Текст книги "Тайны государственных переворотов и революций"

Автор книги: Галина Малаховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 30 страниц)

Моя мать и Эйтингон быстро покинули Мексику. Из США она вскоре уехала в СССР, а где находился он, не знаю. В общем, не сомневаюсь, что Рамон, Каридад и Эйтингон организовали покушение под влиянием своих коммунистических убеждений. Они верили, что совершают нечто крайне необходимое для защиты СССР, и были готовы ради него пожертвовать жизнью… Но я убежден, что все они – и троцкисты, и сталинисты – грешили нетерпимостью, фанатизмом, да и на совести у них – многочисленные убийства».

БЕЖЕНКА ИЗ ГДР

Тело мертвой женщины нашли в реке Рио-Гранде, неподалеку от Вадо-дель-Йесо, рассказывали друг другу индейцы из деревни Валье-Гранде 7 сентября 1967 года. У нее почти нет волос, нет глаз, ее едва ли можно опознать. Но все понимают, кто она. На ней брюки и сапоги военного образца.

Таня. Каждый знает Таню. И никто ее не знает.

Солдаты знают Таню. Своим громким голосом во время боя она уговаривала их сдаться. Крестьяне знают Таню. Ее облик сбивал их с толку, когда в составе вооруженного отряда среди бородатых мужчин мимо них проходила и женщина. Женщины знают Таню. Они много о ней слышали: она красива, она сурова, она умеет стрелять.

Никто не знает, кто такая Таня, как ее зовут на самом деле, откуда она.

Теперь она лежит на носилках посреди военного лагеря Валье-Гранде. Речная вода измочила ее зелено-голубую полосатую майку. С десяток женщин стоят вокруг нее. Они добилась от солдат доступа к покойной. Не потому, что они Таню любят, не потому, что они ее ненавидят, а просто потому, что каждому мертвому телу нужна почетная охрана, чтобы душа не осталась навсегда бродить в этой местности.

Они сшили ей саван и поставили свечи, которые то и дело задувает ветер. Солдаты требуют, чтобы женщины ушли. Но безуспешно. Только когда появляется командир и обещает, что партизанка будет похоронена по христианскому обычаю, женщины возвращаются в деревню.

Когда весть о смерти Тани приходит в боливийскую столицу, многие чиновники в окружении президента узнают в погибшей его многолетнюю сотрудницу Лауру Гутьеррес. Когда в кубинской столице Гаване газеты публикуют фотографии Тани, многие студенты, изучающие журналистику, видят, что их сокурсницы Тамары Бунке больше нет в живых. Когда посланец с Кубы в Берлине на Карл-Маркс-аллее звонит в дверь Нади и Эриха Бунке, они слышат, что их давно пропавшая дочь погибла.

Через 22 года, к моменту конца ГДР, имя Тамары Бунке носили 242 школы, молодежные бригады и детских сада. СЕПГ и Союз свободной немецкой молодежи сделали из покойной благородную героиню из книжки, революционерку, заслуживающую поклонения, но не подражания. Будьте, как Таня, но не предавайтесь мечтам, не исчезайте из дому и не бегайте по джунглям.

В последний раз родители видели Тамару за шесть лет до ее смерти. Тогда 23-летняя девушка распрощалась с ними, чтобы быть там, где революция и Че Гевара. В 1960 году она познакомилась с этим неукротимым команданте, самым знаменитым соратником Фиделя Кастро в борьбе и в руководстве Кубой. С тем легендарным Че, который после своей гибели 8 октября 1967 года в боливийских джунглях станет кумиром левацкой молодежи всего мира. Она была приставлена к нему в качестве переводчицы, когда как президент Национального банка он вел с руководством ГДР переговоры о заключении экономического соглашения. Тамара в совершенстве знает испанский. Да и вообще она больше латиноамериканка, чем немка. В 1937 году она появилась на свет в Аргентине, там же, где и Гевара, в семье немецкого эмигранта, и жила там до 1954 года. Она давно стремится на Кубу или в Аргентину. В комитете, занимавшемся Всемирными фестивалями молодежи и студентов, она познакомилась с одним аргентинцем, влюбилась в него и захотела последовать за ним в Буэнос-Айрес. Центральный комитет СЕПГ разрешает ей выезд, вопрос об ее отплытии в Аргентину на польском пароходе урегулирован. Но тут она встречает Че Гевару, и все отменяется. Она безуспешно просит, чтобы он разрешил ей вместе с ним ехать на Кубу. Только через пять месяцев ей удается попасть в Гавану: во время европейских гастролей кубинского национального балета она работает переводчицей и получает в подарок обратный авиабилет одной танцовщицы, которая покинула труппу в Праге. «Нет ничего прекраснее, чем быть там, где пылает пламя», – пишет она с Кубы родителям. Это становится целью ее жизни в течение всех шести лет, которые у нее еще были впереди. Она живет так торопливо, как будто предчувствует, что у нее остается не так уж много времени, так бурно, что часто перегоняет сама себя и мчится параллельно по двум, трем или четырем дорожкам.

В министерстве образования на Кубе она работает переводчицей, в университете изучает журналистику, в федерации женщин выступает как агитатор, в милиции стоит на посту, по ночам переводит Маркса и Энгельса, по воскресеньям помогает в уборке сахарного тростника.

С Че она встречается на воскресниках, в гостях у ее аргентинской подруги или когда он вызывает ее как переводчицу. С сотнями тысяч человек она стоит и слушает на митинге Фиделя. Сна завидует однокурсницам, у которых есть чехословацкие автоматы. На соревнованиях по стрельбе она занимает второе место. Эта девушка глубоко вдыхает тропический социализм, который пахнет восстанием и победой, а не дефицитом и скукой.

Два писателя из ГДР, которых она сопровождает в поездке на Кубу, удивляются, кого только из гаванской элиты она не узнала за столь короткое время. В торговом представительстве ГДР считают, что она сбежала из своей республики.

Один офицер госбезопасности ГДР в своем заключении напишет, что она выехала на Кубу нелегально. Она заявляла о своей готовности в качестве агента «штази» работать сначала в Аргентине, а затем в США. Но вылетела на Кубу и с тех пор не давала о себе знать.

Родителям в Берлин она пишет романтические письма о своей новой революционной родине, о взрывах бомб, о полуночных визитах в министерства, об «организованной дезорганизации», о море и пальмах. Через два года работы у Фиделя и Че ее письма становятся сумрачными и конспиративными.

Еще через год она упоминает о «задаче военного рода» и «специальных курсах» и обещает, что скоро посетит родителей. К этому времени она уже ведет трудную двойную жизнь. Кубинские работники секретной службы «Красная борода», «Ариэль» и «Папи» готовят ее к карьере агента. Ее обучают правилам партизанской войны, она проходит физическую подготовку и учится жить в двух и трех обличьях. Ее, дочь преподавателя физкультуры, учат по-буржуазному выглядеть, по-буржуазному одеваться и по-буржуазному себя держать.

Своим ближайшим друзьям она рассказывает, что в качестве переводчицы отправляется в Африку. Родителям пишет, что собирается замуж. В действительности под именем Тамары Лорен-ко она выполняет первое задание секретной службы: устанавливает радиопередатчик в кубинском городе Сьенфуэгос, налаживает контакты с «подрывными элементами», планирует диверсию в промышленном районе города.

Речь идет о фиктивной операции, которая должна показать Че Геваре и «Красной бороде», есть ли у этой умной, знающей языки немки за душой нечто большее, чем революционное воодушевление, дар конспирации и твердая рука при стрельбе. Оценивая свое первое дело, Тамара пишет о себе, что ей надо научиться работать и реагировать с большей скоростью. Но Че доволен ее работой и в конце марта 1964 года официально объявляет ее «геррильера» («геррилье-ра» – партизанка). Ее направляют в Боливию, где она должна сделать карьеру, оказаться в высших военных и буржуазных кругах, собирать информацию о положении крестьян и горняков и ждать, может быть, годы, пока не появится связной и не разбудит ее, словно сказочную спящую красавицу.

Тамара, получившая теперь боевое имя «Таня», начинает менять свою биографию. 9 апреля 1964 года она отправляется в Западную Европу, чтобы стать другой женщиной. В ее паспорте стоит имя Хайде Бидель Гонсалес. В течение пяти недель она врастает в биографию этой женщины, чтобы потом вместе с Че и «Красной бородой» придумать другую личность: Лауру Гутьеррес Бауэр, родившуюся в Буэнос-Айресе, некоторое время прожившую в ФРГ, а в будущем студентку, изучающую этнографию в Боливии.

Предыдущую жизнь этой новой женщины ее создатели изложили на 15 густо исписанных страницах. Изобрели ее предков и подруг, поездки и увлечения, болезни и любовников, покойную мать и наследство.

У Тамары есть два месяца на то, чтобы принять новый облик. Она усваивает мышление Лауры, одевается, как она, говорит так, как стала бы говорить она, проезжает по местам, где она жила, видит Рим, Цюрих, Мюнхен, а в Восточном Берлине встречается со своим далеким прошлым. Она ходит вокруг домов, в которых жила Тамара Бунке. Никто из знакомых не узнает крашеную блондинку в элегантном плаще.

В беседах с мужчинами, которые за ней ухаживают, она испытывает свою новую биографию, сплетает из нее плотную сеть и учится ругать коммунизм. Мужчины быстро начинают внушать ей отвращение, особенно студенты и молодые люди без определенных занятий, которые окружают ее в экскурсиях по европейским городам, как она сообщает на Кубу. «Для женщины, которая в одиночку совершает туристскую поездку по Европе, – поясняет свежеиспеченный агент кубинской секретной службы, – знакомства становятся трудноразрешимой проблемой.»

5 ноября 1964 года она навсегда покидает Европу, летит из Парижа в Лиму. Должна была бы лететь дальше, в Ла-Пас, но на всякий случай въезжает в страну своей подпольной работы по обычной дороге.

Отель «Ла-Пас» становится первой базой партизанки, а художник Мойсес Чиле Баррьен-тос – первым человеком, который помогает ей проникнуть в круги боливийской буржуазии. Он заговаривает с ней в археологическом музее, возит на своем «фольксвагене», показывает город и горы, вводит ее в число тех, кто бывает на важнейших приемах, устраиваемых для наиболее изысканных и могущественных.

По вечерам в гостиничном номере она тщательно все записывает. Он думает, что она ведет дневник. В действительности она составляет ежедневные доклады «Ариэлю» и «Красной бороде». Подпись «Болтвар» она ставит под секретными депешами, в которых сообщает, что этот художник за ней «ухаживает и так далее», что он нашел ей работу в министерстве образования в качестве сотрудницы комитета по изучению фольклора.

Она проводит время в гостиничных барах, предлагает на продажу его картины и так устанавливает – связи с богатыми иностранцами и влиятельными боливийцами. Их детям она дает уроки немецкого языка и таким образом попадает в дома верхних десяти тысяч. С помощью одного адвоката и взятки в 10 тысяч песо она получает свидетельство о благонадежности и боливийское удостоверение личности. Через три месяца после приезда Тани в светском – обществе Ла-Паса у нее утверждается репутация самой обаятельной женщины.

Таня живет в трех квартирах, из которых самая полезная – апартаменты бывшего дипломата Альфредо Синхинеса. Еще одно помещение она сняла у известного адвоката и использует его репутацию, чтобы устанавливать новые связи.

Ее важнейшим знакомым становится Гонсало Лопес Луньос, заведующий информационным бюро во дворце президента. Его детей она тоже учит, как правильно писать по-немецки: «Мама говорит тихо. Касперль говорит громко». Этот чиновник использует Таню как журналистку и распространителя в своем еженедельном издании «ИПЕ», информационном бюллетене боливийской элиты.

Позже Таня воспользуется его служебными бланками и печатью, чтобы выдавать Че Геваре и другим геррильерос удостоверения «специалиста по антропологическим исследованиям». Художнику Баррьентосу с ней нелегко. С одной стороны, она относится к нему сердечно и заботится о том, чтобы у него было хорощее настроение. Но с другой стороны, она его часто покидает, целыми днями ее невозможно найти, она принимает приглашения других мужчин. По его понятиям, она стала чересчур самостоятельной, вспоминает сегодня Баррьентос. «Ее словно подгоняло. паническое стремление всегда в нужное время оказываться в нужном месте.»

Секретарь аргентинского посольства приводит ее на торжество с участием президента. «Мы беседовали с президентом Баррьентосом и другими членами правительства, – сообщает она секретной службе в Гаване, – а также с некоторыми сотрудниками протокольного отдела министерства иностранных дел, с которыми я поддерживаю связи и которые оказались мне полезны.» Скоро она уже дает уроки немецкого языка детям президента Рене Баррьентоса на его вилле.

После того как она погибла, в ее квартирах было найдено множество фотографий. Глава боливийской секретной службы сначала отдал приказ арестовать всех, с кем вместе она позировала перед фотоаппаратом. Бывший министр внутренних дел Антонио Аргедас и сегодня еще с удовольствием рассказывает, что тогда пришлось бы посадить в камеру половину представителей высших кругов страны, начиная с президента.

Для одних она – аполитичный завсегдатай приемов, для других – педантичный этнолог или коварная обольстительница мужчин. Или фанатичная собирательница фольклора. Или таинственная женщина с крашеными волосами. Во всяком случае, она много ездит по стране, что нужно делать, если изучаешь жизнь индейцев. И когда ищешь информацию для лагеря геррильерос.

Более года Таня изучает это изысканное общество и ждет человека из Гаваны, который должен дать ей сигнал к началу вооруженной борьбы против ее новых друзей. Когда 1 января 1966 года связник «Мерси» приезжает в Ла-Пас, он в течение целой недели наблюдает, желая убедиться, что за ней нет слежки.

Он звонит ей по телефону и спрашивает: «Девушка, это вы даете уроки немецкого языка с экономическим уклоном?». С этого момента Таня знает, что посланец с Кубы здесь. На следующий день в 19.30 она должна быть у киоска перед рынком Ланса. Там ей следует что-нибудь выпить и направиться в сторону библиотеки.

«Мерси» идет за ней, перегоняет, затем пропускает мимо себя и спрашивает: «Девушка, не можете ли вы сказать, где находится кино “Боливар”?» – «Это на улице Симона.» – «Поблизости от Сукре?». Она улыбается и протягивает руку посланцу от Че.

В садовом домике ее подруги «Мерси» достает из обуви и передает ей новые инструкции с Кубы. Иногда она думала, что о ней забыли, говорит она связному.

«Ее настроения объясняются изоляцией, в которой она живет», – сообщает «Мерси» в Гавану.

За пределами города, на плоскогорье, окружающем Ла-Пас, на высоте 4 тысячи метров, Таня показывает сотруднику секретной службы, где хранит коды для расшифровки посланий из Гаваны: в кости, зарытой поблизости от поворота дороги.

В течение шести недель «Мерси» показывает ей новые приемы конспирации, учит создавать «почтовые ящики», объясняет, как ей следует одеваться, чтобы не выделяться среди буржуа. Она должна пользоваться такси и останавливаться в хороших отелях. В гостиничном номере на бразильском пляже Сан-Вксенти он помогает ей осваивать все, что нужно современному революционеру. С 8 до 10 часов: слежка, умение уйти от слежки, карате; с 10 до 12 часов: тайнопись, картография, обращение со специальными инструментами; обед; с 15 до 17 часов: сбор информации, тренировка с микрофоном, шифровальное дело; с 17 до 20 часов: меры безопасности, повторение; ужин; с 22 до 24 часов: слушать гаванское радио.

31 марта 1966 года Таня летит из Сан-Паулу в Мехико. Она получает новый фальшивый аргентинский паспорт, в котором теперь находятся ее собственные отпечатки пальцев. Кубинскому агенту она дает письмо для своих родителей, последнее: «Как видите, у меня все хорошо, работаю и, кроме того, учусь. Как любит говорить мама, учусь всему, чему можно научиться. Знаю, что вам еще придется проявить терпение, но теперь это будет легче, потому что вам известно, что я выполняю свой долг».

Ее существование в Ла-Пасе, городе, который так близок к небу, что в нем трудно дышать, становится сложнее еще на одну жизнь: теперь она живет как «городская геррильера». У нее контакты с «Паки», отвечающим в кубинской секретной службе за работу в Боливии, с «Иваном», «Родольфо», «Лойлой».

Лойлу Гусман она обычно ожидает перед университетом. Если мимо нее проходит молодая студентка философского факультета с газетой в левой руке, это означает: иди за мной. На скамейке в зоопарке они обмениваются информацией и заданиями. Таня знает лишь, что эта 22-летняя девушка с 12 лет состоит в рядах коммунистической молодежи. Лойле же известно только, что Таня родилась в Аргентине и более года живет в Ла-Пасе.

Она не знает, где Таня работает. Не знает и того, что та замужем. Но у нее задание уговорить студента по имени Марио Мартинес, Таниного мужа (о чем она не знает), поехать учиться в Болгарию. Он должен исчезнуть из страны, чтобы его жена могла без помех быть партизанкой. Таня вышла замуж за этого молодого человека, чтобы быстрее получить боливийское гражданство, но на людях появляется с ним только тогда, когда ее фольклорной группе требуется еще один танцор. Своему начальству в Гаване она предложила побыстрее увлечь его идеей учиться за границей. Лойла справляется с этой задачей. 7 октября 1966 года Таня с ним разводится.

У нее большие актерские способности, сообщает Таня на Кубу о себе самой, она великолепно играет свои роли. Иногда собственную жизнь видит как «фильм». То она жена, то служащая у президента, то преподавательница немецкого языка, то беженец-нелегал. «Порой я думаю, что скоро сама поверю в свои истории, и если кто-нибудь скажет мне истину, я сочту его сумасшедшим».

Ее начальница в министерстве образования после разоблачения Тани будет удивляться, что женщина, которая слишком разболтана для того, чтобы организовать собственную жизнь, которой случалось забывать в поезде кошелек или терять папку с документами, что именно она могла жить несколькими жизнями одновременно.

Жизнь Тани изменилась, когда в начале ноября в Боливию приехал Че Гевара. Она должна прекратить все опасные операции и ограничиться сбором политической и военной информации среди государственного руководства.

В радиостудии города Камири, находящегося в 60 километрах от главного лагеря подпольщиков, она теперь иногда ведет передачи с советами для женщин; слушательницы порой удивляются ненаучным словесным оборотам и фразам в этой весьма популярной передаче. На самом деле это шифрованные указания повстанцам в горах.

Только два раза Таня посещает основную базу с 49 геррильерос, находящуюся у реки Ньякана-су. Первый раз – в декабре 1966-го. Че приветствует ее как своего друга. Всем партизанам она принесла новогодние подарки – шейные платки, фонарики, коробки конфет. Праздник она оживляет кубинскими песнями с магнитофонной ленты. И с огромным удовольствием фотографирует празднующих товарищей.

В ближайшие недели Таня должна отправиться в Аргентину, чтобы там установить для Гевары связь с партизанами, которые под его руководством готовы начать борьбу.

Во второй раз – в начале марта – Таня попадает в главный лагерь не по своей воле. Она должна привести Геваре французского философа Режи Дебре, потому что в Ла-Пасе он не нашел связного и Таня единственная, кто знает путь длиной в 400. километров.

Когда с Дебре и одним аргентинским художником она добирается до штаб-квартиры, Гевары в лагере нет. Только через 15 дней он возвращается из разведывательного похода и сердится, найдя своего лучшего агента среди повстанцев. Таня так долго умоляла его заместителя, что тот согласился отрядить ее в караул и дать ей оружие. Она, собственно, хотела пробыть здесь только один день, объясняет она Че. Но поскольку его не было, пришлось остаться на две недели.

Не только Таня портит команданте настроение. «Весь лагерь производит впечатление ужасающего хаоса», – записывает он вечером в свой дневник. Два человека дезертировали. Философ Дебре непременно хочет принять участие в боях, хотя Че предпочел бы избавиться от него, послав с ним письма Жан-Полю Сартру и Бертрану Расселу.

Мало того, аргентинский художник Сиро Бустос, который приехал с ними, чтобы подтолкнуть революцию в соседней стране, «не имеет нужных данных и характера, чтобы быть партизанским руководителем», сообщает Че в Гавану. Но он заранее просит 60 тысяч долларов. «Я ему, пожалуй, дам 30 тысяч, а с остальными подожду до их восстания.» Приехал и вождь повстанцев из Перу, требующий 50 тысяч долларов на десять месяцев партизанской борьбы.

Возмущение Че по поводу Тани еще более возрастает, когда по гаванскому радио он получает шифровку, что она, по-видимому, раскрыта. Дезертиры из отряда Че Гевары рассказали военным, что на партизан работает женщина по имени Таня. В «джипе», который она оставила в Камири, работники секретной службы нащли женскую одежду и записные книжки, полные телефонных номеров чиновников всевозможных министерств. «Пропали два года тщательной, кропотливой работы», – с горечью записывает Че в дневник.

«Путь назад для Тани отрезан, – сообщает он Фиделю, – потому что она пренебрегла указаниями.» Армия напала на главную базу, герри-льерос приходится уходить, они не видят ника-конто способа вывести Таню из зоны боев.

Несмотря на это, французский философ и аргентинский художник пытаются бежать, потому что, как Че сообщает в радиограмме Фиделю, Дебре не хочет сражаться и мечтает как можно скорее оказаться на Кубе. Обоих беглецов военные хватают, пытают и допрашивают. Они рассказывают агенту ЦРУ, что Таня известна им под именем Лауры Гутьеррес. Художник сверх того рисует своим палачам портреты большинства геррильерос.

Секретная полиция перерыла одну из Таниных квартир, но нашла только пару безобидных фотографий и письмо ее бывшего мужа: «Кем ты теперь командуешь, мой сержант?». Специалисты ЦРУ обнаружили много странных магнитофонных лент и в течение полутора дней были вынуждены слушать народные песни с боливийского нагорья.

Че поручает Тане пришивать пуговицы, выдавать продукты и слушать передачи последних новостей. От долгих переходов ее ноги стерты: чужие сапоги слишком велики, и в содранную кожу лезут тропические паразиты.

«Мы удачно прошли до Рио-Икира, – записывает Че в свой дневник, – но Таня и Алехандро отстали. Когда померили температуру, у Тани оказалось 39 градусов.» В день они проходят от 40 до 60 километров, взбираются на горы, по канатам спускаются в ущелья, ползут через кустарники, пробиваются сквозь чащу. Их рюкзаки весят от 15 до 25 килограммов. Кольцо окружения сжимается все больше, его поддерживают напалмовыми бомбами.

С группой в 14 человек Че уходит. Хоакина, опытного офицера из повстанческой армии Кастро, он оставляет за главного и приказывает ему водить людей по кругу, не искать никаких стычек с армейскими частями и ждать, пока он не вернется с главным отрядом – примерно дня через три. Они больше не увиделись, целыми месяцами проходив по лесам и не встретив друг друга.

Армия изгоняет группу Хоакина из зоны боев. Вертолеты преследуют геррильерос в горах, сбрасывают на них напалм. Позади остаются четверо погибших. А между беглецами разгорается спор о том, куда направляться. Таня, после двух боев признанная отличным стрелком, критикует Хоакина за нерешительность. Она кричит – не то в гневе, не то из страха. 42-летний командир группы приставляет к ней надзирателя и в свою очередь орет на мужчин, которые предлагают нести ее рюкзак. Он запрещает ей фотографировать.

В записной книжке Таня помечает все промахи командира. Его следовало бы расстрелять, говорит она Эусебио, восемнадцатилетнему партизану, с которым порой беседует. Она мечтает о том часе, когда из джунглей выйдет Че и она сможет предъявить ему весь счет.

Эусебио же не ждет строгого команданте, который обвинил его в том, что он якобы украл две банки молока. У него отобрали винтовку и при первой же возможности выгонят. Таня вначале тоже, как и другие, не разговаривала с ним. Но чем дольше длится этот отчаянный поход, тем больше рассказывает она ему об Аргентине и Европе. Но никогда не говорит о Кубе и ГДР или о своих родителях. У нее нет гражданства, думает крестьянский сын, она человек без родины.

В его глазах она человек, который выступает против страданий и несправедливости вплоть до самопожертвования, как и он сам. «Всю свою жизнь я посвятила освобождению человечества», – написала она на первой странице своего нового дневника, остальные страницы которого из-за сплошных боев остались пустыми.

Чтобы с помощью оружия положить конец голоду и нужде, Эусебио присоединился к партизанам. Но чем дольше они бродят по Андам, тем бессмысленнее представляется ему происходящее. После одного из боев он вместе со своим ровесником Чинголо попадает в плен. Целыми днями его пытают, охранники стреляют в него, одна пуля пробила ему плечо.

Четыре года он просидел в тюрьме. А потом снова начал борьбу против голода и нужды, на этот раз как крестьянский вождь. Удержать его может только смерть, говорит ныне этот человек, отец семерых детей.

Он все еще клянется, что не крал никаких банок с молоком, не был дезертиром и не предавал Таню и других геррильерос. Это Чинголо привел солдат к пещерам, в которых хранилось оружие, медикаменты и продовольствие.

Отрезанные от базы снабжения, в течение четырех месяцев не имеющие связи с Че, герриль-ерос бродят по горам, как голодные, потерявшие хозяина собаки. Таня тянется за группой, отставая часа на три. Если Пако, молодой коммунист, обращается к ней, уходит от разговора. Она не хочет говорить о себе: «У нас и так хватает проблем».

Другие геррильерос много говорят о ее прошлом, но не касаются будущего. Таня носит с собой стихотворение, которое написала в мае: «Сотрется ли однажды память об имени моем? И ничего я не оставлю земле своей любимой? Быть может, зря мы появились на этот свет?».

Когда они добираются до Рио-Гранде, Хоакин запрещает бойцам мыться в реке. Он опасается, что их может выдать мыльная пена.

Крестьянин, у которого они покупают свинью, предлагает себя в проводники. Он должен в узком месте перевести их через Рио-Гранде. «У меня плохое предчувствие», – говорит Таня, обращаясь к Пако, когда они стоят на берегу быстрого потока.

Один за другим бойцы входят в воду, держа винтовки над головой. Крестьянин на прощание машет им рукой. Это сигнал для солдат, которые залегли в кустах вокруг брода. Только Пако уходит от засады, в мгновение ока бросившись в стремнину.

Шесть дней спустя в низовье реки находят рюкзак. Солдат Хосе Саласар Вильяроэль хочет вытащить его из воды и замечает, что он надет на труп. На груди у женщины болтается фотокамера.

3 ноября 1967 года в газете «Нойес Дойчланд» в ГДР появляется извещение о смерти, в котором говорится, что 31 августа на Рио-Гранде пала «храбрая дочь, сестра, тетка, племянница и свояченица товарищ Тамара Бунке». «Штази» приходит в движение, обращается к родителям, чтобы просмотреть имеющиеся у них документы. Только когда выясняется, что извещение о смерти одобрено Эрихом Хонеккером, аппарат успокаивается.

Полгода спустя «штази» снова на ногах. По всему миру разносится сообщение, что Тамара Бунке по заданию «штази» и КГБ шпионила за революционером-подпольщиком Че Геварой. Перебежчик из «штази» Гюнтер Меннель утверждает: «Я сам направил Тамару Бунке следить за Геварой».

«Мы не заинтересованы в опровержении», – письменно приказал один из руководителей министерства госбезопасности, Маркус Вольф, своим людям. Он распорядился прислать ему тонкую папку с делом Бунке, вспоминает Вольф сегодня, и нашел в ней лишь указания на ее непорочные связи со «штази».

В подчиненном Вольфу главном разведывательном управлении Меннель отвечал за латиноамериканское направление и еще в 1961 году перещел на запад после того, как дважды получил дисциплинарные взыскания за пьянство и сексуальное принуждение. Он действительно знал Тамару Бунке, говорил с ней о том, что из Аргентины она должна прислать сообщения для «штази».

Меннель сбежал за несколько недель до того, как она на свой страх и риск улетела на Кубу и прервала контакты со «штази». Впоследствии он получил документы на другое имя и занимался шпионажем для федеральной разведывательной службы в ЦРУ и Южной Америке.

ЦРУ распространило легенду не только о том, что Тамара являлась двойным агентом, но и о том, что женщина, которая должна была следить за Че, от него забеременела: в ее теле был якобы найден трехмесячный зародыш.

Солдат и санитар Саласар Вильяроэль, который вытащил покойную из Рио-Гранде и сразу обследовал, наткнулся, однако, на использован-, ную гигиеническую прокладку. Он велел сжечь ее нижнее белье, чтобы никто из солдат не мог хвастаться трофеем в виде дамских трусиков.

Футляр с компасом партизанки Силасар Вильяроэль взял себе. Три отснятые фотопленки получил его полковник. Бутылочки для тайнописи солдаты разобрали на сувениры. Ее камера, паспорта, книжка с шифрами и все, что еще нашлось в рюкзаке, было торжественно передано боливийскому президенту. Тот нацепил кольт 348-го калибра, который ему подарил Джон Кеннеди, и на вертолете отправился к мертвому телу.

Между остатками Таниных вещей в водонепроницаемой упаковке лежало неоконченное письмо к матери: «Я не знаю, что из меня получится. Вероятно, ничего. Я пытаюсь вспомнить, как это бывает, когда у тебя есть смелость. Я ничто. Я больше даже не женщина, не девушка, а только ребенок».

Многие девочки, которые появились на свет в Валье-Гранде после ее смерти, получили имя «Таня».