Текст книги "Глубокие воды (СИ)"

Автор книги: Фиона Марухнич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 29 страниц)

Глава 62. Адам

Я смотрел на неё, словно оглушённый. Ева беременна? Моя дерзкая, маленькая Ева носит моего ребёнка?

Это казалось нереальным, словно сон. Совсем недавно я твердил о том, что мы сами решим, когда и при каких обстоятельствах в её теле будет расти мой ребёнок, или… чей-то ещё.

Нет, никогда… ничей, кроме моего.

Ярость вспыхнула молнией в глазах, но тут же я заметил, как Ева смотрит на меня с тревогой, будто боясь, что я разозлился на неё. Но это не она. Я злюсь на себя.

Как я мог настолько потерять контроль, что, чёрт побери, она забеременела?! Не мог простить себе этого, ощущая, словно нарочно всё подстроил.

«А разве нет? Разве не наслаждался каждым разом, кончая в неё снова и снова?»– этот едкий внутренний голос заставил меня вздрогнуть от отвращения к себе.

Я, не думая о Еве, не думая об этом ребёнке, загнал нас в западню.

«Признай, ублюдок, ты именно этого и хотел!»

Да, чёрт возьми, я хотел этого, не думая о последствиях, не думая, в конце концов, что мы родственники и как это может отразиться на ребёнке, я ни о чем не думал.

А сейчас Ева, полуголая, дрожащая, прижималась ко мне, и я чувствовал, как мой член, опустошенный ею досуха, напирает в самую глубокую точку в её теле. Разве это не самое явное доказательство того, что я потерял над собой контроль?

Я заставил себя не отводить взгляда.

– Ты… жалеешь о ребёнке? – прошептала она едва слышно, и от этих серых глаз, которых я не видел больше месяца, мой член окаменел ещё больше.

Ева почувствовала это и подалась навстречу бёдрами, продлевая эту сладостную пытку. Она сведёт меня в могилу раньше времени, и я, как дурак, буду рад этому.

– Я… – мой голос дрогнул, выдавая мою внутреннюю бурю.

Я не знал, что сказать. С этой маленькой Евой все происходило… само собой.

Моя единственная племянница, моя единственная воспитанница, единственная, кого я лишил девственности, единственная, с кем я терял себя настолько, что забывал о презервативе, единственная, кто была так дорога, что я готов был пойти против мафии. Она, чёрт возьми, была единственной во всем.

Хотел ли я ребёнка?

Глядя в её серые глаза, понял, что да! Да, твою мать!И мне хотелось только одного: снова прижать её к стене и трахнуть, кончая в неё снова и снова, чтобы она точно поняла, что теперь моя. И дышать, жить она будет только для меня одного.

–…хочу этого ребёнка. Ева, я хочу всего от тебя, всё, что могу взять от тебя и дать тебе взамен, – наконец выдохнул я на одном дыхании и увидел, как её глаза наполнились слезами.

Я не знал, что делать, и взял её лицо в свои ладони, снова осушая дорожки слёз.

В голове пульсировала только одна мысль:

«Ева беременна, моя Ева беременна. Что теперь? Как дальше будут развиваться наши отношения, когда появится… ребёнок?»

Наконец она успокоилась, и я спросил, сжимая её в объятиях:

– А ты… ты ни о чем не жалеешь?

Я выжидающе смотрел на неё, желая удостовериться в чем-то. Я знал, что Ева сходит с ума по мне, я знаю, что эта девчонка давно меня любит, но одно дело любить, а другое… носить моего ребёнка.

– Я не жалею… ни капли, – прохрипела она и улыбнулась.

До чего же она милая, Господи, маленькое совершенство, которое определённо не понимает, в какую пропасть я нас толкаю. Но раз так, я помогу нам из всего этого выпутаться. Ну и ребёнку, конечно.

Чёрт, надо будет их обоих проверить, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке, что Ева здорова, а ребёнок… он не унаследует никаких патологий из-за нашего родства. Не хочу пока пугать её, пусть пока смотрит на меня своими большими серыми глазами, пребывая в неведении. Я успокою её, успокою и буду рядом.

Я поцеловал её в лоб, чувствуя, как её тепло наполняет меня и изгоняет страх. Теперь это моя жизнь. Ева, ребёнок и я. И я сделаю всё, чтобы они были счастливы, даже если для этого мне придётся перевернуть этот мир.

Я отстранился от неё, чувствуя, как член покидает её тело. Чёрт, ощущения были слишком приятными, словно тону в горячем масле, слишком хорошо. Будто её тело создано для меня, каждая клеточка идеально подошла моей, она хотела меня, и её тело полностью подстроилось под моё. Я едва не поддался порыву, чуть не вошёл в неё снова, здесь же, на грязном полу этой проклятой кладовки. Но надо было спешить. Нужно замести все следы, и удостовериться в том, что с Евой всё в порядке.

– Одевайся, мы уезжаем, – прошептал я, не отрывая взгляда от неё.

Я наблюдал за тем, как она спешно натягивает на себя трусики, потом джинсы. Продолжал любоваться плавными изгибами её соблазнительных бёдер, её плоским животом, в котором, чёрт возьми, уже росла новая жизнь. Твою мать, по ней же и не скажешь, что она беременна! Как такое вообще возможно?! Но это факт, это реальность, и доказательство тому – вот оно, прямо передо мной, в её взволнованных глазах.

– По дороге расскажешь, что они… тебе сделали? – спросил я, не в силах сдержать волну ярости, готовой захлестнуть меня с головой.

Ярость, которую я еле сдерживал, которую не мог проявлять здесь, на полную мощность. Я продолжал сверлить её взглядом, пытаясь рассмотреть в ней признаки того, что она пережила.

– Как ты узнала, что беременна? – вдруг спросил я, хватаясь за эту соломинку надежды. А вдруг… она ошиблась? Вдруг ребёнка нет вовсе? Хотя, кого я обманываю?

– Они хотели меня изнасиловать, ну, если точнее, Марат хотел, – она взглянула на меня, и я отчётливо увидел в её глазах отблеск ужаса.

Мои собственные глаза, наверное, в этот момент полыхнули адским огнём. Этого ублюдка я задушил собственными руками, но сейчас мне захотелось вытащить его из того света, чтобы задушить ещё раз. И ещё. И ещё много раз подряд.

Но я заставил себя взять под контроль свои эмоции. Ублюдок мёртв. Он уже не причинит ей вреда.

– Потом мне стало плохо, меня вырвало, ну и они принесли тесты. Я сделала несколько штук, и все они… подтвердили мою беременность. Это правда, Адам. У меня редко когда бывают задержки, а сейчас… ну, наверное, около двух или трёх недель.

Я молча принял её ответ, чувствуя, как внутри меня нарастает буря. Им повезло, что они уже мертвы, потому что в противном случае я бы устроил им персональный ад на земле. Они уже были трупами, когда коснулись её, и я просто, по доброте душевной, сопроводил их обратно в преисподнюю.

Вдруг меня пронзил один, мучительный вопрос, и я шагнул к Еве, прижимаясь к ней как можно ближе, чувствуя тепло её дыхания на своей груди.

– А ты разве… не боишься меня? – прошептал я едва слышно, глядя на неё сверху вниз.

Она казалась такой маленькой, такой хрупкой. Даже можно сказать, беззащитной. И меня не покидала мысль, что Ева видела всё, что происходило в этом доме. Она видела, как я собственноручно оборвал жизнь Марата. Неужели она теперь будет бояться меня?

– Нет, я бы сама его убила, и я рада, что это сделал ты. Он заслужил смерть, – ответила она просто и спокойно.

Маленькая кровожадная кошечка. Если бы не её юный возраст, её вполне можно было бы назвать тигрицей.

Удивительная девушка. Породила во мне эту тьму, и приняла её, приняла меня целиком.

– Так ты у меня, всё-таки, не мышонок, а кровожадный котёнок? – промурлыкал я, чувствуя её руки на своей спине.

Она нежно очерчивала мой позвоночник, спускаясь всё ниже, к моей заднице. Дерзкая девчонка!

И я был просто сражён наповал её мужеством, её силой духа. Разве я мог устоять перед такой, как она? И, что самое очевидное, Ева явно не из робкого десятка, и этот ребёнок… да, это явно не то, чего она боится.

– Ты даже не представляешь, насколько кровожадный, – промурчала она в ответ, продолжая ласкать мою кожу.

Её руки забрались под ткань брюк, под боксёры, поглаживая задницу. Чертовка, она просто сводила меня с ума!

– Я готова драть глотки за нас обоих.

Другого я от неё и не ожидал. Зарываясь пальцами в её волосы, я резко задрал её голову вверх, требуя поцелуя. Мой поцелуй был жадным, ненасытным, хищным. Язык ворвался в её рот, заявляя права на каждую клеточку её тела. Моя. Чёрт возьми, только моя.

– Вы там долго ещё? – раздался голос Влада за дверью нашей импровизированной кладовки. – Пора валить, ребята, нужно замести здесь все чёртовы следы!

Влад – мой лучший друг. Каким бы он ни был занозой, сейчас в его голосе сквозило неприкрытое беспокойство.

– Мы выходим! – крикнул я, с трудом отрываясь от её губ.

Я уже представлял тот момент, когда мы останемся снова вдвоём, когда я буду трахать и исследовать, метить своими поцелуями и ласками каждый миллиметр её кожи, чтобы стереть из памяти эту ужасную разлуку в месяц, или даже больше, чтобы навсегда запомнить её вкус, запечатлеть в памяти.

– А как ты избавишься от улик? – прошептала Ева, смотря мне прямо в глаза. Губы были опухшими от моих поцелуев, глаза затуманены. А ведь мы только начали!

– Я сожгу и их тела, и их особняк к чёртовой матери! И больше никто, никогда не посмеет прикоснуться к тебе. Ты моя, и запомни это.

Глава 63. Адам

Прошло несколько дней – или недель? Время смазалось в вихре забот, звонков и планов. Мы сняли квартиру в самом центре Москвы, в пешей доступности от ведущих медицинских центров. Это обеспечивало нам и необходимую публичность, и относительную безопасность, позволяя оставаться в тени от нежелательного внимания, учитывая риски, связанные с нашим предыдущим местоположением.

Я не спал ночами, обдумывая, как защитить их обоих, как перестроить нашу жизнь вокруг этой новой реальности. Ева… она расцвела, несмотря на всё. Её серые глаза сияли, когда она смотрела на меня, но я замечал страх и неуверенность, которую она прятала за улыбкой.

Мы ждали результатов анализов в этой стерильной клинике, где воздух пах антисептиком и ожиданием. Ева сидела на кушетке в коридоре, её руки нервно теребили край свитера, а я стоял рядом, опираясь на стену, стараясь выглядеть спокойным.

Врачи – эти чёртовы бюрократы в белых халатах – уже успели её напугать своими осторожными фразами, намёками на риски, на возможные осложнения из-за "особенностей" нашей ситуации.

Я кипел внутри: как они смеют сеять панику, не зная фактов?

Мой телефон завибрировал в кармане – короткий, настойчивый сигнал.

Я взглянул на экран: Влад.

Не время для разговоров, но игнорировать нельзя. Я быстро сбросил вызов, чтобы перезвонить позже, и наклонился к Еве, нежно целуя её в макушку. Её волосы пахли шампунем и ею самой – этим родным ароматом, который успокаивал меня даже в аду.

– Не волнуйся, малышка, – прошептал я, обнимая её за плечи. – Всё будет хорошо. Я здесь, и ничто нас не разлучит. Ребёнок… он будет идеальным, как и ты.

Она подняла голову, посмотрела на меня снизу вверх, и в её серых глазах плескался чистый страх – не тот, что от воспоминаний о Марате, а свежий, как рана.

«Чёртовы врачи, идиоты!» – снова подумал я.

Успели напугать её предупреждениями о всяких патологиях, о генетических рисках, о "потенциальных проблемах" из-за нашего родства. Ещё ничего не известно, а они уже поставили вердикт, будто наш ребёнок – потенциальный урод. Как будто их слова могли сломать то, что мы строим.

Я сжал кулаки, борясь с желанием ворваться в кабинет и высказать этим "специалистам" всё, что думаю. Но вместо этого я просто прижал её ближе, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с моим.

В памяти всплыл тот день, когда мы с Евой, сразу после моего "правосудия" над Маратом и Игорем, поехали в клинику, к лучшему врачу, чтобы просто проверить её здоровье….

Мы вошли в кабинет, Ева прижималась ко мне, её рука дрожала в моей. Врач – женщина средних лет с усталыми глазами и стопкой бумаг – оглядела нас, не задавая лишних вопросов. Я был в бешенстве, но держал себя в руках.

– С ней всё в порядке? – выпалил я сразу, не садясь. – Её здоровье, оно… нормальное?

Врач кивнула, проверяя показатели.

– Физически она в норме. Нет признаков обезвоживания или недоедания, хотя стресс, кажется, был. Кровяное давление чуть повышено, но ничего критичного. Она здорова, молодой человек, – добавила она с лёгкой улыбкой, пытаясь разрядить атмосферу. – Но поскольку она беременна, на раннем сроке – около двух-трёх недель, судя по всему, – нам нужно провести дополнительные тесты. Анализы крови, УЗИ, генетический скрининг. На раннем сроке это особенно важно: проверяем хромосомы, гормоны, чтобы исключить любые риски для плода. Витамины, фолиевая кислота – всё это нужно начать сразу. Ребёнок развивается быстро, и сейчас закладывается основа.

Я почувствовал, как в душе становится легче – словно камень свалился с плеч. Она жива, здорова, и наш малыш тоже. Эти сволочи не успели её сломать.

Ева повернулась ко мне, её глаза сияли облегчением, и она сжала мою руку. Я прокашлялся, собираясь с мыслями – пора было сказать правду, хотя бы часть.

– Тут такое дело, – начал я, глядя врачу в глаза. – Отец ребёнка – я. А я… я являюсь её дядей. По крови. Мы – родственники.

Повисла пауза, неловкая, как натянутая струна. Врач моргнула, её ручка замерла над бумагой. Ева застыла рядом, но я не дал страху просочиться в свой голос.

Врач прокашлялась, отводя взгляд, и ответила профессионально, без осуждения – слава богу, что клиника не была каким-нибудь захолустьем.

– В таком случае, – сказала она ровным тоном, – нужно и вам сдать анализы, чтобы исключить генетические проблемы у будущего ребёнка. Близкородственные связи повышают риски рецессивных заболеваний – муковисцидоз, гемофилию, некоторые сердечные аномалии. Но это не приговор; современная медицина позволяет многое выявить и предотвратить на ранних стадиях. Сдадим ДНК-тест, полный геномный анализ – результаты будут через неделю. И, пожалуйста, не паникуйте заранее. Многие пары проходят через это, и дети рождаются здоровыми.

Я кивнул, чувствуя, как напряжение чуть спадает. По крайней мере у меня. Не идеально, но управляемо. Мы вышли оттуда с кучей рецептов и надеждой – хрупкой, но настоящей.

Воспоминание оборвалось, когда телефон снова завибрировал – упрямый Влад не сдавался. Я отстранился от Евы, нежно погладив её по щеке, и вышел на балкон клиники. Морозный воздух ударил в лицо, как пощёчина, прочищая мысли. Январь выдался холодным, снег скрипел под ногами внизу, а город вдали мерцал огнями, равнодушный к нашим тайнам.

Я вдохнул глубоко, чувствуя, как лёгкие наполняются ледяной свежестью, и взял трубку.

– Слушаю.

– Ну, наконец-то удосужился. Я уж думал, ты там совсем нюни распустил. Как там Ева?

Я потер переносицу, игнорируя подколку. Сейчас не до этого.

– Что ты узнал о боссе этих ублюдков? Говори сразу.

Влад хмыкнул.

– Интриги, Адам, интриги. Пока что этот фрукт затих. Видимо, Марат с Игорем и правда были его костью в горле. Но… как только он осознает, что их больше нет, а самое главное – почемуих больше нет, он обязательно проявится. Либо предложит тебе новые условия, либо попытается раздавить.

Я зашипел в трубку. Инстинктивно оглянулся по сторонам, хоть и знал, что вокруг никого нет.

– Тише ты! Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Рядом никого?

– Обижаешь, начальник. Конечно, нет. Но ты всё равно будь начеку. Этот тип может в любой момент вылезти и потребовать своё.

– Присоединится. Это меньшее из зол.

– Как знаешь, – протянул Влад. В его тоне слышалось предупреждение. – Опасно это всё, Адам. Очень опасно.

– Мы это уже обсуждали, – фыркнул я. – Опасно – это потерять Еву. Всё остальное – плевать.

Я обернулся через плечо. Ева сидела в коридоре, рассматривая таких же потерянных пациентов, как и она. Ноги её слегка потрясывало, а пухлые губы она покусывала от нервов. Её страх – это мой страх.

– Мне пора, – сказал я, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Нужно её успокоить.

– Беги, принц, – усмехнулся Влад. – Спасай свою принцессу.

Я с раздражением сбросил вызов, даже не попрощавшись. К чёрту всё. Сейчас есть только Ева. Только она и наш ребёнок. И я сделаю всё, чтобы они были в безопасности.

Глубоко вздохнув, вышел из промозглого воздуха балкона в стерильный коридор клиники. Ядовитый запах антисептика въедался в ноздри, напоминая о беспокойстве, что пульсировало под кожей.

Ева. Я увидел её.

Взгляд, которым она меня встретила, заставил сердце пропустить удар. Столько обреченности, страха и… болезненной любви, что я затаил дыхание. Она смотрела на меня, как на грёбанное божество, которое спустилось с небес либо покарать её, либо подарить блаженство. Но я сам был полностью в её власти, и она имела надо мной ту же болезненную силу, ту же одержимую привязанность, как и я над ней.

Подошёл к ней ближе и, сев рядом на пустое место на кушетке, притянул её к себе на колени. Запах её кожи заполнил лёгкие, успокаивая.

– Тут люди, – прошептала она еле слышно.

И действительно, стоило мне только подойти, как все взгляды приковались к нам, особенно женские, но мне было плевать, честно говоря.

– Хочу, чтобы ты была как можно ближе, – прошептал я ей на ухо, и увидел, как она заливается румянцем от этих простых слов.

В последнюю неделю я говорил ей эти слова часто. И моё "ближе" означало только одно: я трахал её, пока мы не падали от бессилия на простыни. А затем, на следующий день, всё повторялось снова, как и эти слова – быть ближе, ни что иное, как быть в ней.

Я думал, что она вырвется из моих объятий, смущённая вниманием, но она… расслабленно положила голову мне на плечо. Голова закружилась от её близости. Хотелось снова оказаться в ней, забыть обо всех тревогах. Пожалуй, секс с Евой стал лучшим антидепрессантом, и я без зазрения совести этим пользовался.

Не помню, сколько мы так просидели вдвоём. Я прижимал её к себе, и Ева расслабилась у меня на руках. Казалось, она даже успела задремать, пока из-за дверей не вышел врач и не окликнул нас по фамилии.

Ева встрепенулась, чуть ли не вскакивая с моих коленей.

Я притянул её обратно, прошептав:

– Не надо так резко, малышка.

Врач ничего не сказала, просто молча пропустил нас в кабинет, когда я отодвинулся от Евы. Моя рука переплела её руку в замке, и Ева робко улыбнулась, явно стараясь скрыть свой страх.

Мы вошли в кабинет. Врач закрыла за нами дверь. Внутри было душно и пахло формальдегидом.

– Здравствуйте, присаживайтесь, – устало проговорила она, указывая на стулья.

Мы сели напротив. Врач глубоко вздохнула и посмотрела на результаты анализов.

– Что ж, – начала она нерешительно. – Есть некоторые… нюансы. Вероятность генетических отклонений присутствует.

Я сжал руку Евы сильнее. Она вздрогнула, но не отвела взгляда от врача.

– Но, – врач словно собиралась с мыслями, – эти отклонения в равной степени вероятны, как и у всех людей, не связанных родственными узами. Можно сказать, всё в пределах нормы.

Я заметил, как Ева выдохнула, и улыбка на её лице стала искренней, настоящей.

– То есть… наша родственная связь никак не повлияет на ребёнка? – уточнил я, не веря своим ушам.

Врач посмотрела на нас обоих с каким-то странным выражением.

– С генетической точки зрения, ваша связь такая же, как и у большинства людей. – она сделала паузу, словно подбирая слова. – Можно сказать… генетически вы не родственники.

В кабинете повисла тишина, густая, как туман. Я посмотрел на Еву, она на меня, в таком же недоумении.

– Вы… вы уверены? – спросил я, стараясь удержать голос ровным. – Здесь нет ошибки? Я её дядя – она моя племянница. Её дед – мой отец.

Врач покачала головой.

– По результатам анализов, вы не являетесь родственниками. Понимаю, для вас это шок, но генетический анализ не ошибается в таких вещах. Возможно, вам стоит разобраться в своих семейных тайнах, изучить архивы… Это уже выходит за рамки моей компетенции.

Она замолкла, давая нам время переварить услышанное. Я смотрел на Еву, а в голове крутились обрывки воспоминаний, догадки, подозрения.

Что это значит? Что за чертовщина творится в нашей семье?

Но сейчас передо мной сидела Ева, живая, здоровая и беременная моим ребёнком. И этот ребёнок, по словам врача, будет в порядке. Всё остальное могло подождать.

– Хорошо, – выдавил я, поднимаясь. – Спасибо за информацию. Мы… мы ещё зайдём к вам.

Врач слегка кивнула.

– Конечно. Запишитесь через несколько недель на первый скрининг.

Ева, словно кукла, поднялась следом за мной.

– Спасибо, – пропищала она неестественно высоким, дрожащим голосом.

Я, схватив Еву за руку, потянул за собой в коридор. Не сильно, чтобы не навредить ей, но действовал, как в тумане.

В голове пульсировала только одна мысль: что это всё значит?

Мы вышли из клиники, и морозный воздух снова обдал меня холодом, но сейчас я его даже не почувствовал. Руки дрожали, как у наркомана в ломке. Достал телефон из кармана и набрал номер матери.

Послышались длинные гудки.

– Слушаю, – раздался её слащавый голос в трубке.

Вместо приветствия я процедил сквозь зубы:

– Ты в курсе, что Ева не моя племянница?

Повисла тишина.

– Всё-таки не племянница? – наконец произнесла она.

Я почувствовал, как внутри всё кипит от ярости. Ева положила свою руку на мою, посмотрев в глаза. Её прикосновение немного успокоило меня. Но лишь немного.

– Я жду тебя через час. Адрес скину сообщением, – процедил я, глядя на Еву и представляя, как я вытрясу правду из этой женщины.

И, не дожидаясь ответа, бросил трубку. В голове не укладывалось. Так знала она об этом или нет? Чёртова женщина!