Текст книги "Глубокие воды (СИ)"
Автор книги: Фиона Марухнич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 29 страниц)
Глава 24. Адам
Всю дорогу Ева странно молчала, даже не пыталась вывести меня из себя. Странная смиренность настораживала. Обычно она не упускала ни единой возможности взорвать меня изнутри, а тут тишина. Напряженная, давящая, но тишина. Я чувствовал её взгляд, прожигающий меня сбоку, но старался не реагировать. Руки сжимали руль до побелевших костяшек, челюсти свело от напряжения. Мне нужно было успокоиться, взять себя в руки. Но как это сделать, когда эта чертовка сидит рядом и одним своим присутствием выводит меня из равновесия?
Наконец, мы выехали за пределы шумной Москвы, в тихий коттеджный посёлок. С каждым метром, приближающим нас к дому, атмосфера в машине становилась всё более густой, почти осязаемой. Наш дом… место, которое должно было быть убежищем, местом покоя и гармонии, превратилось в поле битвы. За неё. За Еву. За ту Еву, которую я знал когда-то, и которую, казалось, навсегда потерял.
Ворота распахнулись, впуская нас во двор. Моя крепость. Мой мир. И в этом мире – она как бомба замедленного действия.
Я молча заглушил мотор, ощущая, как в груди нарастает глухое раздражение. Обойдя машину, открыл дверь для Евы. Предложил руку, но она, как и следовало ожидать, выскочила из салона игнорируя мою помощь. Грация пантеры, в каждом движении вызов. Я последовал за ней, чувствуя, как снова закипаю.
Мы вошли в холл, и я не успел и слова сказать, как Ева накинулась на меня с обвинениями.
– Ты хоть понимаешь, что натворил?! – заорала она, сверкая глазами. – Теперь моя задница будет красоваться во всех пабликах! Меня засмеют все!
– Да, с твоим поведением… это ещё цветочки, – усмехнулся я, наблюдая, как её щеки начинают пылать. Это действовало на неё, как красная тряпка на быка.
– Тебе смешно?! – взвизгнула она, делая шаг ко мне. – Тебе смешно, что теперь меня точно не пустят ни в один нормальный клуб или бар? Я теперь как прокажённая!
Я просто скрестил руки на груди, пытаясь сдержать улыбку.
– А что, думала, после такого демарша тебе будут красную дорожку стелить? Ты у меня всего лишь неуправляемый, бешеный ребёнок, который возомнил себя взрослой.
Я добился своего. Она замерла, потом сделала ещё один шаг, и уже стояла передо мной. Её аж трясло от ярости, и я снова почувствовал её запах, такой манящий… и как бы это странно ни звучало, успокаивающий. Она бросила на меня испепеляющий взгляд. Ярость, боль и ещё что-то, неуловимое, плескалось в её глазах. И вдруг, тихо, почти неслышно, прошептала, глядя прямо в мои глаза:
– Я ребёнок, всего лишь ребёнок?
Я усмехнулся, стараясь скрыть предательское волнение в голосе. Это было трудно, чертовски трудно. Близость Евы кружила голову, заставляла кровь быстрее бежать по венам. Но я не мог позволить себе поддаться этому безумию. Не сейчас. Никогда.
– Да, Ева, ты всего лишь ребёнок. Ребёнок, которому нужно научиться контролировать свои эмоции.
Я увидел, как её кулаки сжимаются до белых костяшек. Она резко отвернулась, на мгновение спрятав лицо, и прошептала, словно про себя:
– Я покажу, какой я тебе ребёнок…
И в эту же секунду она преодолела разделявшее нас расстояние. Я даже не успел ничего понять, как наши тела соприкоснулись. Её рука обвила мою шею. И прежде чем я успел осознать, что происходит, её губы впились в мои в страстном и каком-то диком поцелуе.
Вкус её губ моментально ударил в голову, вызывая головокружение и обжигающие мурашки по всему телу. Шок, удивление, и… чёртово влечение – всё смешалось в один гремучий коктейль. Я знал, что должен остановить это безумие, оттолкнуть её, но тело не слушалось.
Невольно, словно против собственной воли, мои руки схватили её за талию. Я притянул её к себе, так сильно, что, казалось, вдавил в своё тело.
Предохранители сгорели. Внутренний тормоз сорвался с резьбы, улетая в чёртову пропасть. Я набросился на её губы в ответном, таком же грубом и жадном поцелуе, совершенно не контролируя себя. Все границы рухнули. Осталась только дикая, неутолимая потребность в ней, в её вкусе, в её тепле, в её запахе. Ева отвечала мне с той же страстью, с тем же безумием.
Внезапно, сам не понимая, как это произошло, я подхватил её под бёдра, поднимая над землёй. Ева вскрикнула, то ли от удивления, то ли от возбуждения, и обхватила ногами мою талию. И вот тут-то меня окончательно накрыло. Секунды, и я уже усадил её на спинку ближайшего дивана. Чёрт, её ноги обнимали меня так крепко, словно хотели прорасти сквозь мою одежду. Платье немилосердно задралось, открывая взору волнующую линию бёдер. И тогда я почувствовал… её возбуждение.
Тонкая ткань моих собственных брюк вдруг стала казаться ещё тоньше. Сквозь брюки я отчётливо чувствовал тепло её тела. Её мокрые от желания трусики, прижатые к моему паху, обжигали огнём. Мой член, и без того каменный, теперь пульсировал с такой силой, что это почти причиняло мне боль. Адреналин захлестывал меня. А Ева, эта маленькая чертовка, вместо того, чтобы отстраниться, прекратить это сумасшествие, застонала мне в губы и прижалась своей промежностью ещё ближе, прямо в мой пах, вызывая просто фейерверк самых диких, самых необузданных чувств.
Чёрт, желание потрогать её, коснуться этой нежной кожи, ощутить её под своими пальцами, стало почти нестерпимым, каким-то болезненным, невыносимым. Казалось, ещё мгновение, и я взорвусь от этого напряжения. Мозг отчаянно кричал, требуя остановиться, но тело жило своей, отдельной жизнью, подвластной только ей, Еве.
И я не устоял. Мой рассудок окончательно помутился, и я пропал. Моя рука сжала её бедро, поднимаясь всё выше, пока не упёрлась в ткань тонких стрингов. Сердце колотилось в бешеном ритме, кровь пульсировала в висках, заглушая все мысли. Я отодвинул ткань в сторону, и о чёрт, она просто пылала от возбуждения. Я знал, что это безумие, что я перехожу черту.
Ева… она сводила меня с ума. Я всё-таки хотел остановиться, но она перехватила мою руку и направила прямо к своей промежности. И я коснулся её. Это было восхитительно. Она была горячей, обжигающей, такой мокрой, что у меня перехватило дыхание. Я не стал сдерживаться, отбрасывая все сомнения прочь. Я коснулся её руками, раздвигая набухшие от возбуждения складки, и продвинул свой палец ей внутрь.
Мой палец так сжался её внутренними стенками, что я чуть сам не кончил. Чёрт. Она была такой узкой, такой готовой для меня, жаждущей меня. Устоять было практически невозможно.
Я провёл пальцем по её набухшему клитору, и Ева снова простонала мне в губы, хрипло и протяжно. Чёрт возьми… Я перестал целовать её, наслаждаясь звуками её возбуждения, звуками, предназначенными только для меня.
Сердце колотилось в бешеном ритме, заглушая разум. Один лишь запах Евы, смешанный с возбуждением, лишал меня воли. Я ощущал себя безумцем, балансирующим на краю пропасти, где одно неверное движение – и я сорвусь в бездну желаний.
Пальцами я провёл несколько раз по её клитору, и о чёрт, её мышцы судорожно сжались вокруг моего пальца, который оставался внутри неё. Каждое сокращение отдавалось электрическим разрядом в моем теле.
Господи, её жар обжигал меня изнутри, заставляя терять контроль. Ева резко откинула голову назад и вскрикнула моё имя, хватаясь за мою шею с такой силой, что я почувствовал, как её ногти впиваются в кожу.
– Адам… – прошептала она, и этот звук сломал последний барьер в моей голове.
Твою мать. Она кончила. Всего пара движений, и она взорвалась. Это было просто за гранью. Её тело дрожало в моих руках, а я тяжело дышал, понимая, как далеко зашёл, нужно было срочно прекратить это безумие. Но мой палец всё ещё находился глубоко внутри неё, ощущая, как по её телу ещё прокатывается дрожь оргазма. Она обмякла и повисла на моей шее, уткнувшись лицом в мою ключицу.
Мне казалось, что я оглох. Единственное, что я различал – это бешеный стук собственного сердца и прерывистое дыхание Евы. Я чувствовал себя так, словно вынырнул из-под воды, жадно глотая воздух. Постепенно ко мне возвращалось осознание происходящего. Что я наделал? Я, чёрт возьми, только что довёл её до оргазма, даже не раздев! Как я мог так потерять голову?
Аккуратно отстранившись, я заглянул ей в лицо. Её глаза были полузакрыты, губы припухшие и влажные. На щеках играл яркий румянец. Она выглядела такой… беззащитной. И такой желанной. Чёрт, это была опасная комбинация. Я должен был остановиться. Прямо сейчас. Иначе я никогда себе этого не прощу.
Аккуратно, дрожащими руками, я поправил её задравшееся платье, стараясь не касаться её кожи. Убедившись, что она держится, что не рухнет в обморок от переизбытка чувств, я отступил. Отступил настолько далеко, чтобы не ощущать её манящий запах, чтобы не чувствовать вкус её губ на своих… иначе… иначе я не сдержусь. И тогда я окончательно поддамся безумию, потеряю контроль над собой.
Чёрт возьми, да что со мной происходит? Я чувствовал себя мерзким, порочным, неправильным. Как я могу так отчаянно, так безумно желать собственную племянницу? Пусть и не полнокровную, но всё же. Я безумен, просто псих, и должен держаться от неё подальше. Держаться как можно дальше.
Я с трудом заставил себя поднять взгляд. Ева всё ещё была затуманена страстью, желанием… Чёрт, лучше бы она сейчас ненавидела меня, пылала яростью, чем вот это всё.
Хриплым, сорванным от напряжения голосом, я выдавил из себя:
– Завтра поговорим о твоём сегодняшнем поведении в баре.
Слова давались с трудом, словно я продирался сквозь заросли колючей проволоки. Каждый звук резал меня по живому, напоминая о моей слабости, о моём грехе.
Не дожидаясь ответа, я развернулся и вылетел из холла, как одержимый. Мне нужен был воздух, нужен был ледяной душ, что угодно, лишь бы заглушить этот пожар, который я сам же и разжёг. Я бежал спасаясь от самого себя.
В голове пульсировала лишь одна мысль: я должен держаться от неё подальше. Иначе мы оба погибнем.
Глава 25. Ева
За ним захлопнулась дверь, а я осталась стоять посреди холла, оглушенная вихрем чувств. После этого, после его касаний там, у него хватило сил заговорить о моем поведении? Наглость зашкаливает! Но… его прикосновения… это было как удар током. Чёртов ток самого высокого напряжения. Никогда не испытывала ничего подобного. Вкус его губ, обжигающий жар его кожи, ощущение его пальца, проникающего внутрь меня, ласкающего самую чувствительную точку… это было дико, первобытно, страстно. И будь он чуточку настойчивее, не остановись в самый последний момент, я бы раздвинула перед ним ноги прямо на этом чёртовом диване. Поддалась бы своей похоти.
Так кто из нас соблазнительница? Или это он меня соблазнил? Может, я просто жертва? Я ненавижу Адама… но его губы, его руки… одно его присутствие заставляет меня терять контроль. И это чертовски опасно. И страшно. Я должна была оставаться равнодушной, холодной, расчётливой. Какая же я наивная дура. Но стоило этому дьяволу коснуться меня, как я была готова отдать ему всё.
Я точно ненормальная. И подруга моя, по факту, тоже. Ввязалась в эту авантюру, как в игру, не понимая, насколько всё может выйти из-под контроля.
Медленно повернулась к зеркалу, висевшему на стене напротив дивана. Огромное, во всю стену оно безжалостно отражало мой нынешний вид. Опухшие от поцелуев губы, горящие щеки, небрежно задёрнутое платье, и поза… поза, словно кричащая:
«Возьми меня прямо здесь, Адам».
Чёрт! Какая же я жалкая! Как я могла позволить ему довести себя до такого состояния?
Я тяжело вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Нет, так дело не пойдёт. Я не позволю ему сломать меня. Не позволю ему увидеть мою слабость. Я ещё покажу ему, кто здесь ребёнок, а кто – взрослая, совершеннолетняя девушка. И моя месть будет сладкой… для него. Но прежде всего, я должна убедиться, что сама не утону в собственных чувствах. Я не позволю возникнуть любви или зависимости.
И тут в мой внутренний монолог нагло вклинился ехидный, противный голос. Мой собственный.
«Зависимости? – хихикнул он. – Да ты уже по уши в ней! Разве не этого ты добивалась? Разве все эти уловки, этот спор, это провокационное поведение не были лишь прикрытием? Ты просто хотела доказать самой себе… и ему… что ты не безразлична ему, что он тоже чувствует к тебе что-то большее, чем просто родственную любовь.»
Я яростно замотала головой, словно пытаясь физически вытряхнуть этот мерзкий голос.
«Не может быть! – взвизгнула я про себя. – Я не могу так думать! Это же мой дядя. Пусть и не полнокровный, но всё же… это неправильно. Мерзко. Я не могу испытывать к нему… такие чувства.»
Но мой внутренний адвокат дьявола не унимался.
«Дядя, говоришь? – насмехался он. – Тот самый дядя, который только что запустил тебе палец между ног и довёл до оргазма? Тот самый дядя, чьи поцелуи были настолько грубыми и жадными, что больше напоминали извращённый оральный секс? О какой вообще святости родственных уз может идти речь после всего этого?»
Горький смешок сорвался с моих губ, и я тут же прикусила их до боли. Кем мы стали? Что я натворила? Превратила нашу связь в какой-то грязный фарс. И самое страшное – мне это понравилось. Безумно, отчаянно понравилось.
«Именно поэтому ты здесь, – продолжал зудеть внутренний голос. – Именно поэтому ты выбрала именно его. Ты хотела проверить, насколько сильны его рамки, его принципы. Ты подсознательно знала, что он не сможет устоять, что его влечёт к тебе так же сильно, как и тебя к нему. И, признайся себе честно, ты выиграла… или проиграла?»
Я с силой сжала кулаки, ногти впились в ладони. Хватит! Я не позволю этому голосу взять надо мной верх. Я не позволю этим чувствам поглотить меня. Я должна взять себя в руки. Собраться с мыслями. Выработать план.
Я тяжело вздохнула, и попыталась встать с дивана, но ноги словно приросли к нему. Слабость во всем теле была просто невыносимой. Сделав усилие, я спрыгнула на пол, тут же почувствовав, как внутренние мышцы заныли от лёгкого дискомфорта. Словно Адам всё ещё был там, внутри меня. Влага никуда не исчезла, лишь усиливала чувство стыда и… возбуждения.
Господи, как же мне было стыдно признаться самой себе, но я хотела продолжения. Хотела, чтобы он довёл всё до конца. Может… Может, если я попробую один раз, эта потребность исчезнет? Точно! Именно так я и поступлю. Я попробую с ним всего один раз. Выиграю этот чёртов спор, и тогда эта навязчивая потребность в его теле наконец-то исчезнет. Я просто пойму, что к чему, и всё встанет на свои места. Глупое девичье любопытство.
С этой мыслью, как с новым планом, я твердо направилась к лестнице, ведущей в мою комнату. Каждый шаг отдавался странными ощущениями внизу живота, но я старалась не обращать на это внимание.
Дойдя до комнаты, я сбросила с себя это короткое, вызывающее чёрное платье и надела лёгкий шелковый халат, стараясь не думать о том, как он будет смотреться на моей обнажённой коже в глазах Адама.
В душе я стояла под горячими струями воды, позволяя им смыть напряжение сегодняшнего вечера. Каждая капля, казалось, уносила с собой частичку моего проигрыша, моего смущения, моей… надежды. Я пыталась убедить себя, что это всего лишь игра, что Адам – всего лишь цель, а не мужчина, к которому я испытываю… что-то большее. Но правда, как назло, упорно лезла в голову, напоминая о той бешеной искре, которая вспыхнула между нами.
Выйдя из душа, я нанесла на тело любимый лосьон с ароматом ванили и лаванды, стараясь успокоить нервы. Затем, переодевшись, устроилась в кровати, закутавшись в мягкое одеяло. Завтрашний день обещает быть насыщенным. Я сделаю всё возможное, чтобы соблазнить Адама до конца, сломить его, сделать зависимым от меня, а потом… Растопчу его. Сломаю изнутри.
Эта мысль, эта сладкая месть, приятно согревала душу. Я закрыла глаза, представляя себе будущее, в котором Адам стоит на коленях у моих ног, умоляя о пощаде. С этими прекрасными, хоть и чёрными, помыслами я провалилась в сон, полный коварных планов и несбывшихся надежд.
Ощущение шелка на коже было единственным утешением в этом кошмарном утре. Я проснулась поздно, разбитая, с тяжёлой головой, словно вчера не спала, а разгружала вагоны. Едва я успела открыть глаза, как тихий стук в дверь заставил меня вздрогнуть.
– Ева, – этот ледяной тон я узнала бы из тысячи. Адам. – Спускайся вниз. Нам нужно поговорить о вчерашнем вечере.
Меня окатила волна ярости. Он серьёзно? Вот так он разговаривает со мной? С той, которую ещё прошлым вечером целовал так, словно от этого зависела его жизнь, чьё тело ласкал с такой жадностью, что я едва не потеряла рассудок? С той, кому он, чёрт побери, засовывал пальцы в вагину, доводя до оргазма?
«Не так должен разговаривать с тобой мужчина, Ева, после такого!» – пронеслось у меня в голове.
Конечно, вслух я ничего не сказала.
Он постучал настойчивее.
– Я знаю, что ты не спишь, – в его голосе прорезались стальные нотки.
Я не выдержала.
– Да, не сплю, и сейчас спущусь. – огрызнулась я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
После секундной паузы, его голос смягчился.
– Хорошо. Жду. Не задерживай меня. – и я услышала, как он уходит.
Как же! Не задерживай его, видите ли. Я передразнила его про себя, корча смешную рожу:
– Не задерживай меня! – да кто он вообще такой, чтобы ставить мне условия?
Полежав ещё минут пять, я с трудом поднялась с кровати. Вчерашнее платье валялось на полу, как отброшенная змеиная шкура. Я поймала себя на мысли, что рассматриваю его, словно у этого платья были ответы на все мои вопросы. Кто я? Что я делаю? Во что я ввязалась?
Ответа, разумеется, не было, только смятая чёрная ткань.
С каждым шагом к ванной комнате я чувствовала, как нарастает раздражение. Этот лицемер! Он ведёт себя так, будто ничего не произошло, будто вчерашний взрыв страсти был всего лишь досадным недоразумением.
В зеркале я увидела не соблазнительницу, а побитую собаку – красные глаза, растрёпанные волосы, бледное лицо. Чёрт, да я выгляжу так, словно меня оттаскали за волосы! И, в сущности, так оно и было, только метафорически, а может и нет.
«Так, Ева, соберись! – прошипела я себе, впиваясь пальцами в раковину. – Ты же соблазнительница! Ты не можешь выглядеть как жертва, как помятая тряпка. Ты должна сиять, искушать, сбивать с толку. Ты должна быть идеальной!»
Холодный душ помог мне немного прийти в себя, смыв остатки вчерашнего кошмара. Я чувствовала, как натянутые нервы понемногу успокаиваются, а мысли проясняются. Выйдя из душа, я тщательно протёрла тело полотенцем.
Затем я вернулась в свою комнату и подошла к косметическому столику. Никаких следов усталости! Тональный крем, лёгкие румяна, тушь для ресниц, чтобы распахнуть взгляд, и блеск для губ, который придаст им пухлость и соблазнительность. Добавить немного хайлайтера на скулы, чтобы лицо сияло. Вот так гораздо лучше. Свежая, отдохнувшая, игривая.
И теперь, когда с макияжем было покончено, настал черёд выбора белья. Я открыла ящик комода и начала перебор вариантов. Я хотела выбрать что-то дерзкое и вызывающее, что-то, что заставит Адама забыть обо всём на свете. Я ухватила лифчик, который поднимал грудь и подчеркивал её округлость, словно маняще приглашая. К нему подобрала тонкие стринги, которые просвечивали сквозь кожу, создавая ощущение, будто на мне нет ничего. Это было именно то, что нужно!
Теперь, когда основа была заложена, пришло время определиться с одеждой. Я взглянула в шкаф и сразу же увидела несколько коротких шорт, которые идеально открывали ягодицы. Они сидели на мне, как вторая кожа, и я знала, что с ними Адам не сможет устоять.
Подтянув шортики, я посмотрела на своё отражение – передо мной стояла девушка, готовая к соблазнению, к игре на грани.
Теперь оставалась футболка. Я выбрала ту, что с глубоким вырезом, открывающим ключицы и добавляющим игривой нотки в образ. Она обтягивала фигуру, акцентируя внимание на моих изгибах, и я, как истинная соблазнительница, ощущала, как во мне разгорается пламя уверенности.
Я быстро взглянула в зеркало и удовлетворённо кивнула. Готовясь выйти, проверила свой образ – уверенная, сексуальная, решительная. Теперь, когда вся моя энергия сосредоточена на том, чтобы соблазнить Адама, у меня не осталось и тени сомнения. Он не сможет избежать моего магнетизма.
Спускаясь вниз по лестнице, у меня в голове крутилась только одна мысль:
«Я заставлю Адама потерять голову, и единственным... единственным его грёбанным желанием будет желание обладать мной.»
Глава 26. Ева
Я вышла в холл и встретилась с ледяным взглядом Адама. Его взгляд скользнул по моему телу, задерживаясь на изгибах и открытых участках кожи. Я видела, как его глаза потемнели. Это была ярость? Желание? Надеюсь, второе, но судя по каменному выражению лица, его переполняла настоящая ярость. Чувство опасности разлилось в моем теле сладким ядом. Я перехожу черту, играю с огнём, провоцирую… я знаю. Но это чертовски заводит. Это – война, и я буду использовать все доступные средства.
Наконец, он собрался с силами и прошипел сквозь зубы:
– Что на тебе надето? Ева… ты совсем спятила?
Волна раздражения окатила меня с головой. Как он смеет?! Вчера его пальцы исследовали каждый миллиметр моего тела, его губы оставляли ожоги на моей коже, а теперь я вдруг «свихнулась»? Лицемер!
– Нет, Адам, я просто оделась так, как мне захотелось, – ответила я нарочито беззаботным тоном. – Если тебе не нравится, ты можешь просто… не смотреть.
Я одарила его самой соблазнительной своей улыбкой, той, что, как я знала, способна растопить самый толстый лёд.
– Я уверена, что есть вещи гораздо более интересные, чем моя скромная персона. Например, вон та ваза, – я неосторожно махнула рукой в сторону столика, на котором стояла хрупкая фарфоровая ваза. Разумеется, «случайно» задела её рукой. Ваза закачалась, потеряла равновесие и с громким стуком упала на пол, разлетевшись на осколки.
– Ой! – всплеснула я руками, изображая невинную досаду. – Какая я неуклюжая!
Я грациозно присела на корточки, собирая осколки. Разумеется, таким образом, чтобы Адам мог в полной мере оценить открывающийся вид на мои ягодицы в этих вызывающих шортах. Ткань натянулась, едва прикрывая самое сокровенное. Под его взглядом кожа ощутимо теплела, как от близкого источника жара. Возникало покалывающее, слегка болезненное ощущение.
– Дай я помогу, – прорычал он.
– Нет, не стоит, – я нарочито медленно поднялась, выпрямляясь во весь рост. – Это моя вина, я и уберу. Просто не хочется, чтобы ты поранился.
Я подошла к нему вплотную, так, что наши тела почти соприкасались. Запах его одеколона ударил мне в нос, опьяняя и одновременно дразня. Моё сердце забилось быстрее.
Я подняла на него глаза и прошептала:
– Ты злишься, Адам? Или просто… возбуждён?
Лёд в его глазах, казалось, начал таять. На мгновение я увидела в них то самое желание, которое искала. Победа? Пока рано. Но это – хороший знак.
– Я не буду играть в твои игры, Ева, – процедил он сквозь зубы, отступая на шаг. – То, что произошло вчера… было ошибкой.
– Ошибкой? – я приподняла бровь, делая вид, что удивлена. – Ты уверен в этом, дядюшка? Потому что мне почему-то кажется, что ты получил от этого не меньшее удовольствие, чем я.
Я повернулась спиной, как бы невзначай покачивая бёдрами, не успев заметить, как Адам отреагировал на мои слова. Нужно было как можно скорее избавиться от этих чёртовых осколков, но я кожей чувствовала, как его взгляд пожирает мои полуобнаженные ягодицы. Воздух вокруг меня наэлектризовался, и я ощущала, как его дыхание становится глубже, горячее. Чёрт… Это я его соблазняю, или он меня? Кажется, мы оба попали в опасную игру.
Выбросив осколки в урну, я вдруг почувствовала его присутствие совсем рядом, настолько близко, что мои ягодицы почти касались его тела. Моё сердце перевернулось.
Я медленно обернулась, и его взгляд скользнул вниз, останавливаясь на полушариях моей груди, едва прикрытых V-образным вырезом футболки. Мне стало жарко. Слишком жарко.
Он перехватил мою руку, и его голос звучал хрипло, словно он сдерживал бурю внутри себя:
– Ты поранилась…
Чёрт… Я этого даже не заметила. Мой разум был слишком занят им. Я вопросительно посмотрела на свою руку. Действительно, на коже проступили пару капель крови.
Я освободила свою руку из его хватки, всё ещё находясь в нескольких сантиметрах от него, ощущая жар его тела, и поднесла окровавленный палец ко рту. Не отрывая взгляда от его потемневших глаз, я медленно облизала палец. Он шумно выдохнул, и я увидела, как напряглись мышцы на его шее.
– Тебя точно нужно наказать… – прорычал он сквозь зубы. – За дерзость… за твое непослушание… за то, что ты сводишь меня с ума…
– Я просто хочу тебя, – перебила я его, не выдержав. Слова сорвались с моих губ помимо моей воли. – Я хочу… чтобы ты продолжил то, что вчера начал.
Его глаза загорелись каким-то диким, странным огнём.
– Ты понимаешь, о чем ты просишь? – спросил он, понизив голос до шёпота. – Ты вообще отдаёшь себе отчёт? Ева, ты ребёнок, а я – взрослый мужчина. Тем более, ты – племянница, а я – твой дядя… Ты понимаешь, что это… грязно? Во всех смыслах?
Я вздёрнула подбородок, глядя ему прямо в глаза, с вызовом и надеждой.
– Мы можем попробовать… только один раз, – выдохнула я. – Это останется между нами… всего один раз…
И в этот момент он сломался. Всё его самообладание, вся его сдержанность рухнули, как карточный домик. Он схватил меня за талию, грубо притягивая к себе, прижимая к себе так близко, что я ощутила его возбуждение через ткань его брюк. Волна дрожи тут же распространилась по моей коже, смачивая и ткань трусиков, и не только их…
Трусики были настолько тонкие, что, казалось, моё возбуждение проступило даже на ткани шортиков. Мои щёки загорелись, и я почувствовала, как кровь прилила к лицу.
Чёрт, моя месть, мой соблазн превратились в одно единственное и всепоглощающее желание – я хотела трахаться с ним до потери пульса. Я теряю с ним голову.
А Адам склонился к моему уху, и его горячее дыхание опалило мою шею.
– Ты действительно уверена, что мне одного раза будет достаточно? – прошептал он, его голос звучал как обещание и как угроза одновременно. – Если я возьму тебя, Ева, то это будет множество раз, бесконечное множество раз. И ты так просто не отделаешься от меня… тебе станет больно от того, сколько раз только в день я буду трахать тебя. Ты уверена, что выдержишь?
Его слова, горячие и обжигающие отпечатались в моей голове.
«Множество раз, бесконечное множество раз… больно от того, сколько раз только в день я буду трахать тебя…»
Это не входило в мои планы. Совсем. Изначально всё было рассчитано на провокацию, месть, на то, чтобы увидеть его сломленным, уязвимым. Но сейчас… сейчас всё казалось иным. Более реальным, грубым и пугающе желанным.
Внутри меня зашевелился противный, но такой правдивый голос:
«Не лги себе, Ева. Ты обманываешь себя. Одного раза? Тебе точно будет достаточно одного раза? Не прикрывайся девичьим любопытством. Ты хочешь этого. Ты чертовски этого хочешь. Признай это себе и ему.»
Я закрыла глаза, глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь, охватившую всё тело. Нужно собраться. Нужно решить, что делать дальше. Это игра, да, но ставки внезапно возросли. И я уже не уверена, что контролирую ситуацию. Снова открыла глаза, глядя прямо в его потемневшие глаза.
– Я готова… – прошептала я. – Я хочу…
Он удивлённо приподнял бровь, и на его лице мелькнула тень сомнения. Но прежде, чем я успела понять, что происходит, он прикоснулся ко мне. Сначала мягко, невесомо погладил по щеке, большим пальцем очерчивая контур скулы. Потом его рука скользнула ниже, к шее, обжигая кожу своим прикосновением. На его губах заиграла соблазнительная, дьявольская улыбка.
Но тут его лицо изменилось. Улыбка исчезла, словно её и не было, сменившись яростью, бушующей в его глазах. В них сверкали молнии. Он отстранился от меня, словно обжёгся.
– Нет, – прорычал он сквозь зубы. – Я не готов.
Я не понимала, что происходит. Что изменилось? Почему он так резко передумал?
– Твой отец… мой брат… – Он замолчал, собираясь с мыслями. – Он перевернулся бы в гробу, узнав, что я творю с его дочерью. Так что нет. Этого не будет.
Он сделал шаг назад, отрезая меня от себя невидимым барьером.
– Ты наказана, – сухо констатировал он. – Никаких клубов, уроки, никаких парней.
Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна возмущения. Как он смеет? Мало того, что он заставил меня почувствовать себя так… уязвимо, раскрыто, так он ещё и отталкивает меня, словно я какая-то заразная болезнь?!
А он, будто читая мои мысли, лишь усмехнулся.
– А теперь… – Он подошёл к ключнице, висевшей в холле, и забрал оттуда ключи... ключи от моей машины? Ещё и нагло, демонстративно помахав ими в воздухе. – На машине ты ездить больше не будешь. Теперь я лично буду отвозить тебя в университет, либо личный шофёр, и забирать… Ты под домашним арестом.
Он бросил на меня короткий, презрительный взгляд.
– А сейчас… я покидаю тебя. Мне нужно решить все рабочие вопросы со своими казино и клубами.
Он развернулся и направился к выходу, оставив меня стоять посреди холла, в полном смятении. Меня охватила ярость, обжигающая, всепоглощающая. Да как он смеет так поступать со мной?! Как он смеет сначала распалять во мне желание, а потом так демонстративно отвергать?! Как он смеет решать за меня, как мне жить?!
– Я ненавижу тебя! – прошипела я ему в спину, едва сдерживая слёзы. – Просто ненавижу!
Он остановился у самой двери, но не обернулся. Я видела, как напряглись его плечи. Потом он глубоко вздохнул, словно с облегчением.
– Ну наконец-то, – произнёс он тихо, но так, что я всё равно услышала. – Это то, что я хотел услышать, умница.
Дверь хлопнула, и я вздрогнула. Ненавижу этого напыщенного мужлана. Он точно знал, что красив, что привлекателен, и пользовался этим без зазрения совести… ненавижу этого самоуверенного подонка.
Я кинулась к окну чтобы в последний раз взглянуть на него, на его уезжающую машину. Мои глаза невольно прищурились, когда он, будто почувствовав мой пристальный взгляд, обернулся и одарил меня самодовольной, фирменной улыбкой, от которой женщины штабелями падали у его ног.
«Не дождёшься,» – пронеслось у меня в голове.
Я выставила ему в окно средний палец. Получай, засранец!
А он… расхохотался, громко, раскатисто, как будто я была какой-то комедийной актрисой на потеху публике. Я его смешу? Какого чёрта?
Продолжая улыбаться, он запрыгнул в свой новенький автомобиль и… уехал. Вот так просто, оставив меня наедине со своей яростью и… смятением.
Паника вихрем закружилась в моей голове. Так… что мне делать? Точно! Крис! Она – моя спасительница.
Я со всей скоростью понеслась на второй этаж прямиком в свою комнату и, найдя там телефон, лихорадочно набрала номер Крис. Гудки тянулись мучительно долго, словно испытывая моё терпение.
