Текст книги "Горничная наблюдает (ЛП)"

Автор книги: Фрида МакФадден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 35.

Нико ускользает.

Или, по крайней мере, так кажется, когда я слышу, как открывается задняя дверь – солнечным субботним днём. Слава богу, мы так и не смазали петли: этот протяжный скрип слышен, наверное, на весь дом. Я отбрасываю книгу и добегаю до двери как раз вовремя, чтобы перехватить Нико, прежде чем он сбежит.

– Простите, сэр, – прочищаю я горло. – Куда вы направляетесь?

Он смотрит на меня спокойно, без тени вины.

– К Спенсеру. Ты же сказала, что я могу идти, когда захочу.

Я действительно так говорила. Но ведь, насколько я знала, его не пускали в дом Дженис.

– А мама Спенсера не против? – спрашиваю я.

– Она сказала, что всё в порядке, пока мы остаёмся на заднем дворе.

Я вздыхаю с облегчением. После того, как Дженис запретила Нико общаться с её сыном, мне было обидно – так что теперь я рада, что мой сын снова в её милости. Пусть он и не может заходить в её безупречный дом, это вполне понятно.

– Ладно, – говорю я. – Только будь дома к ужину.

Нико кивает и убегает по направлению к дому друга. Я была так сосредоточена на том, чтобы не дать ему сбежать, что не сразу замечаю мужа – он стоит в углу двора. Впрочем, ничего удивительного: это его любимое место. Но сегодня он не тренируется. Он тихо говорит по телефону, и на его губах играет лёгкая улыбка.

С кем он разговаривает?

Я машу ему рукой, привлекая внимание. Он моргает, замечая меня, и улыбка мгновенно сходит с его лица. Но уже через секунду он снова улыбается, машет в ответ, бормочет в трубку ещё пару слов и убирает телефон в карман потёртых джинсов.

– Милли, – он пересекает лужайку, – у меня отличные новости!

– Правда? – я приподнимаю брови.

– Да! Есть потенциальный клиент – у него два больших поместья, нужна постоянная работа. Очень крупный заказ, – он сияет. – Всё очень хорошо.

Я смотрю на телефон, торчащий из его кармана.

– Ты говорил с клиентом?

– Ну… – он колеблется. – Не совсем. Это была Сюзетт. Клиенты – её друзья. Она хочет, чтобы я встретился с ними завтра.

– Завтра? – я стараюсь, чтобы голос звучал ровно. – Где?

– Это неформальная встреча, – отвечает он после короткой паузы. – На частном пляже.

В голове тревожно звенит колокольчик.

– На пляже? А Сюзетт тоже там будет?

– Ну… да. Они же её друзья.

Мне это совсем не нравится. Во–первых, он собирается уйти в выходной, который мы обещали провести всей семьёй. Во–вторых, какая ещё «деловая встреча» на пляже? И, наконец, я не хочу, чтобы мой муж проводил день рядом с Сюзетт в бикини – особенно после той улыбки, что я только что увидела.

Мелькает неприятная мысль. На днях, когда пришёл сантехник, я заметила на запястье Сюзетт новый браслет – дорогой, блестящий. Она сказала, что это подарок. И в тот же день с нашего счёта исчезла тысяча долларов. Мог ли Энцо потратить их на неё?

Нет. Он бы так не поступил. Не мог.

И всё же…

– Если завтра едешь на пляж, – говорю я, – бери детей. Всю семью.

– Что? Нет, Милли. – Он качает головой. – Это важная встреча.

– А семья не важна? – Я складываю руки на груди. – Ты работаешь без остановки с тех пор, как мы переехали…

– Все ради нас, – перебивает он.

– И всё же мы тебя почти не видим, – продолжаю я. – Ты ни разу не водил детей на пляж. Им бы понравилось. Нико особенно нужен день отдыха – он всё ещё расстроен из–за младшей лиги. А я за ними присмотрю. Не буду тебе мешать, пока ты занимаешься деловыми переговорами.

Он смотрит на меня, прищурившись, потом глубоко вздыхает.

– Хорошо. Я понимаю, к чему ты клонишь. Поговорю с Сюзетт… Но она будет недовольна.

Да, можешь в этом даже не сомневаться – я точно не сомневаюсь.

Глава 36.

Мы едем на пляж.

Сюзетт неохотно согласилась на семейную поездку. Я не слышала их разговор, но готова поспорить – она сделала всё возможное, чтобы удержать нас от этой затеи. И всё же мы здесь.

Я, если честно, даже рада. Это частный пляж на побережье, куда допускают только Сюзетт и её элитную компанию. Чтобы попасть туда, нужна специальная карта. Я бывала на многих пляжах, но этот, говорят, самый шикарный. И я почти уверена – это правда.

Энцо за рулём, и, как обычно, он едет слишком быстро. Я думала, после рождения детей он поумнеет, но нет. И то, что детям это нравится, только подливает масла в огонь.

– Не мог бы ты сбавить скорость? – бормочу я, глядя на знак: ограничение скорости – пятьдесят пять, а мы уже минимум на двадцать миль едем быстрее.

– Милли, – спокойно отвечает он, – все едут быстро. Если я приторможу, нас будут обгонять.

– Я так не вожу, – замечаю я.

Он подмигивает.

– Да, но ты же водишь как старушка.

– Нет, не правда.

– Ошибаюсь. Старушки ездят быстрее тебя.

Я закатываю глаза.

– Очень смешно.

– Это правда, мама, – вмешивается Нико. – Тебе всегда сигналят, чтобы ты ехала быстрее.

Похоже, на Лонг–Айленде есть неписаное правило: превышай минимум на двадцать – и живи спокойно.

Мы съезжаем с шоссе, и вдруг за нами раздаётся вой полицейской сирены. Энцо бросает взгляд в зеркало заднего вида, тихо ругается по–итальянски:

– Ты, должно быть, шутишь…

Он съезжает на обочину. Я из последних сил удерживаюсь, чтобы не сказать: «Я же говорила». Полицейский выходит из машины неторопливо, как будто ему самому не хочется возиться в тридцатиградусную жару. Энцо уже роется в бардачке, достаёт права.

– Папу арестуют? – тревожно спрашивает Ада.

– Нет, – отвечаю я.

– Было бы круто, – добавляет Нико.

– Не думаю, – бросаю я.

Полицейский – парень лет тридцати, с усталым взглядом и отсутствием энтузиазма. Энцо опускает стекло и одаривает его своей фирменной улыбкой.

– Здравствуйте, офицер, – говорит он с таким сильным акцентом, что половину слов трудно разобрать. – Что–то не так?

– Лицензия и регистрация, – скучно произносит офицер.

Энцо протягивает документы. Тот мельком их просматривает, затем поднимает глаза:

– Вы знаете, с какой скоростью ехали, мистер Аккарди?

– Мне очень жаль, – начинает Энцо. – Но, видите ли… указатель топлива почти на нуле. Мне нужно было поторопиться, чтобы не заглохнуть посреди дороги.

Офицер моргает, чешет затылок.

– Знаете, это так не работает.

– Нет? – Энцо делает удивлённое лицо, настолько искреннее, что даже я на секунду почти верю. – Я не знал!

– Неважно. – Полицейский снова смотрит на права. – Ладно, не хочу портить вам день. Заправьтесь и не лихачьте.

– Grazie (прим. пер.: спасибо), – улыбается Энцо. – Хорошего вам дня, сэр.

Когда офицер возвращается в свою машину, Энцо подмигивает мне:

– Слишком просто.

Его никогда не штрафуют. Он всегда выкручивается. Или, точнее, выкручивается ложью – и делает это блестяще. Я всегда знала, что мой муж – искусный лжец. Просто раньше меня это не беспокоило. Пока я не начала подозревать, что он лжёт уже не только посторонним, но и мне.

Глава 37.

Джонатан и Сюзетт добрались до пляжа раньше нас. Хотя, если честно, я почти уверена, что ехали мы быстрее. Просто нас по дороге остановила полиция, а их – нет.

Мы паркуемся на специальной стоянке для членов клуба, и, выходя из машины, я замечаю, как Джонатан и Сюзетт направляются ко входу. У калитки стоит мужчина в чёрной футболке с надписью «Битва за жену» и в плавках. Вышибала. На частном пляже.

Джонатан тащит два складных шезлонга и зонтик, а у Сюзетт через плечо висит крошечная сумка – единственный предмет, который, по–видимому, требует её участия. Он выглядит как типичный «пляжник выходного дня»: чуть бледноватый, с округлым животом, выглядывающим из–под футболки, белые ноги в шлёпанцах и бейсболка, скрывающая редеющие волосы.

Сюзетт же будто живёт на пляже круглый год. Безупречный загар, солнечные очки Cartier, и то самое крошечное бикини, которое подчёркивает всё, что ей, очевидно, хочется подчеркнуть.

После рождения двух детей и сорока с лишним лет гравитации моё тело уже так не выглядит. И не может. Но даже в двадцать пять я бы не вышла на пляж в бикини размером с носовой платок. Поэтому на мне сегодня скромный слитный купальник и лёгкая накидка. И я почти уверена, что не сниму её до конца дня.

Пляжный вышибала открывает ворота, но его взгляд цепляется на Сюзетт. Впрочем, как и взгляды многих вокруг. Даже я не сразу смогла отвести глаза. Когда она находит время, чтобы добиться такого пресса? И, разумеется, никаких следов кесарева или растяжек.

Энцо достаёт из багажника наши шезлонги и сумку. Я замечаю, как его взгляд случайно скользит в сторону Сюзетт, и на мгновение во мне всё сжимается. Но нет – он не задерживается, не оценивает. Просто мужчина смотрит на женщину. Я пытаюсь в это поверить.

– Милли! – Сюзетт машет рукой. – Какое… интересное у тебя платье. Мне нравится, что ты не чувствуешь потребности тратить состояние на пляжные наряды. Это так в твоём духе.

Двусмысленный комплимент, если это вообще комплимент. Но я лишь улыбаюсь. Она права – я купила эту накидку на распродаже за пятнадцать долларов.

И хотя Энцо не разглядывает Сюзетт, того же я не могу сказать о ней. Её холодные сине–зелёные глаза скользят по его телу, а губы едва заметно кривятся в улыбке. А ведь он даже рубашку не снял.

Мы ещё не успели ступить на песок, а я уже хочу домой. Но лучше уж быть здесь, чем оставить его наедине с ней в этом крошечном бикини.

– Вам трудно было найти пляж? – спрашивает Сюзетт. – Мы уж думали, вы заблудились.

– Папу остановила полиция, – быстро выдаёт Нико.

Энцо смеётся.

– Сказали, я ехал слишком быстро.

– Ну конечно, – Сюзетт качает головой. – Здесь полиция чересчур усердствует.

– Мы всё равно рады, что вы добрались, – говорит Джонатан. В отличие от жены, он говорит без тени язвительности. – Как ты, Нико? Нам тебя не хватает, когда ты не приходишь к нам поиграть.

Он любезен. Даже слишком. Я–то помню, как Нико в последний раз чуть не разрушил их гостиную.

Нико лишь пожимает плечами. Я уже готова осадить его за грубость, но сил нет. Его вспышки раздражения в последнее время участились. Я даже водила его к педиатру. Она послушала сердце, лёгкие, посмотрела и сказала: «Он просто мальчик. Немного агрессивный. Дайте ему время». Энцо с ней согласился. Конечно.

– Где клиенты, с которыми должна была быть встреча? – спрашиваю я Сюзетт.

– О, – она пожимает плечами. – Они всё отменили.

Энцо не выглядит удивлённым. И я вдруг понимаю: возможно, никаких клиентов и не было. «Встреча на пляже» звучала подозрительно с самого начала. Но я отмахиваюсь. Не стоит. Люди ведь отменяют встречи. Бывает.

Сюзетт ведёт нас по пляжу, в поисках идеального места. Мы идём долго. Слишком долго. Мимо десятков пустых участков, каждый из которых, по моему мнению, идеален. Джонатан едва не падает под тяжестью шезлонгов и зонтика. Я предлагаю помочь.

– Позвольте, я возьму один, – говорю я.

– О, спасибо, – Джонатан вытирает лоб.

Сюзетт, конечно, не предлагает нести ни одной вещи. Даже свою сумку держит так, будто боится, что песок её испачкает.

– Ладно, – наконец говорит она, когда мне кажется, что руки сейчас отвалятся. – Вот здесь хорошо.

Джонатан облегчённо роняет шезлонги на песок. Но не успевает выпрямиться, как она оборачивается:

– Подожди, – говорит она. – Может, всё–таки вон туда? Там солнце лучше.

Я делаю глубокий вдох. Это будет длинный день.

Джонатан уже готов снова поднять стулья, но с меня хватит.

– Сюзетт, – говорю я, – здесь идеально. И я больше ни шагу не сделаю.

Она закатывает глаза.

– Ладно, ладно. Но, Милли, ходьба полезна. Она стройнит.

А если ударить тебя по лицу – это тоже поможет похудеть? Потому что я уже почти готова проверить.

Когда всё наконец расставлено, я достаю из сумки солнцезащитный спрей. Энцо его ненавидит, но я обожаю – этот лёгкий запах кокоса, холодный туман на коже. А дети, естественно, не имеют права голоса. Я всегда говорю, что это не только от ожогов – солнцезащитный крем ведь, вроде, и от рака защищает. Или должен защищать.

Я только начинаю брызгать Аду, как раздаётся визгливый голос:

– О, Милли! Ты действительно распыляешь это прямо на детей?

Я моргаю.

– Ну… да.

– Ты же знаешь, в спрее полно токсичных химикатов, – говорит Сюзетт, делая шаг в сторону, будто я целюсь в неё из огнемёта. – Теперь мы все этим дышим.

И почему я не удивлена?

– Ага, – только и говорю я.

– К тому же, – добавляет она, – он огнеопасен.

Глаза Нико округляются.

– Вы хотите сказать, мы можем загореться?

– Ты не загоришься, – уверяю я его.

Он выглядит слегка разочарованным.

Сюзетт тем временем лезет в свою дизайнерскую сумку и достаёт белоснежный тюбик.

– Это лучший солнцезащитный крем на рынке. Полностью натуральный. SPF 200.

SPF 200. Что дальше – бронежилет от солнечных лучей?

Энцо снимает футболку, и я вижу, как глаза Сюзетт чуть расширяются. Неудивительно. Смуглая кожа, рельефные плечи, крепкая грудь – мой муж выглядит как модель из рекламы Dolce & Gabbana. И всё же, иногда мне хочется, чтобы он немного растолстел. Для душевного равновесия.

– Энцо, – пропевает она, – хочешь попробовать мой крем?

Он смеётся.

– Мне не нужно. Я никогда не сгораю.

– Но это же полезно! – говорит она, при этом уже открывая крышку. – Защита от рака кожи, знаешь ли.

Он кивает, притворно заинтересованный – хотя я говорила ему то же самое последние десять лет, а он только отмахивался.

– Давай я тебе помогу, – добавляет она.

И прежде, чем я успеваю что–то сказать, она выдавливает немного крема на ладонь и начинает втирать его ему в плечи. Я буквально замираю. Она что, реально мажет кремом моего мужа?

Передо мной?

Я перевожу взгляд на Джонатана, ожидая, что он, как минимум, взорвётся. Но нет. Он спокойно натирает руки собственным, явно очень дорогим лосьоном, потом пытается дотянуться до спины – тщетно. А его жена всё ещё гладит моего мужа ладонями.

– Всё, спасибо, – наконец говорит Энцо, когда это длится слишком долго. – Достаточно. Всё равно смоется в воде.

– О, нет, – отвечает она. – Этот крем водостойкий. Даже если вы проведёте в воде весь день, SPF 200 останется.

Глаза Энцо расширяются.

– Да?

Я закатываю глаза. Хватит уже с этим дурацким кремом.

– Ада, – говорит Сюзетт, – хочешь попробовать?

Ада смотрит на тюбик, потом на меня и мотает головой. Я её понимаю. У неё кожа отца, никогда не обгорает, и размазывать по себе этот белый налёт ей явно не хочется.

– Нико? – обращается Сюзетт.

Нико просто смотрит на неё. Холодно. Серьёзно. Так, как я не видела раньше. На миг мне становится не по себе. Но потом он отворачивается, и я решаю, что, возможно, это просто мое воображение разыгралось.

Когда дети просят пойти купаться, Энцо поднимается – и, конечно, Сюзетт идет сразу за ним.

– Милли, идёшь? – спрашивает муж.

– Нет, – говорю я. – Я просто полежу здесь.

Джонатан вытирает пальцем каплю крема с носа и собирается идти следом, но не успевает сделать и пары шагов.

– Нет, – говорит Сюзетт, даже не оборачиваясь. – Останься. Я поплаваю.

Он останавливается, как послушный ученик, и спокойно возвращается к своему креслу. Открывает книгу. Я вытягиваю шею, чтобы рассмотреть обложку.

«Мадам Бовари».

И, честно говоря, не уверена, смеяться мне или плакать.

– Ты не хочешь пойти поплавать? – спрашиваю я его.

Он отмахивается:

– Не особенно.

– Потому что мне показалось, ты собирался зайти в воду, но Сюзетт сказала тебе этого не делать.

– Я не против, – спокойно отвечает он.

Может, ему и правда всё равно, но меня бесит её властность. Прежде чем успеваю сдержаться, выпаливаю:

– Думаю, это не Сюзетт должна решать, пойдёшь ты плавать или нет.

Джонатан пожимает плечами и улыбается – мягко, почти извиняясь.

– Иногда ей нравится побыть одной. Я не против, как и сказал.

Я невольно вспоминаю, что слышала про них от соседей. Сюзетт не то чтобы особенно успешна в агентстве недвижимости, зато у неё самый большой дом во всём тупике – в городе, где цены кусаются. Очевидно, что деньги в семью приносит Джонатан. А командует, всё равно, она. Даже купание на пляже – по её разрешению. Безумие.

– Это же океан, – говорю я. – Атлантический, между прочим. Думаю, вы оба смогли бы в нём плавать и не столкнуться.

Он кладёт книгу себе на колени.

– Хочешь поплавать, Милли?

– Нет, я не это имела в виду.

Он смотрит на меня непонимающе. И я вдруг думаю: неужели ему действительно всё равно, что она так им управляет? Мне хотелось бы считать, что с Энцо мы равноправные партнёры. Но если быть честной… Энцо ведь недавно снял тысячу долларов с нашего общего счёта, даже не сказав. Да, он их вернул. Да, он уверял, что это для его оборудования. И я почти уверена, что это правда. Почти. На девяносто девять процентов.

Я отвожу взгляд к воде. Голубая, сверкающая поверхность; солнце бьёт в глаза. Мои дети уверенно плавают рядом с Энцо – он научил их плавать ещё до того, как они толком научились ходить. Вижу их головы, покачивающиеся на волнах: Ада – возле отца, Нико – чуть поодаль.

И вдруг замечаю: Нико… разговаривает с Сюзетт?

Почему? После того взгляда, которым он прожёг её раньше, – зачем он вообще с ней говорит? Что она ему говорит? Что он говорит ей? Я напрягаюсь, всматриваюсь, но волны и расстояние заглушают всё.

– В любом случае, – говорит Джонатан, – мы ведь не уезжаем. Я успею поплавать позже. Этот крем всё равно держится часами. На самом деле – днями, если нужно.

Я отрываю взгляд от воды.

– Правда?

– О да, отличная штука. – Он роется в сумке Сюзетт, достаёт белый тюбик и протягивает мне. – Хочешь попробовать?

– Конечно, – говорю я.

Он подаёт его мне, и, к счастью, не пытается помочь нанести – достаточно, что один супруг сегодня уже массировался кремом чужими руками. На вид – обычный тюбик, но пахнет приятно, почти приторно.

Я как раз собираюсь выдавить немного этого волшебного солнцезащитного средства на ладонь, когда вдруг со стороны океана раздаётся крик.

Глава 38.

Всё происходит слишком быстро. Для того, чтобы утонуть в океане, много времени не надо. И меня охватывает страх.

Волны в океане сильные, но я почти ничего не вижу. Вскакиваю на ноги – Джонатан делает то же самое рядом. Что бы там ни случилось, это происходит ровно там, где минуту назад плавали мои дети. Спасатель уже слетает со своей вышки и мчится к берегу, но он опоздал.

Из воды выходит Энцо. На руках у него – Сюзетт.

Да, именно Сюзетт. Она судорожно вцепилась ему в шею, пока он героически несёт её к берегу. Она ещё в сознании, но лицо розовое, дыхание хриплое, и она кашляет. Как бы мне ни хотелось обвинить её в притворстве, выглядит она действительно испуганной.

Энцо аккуратно опускает её на песок, сам падает на колени рядом. Спасатель тоже приседает, но Сюзетт будто не замечает его – всё её внимание приковано к моему мужу.

– Ты в порядке? – спрашивает Энцо.

– Да, – сипит она и снова кашляет. – Это было… так страшно. Но я в порядке. – Она тянется к его руке. – Спасибо. Спасибо, что спас меня. Ты мой герой.

О, Господи.

Я бросаю взгляд на Джонатана. Он спокоен, почти расслаблен, будто к его жене не прикасается сейчас полуобнажённый итальянец с мускулами из рекламы духов. А Сюзетт, похоже, едва удерживается от того, чтобы не начать мурлыкать. Хотя, может, это просто эффект утопления.

– Вы уверены, что с вами всё в порядке, мисс? – спрашивает спасатель.

– Да, да, – ей удаётся приподняться на локтях. – Просто… будто нога за что–то зацепилась, и меня потянуло вниз. Это было ужасно.

– Может, водоросли, – предлагает спасатель.

– Да, – кивает она, хотя в её голосе нет уверенности. Не знаю, что могло затянуть её под воду, но явно не водоросли. И, честно, не уверена, что хочу знать.

Ада и Нико уже выбрались на берег. Ада дрожит, обхватив себя руками, а Нико стоит в стороне, неподвижный, с лицом, на котором ничего нельзя прочитать.

– Дорогая, – говорит Джонатан, – думаю, будет лучше, если мы отвезём тебя домой.

– Возможно, – отвечает она. – Но я не хочу портить всем удовольствие.

– Не беспокойся, – говорит Энцо. И тут я замечаю: она всё ещё держит его за руку. Или это он держит её? Как бы там ни было, их пальцы переплетены. – Главное – твоё самочувствие.

– Ты действительно спас мне жизнь, – шепчет она. – Я так испугалась, а ты… Ты меня спас.

– Ерунда, – Энцо смущённо машет рукой. Но я вижу, как он расправляет плечи. Ему нравится быть героем. Ему всегда это нравилось.

Он помогает Сюзетт подняться. Джонатан протягивает ей руку, но она не замечает – всё внимание по–прежнему приковано к моему мужу.

Мы начинаем собирать вещи. Настроение испорчено окончательно, даже дети не настаивают остаться.

Конечно, Сюзетт теперь «травмировала ногу», поэтому Энцо несёт её половину пляжной утвари, а мне достаётся всё остальное: два стула, зонтик и сумка. Удобно, правда? Я с трудом удерживаю равновесие, пока мы добираемся до парковки.

– Ещё раз спасибо, – говорит она, глядя на Энцо, когда он помогает ей дойти до их «Мерседеса». – Ты спас мне жизнь.

И, произнося это, она кладёт руку ему на бицепс. Совсем не деликатно.

Судя по её взгляду, если бы Джонатан не стоял рядом, а я не сверлила её глазами со всей силой ревности, они бы уже целовались. Не то чтобы Энцо на такое пошёл… Но кто знает? Сюзетт – красивая женщина. Красивая и хищная.

– Счастливого пути домой, – говорит он ей.

– Обязательно! – бодро отвечает Джонатан. – Ещё раз спасибо, Энцо! Я ценю, что ты спас мою жену!

Он благодарит моего мужа за то, что тот гладил его жену по руке. Великолепно.

Хотелось бы сказать, что я чувствую облегчение, когда они уезжают. Но трудно избавиться от человека, который живёт по соседству.