Текст книги "Тайны государственных переворотов и революций"

Автор книги: Галина Малаховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 30 страниц)

НА ЗЕМЛЕ АФГАНИСТАНА

Мухаммад Насим Ахунд Зада не мог уснуть. Сейчас его занимала одна мысль: зачем он, «главнокомандующий фронтом» моджахедов Движения исламской революции Афганистана (ДИРА) в провинции Гильменд, столь срочно понадобился амиру (вождю) ДИРА Мухаммаду Наби Мухаммади, по совместительству «министру обороны» в «исламском переходном правительстве Афганистана» (ИППА), обосновавшемуся в Пешаваре. «Наверно, опять будет укорять за «аморальную» торговлю наркотиками, – усмехнулся про себя Насим. – А ведь тысячи долларов, которые я ему за это даю, без особых угрызений совести складывает себе в мошну.» Впрочем, Насим понимал своего начальника: за последние месяцы посольство США в Пакистане, агенты американского Управления по борьбе с распространением наркотиков стали уж очень настойчиво требовать от «борцов за чистоту ислама» прекратить выращивание опийного мака и производство героина в Афганистане, откуда значительная его часть попадает прямехонько в Европу и за океан. Вот и президент Буш затеял очередную кампанию борьбы с «белой» смертью, сосредоточившись, правда, на южноамериканском кокаине. Отзвуки, кампании докатились и до Пешевара, создавая трудности для «героев джихада» и их руководителей, почти поголовно погрязших в наркобизнесе.

Но Насиму и его спутникам не было дано узнать о причинах столь неотложного вызова в Пешавар. Когда «джип» приближался к поселку Пабби, сумеречную тишину прорезали звуки автоматных очередей. Насим и пятеро его спутников, в том числе начальник политического отдела ДИРА в провинции Сарипуль «маулави» (преподобный) Джамадар, также контролирующий там производство опийного мака, были убиты на месте, один тяжело ранен.

Выстрелы, в Пабби получили широкий резонанс в мировой печати. Казалось бы, что особенного: очередное сведение счетов между группами моджахедов, чьи командиры всегда были готовы резать глотки своим политическим противникам.

Дело в том, что убийство Насима Ахунда Зада – лишь ниточка в клубке сложных переплетений политических, национальных, клановоплеменных и прочих противоречий между главарями пешаварской оппозиции, куда органично-вписывается кровавая борьба за крупнейший источник дохода – производство и продажу наркотиков. И ниточка эта позволяет распутать многое из того, что содержится в глубокой тайне, проследить связь между «героиновыми баронами» мятежников и их главными покровителями в антиафганской деятельности – ЦРУ США. Известно, что в некоторых мусульманских странах ведется ожесточенная борьба против изготовления и потребления наркотиков. В Иране, например, за это прегрешение полагается смертная казнь. Тем не менее буквально у всех последователей «маулави» Наби Мухаммад рыльце в густом героиновом пушку. Особенно у теперь уже покойного Насима. У него был своего рода «семейный подряд» огромного масштаба. Плодороднейшие поля в верхнем течении реки Гильмед, в уезде Муса-Кала, «опекали» два его брата, один из которых также мулла. Характерные черты семейки – жестокость к политическим противникам, особенно к тем, кто решился посягнуть на многомиллионный фамильный бизнес, безжалостная эксплуатация и террор в отношении производителя опиума – простого крестьянина.

Корреспондентка английской газеты «Гардиан» Кэти Эванс называла эти владения «империей Ахунда Зада». «О его маковых полях в Гильменде среди специалистов по борьбе с наркотиками ходят легенды, – писала она. – Говорят, что это самые крупные плантации такого рода в мире, простирающиеся далеко миля за милей.» Кроме того, гильмендский наркогангстер, явно не без помощи из-за рубежа, во-первых, наладил мощную сеть вооруженной охраны путей переброски опийного сырья в Пакистан и Иран, включая строгий контроль за стратегически важными мостами и перекрестками дорог. Во-вторых, он позаботился о собственной системе лабораторий по дистилляции опиума в героин, как известно, более «компактный» и насыщенный (на производство 1 килограмма героина требуется 10 килограммов опиума), но и неизмеримо более дорогостоящий вид дурмана. Именно-в этом рафинированном виде он и поступает на улицы западных городов. С целью защиты своих интересов Ахунд Зада держал высокооплачиваемую «частную» армию в 10 тысяч боевиков, прятавшихся за вывеской ДИРА. Он был практически независим в своих действиях, откупаясь от Наби Мухаммада легким оброком.

Многие главари пещаварских «партий» пускали слюнки, глядя на империю грльмендского «героинового барона». В ноябре – декабре 1988 года в ходе кровопролитных боев его банды вытеснили из провинции заклятого врага – полевого командира Исламской партии Афганистана (ИПА) Абдула Рахмана Хана, попытавшегося прибрать к рукам часть выгодного бизнеса. А в августе прошлого года такая же судьба постигла другого соперника – Мухаммада Яхью из Исламского союза за освобождение Афганистана (ИСОА), во главе которого стоит «премьер-министр» ИППА святоша Расул Сайяф. Развязав себе руки, Ахунд Зада установил прямые связи с лагерем Гарди-Джангал, где власти пакистанского Белуджистана дали приют афганским беженцам, и основал. там несколько лабораторий для переработки опиума. Оттуда чистый героин перебрасывался через пакистанский порт Карачи и другими путями в Европу и США. Он имеет долю и в крупном производительном центре героина в Рабат-и-Джали (провинция Нимроз), как раз на стыке – границ Афганистана, Ирана и Пакистана, где действует в одной упряжке – деньги не пахнут! – с насквозь коррумпированными представителями пакистанской и иранской администрации.

Ход следствия по делу об убийстве выявил, что длинная рука Хекматиара, лидера ИПА, все-таки достала Ахунда Зада. Был арестован некий Нурудла, который показал, что награду за ликвидацию неудобного политического и экономического противника он должен был получить от Абдула Рахмана Хана, того самого, который столь «обижен» более удачливым соперником.

Ахунд Зада находился в течение долгого времени под пристальным вниманием посольства США в Исламабаде, пакистанской агентуры ЦРУ и Управления по борьбе с распространением наркотиков США. Никто, вероятно, под таким тройным «колпаком» уютно чувствовать себя не смог бы. Когда в начале прошлого года американские агентства и ведомства в Пакистане потряс очередной припадок активизации борьбы с производством наркосредств, адресуемых непосредственно за океан, одним из их главных объектов стал именно Ахунд Зада. В конце марта 1989 года газета «Нью-Йорк таймс» сообщила, что посол США в Исламабаде Роберт Оукли на встрече с «президентом» ИННА С. Моджаддеди и «премьером» Сайяфом высказал озабоченность тем, что главари афганской оппозиции занимаются грязным бизнесом, и потребовал его прекращения. Те заверили чрезвычайного и полномочного, что выпустят соответствующую «фетву» (решение религиозного лидера), на чем собеседники и разошлись.

Разговор там, несомненно, шел и об Ахунде Зада как ключевой фигуре афганской наркомафии. «Нью-Йорк таймс» приводит слова, как всегда, «не пожелавшего назвать свое имя» представителя госдепартамента о том, что США начинают «привлекать внимание моджахедов к тому, что контрабанда наркотиков может нанести ущерб перспективам американской помощи, направленной на восстановление Афганистана». Заметьте, не поставок оружия, а экономического содействия в будущем, что пешаварских воротил миллионами волнует крайне мало.

Будучи в Лондоне, Наби Мухаммади получил на пресс-конференции упрек от одного из журналистов в том, что его люди заняты производством героина, от которого страдает молодое поколение стран Европы и США. Извиняющимся тоном «министр обороны» пояснил, что афганские крестьяне чрезвычайно бедны и другими способами сводить концы с концами не могут, им нужна солидная дотация, чтобы перейти на другие культуры. За океаном намек поняли правильно. Лондонская «Гардиан» в конце октября прошлого года сообщила, что американцы предложили Ахунду Зада 2 миллиона долларов отступного с тем, чтобы он вышел из игры. Поскольку, по некоторым данным, годовое производство опиума этим «героиновым бароном» составляло до 600 тонн, столь грошовая сумма вызвала у многих недоумение. Выяснилось, что речь шла о 2 миллионах в месяц, или 24 миллионах в год, которые должны были идти на дотации крестьянам, согласившимся выращивать другие культуры. Ахунд Зада при этом оставался вроде бы и не у дел. Но вся эта немалая сумма должна была проходить через его руки. Кроме того, он и не собирался строго следовать условиям сделки, прекрасно зная, что полному контролю она не поддается. Соглашаясь на предложение, пусть во многом для него и ущербное, Ахунд Зада намеревался выиграть в престиже, политическом весе – полевой командир, которого признает за партнера сам Вашингтон.

«Золотой полумесяц» изготовителей наркосредств, включающий в себя турецкую Анатолию, Иран, Афганистан, части пакистанского Белуджистана, Северо-Западной пограничной провинции и Кашмира, – это единая взаимосвязанная территориальная единица, где правят делами турко-иранская наркомафия, а также главари моджахедов и пакистанский военно-административный спрут. Последний вышел на первые роли в регионе с точки зрения заключения сделок и укрепления связей с международными наркоконцернами в Европе, США, на Дальнем Востоке. По некоторым подсчетам, 85 процентов героина, потребляемого в западноевропейских, и 70 процентов в американских городах произведены в Афганистане и Пакистане. «Пакистан таймс» сообщала, что из 50-миллиардного (в долларах) героинового оборота в США 20 миллиардов приходится на пакистанских «торговцев смертью».

«После апрельского переворота 1978 года в Афганистане, – писала та же газета, – США, которые присоединились к борьбе за свержение нового режима в Кабуле, решили, как считают, использовать для этой цели давно сложившиеся структуры наркомафии. В 1980 году практически все профессиональные работники Управления по борьбе с распространением наркотиков США в Пакистане были заменены на офицеров секретных служб, которые под видом борьбы с наркобизнесом начали закладывать инфраструктуру для тайной войны против кабульского режима.» Создавалась привычная сейчас модель тайных операций в районе «линии Дюранда». Используя традиционные караванные пути и тропы, контрабандисты забрасывали оружие в Афганистан, а оттуда вывозили наркотики. Вооруженная охрана караванов и мафиози рядились под моджахедов. Тогда же к этой обновленной структуре подключились и дельцы мирового наркобизнеса. Лагеря афганских беженцев на территории Пакистана стали рассадниками «героиновой культуры», а главари моджахедов в самых широких масштабах приступили к подключению своих вооруженных формирований к наркобизнесу как для личного обогащения, так и для финансирования на вырученные «грязные» деньги «борьбы за чистоту ислама» против неверных – сначала советских войск, а ныне «коммунистов» из Кабула.

Еженедельник «Индепендент он санди» (Лондон) писал: «В семи милях от Пешавара любой может купить десятки килограммов героина и тонны гашиша. Множество подобных рынков действует в Северо-Западной пограничной провинции. Местные «наркобароны» считают доходы от гашиша «карманными деньгами». Главный же бизнес делается на очищенном героине, цена которого в Европе и США в 20 раз выше, чем в Пакистане. Программу борьбы с наркотиками президента Буша здесь называют не иначе как фарс. США за годы войны в Пакистане предоставили мятежникам оружия более чем на 2 миллиарда долларов.

По данным Главного управления уголовного розыска МВД Афганистана, банды Хекмариара выращивают коноплю, Исламское общество Афганистана имеет плантации в семи провинциях, Исламский союз за освобождение Афганистана – в четырех провинциях, а Движение исламской революции Афганистана – в двух провинциях.

Семья С. Моджаддеди, главы Фронта национального спасения Афганистана, напрямую связана с пакистанскими производителями героина. Она имеет собственные лаборатории в районах Гилгит и Хадж вблизи пакистано-китайской границы. В целом, как свидетельствует доклад госдепартамента США о международной стратегии контроля над наркотиками, в 1987 году на территории Афганистана содержащие наркотические вещества культуры выращивались на 18,5 тысячи гектаров, в Пакистане – на 11,3 тысячи гектаров. Каждый акр площади дает несколько килограммов сырого опиума. Ныне эти площади значительно выросли, и будущее обещает самые отличные перспективы, поскольку возвращающиеся из Пакистана беженцы видят в чарсе (конопле) и опийном маке самый прочный мостик к спасительному благополучию.

Именно на этом и играют пешаварские лидеры, получающие от труда простого дехканина колоссальные прибыли. Они распоряжаются густой сетью производителей наркотиков, системой транспортирования в пункты вывоза из страны. Ахмад Гейлани, например, имеет широкие связи с Саудовской Аравией и Египтом, пользуется покровительством США и, как один из «умеренных» пешаварских лидеров, получает от них деньги и оружие. Интересно, что тот же Гейлани занимает пост верховного судьи при «исламском переходном правительстве».

70-летний Юнус Халес, возглавляющий отколовшуюся в свое время часть ИПА, придерживается самых консервативных исламских концепций, что не мешает ему, однако, контролировать производство наркотиков в его родной провинции Нангархар и в ряде уездов Кандагара.

Но наиболее мрачной фигурой пешаварского «наркоклуба» был и остается главарь ИПА Хек-матиар. Его отличают полная политическая беспринципность, исключительная жестокость к политическим противникам, как, впрочем, и к временным попутчикам и союзникам, религиозный фанатизм и безграничное честолюбие. Урожаи опийного мака из 11 провинций Афганистана стекаются в принадлежащие ИПА 11 героиновых лабораторий на территории Пакистана. Они действуют под контролем его друга Хазрата. Брат жены Хекматиара, – Мухаммад Хашем, заправляет аналогичными предприятиями в Дэжадни, Чамкани и Тери-Мангале. Упомянутый М. Хашем выступает и как главный торговец очищенным героином, который направляется через Гонконг в США, а через порты Северной Африки в Европу, естественно, с помощью пакистанской наркомафии.

Главное управление уголовного розыска МВД РА любезно предоставило советским журналистам результаты изучения контрабандных путей, по которым героин, гашиш и опиум вывозятся за пределы страны. Характерно, что все маршруты ведут к Пакистану. Это и понятно: афганское сырье в основном перерабатывается в зоне так называемых «свободных племен» по ту сторону «линии Дюранда». Для вывоза задействованы все возможные средства: современные воздушные и морские лайнеры, караваны волов и верблюдов, «джипы» и грузовики.

Карачи используется как крупнейший исходный пункт для контрабанды наркотиков в страны Запада при помощи самолетов компании «Пакистан Интернешл эйрлайнз», получившей на Западе печальную известность как «Героин-эйр». «Пакистан шиппинг компани» на своих судах развозит наркотики по адресам в Индии, Гонконге, Дубай, откуда они попадают в Европу и США.

НА ПУТИ В БЕЛЫЙ ДОМ

В Арканзасе Клинтонам доставались «легкие деньги». Со времени его возвращения на губернаторский пост и до начала борьбы за пост президента Клинтон получил от своих щедрых друзей свыше десяти миллионов долларов на предвыборные кампании. Кроме того, всегда находились жертвователи, если губернатору требовались деньги на пропагандистскую кампанию с целью поддержки каких-либо его шагов.

Нет сомнения, что из тех же источников появлялись деньги, которыми во время предвыборной борьбы подкупали, например, черных проповедников. Взамен благочестивые слуги Божьи порой гарантировали, что в негритянских избирательных округах число голосов, поданных за Клинтона, достигнет чуть ли не 90 процентов.

Следует упомянуть и о «карманных деньгах». Ежегодно тысячи долларов поступали нужным людям, в которых возникала потребность. Этими деньгами Клинтон, например, оплачивал деятельность партийных активистов. Или же давал их телохранителям, обеспечивавшим множество его подружек кружевным бельем и другими подобными мелочами.

Время от времени губернатор Арканзаса проводил громкие кампании против «тех, кто наверху», с которыми частным образом очень хорошо ладил. «Он знал, что нападки на них очень популярны, но и до и после своих выпадов висел на телефоне, чтобы объяснить этим людям: все делается лишь из тактических соображений», – рассказывает один из сотрудников той поры. Клинтон знал, что помогает выиграть выборы, а что – нет, сообщает другой сотрудник. «Политика на основе каких-то принципов могла бы ему только помешать.»

Умение справляться с кризисами становилось все более необходимым, прежде всего тогда, когда, как это часто случалось у Клинтона, проблемы близких к нему людей ставили под угрозу его карьеру, например успех на выборах в 1984 году. В разгар лета, незадолго до начала предвыборной борьбы, Клинтон узнал от шефа полиции, что прокуратура намерена предъявить его сводному брату Роджеру обвинения в торговле наркотиками.

Губернатор ясно видел надвигающуюся угрозу. Уже в начале года, согласно докладу ФБР, он отправил своего брата во Флориду на ферму одного друга, чтобы обеспечить его безопасность. Наркодельцы, которым Роджер задолжал, подбирались к нему слишком близко.

Но во Флориде Роджер не смог освободиться от своего пагубного пристрастия. Каждый день он употреблял около четырех граммов кокаина, «почти смертельную дозу», как позже показал в суде один врач. Деньги на кокаин он зарабатывал тем, что сам торговал наркотиками. Арканзасская полиция наблюдала его за этим занятием, подслушивала его разговоры и даже засняла на видеопленку продажу им наркотиков.

Брат Роджера в губернаторской вилле приложил все усилия, чтобы доказательства остались под замком, – конечно, прежде всего исходя из собственных интересов, утверждает Роджер Моррис.

Контроль со стороны Клинтона оказался весьма действенным. Местных полицейских, которые вели расследование против Роджера, отстранили от участия в следствии. Под залог в 5 тысяч долларов. обвиняемого отпустили на свободу. Заседание суда было назначено на 9 ноября – через несколько дней после ожидаемого переизбрания Клинтона.

Судебное заседание оказалось коротким, а приговор мягким. Роджер признал себя виновным и выразил готовность выступить главным свидетелем по делам некоторых незначительных сообщников. Опасные видеопленки вообще не извлекались из коробок.

Для Билла Клинтона это оказалось не последним знакомством с торговлей наркотиками.

В 160 милях на запад от Литл-Рока, в долине, расположенной в труднодоступной горной местности, находится аэропорт Мена. Вскоре после того, как Клинтон вступил в должность президента, его противниками стали распространяться слухи о том, что этот маленький аэропорт является якобы главными воротами, через которые поступают наркотики из Южной Америки. Клинтон, как утверждали воинственно настроенные правые и христианские радикалы, представляет собой «продукт» антикультуры 70-х годов и хочет испортить новое поколение наркотиками. Дикие нападки выглядели столь абсурдными, что серьезные газеты даже не пошли по подсказанному следу.

А жаль, утверждает Роджер Моррис. Он доказывает, что в 1982–1985 годах через Мену в США и в самом деле попало много тонн героина и кокаина. По оценкам генерального прокурора соседнего штата Луизиана, стоимость контрабандного товара составляла от 3 до 5 миллиардов долларов.

Полиция, налоговые и таможенные органы собрали толстые папки документов о поставках наркотиков. Политики в Литл-Роке и Вашингтоне знали об этом. В свое время губернатор Клинтон публично пообещал на пресс-конференции: следователи из Арканзаса «сделают все», чтобы разобраться в том, что происходит в Мене. Однако ничего сделано не было.

Правда, ничего удивительного с этом нет. Человек, который при каждом полете из Центральной Америки привозил примерно 300 фунтов (фунт = 454 граммам) кокаина и сбрасывал их в удаленных районах Арканзаса, был необходим правительству США. Даже когда он доставил в Мену колумбийского наркобарона Хорхе Очоа, чтобы с гордостью показать ему, как организована контрабанда, сыщики не стали вмешиваться.

Бэрри Сил, гигант весом в 230 фунтов, был одним из важнейших поставщиков оружия никарагуанским контрас и в глазах президента Рейгана – самым ценным борцом за свободу. Он снабжал оружием и боеприпасами антисандинистские отряды. Все это он перебрасывал на самолетах, которые прежде принадлежали фирмам, тайно контролируемым ЦРУ.

Клинтон знал, что через Мену в страну поступали наркотики, но не предпринимал никаких действий. В этом вопросе для Морриса главным свидетелем является арканзасский полицейский Лэрри Дуглас Браун. Тот был телохранителем губернатора и с согласия Клинтона подал заявление о приеме на работу в ЦРУ. Дважды он принимал участие в операциях Бэрри Сила по поставке оружия для контрас и дважды был свидетелем того, как на обратном пути контрабандист доставлял наркотики. Браун, сторонник тогдашнего вице-президента Джорджа Буша, больше не хотел заниматься темными делами. Он доложил Клинтону о контрабанде наркотиков.

Губернатор вовсе не был поражен. Пожав плечами, он спокойно воспринял известие и даже сказал своему телохранителю: «Твой герой Буш тоже об этом знает». Посмеявшись, он добавил так, словно речь шла о самом естественном объяснении в мире: «Это торговля Лэсэтера».

Дэниэл Раймонд Лэсэтер – второй по важности друг Клинтона в Литл-Роке. Мультимиллионер и финансовый маклер, он, подобно Макдугалу, был одним из основных сборщиков пожертвований на предвыборные кампании губернатора и частым гостем на его вилле. Во время предвыборных поездок он охотно предоставлял в распоряжение Клинтонов свой самолет.

В ответ финансовый маклер получал государственные заказы, которые приносили ему все новые миллионы долларов. Однако любовь к кокаину, которым он угощал участников своих приемов и которым, упаковав наркотик в маленькие пакетики, однажды даже украсил свою рождественскую елку, привели к его падению.

Клинтон тоже нередко бывал в гостях у Лэсэтера. Но когда поздним вечером на свет появлялся обязательный сверкающий поднос с «дорожками» кокаина на нем, телохранители подталкивали своего шефа к выходу.

На судебном процессе, отличительной чертой которого снова было то, что работники правоохранительных органов не стали разбираться, куда ведут следы, финансового маклера за нарушение закона о наркотиках приговорили к 30 месяцам тюремного заключения. Через 10 месяцев он был помилован губернатором. В первый раз – но не в последний – Клинтону пришлось публично выразить сожаление о том, что его близкий друг заслужил наказание. От этого он почувствовал себя «совсем больным» и крайне «опечаленным» тем, что наркотики разрушили карьеру его столь важного помощника. Губернатора спросили, не нюхал ли он сам когда-нибудь кокаин. «Нет, – ответил Клинтон. – По-моему, я даже не знаю, как эта штука выглядит».

Но как объяснить странную, несовместимую с губернаторским долгом терпимость по отношению к употреблению наркотиков в его окружении и – более того – по отношению к процветающей торговле ими в Арканзасе?

Кувшинников А. В кокаиновой петле. – М.: Советская Россия, 1987; Билл и Хиллари на вершине пирамиды // За рубежом. – 1996. – № 30.

Польстта Г., Лин Д. Кокаиновые короли // Иностранная литература. – 1991. – № 3.

Тыссовский Ю. Плантации «белой» смерти на земле Афганистана // За рубежом. – 1990. – № 24.