Текст книги "Глубокие воды (СИ)"
Автор книги: Фиона Марухнич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 29 страниц)
Глава 44. Адам
Грёбаные трусики, мокрые насквозь. Меня самого сейчас разорвёт от желания, но нужно, чёрт возьми, остановиться. Хотя бы на пару минут. Чувствую, как её тело расслабляется, обмякая в моих руках после оргазма. Она такая податливая, такая… моя. Влажная от моей ласки, от моих прикосновений. Господи, да я готов был здесь же, у чёртовой аптеки, сорвать с неё эти трусики и трахнуть прямо на капоте машины. Но нет, нужно взять себя в руки. Нужно, чтоб она знала, кто тут главный.
Мне необходимо поговорить с ней дома, расставить все точки над "i". Больше я не мог сопротивляться тому дикому притяжению, что висело между нами, особенно… после сегодняшнего секса. Чёрт возьми, да я ни о чём другом не могу думать, когда Ева рядом со мной. Она – моё наваждение, мой личный сорт наркотика, от которого я не хочу избавляться.
– Теперь пойдём в машину, мой мышонок, – прошептал я ей на ухо, словно привязанный к ней невидимыми нитями. С огромным усилием я заставил себя отойти и открыть ей дверь.
Ева, всё ещё затуманенная от пережитого оргазма, молча плюхнулась на переднее сиденье. Я последовал за ней, открывая водительскую дверь и устраиваясь рядом. Завёл мотор. В салоне вспыхнул мягкий свет, но я не трогался с места. Просто смотрел на неё.
Она уже не злилась, не пыталась меня в чём-то обвинить. Её глаза были всё ещё затуманенными, зрачки расширены. Губы… эти нежные розовые губы были припухшими от моих поцелуев, а светлая, почти белоснежная кожа покрыта ярким румянцем. Она казалась такой невинной, такой нежной, что я не совладал с собой.
Резким движением взял её за шею, притягивая к себе ближе. От неожиданности она широко распахнула глаза. Этот милый ротик приоткрылся, и я, не раздумывая, захватил её губы в поцелуе – чувственном, требовательном, голодном. Мой язык протолкнулся в её рот, отчего из её горла вырвался тихий стон удовольствия, прозвучавший, как мычание.
Её вкус… он меня дурманил. С каждым днём её присутствия в моей жизни мне было всё мало, и мало. Я хотел большего… всего. Каждый миллиметр её тела, каждый стон и вздох, всё, что она могла мне дать. Я готов был пойти за ней на край света.
Наконец, мы оторвались друг от друга, соприкасаясь лбами. Ева вцепилась в мои волосы, вплетая тонкие пальчики в пряди, от чего я готов был мурлыкать, как чёртов кот. До чего же были приятны её прикосновения!
– Ты всё равно кобель… самый настоящий! – прошептала она почти в мои губы. Тихий голос, пропитанный возбуждением и… ревностью?
Я засмеялся, всё ещё держа её за шею, и немного оторвался лбом от её лба, чтобы заглянуть в её глаза. Ева успокоилась, хоть и возбуждение всё ровно было видно в её расширенных зрачках. Она безумно меня хотела, и это просматривалось в каждой её эмоции, в каждом жесте её тела.
– Почему ты так думаешь, мой мышонок? Разве я давал тебе такой повод? – спросил я, слегка улыбаясь.
Но тут же понял, что это глупая шутка, конечно. Она права. Я всегда был искателем мимолётных удовольствий, да и отрицать, что я люблю быть в центре внимания женщин, было бы лицемерием. Но с Евой... с Евой всё иначе. Она – мой личный запретный плод, который я сорвал, и не намерен насыщаться.
Я снова засмеялся, и в этот момент она легонько стукнула меня по плечу. Её глаза метали молнии, она буквально прошипела:
– Ты слишком красивый и пользуешься этим в своих целях!
Я перехватил её подбородок, заставляя посмотреть на меня. Мой взгляд стал серьёзным, по крайней мере, я попытался сделать его таковым.
– Считаешь меня красивым и обаятельным? – спросил я с лёгким прищуром.
– Я считаю тебя козлом! – выпалила она с вызовом.
Я слегка усмехнулся.
– Ну, я же не мог сделать морду кирпичом и не улыбнуться той девушке… Это как-то… неправильно было бы, – пожал я плечами.
На это Ева лишь фыркнула.
– Ты слишком часто наведывался к своей матери-немке, совсем стал… открытым, где не нужно.
Я вновь рассмеялся.
– Ну, что я могу поделать, если генетика берет своё? – Я подмигнул ей. – Но ты же знаешь, моя красота – только для тебя, мой маленький мышонок.
Она прыснула, но я видел, как уголки её губ дрогнули в слабой улыбке.
– Молчи уже, самовлюблённый нарцисс, – пробормотала Ева, но в её голосе уже не было той прежней ярости.
Я улыбнулся. Чёрт, как же я люблю её ревность! Она сводит меня с ума. И как же я люблю её саму…
Стоп. Что я только что подумал? Я люблюеё? Серьёзно?
Волна ледяного ужаса окатила меня с головы до ног. На душе стало паршиво, как будто меня предали – предал я сам себя. Ева… чёрт возьми, моя племянница… Да, я всегда опекал её, заботился, но… любил? В каком смысле? Как родственницу, как дитя, которое нужно защищать? Или… или всё гораздо хуже?
«Хватит обманывать себя, ублюдок!» – пронеслось в голове, обжигая сознание. «Ты прекрасно знаешь, что всё, что между вами происходит, ни черта не похоже на родственные связи».
Я влип. Погряз. Увяз по самые уши. Чёрт, да я утонул! И, казалось, окончательно.
– Я просто… воспитанный, мой мышонок, а теперь… – прохрипел я неестественно осипшим голосом.
Мне хотелось схватиться за голову, заорать. Только бы не признавать эту чудовищную правду.
С дрожащими руками я достал из кармана пиджака экстренные противозачаточные, стукнул кулаком по бардачку и, достав бутылку воды, протянул всё это Еве.
– …Теперь выпей это…
Ева удивлённо посмотрела сначала на таблетки, потом на чистую воду в моих руках, и нерешительно взяла в руки коробочку, доставая оттуда первую таблетку. Открыв крышку, быстро отпила воды, проглатывая пилюлю.
– Пьёшь так… будто не хочешь этого… – прошептал я, неотрывно следя за каждым её движением. Она лишь пожала плечами, словно это было чертовски очевидно. Да она будто не хотела это пить! Её тельце выдавало её с головой.
– Не надо, Ева… ты не должна забеременеть… – мой голос стал непривычно хриплым, совсем чужим. Почему сама эта мысль – мысль о её беременности – так будоражила меня?
– Почему? – спросила она, закусывая губу.
Чёрт, хотелось укусить эту нежную губу в ответ, чтобы она не манила меня так сильно всякий раз, но я сдержался. Закусывание губы, это определённо её слабость и… наказание для меня.
– Вот Таргариены… да и не только они… – начала она, но щеки её вспыхнули, и она отвела взгляд.
Во мне дёрнулась злая искра. К чёрту Таргариенов!
Я решительно схватил её за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.
– Ева, ты серьёзно сейчас? Персонажи из книжек, из грёбаных фильмов? Это жизнь… и я не хочу, чтобы в восемнадцать лет ты была беременна моим, чёрт возьми, ребёнком! – последние слова вырвались почти криком, удивляя самого себя накалом страстей.
Верю ли я хотя бы сам себе? Если мне так и хочется трахать её, и кончать в её тело? Желание обладать ею полностью, без остатка, душило меня. Но я старался не думать об этом.
– Мы живём реальной жизнью, – мои губы тронула лёгкая усмешка, кривая и болезненная, – и я не хочу обрекать тебя на то, что ты сама не выбираешь!
Чёрт! В этот самый момент Ева подалась вперёд, отчего я невольно отпустил её подбородок. Её ладони схватили меня за шею, а пальцы зарылись в волосы на затылке, вызывая дрожь, не то от ужаса, не то от удовольствия. Казалось, и то, и другое в равной степени. Её запах – смесь ванили и чего-то неуловимо её, личного – дурманил, и я… к своему стыду, не мог противиться животному инстинкту. Сам притянул её голову ближе, зарылся руками в эти мягкие, светлые волосы, чувствуя её горячее дыхание на своих губах.
– Я выбираю тебя! – её шёпот, словно обжигающее клеймо, впечатался в самое нутро, вызывая болезненность, перемешанную с диким, почти первобытным чувством обладания. Я хотел. Всю её. До последней капли.
– Ева… – прошептал я в ответ, пытаясь схватиться за ускользающие крупицы разума. Но, казалось, в голове остались только чувства. Только она.
Я закрыл глаза, ощущая, как по телу прокатилась дрожь. Эти чувства были чёртовым торнадо внутри меня, которое грозилось снести всё на своём пути.
– Прошу тебя… не надо…
Слова выходили с трудом, словно я говорил против ветра. Я пытался хоть как-то рационализировать происходящее, хоть как-то удержать ситуацию под контролем. Но разве это вообще возможно? Ева сама не понимала, что даёт мне. Она отдавала мне полное право на себя, на своё тело, на свою душу. И кто сказал, что мне будет этого всего достаточно? Кто даст гарантию, что я не сломаю её, не уничтожу её этим грязным влечением?
– Я выбираю тебя! – повторила она, и её настойчивость, эта полная, безоглядная самоотдача окончательно снесла мне крышу.
Я открыл глаза, и увидел, как она смотрит своими удивительными серыми глазами на меня – как на грёбанного бога. Чем я заслужил такое отношение? Моя Ева…
Я не мог сдержаться. Взял её лицо в руки, поглаживая большими пальцами щёки. Кожа у неё нежная, шелковистая.
– Ты знаешь, что ты самое милое искушение, которое у меня было, и самое… невинное? – произнёс я это, как признание, и сам не понимал, кому больше: ей или самому себе.
Ева посмотрела на меня, и уголки её губ приподнялись в хитрой, дьявольской улыбке.
– Такое ли милое и невинное, как ты думаешь? – она провоцировала, прекрасно зная, какой чертовкой она может быть.
И я… снова поцеловал её. Жадно, дико, по-животному. Ева притянула меня ближе и застонала мне в рот, позволяя просто поглотить себя. Боже, до чего же она сладкая, просто… нереальная. Запретная, невинная и при этом искусительная, я не мог ею насытиться.
Я оторвался от её рта и начал покрывать её лицо жадными, влажными поцелуями, даже немного жестокими, напористыми. Она застонала громче, откидывая голову назад, позволяя мне просто сожрать её. Она позволяла мне всё. Это сводило меня с ума.
Я прикусил её нежную шею. От этого она вскрикнула, грудь часто вздымалась. Я видел эти соблазнительные полушария под её кофтой с приспущенным вырезом. Её пульс был учащённым так же, как и мой. Мы горели. Горели в этом неестественном, запретном огне.
Нехотя, не желая прерывать эту обжигающую близость, я оторвался от неё, и она издала разочарованный, полный тоски вздох.
– Нам нужно доехать домой, иначе мы с тобой тут останемся до утра! – хрипло сказал я, отстраняясь.
Голос предательски дрожал. В зеркале заднего вида я увидел своё отражение – безумные глаза, растрёпанные волосы, красные от поцелуев губы. Чёртов зверь вырвался на свободу. И зверь этот хотел только одного – её.
С трудом сглотнув вязкую слюну, я повернул ключ в замке зажигания. Двигатель взревел, словно разделяя моё нетерпение. Я резко выжал сцепление, переключил передачу и, стараясь контролировать дрожащие руки, плавно тронулся с места. Колеса взвизгнули, напоминая о моем внутреннем смятении.
В салоне повисла густая, наэлектризованная тишина, прерываемая лишь ровным гулом мотора. Я чувствовал присутствие Евы каждой клеточкой своего тела. Она сидела рядом, такая близкая и такая недоступная одновременно.
Мельком взглянув на неё, я заметил, как она закусывает губу, словно сдерживая какой-то внутренний порыв. Её бедра были плотно сжаты. Усмехнувшись про себя, я подумал, что она наверняка уже вся мокрая от желания, готовая принять меня. Мысль об этом опалила меня изнутри новым, ещё более сильным желанием.
Я изо всех сил старался сосредоточиться на дороге, понимая, что сейчас любая ошибка может привести к катастрофе. Но мысли упорно возвращались к Еве, к её прикосновениям, к её шёпоту. Каждое её слово, каждый взгляд, каждое движение эхом отдавались в моей голове.
Внезапно, словно из ниоткуда, на встречную полосу вылетела какая-то машина. Я похолодел. Фары ослепили на мгновение, и рефлекторно я вдавил педаль тормоза в пол. Машина взвизгнула, заскользила, но я успел вывернуть руль в сторону, избежав лобового столкновения. Нас не снесли к чёртовой матери лишь чудом, спасибо водительскому опыту, впечатанному в спинной мозг. Машина пронеслась мимо, оставив после себя лишь вонь жжёной резины и мерзкое ощущение близости смерти.
В салоне повисла тишина. Звенящая, оглушающая тишина. Только сбивчивое дыхание и бешеная дробь сердца нарушали её. Я чувствовал, как холодный пот стекает по спине. Кулаки побелели от напряжения, вцепившись в руль.
Слишком близко… Слишком!
Ева замерла, парализованная ужасом. Казалось, она перестала дышать. Я увидел в её глазах отражение собственного испуга, смешанного с чем-то гораздо более глубоким и болезненным.
Преодолевая внутреннюю дрожь я осторожно взял её лицо в ладони, пытаясь вернуть её в реальность.
– Чёрт, Ева! – прошептал я хрипло, боясь за её состояние.
Она словно не слышала меня. Её взгляд был устремлен куда-то в прошлое, в прошлое, где погибли её родители, мой брат… то прошлое, которое мы оба старались забыть.
Но вдруг она очнулась и дрожащими руками потянулась к моему лицу. Слёзы ручьями текли по её щекам.
– Адам… ты жив! – прошептала она, и в её голосе звучала такая невыносимая боль и облегчение, что моё сердце сжалось. – Боже… ты жив!
Глава 45. Адам
В голове словно набат зазвучал. Ещё секунда, и всё могло бы обернуться кошмаром. Нет, я не мог позволить себе рисковать ею. Руки тряслись так, что я едва мог их контролировать.
– Подожди, – хрипло выдавил я, чувствуя ком в горле. Нужно было взять себя в руки, успокоиться, иначе мы точно никуда не доедем.
С трудом, преодолевая оцепенение, я оторвался от Евы переключив передачу и, как можно плавнее, вырулил на обочину, подальше от опасной дороги. Сердце продолжало колотится, как у загнанного зверя, отдаваясь гулким стуком в висках. Десять минут, всего десять чёртовых минут до дома, и вот…
Ева сидела на переднем сидении, обхватив себя руками за плечи. Её плечи вздрагивали, по щекам, не переставая, катились слёзы. Она словно окаменела, потеряв связь с реальностью. Я не мог видеть её такой. Никогда.
Не раздумывая ни секунды, я потянулся к ней и усадил её к себе на колени.
– Ева… родная… всё хорошо, – шептал я, прижимая её к себе как можно крепче. Пытаясь передать ей хоть толику своего тепла, хоть каплю уверенности.
Она уткнулась лицом в мою шею, и мне показалось, что она пытается вдохнуть как можно больше моего запаха. Её дрожащие пальцы неуверенно коснулись моего пиджака, затем забрались под него, к рубашке, и стали расстёгивать пуговицы, ища контакта с моей кожей.
– Он был… так близко от тебя… – всхлипнула она, и её руки, уже не робко, а с какой-то отчаянной жадностью, касались моей кожи, вызывая во мне новую волну дрожи и, к моему стыду, всё то же неуместное возбуждение. Я только прижал её крепче, целуя в шею, проводя руками по спине, пытаясь успокоить, вернуть к реальности.
– Я тебя не покину… – прошептал я ей на ухо, ощущая, как дыхание обжигает её кожу. – Никогда…
Ева подняла на меня заплаканные глаза. Я коснулся пальцами её слёз, вытирая их с её нежной кожи.
– Обещаешь? – прошептала она, неотрывно глядя на меня. Её взгляд прожигал, в нём было столько страха, столько невысказанной боли.
Моё сердце сжалось от жалости и страха. Она так боялась потерять меня, и я… я чертовски боялся потерять её. Сейчас, как никогда, я ощущал эту хрупкую нить, что связывала нас. Лёгкая дрожь не проходила, волнами пробегая по всему телу.
– Обещаю, – прошептал я в ответ, вкладывая в это обещание всю свою душу.
– И ты тоже… будь рядом! – эти слова были полны отчаяния, и это было всё, что я мог сейчас сказать.
Ева подалась вперёд, касаясь моих губ.
В этот раз поцелуй был совсем другим – нежным, осторожным, словно мы заново знакомились друг с другом. Медленным, словно время остановилось. Я перехватил её лицо, вынуждая немного откинуть голову, и углубил поцелуй, сделал его более чувственным, более интимным. Пытаясь выразить всю ту любовь и страх, что переполняли меня.
Едва оторвавшись от неё, я прошептал:
– Осталось немного… мы скоро будем дома…
Ева кивнула, и, немного успокоившись, села обратно на своё сидение. Но оставшиеся десять минут она то и дело вздрагивала, поглядывала на меня и сжималась, как испуганный зверёк, от каждого громкого звука или проезжающей мимо машины. Мне хотелось как можно скорее добраться до дома, заключить её в свои объятия и никогда больше не отпускать. Защитить её от этого мира, от всего, что могло бы её ранить. Защитить её от самого себя.
Наконец, мы заехали на территорию и остановились возле нашего особняка. Конец октября и дождь полил, как из ведра, вымывая всё вокруг, и даже ухоженный, такой прекрасный в летние дни сад, сейчас выглядел уныло и блёкло.
Я повернулся к Еве, чтобы рассмотреть её получше. Как только мы въехали на территорию, она словно выдохнула.
– Как ты? – спросил я.
– Уже лучше, – ответила она, но тут же схватила меня за руку, переплетая пальцы. – Ты меня не бросишь… сегодня…? Вообще…?
Она закусила губу, потупив взгляд. Сумасшествие какое-то – быть с ней постоянно. Но к чёрту правила, к чёрту все условности. Какое теперь имеет значение родство, эта необъяснимая, но такая сильная связь, незащищённый секс? Все запреты к чёрту! Сейчас это не важно. Мы будем вместе.
Я притянул её голову к себе, поцеловав в лоб.
– Мы будем вместе, – прошептал я.
Ева попыталась взять себя в руки, но я чувствовал, как она всё ещё дрожит.
– Мы что, прямо будем спать в одной постели? – спросила она, немного с иронией, будто пытаясь скрыть своё волнение.
Я увидел, как мгновенно покраснели её щеки. Она хотела этого… безумно хотела. Я выжидающе посмотрел на неё, понимая, насколько это серьёзный шаг, насколько это чертовски привлекательно.
– Тебе от меня не избавиться… даже во сне и даже в постели…
Ева задержала дыхание, я воспользовался этим мгновением, и быстро выскочил из машины, захватив из бардачка зонт. Открыл дверь Евы.
– Пойдём, не хочу, чтобы ты промокла!
Мы быстро побежали под зонтом к дому, а уже в холле я бросил его куда подальше и притянул её к себе, обнимая. Прижимая её ближе, чувствовал, как бьётся её сердце. Время будто остановилось. Казалось, прислуги и вовсе не было – то ли все разбежались от ливня, то ли просто старались не попадаться нам на глаза. В этот момент мне было плевать.
Я отодвинулся от Евы и снял с неё куртку-бомбер. Под ним были светлые джинсы и красный, кричащего цвета пуловер. Вроде бы невинный наряд, но v-образный вырез так и манил, дразнил взгляд. И когда Ева успела стать такой соблазнительной?
Воспоминание о нашем сексе… чёрт… сколько раз это было? Не так уж много, но достаточно, чтобы запомнить её вкус навсегда. Помню, как ласкал и целовал её грудь, и от этого воспоминания меня будто обожгло огнём, кровь прилила к паху, настолько сильно, что я почувствовал, как член упирается в молнию на брюках. Чтобы унять нарастающее напряжение, я бросил её куртку в холле, на диван, отвернувшись, чтобы она не увидела мой стояк. Пытаясь отвлечься, дрожащими руками стал расстёгивать пуговицы со своего пиджака.
Ева подошла ко мне снова и положила свои руки поверх моих.
– Дай помогу тебе! – прошептала она, и я поднял на неё взгляд.
Её пальцы скользили по моему пиджаку, ловко расстёгивая пуговицы. Её грудь так соблазнительно упиралась в мою грудь, когда она снимала с меня пиджак, что я невольно вздрогнул, дыхание участилось. Я наблюдал за Евой сверху вниз, и её грудь часто вздымалась, было видно, что она сама была на грани. Наконец она сняла пиджак и бросила его туда же, на диван.
И так мы замерли, на мгновение. Потом я выругался сквозь зубы:
– К чёрту всё на свете!
И подхватил её решительно на руки, отчего Ева взвизгнула и обхватила меня за шею, притягивая ближе к себе. Прижалась к моему телу всем телом, доверчиво, трепетно, со всей отдачей.
Я не помню как взлетел по лестнице, словно одержимый. Ванная комната находилась всего в нескольких шагах от моей спальни, но в тот момент это казалось бесконечно долгим путешествием.
Как только её ноги коснулись прохладной плитки, мы слились в жадном, всепоглощающем поцелуе. Мой язык проник в её рот, требуя полного обладания. Я был голоден до неё, жаждал каждой частички её существа. Хотел познать её на всех уровнях, раствориться в ней без остатка.
Ева откинула голову назад, отдаваясь мне с щедростью. Её руки, дрожа от нетерпения, принялись освобождать меня от рубашки. В какой-то момент я услышал звук разрывающейся ткани. Кажется, она оборвала пуговицы, но мне было абсолютно всё равно.
Её прикосновения обжигали мою кожу, вызывая дрожь, бегущую по всему телу. Я хотел её здесь и сейчас, не мог ждать ни секунды дольше. Каждая клетка моего тела кричала о ней, требовала её близости, её тепла, её любви.
Я отстранился, стягивая с неё кофточку, обнажая кожу до джинсов и бюстгальтера. Замер на мгновение зачарованный открывшимся видом. Мои руки коснулись её соска, выступающего сквозь ткань бюстгальтера, и легонько ущипнули.
Ева тихо застонала, подаваясь навстречу, а я прошептал ей на ухо, обжигая его горячим дыханием:
– Чего ты хочешь, маленькая Ева?
Прижал её к себе так плотно, что она чувствовала каждый сантиметр моего тела, ощущала мой твёрдый, налитый кровью член, проступающий сквозь ткань брюк.
Ева ответила, прильнув и вызывающе потёршись бёдрами о мои:
– Хочу... всего…
Усмехнувшись, опустился на корточки. Руки очертили изгибы её тела, мимолётно касаясь ягодиц, скользнули к бёдрам, удерживая её. Медленно, дразняще я расстегнул ширинку её джинсов. С небрежной грацией поддел их пальцами, позволяя ткани скользить вниз, к лодыжкам.
Ева стояла, дрожа всем телом, лишь в кружевных трусиках, промокших от желания.
– Какая ты мокрая, Ева, – прошептал я, любуясь ею.
Краска залила её щеки, но взгляд, направленный на меня сверху вниз, оставался вызывающим.
Затем мои руки потянулись к её заднице, сжимая мягкие полушария, вызывая в её маленьком тельце тихие стоны удовольствия. До чего же она нежная, податливая, я притянул её ближе к себе, и моё лицо оказалось напротив её трусиков. Словил себя на мысли, что наслаждаюсь её запахом, её присутствием, её теплом. Не раздумывая, я схватил зубами резинку трусиков, и потянул вниз, открывая себе доступ к её пылающей, жаждущей моих прикосновений киске.
Ева не сопротивлялась, она тонула в ощущениях, позволяя мне делать всё, что я хочу. Её пальчики запутались в моих волосах, сжимая их до вспышек боли у корней, от которых внутри разливался жар.
И вдруг, словно очнувшись, она вздрогнула, и её дрожащие руки потянулись к застёжке бюстгальтера. Одно мгновение – и он безвольно упал к моим ногам, открывая взору её безупречную, налившуюся грудь с набухшими розовыми сосками.
Я заворожённо любовался ею, не в силах оторвать взгляд от этой красоты. Совершенство во плоти. Белоснежная кожа – невинная и чистая. Стройное тело, но в каждом изгибе – женственность. Она казалась мне идеальной, нереальной, словно сошедшей со страниц самых смелых фантазий.
– Ты прекрасна! – прошептал я, не в силах отвести взгляда от её серых глаз.
Она снова прикусила свою полную губу, вызывая во мне непроизвольный, полный дикой похоти рык.
– Адам… разденься! – хриплый шёпот сорвался с её губ.
Её руки продолжали сжимать мои волосы на макушке, а глаза неотрывно следили за каждым моим движением.
Я оторвался от неё, всё ещё не отводя взгляда, и торопливо принялся раздеваться. Замок на ширинке звякнул, ремень с лёгким металлическим щелчком ослабился, и одним движением брюки упали на пол. Вслед за ними полетели и боксеры, освобождая мой возбуждённый член, который от сильного прилива крови казался неестественно большим.
Ева выдохнула, тихо застонав, не сводя с меня взгляда. Она молчала, но в её глазах я видел тот же голод, что терзал и меня.
– Хватит так смотреть, Ева! – мой голос сорвался на рык, низкий и угрожающий.
Ева вздрогнула, но взгляд не отвела. В нём плескалось желание, от которого у меня самого сносило крышу.
– Что значит… так? – прошептала она, голос хриплый, а грудь вздымалась так часто, что я видел игру света на коже. Зрачки расширены до предела – она была на самой грани.
Я сделал шаг ближе, сокращая и без того крошечное расстояние.
– Как будто ты мечтаешь, чтобы я прижал тебя здесь, в душе. Чтобы я вдавил тебя в эту чёртову стену, и мой член вошёл в тебя до самого основания, заполнил целиком, до последнего миллиметра.
– Да, я хочу... – прошептала она, и это снесло мне чёртову крышу.
Я подхватил её на руки, и её ноги плотнее обвились вокруг моей талии.
Вместе мы шагнули под струи горячего душа. Капли обжигали кожу, но мы словно не замечали этого. Я впился в её губы, требуя не просто ответа, а полной, безоговорочной капитуляции. И она сдалась, её руки судорожно вцепились в мои плечи, ноги крепче обвивали меня, а её горячая киска дразняще тёрлась о мою кожу, предвосхищая те движения, которых я так жаждал.
Я оторвался от её губ, тяжело дыша:
– Ты мой наркотик, Ева, мой чёртов наркотик!
Она прижалась своим лбом к моему:
– А ты всё, что мне нужно, ты всё, что я хочу!
Все предохранители полетели к чёртовой матери. Я опустил её на нагретый кафель душевой кабины. Ева была ошеломлена, не успела возразить, как я развернул её лицом к плитке и положил руки ей на задницу. Тихий стон вырвался из её груди, прежде чем она поняла, что я задумал.
Я опустился на колени, продолжая удерживать её задницу, и поднял её ногу так, чтобы она оказалась у меня на плече. Я увидел её набухшую, обнажённую плоть, её кожа краснела, не то от горячей воды, не то от смущения, ведь я просто пожирал взглядом источник её и своего наслаждения.
Я смотрел на неё ещё несколько долгих секунд, прежде чем прошептал:
– Я собираюсь сожрать тебя, Ева!
