 1883 года Бронислав Пилсудский записал, что «счастье всегда способствовало Зюку; поэтому Зюку безумно везет, у него все получается хорошо, все потому, что он выдвигает себя на первый план и много болтает (а делает мало), а дураки верят ему и восхищаются им».

Еще в гимназии, а также под влиянием матери, фанатичной польской патриотки, начал формироваться ярый его антирусизм.

Первую скрипку в гимназии играли царские педагоги, последовательно и жестко проводившие политику русификации края. Это не могло не вызвать у школяров-мальчишек ответной реакции. «Все мои мечты, – писал спустя десятилетия Пилсудский, – концентрировались в то время вокруг восстания 1863 года и вооруженной борьбы с москалями, которых я всей душой ненавидел, считая каждого их них подлецом и вором. То последнее было в конце концов оправданным.» Но хоть многие гимназисты изгонялись за неблагонадежность и мечтать не могли о среднем образовании, гимназию Пилсудский все-таки окончил. Встал вопрос: что дальше? Семье оказалось по карману отправить сына для продолжения образования в дешевом провинциальном университете Харькова. Год проучился там на медицинском факультете, побывав, кстати, два дня под арестом за участие в студенческой демонстрации. Харьков ему надоел, и юноша вернулся в Вильно, намереваясь потом возобновить учебу в Дерптском университете. Но обстоятельства сложились иначе. Зимой 1886/87 года Юзеф остался в Вильно. Как он утверждал впоследствии, задержался перевод бумаг из Харьковского в Дерптский университет. Документы первого судебного процесса Юзефа свидетельствуют, что он обеспечивал квартиры – явки для эмиссаров «Народной воли» из Петербурга и содействовал доставке из Вильно в Петербург револьверов и химических компонентов для бомбы, предназначенной для покушения на царя. Очередной заговор «Народной воли» провалился. В ходе следствия вскрылись Виленские связи и участие братьев Пилсудских в этом деле. 22 марта 1887 года Юзефа с бумагами брата Бронислава арестовывают у аптекаря Т. Пашковского, который и поставлял химикаты.

Бронислав Пилсудский – активный участник заговора и организации «Народной воли», как и Александр Ульянов, и ряд других, был осужден на смертную казнь. Бронислава царь помиловал на 15 лет каторги. Зюк, как несовершеннолетний, прошел свидетелем и был за государственное преступление административно выслан на пять лет в Восточную Сибирь. Киренск, затем Тунка, районы Прибайкалья и Иркутска. Так, по делу 1 марта 1887 года оказались пострадавшими представители двух семей – Пилсудских и Ульяновых.

В Сибири Юзеф подрабатывал уроками, читал, охотился. К ссыльным, кстати, кровожадный царь-батюшка относился по-божески, определяя им денежное содержание, которого худо-бедно, но хватало на плату за жилье и более-менее сносное питание. Но как бы там ни было, а пять лет в Сибири есть пять лет в Сибири. И молодой поляк оттрубил их от звонка до звонка. И возвратился на родину уже зрелым двадцатипятилетним мужчиной. Как раз в это время затухшее было из-за временных неудач рабочее движение начало мало-помалу возрождаться. В Париже был создан заграничный Союз польских социалистов. В январе 1893 года парижскому эмиссару удалось создать Польскую социалистическую партию и ее филиал – литовскую секцию. Это событие явилось фундаментом дальнейших тридцати лет жизни будущего диктатора Польши. Партия прокламировала национальные и социалистические лозунги – борьбу за независимость и ликвидацию социального угнетения на воссоединенной родине. Заезжий парижанин предложил Юзефу стать корреспондентом «Пшедсвита» – печатного органа ППС, издававшегося в Лондоне. Пилсудский взялся за дело с рвением, характерным для любого новичка, печатался в каждом номере и. скоро убедил всех в своем публицистическом мастерстве. Это позволило быстро выдвинуться. В начале 1894 года на втором съезде партии он вошел в состав ее высшего органа – Центрального рабочего комитета, состоявшего из четырех членов, а вскоре стал там и номером первым. Так в течение лишь одиннадцати месяцев он сумел достичь поста руководителя партии. Десять лет спустя в статье «Как я стал социалистом» он писал: «Социалист в Польше должен стремиться к независимости страны, а независимость – основное условие победы социализма в Польше». Эти задачи, считал он тогда, неразделимы. Цель, которую поставили перед собой «товарищ Виктор» – такова была его подпольная кличка – и руководимая им партия, казалась, как пишут исследователи, выше человеческих возможностей. Ведь невольницу-Польшу стерегли три могущественных охранника, три империи – Российская, Германская и Австро-Венгерская, противостоять которым не мог никто. Выдвинув лозунг национального, Пилсудский стал прорабатывать возможные пути восстановления Польши. Верный себе – никогда не ставить на что-либо одно, он рассмотрел две возможности. Первый путь – национальное восстание, в связи с чем необходимо изучить ход, исход и опыт восстания 1863–1864 годов в Царстве Польском. Ему он посвятил в итоге несколько работ, при этом как-то упустил роль и позиции русских демократов накануне и в ходе восстания. Второй возможностью восстановления независимой Польши он считал войну. Тогдашний социалистический анализ системы исключал возможность долговременного мира внутри капиталистической системы. Но как социалист, Пилсудский к рубежу XX века все-таки больше рас-, считывал на социальную революцию (национальное восстание), чем на войну.

Пока же он занимался текущей партийной работой. Пилсудский взял на себя ключевые (не только для подпольной партии) посты: управление ее финансами и издательскую деятельность. Пилсудский считал, что главную роль в завоевании сторонников, сплочении их в партию должно иметь печатное слово. Став профессиональным революционером, он основное внимание уделял прессе, центральному органу партии газете «Robotnik» в особенности. Им лично отредактированы 37 первых номеров газеты. Труд редактора он делил с наборщиком, видным деятелем тогдашней ППС С. Войцеховским (1869–1953), президентом Польши в 1922–1926 годах. Тридцатилетняя дружба главного редактора газеты и ее сотрудника завершилась беседой на мосту Понятовского в дни майского переворота 1926 года. Войцеховский встал на сторону закона и… окончил свою политическую карьеру.

Именно раскрытие типографии повлекло за собой арест Пилсудского в феврале 1900 года в Лодзи. Пилсудскому вновь грозила ссылка на 10 лет. Он решил бежать. Из X Павильона Варшавской цитадели исчезнуть было трудно. После консультации с «волей» через надзирателя А. Сидельникова решили симулировать болезнь, лечить которую можно было только в больничных условиях. Выбрали сумасшествие с признаками идиосинкразии к жандармскому мундиру и неприятие ничего из рук тюремщиков. Голодовка – как проявление и результат. 06-следовавший больного психиатр – директор варшавской больницы для душевнобольных И. Шабашников прикрыл симуляцию. Пять месяцев провел Пилсудский в сумасшедшем доме в Петербурге, пока не удался побег. Русский литературовед С. Венгеров так отозвался об этом: «Вообще ловкач необыкновенный».

Восстановив действительно расшатавшееся здоровье, осенью 1901 года Пилсудский вернулся к партийной работе. Первоначально, по соображениям безопасности, в Лондоне (до 10 апреля 1902 года).

Там Пилсудский заметил появление в ППС тенденции предпочтения социальных целей национальным и кооперации с социал-демократией Королевства Польского и Литвы (СДКПиЛ) и даже Российской социал-демократической рабочей партией (РСДРП). Решив восстановить свое лидерство в ППС, он 21 апреля 1902 года пересек границу Царства Польского.

Свои позиции в партии Пилсудский восстановил.

Фактор будущего внешнего союзника Польши все более занимал Пилсудского. После начала в феврале 1904 года русско-японской войны его эмиссары вступили в контакт с японскими дипломатами в Лондоне, Вене и Париже. Японское правительство пригласило в Токио представителей Царства —.Польского. Пилсудский в июле 1904 года вручил сотруднику МИД Японии Памятную записку и проект соглашения. Польские исследователи считают, что Пилсудский действовал втайне от партии. Японской стороне в обмен на финансирование и предоставление оружия Пилсудский предложил создать легион из военнопленных русской армии польского происхождения для участия в войне на стороне Японии, а также обещал сорвать в Царстве Польском мобилизацию, вести разведку, совершать акты террора и саботажа. ППС будет возбуждать недовольство в Польше и вести к созданию напряженности путем устной и печатной пропаганды, активизирует создание тайных организаций, будет содействовать укреплению их связей с Австро-Венгрией и Германией, вне Царства Польского провоцировать сепаратистские стремления покоренных Россией народов, поддержит антиправительственные выступления в коренной России. Главной целью является отрыв Царства Польского и ряда других областей от России. Если не достанет сил осуществить разрыв с Россией, то предлагаемые мероприятия обеспечат победу русской оппозиции, что гарантирует предоставление народам России (и Польше) политических и национальных свобод.

Японское правительство не отреагировало на меморандум Пилсудского, но 20 тысяч фунтов стерлингов он от Японии все же получил.

Революция 1905 года обострила спорь! в ППС. Сторонники Пилсудского (старики) считали, что революцию надо использовать для антирусского национального восстания. Подготовить его должна тайная военная организация ППС (появившаяся после японского вояжа Пилсудского), которую в решающий момент поддержат рабочие массы. Союз с сепаратистскими движениями угнетенных народов империи и соглашение с несоциалистическими партиями и группировками облегчат успех восстания за независимость Польши. В русском оппозиционном движении Пилсудский наиболее высоко оценивал эсеров. Он был знаком с В. М. Черновым, Евно Азефом и Г. Гапоном. Пилсудский восхищался публицистической кампанией «Искры» под лозунгом «война войне» и называл ее великолепной.

Проекты Пилсудского в ППС встретили в штыки. Раскол стал фактом. На IX съезде партии в ноябре 1906 года Пилсудский и его сторонники оказались в меньшинстве. Покинув съезд, они создали в ППС революционную фракцию. ППС исключила Пилсудского из своих рядов.

Ревизия Пилсудским склада оружия «боювок» партии в Варшаве в мае 1906 года оставила нам описание внешности Юзефа в бытность его членом Единой ППС: «среднего роста, широкоплечий, с тонкой талией. В его жестах было много изящества и элегантности, что он, впрочем, сохранил до конца жизни. У него была такая легкая походка, что казалось, будто он не идет, а плывет… Голова небольшая, уши правильной формы, слегка остроконечные, прислушивающиеся, глаза глубоко посажены, умные, проницательные, серо-голубые. Живое лицо отражало чуть ли не каждую его мысль. Самым интересным, однако, был контраст между его правой и левой руками. Левая ладонь – узкая, нервная, изящная и тонкая, кончалась почти женскими пальцами. Это была рука артиста и мечтателя. Правая была значительно больше, как бы другого человека. Сильная, даже грубая, с ровными, квадратно кончающимися пальцами, столь сильная, что казалось, он мог ею гнуть подковы. Это была рука солдата и человека действия». Так его описала Александра Щербитская (1882–1963), хранительница оружия.

Пилсудский был убежден, что вот-вот должна разразиться война, и ждал ее как дара Божьего, уверяя себя и сподвижников, что она принесет на своих крыльях, пусть и окровавленных, возрождение Польши. В предвидении ему не откажешь. И вот еще одно подтверждение тому. Известный эсер Виктор Чернов рассказывает в своих мемуарах о лекции Пилсудского, которую тот прочитал в Париже в зале Географического общества в феврале 1914 года. Лектор уверенно заявил: «Победа пойдет с Запада на Восток. Что это означает? Россия будет разбита Австрией и Германией, а те в свою очередь – англо-американо-французскими силами. Восточная Европа потерпит поражение от Центральной, а Центральная от Западной. Это подсказывает полякам направление их действий».

К грядущей мировой войне он начал готовиться загодя, избрав союзником Австро-Венгрию, на территории которой стал создавать основу будущей польской армии – союзы и отряды стрелков, которые вскоре были легализованы австрийскими законами. А в начале 1913 года временная комиссия национально-освободительных партий назначила его на пост главного коменданта польских военных сил. Политический деятель, никогда не служивший в армии, стал военачальником и любую свободную минуту днем и в ночные часы употреблял на изучение военных дисциплин, восполняя самообразованием отсутствие военно-академических «корочек». И весьма преуспел в этом.

Впрочем, ни Троцкий, ни Сталин, ни Чапаев тоже генштабовских «академиев» не кончали.

В создании движения стрелков он изрядно преуспел, и в самом начале великой войны, как назвали первую мировую, 6 августа 1914 года их кадровая рота пересекла границу Российской империи.

Пилсудский особо не скрывал, что австрофильское направление лишь временная мера, средство для объединения земель и рождения независимой Польши. А ежели теперешние покорители станут вставлять ему палки в колеса, то оружие легионеров обратится против них. И хотя война поглотила его без остатка, с течением времени он все больше и больше внимания уделял политическим вопросам.

В годы первой мировой войны. три империи, в XVIII веке разделившие Польшу, противостояли друг другу. Фронт проходил по польским и украинским землям. Сотням тысяч поляков, призванных обеими сторонами в армию, надо было объяснить, почему поляки сражаются против поляков. Обе стороны объявили, что они сражаются за Польшу. Германия и Австро-Венгрия не могли выдвинуть территориальных программ единого государства, не желая расставаться со «своей» частью Польши. Воззвание от 9 августа 1914 года утверждало, что их войска принесут полякам свободу и независимость. Юзеф согласен был, что, с польской точки зрения, независимое государство, даже из одной российской части Польши, – это лучше, чем ничего. Российское воззвание призывало поляков бить – как при Грюнвальде – общего врага во имя объединения под скипетром русского царя всех трех частей Польши, свободной в вере, языке и самоуправлении. В декабре 1916 года Россия дополнительно обещала полякам автономию, собственные законодательные органы и армию. Союзницы России по Антанте были согласны на «польские» требования России, в том числе на включение в состав последней Галиции (соглашение от 11 марта 1917 года).

В 1915 году германские войска оккупировали Царство Польское, поделив его на австрийскую и германскую части. Кризис системы оккупации заставил губернаторов одновременно в Варшаве и Люблине 5 ноября 1919 года издать прокламации о создании польского государства – наследственной монархии с конституционным строем, находящейся в военном союзе с Центральными державами. До избрания короля во главе государства был поставлен Регентский совет.

Первой задачей новой монархии являлось создание армии. Немецкий губернатор Х.-Х. фон Безе-лер пытался привлечь к ее формированию и Пилсудского, но неудачно. Пилсудский понял, что идея легионов не оправдала себя, что население Царства Польского отвергает легионы – части, созданные на немецкий кошт. Понял также, что. Центральные державы войну проигрывают и что сотрудничество с ними политически невыгодно. От сотрудничества с оккупантами Пилсудский перешел к маневрам, направленным не только на углубление кризиса легионов, но и ведущим к прямому их разгрому. Поводом стал призыв не принимать присягу, содержащую клятву верности военному союзу с Германией и Австро-Венгрией. За этим последовал роспуск легионов, перевод легионеров в австрийские и германские части и интернирование подданных России.

Расправа кайзера была скорой и жестокой: бунтовщиков интернировали в лагеря, а самого главного, коменданта, заточили в военную крепость в Магдебурге, где он и просидел почти полтора года, вплоть до окончания войны.

Спустя четыре года после возвращения Пилсудского из магдебургского узилища Регентский совет Польши, созданный два года назад, передал ему диктаторскую власть над страной, провозгласив Начальником государства, и самораспустился. Приняв бразды правления, Пилсудский назначил премьером социалиста Енджея Морачевского, а сам заявил, что он выше партийных интересов и полностью подчинил себя интересам государственным. И, не цепляясь за свое диктаторство, начал ускоренную подготовку к выборам в сейм, которому, как он сообщил, будет подчиняться. Слова эти оказались не пустым звуком. Когда выборы состоялись, в обращенной к депутатам приветственной речи Начальник государства поставил крупную точку над «i»: «Я считаю, что после сформирования сейма моя роль окончилась. Я счастлив, что, оставаясь верным солдатской присяге и своим убеждениям, могу передать в распоряжение сейма свою власть, которую до сих пор осуществлял в народе». Сейм в свою очередь выразил ему благодарность за «полное лишений и невзгод осуществление своих функций во благо Родины». После взаимного обмена любезностями Пилсудский остался Начальником государства с начисто урезанными полномочиями, но сохранил за собой полноправный пост Верховного Главнокомандующего. С партией же социалистов он расстался навсегда, заявив, что «вышел из партийного поезда на остановке, которая называется Независимость».