Текст книги "Глубокие воды (СИ)"
Автор книги: Фиона Марухнич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц)
Глава 31. Адам
Я затолкнул её в кабинет и с грохотом захлопнул дверь, повернув защёлку. Никто не должен нас сейчас потревожить. Никто. Чёрт возьми, как же хотелось придушить эту девчонку прямо здесь и сейчас, вытрясти из её головы весь тот бред, которым она, несомненно, была напичкана. Я сказал, что наказал её, значит, она должна была сидеть дома, учиться, а не шляться по моим клубам.
Но нет, эта… эта дьяволица стоит передо мной, дрожит, но я вижу, как она берет себя в руки, как на этом милом, невинном лице вместо страха снова вспыхивает огонь вызова. Кулаки сжимаются, а эти серые глаза… Она пытается прожечь во мне дыру, не иначе, просто спалить меня на месте. Я пытаюсь сделать с ней то же самое – взглядом спалить, уничтожить, но, видимо, ей плевать.
Воздух вокруг нас искрится от невысказанных чувств и желаний. Её тело… чёрт возьми, я невольно скольжу взглядом по нему. Эта вызывающая одежда не скрывает, а лишь подчёркивает её молодую, но такую аппетитную фигуру. Невинность и соблазн. Вот чем была Ева. И я чувствую себя точно Адам из Библии, который вот-вот поддастся искушению. Только меня манило вовсе не яблоко. Ева – вот что было одновременно запретным и желанным.
И сейчас, в этой интимной обстановке, подальше от глаз толпы, в моём личном коконе, я отчётливо ощущаю, как моё дыхание становится глубже, прерывистей, ощущаю, как возбуждение жаром разливается по телу, вызывая болезненные ощущения в паху. Я ненавидел то, какое она имела влияние на меня, как моё тело реагировало на её присутствие. Ева – моя племянница, моя кровь… моё проклятие. Но то, как она на меня смотрит, как ведёт себя, как провоцирует, заставляет забывать обо всём на свете, стоит мне лишь взглянуть на неё.
Я прочистил горло, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более спокойным и ледяным.
– Что ты себе позволяешь?
Она непринуждённо ответила:
– Я уже говорила тебе, что пришла просто… в гости…
И снова этот вызов в глазах, эта чёртова провокация. Она встрепенулась и, подойдя к дивану, плавно и грациозно присела, закинув ногу на ногу.
Я увидел всю длину её ног, гладкую, белую кожу, а эти светлые волосы, которые падают на плечи, так и манят дотронуться до них, снова ощутить на своих пальцах их шелковистость и мягкость. Я просто ненормальный.
– Значит… придётся нанять тебе личного телохранителя… – я произнёс это медленно, отчеканивая каждое слово. – И это не шутка.
Я не хотел, чтобы Ева врывалась в мою жизнь. Вызывала во мне эти чувства, которые становилось всё труднее контролировать. И что самое ужасное, она сама, казалось, бросалась в этот омут с головой, пренебрегая любыми последствиями.
Я старше, я опытнее, чёрт возьми. Потерять голову из-за этой наивной девчонки – это просто абсурд! Недопустимо!
Но этот мерзкий внутренний голос, как назло, давал о себе знать:
«Ты уверен, что ещё не потерял голову? Да ты только и делаешь, что пытаешься о ней не думать, трахаешь других женщин, выбираешь блондинок… Просто поддайся искушению, возьми то, что Ева так охотно пытается отдать в твои руки, возьми от неё всё то, о чём она умоляет, и успокойся!»
Чёрт, опять! Одно и то же!
Я почувствовал, как меня накрывает ярость. Я не привык быть зависимым от кого-либо, но Ева… она так и манила стать той, кто будет моей зависимостью. И если это произойдёт, я чувствую, что пропаду, просто утону в этой страсти и похоти, перестав быть собой. Я и так уже одержим ею, но что будет, если я всё-таки трахну её? Мне страшно… страшно, что я не смогу остановиться.
Её возмущение прервало мои мысли.
– Ты вообще ненормальный? Как ты себе представляешь тот факт, что я буду ходить с каким-то телохранителем? Как я буду ходить в универ? Как на меня будут смотреть однокурсники?
В глазах её сверкали молнии.
Она резко вскочила, задыхаясь от отчаяния. Прекрасно. Лучше отчаяние, чем эти попытки соблазнения, которые сводят меня с ума.
Моё лицо растянулось в презрительной ухмылке.
– А ты думала, что сможешь вечно выводить меня из себя?
Глаза Евы горели вызовом и каким-то… отчаянием. Я увидел в них бурю эмоций, которые она тщетно пыталась скрыть. Она вновь попыталась проделать свой трюк – сократить дистанцию, схватить меня за шею и притянуть к поцелую. Снова поддаться этому безумию.
Но я был настороже. Я знал, чего она хочет. Я перехватил её руки, вцепившись в плечи, вытягивая её тело подальше от моего. На её лице промелькнуло удивление и… обида. Боже, мне нужно было держаться. Я не мог позволить нам обоим утонуть в этом грехе.
С силой толкнул её вперёд, и она рухнула на диван, совершенно обескураженная моей бесцеремонностью, моей холодностью. Её глаза округлились от шока, губы сжались в тонкую линию.
Я отступил, опираясь ладонями о стол, создавая между нами хоть какое-то расстояние. Несколько мучительных метров. Ярость снова вспыхнула в ней, но взгляд её случайно упал вниз… и застыл.
Вслед за ней я посмотрел туда же. Меня окатило волной стыда и презрения к самому себе. В мусорной корзине валялся использованный презерватив. Тот самый, что остался после Алины, после секса, который был просто жалкой попыткой заглушить её образ, ту, что терзала сознание.
Я резко отодвинул корзину ногой в сторону, стараясь не выдать ни единой эмоции. Не собираюсь перед ней оправдываться за свои грехи. Какое, к дьяволу, её дело?
Снова взглянул на неё, и в её глазах застыла боль… такая острая, такая невыносимая, что я сам почувствовал, как она пронзает моё сердце. Что, твою мать, между нами происходит?
Но затем… в её глазах вспыхнула решимость. Не та, что прежде, а какая-то отчаянная, отчаянная смелость. Она встала с дивана… и начала раздеваться.
Я застыл, поражённый, пригвождённый к месту, не в силах отвести взгляд. Ева, моя маленькая, безумная Ева… Расстегнула молнию сбоку своего мини-платья из красной кожи, и ткань медленно поползла вниз, к бёдрам. Открывая мне вид на её грудь, идеальной формы, укрытую лишь кружевным лифом. Сквозь тонкую ткань вызывающе проступали соски, манящие своей упругостью, дразня своей нежностью. Боже, она была совершенна. Я уверен, её грудь идеально поместилась бы в моей ладони. Дыхание сбилось, стало хриплым, неконтролируемым.
Она продолжала. Платье упало на пол, обнажая её бёдра, её длинные, стройные ноги, её… киску, прикрытую лишь тонкой полоской кружевных трусиков. Я хотел разорвать их на части, почувствовать её тепло, её влагу…
Я сжал зубы, чтобы не застонать и вцепился в столешницу до побелевших костяшек, пытаясь удержать себя на краю безумия.
«Хватит», – прошептал внутренний голос, но его заглушила буря первобытных желаний.
– Что… ты делаешь? – выдохнул я, чувствуя, как мой голос охрип. Ярость и вожделение боролись во мне, разрывая на части.
Чёрт возьми, да что она творит? Каждое её движение – это удар под дых, прямо в моё нутро.
«Остановись, Ева, не надо…» – хотел закричать я, но слова застряли в горле, превратившись в нечленораздельный стон.
– Я не ребёнок, – прошептала она, и я увидел, как её грудь глубоко и часто поднимается. Глаза огромные, зрачки расширены от возбуждения, руки предательски дрожат. Но как она держится! Словно знает, что делает, словно нарочно толкает меня в бездну.
Не отрывая взгляда от моего лица, она потянулась назад и медленно, мучительно медленно расстегнула лифчик. Кружево скользнуло по коже и упало к её ногам, и я увидел её обнажённую грудь.
Боже… В этот момент мир вокруг перестал существовать. Остались только эти идеальные полушария, розовые соски, молящие о ласке. Боль в паху стала невыносимой. Казалось, ещё секунда, и я кончу прямо в штаны. Хотелось схватить свой член и стиснуть его до боли, чтобы хоть как-то унять это дикое, нечеловеческое желание, которое готово было разорвать меня на части. Нет, я не мог больше сдерживаться. Кажется, я всё-таки пропал. И моей погибелью стала эта маленькая, безумная чертовка.
– К чёрту всё это! – прорычал я, срываясь с места.
Всего мгновение – и я сократил расстояние между нами. Она даже не успела вздрогнуть, как я притянул её к себе, впечатывая её тело в своё, чувствуя каждый изгиб, каждую косточку. Мои руки крепко сжали её ягодицы, притягивая ещё ближе, заставляя почувствовать мой стояк. И тут же я впился в её губы глубоким, требовательным поцелуем.
Больше не было ни раздумий, ни сомнений, ни правил. Мне просто захотелось сожрать её, поглотить её полностью, чтобы от неё самой ничего не осталось, чтобы она стала просто частью меня.
Ева застонала мне в губы и открыла рот шире, позволяя мне поглощать её, исследовать её рот. Я прошёлся языком по её нёбу, по её языку, ощущая её вкус, её запах, её жар. И мне было мало, мне хотелось большего. Я тонул в ней, захлёбывался ею, и мне это нравилось. Чёрт возьми, как же мне это нравилось!
Ева сбивчиво простонала мне в губы:
– Сними… сними с себя это…
Её пальцы дрожали, путаясь в пуговицах моего пиджака. Я помог ей, чувствуя, как дикое возбуждение и нетерпение захлёстывают меня с головой. Её руки с остервенением расправлялись с моей рубашкой, словно стремясь как можно быстрее добраться до моей кожи.
Наконец, я остался только в брюках. Мой разгорячённый торс коснулся её обнажённой груди, и эта близость оказалась непередаваемой. Я не помню, как мы оказались на диване, как она вдруг оказалась подо мной. Её ноги обвили мою голую талию, прижимаясь всё ближе, но мне этого было мало. Я жаждал погрузиться в её тепло, хотел ощутить её всю. Я снова впился в её губы, и мои руки поползли по её телу, очерчивая контуры талии, бёдер. Я продвинулся выше и сжал её грудь, сжимая между пальцами сосок. От нахлынувших ощущений она застонала мне в рот, и я обезумел от похоти.
Оторвавшись от её рта, я опустился ниже и обхватил её сосок, слегка сжимая его между зубами. Она выгнулась в спине, её руки запутались в моих волосах. Я вобрал её грудь в рот и стал обсасывать, словно пытаясь выпить её до дна. Это было невероятно, мне хотелось довести её до безумия, так же, как и она сводила с ума меня. Но и этого мне было мало. Мои руки переместились к её ягодицам и сжали их, притягивая её ближе к себе, давая почувствовать своё бешеное возбуждение.
Ева всхлипнула и прошептала:
– Пожалуйста… пожалуйста…
Я опустился ещё ниже, целуя её в живот, прямо над тканью трусиков, чувствуя, как её тело вздрагивает подо мной.
– Что "пожалуйста"? – прохрипел я, чувствуя её манящий запах. Запах похоти, который доводил меня до безумия.
– Пожалуйста… возьми меня, – выдохнула она и подалась мне навстречу, призывно раздвигая бёдра шире, предоставляя полный доступ к своему телу.
– Кончишь для меня? – я не узнавал свой голос, таким низким и хриплым он стал от необузданной похоти. Но мне было плевать, я хотел почувствовать её, ощутить её вкус.
– Да… – выдохнула Ева.
И я больше не сдерживался.
Приподнимаясь над ней, я сорвал с неё трусики, и увидел её… влажную… жаждущую. Её киска была покрыта соками возбуждения, которые так и хотелось попробовать, ощутить на своём языке. Возбуждение, предназначенное только для меня.
Я посмотрел ей в глаза, они были затуманены страстью, на щеках горел яркий румянец. Восхитительная. Моя.
Глава 32. Ева
Огонь в его глазах обжигал меня, проникая сквозь кожу и воспламеняя каждую клеточку моего тела. Я смотрела на Адама, не в силах отвести взгляд, и чувствовала, как возбуждение накатывает волнами, заставляя мою киску влажнеть, непозволительно влажнеть. Но мне было плевать. Все мои чувства, все мои мысли были заняты этим мужчиной, который навис надо мной, как божество, как искушение, которому невозможно сопротивляться. Он пожирал меня взглядом, как голодный волк, и в этом взгляде я видела не только похоть, но и какую-то первобытную жажду, словно он готов был разорвать меня на части, лишь бы обладать мной.
Я понимала, что моя сегодняшняя выходка – это отчаяние. Он спит с другими, меняет женщин, как перчатки, и как бы я ни хотела убедить себя, что это всего лишь спор, всего лишь месть, в глубине души я чувствовала острую боль. Боль от того, что я не единственная, от того, что я, возможно, не значу для него ничего. И если я не сделаю что-то сейчас, я потеряю этот шанс навсегда. И это желание обладать им было не только спором… я просто хотела его… хотела так, как никого в своей жизни не хотела. И к чёрту всё! К чёрту спор, к чёрту гордость, к чёрту все предостережения! Я хочу ощутить его внутри себя… хочу раствориться в нём… стать им.
Адам, словно прочитав мои мысли, медленными, плавными движениями придвинулся ко мне, и я, повинуясь инстинкту, приподнялась ему навстречу, позволяя ему рассмотреть меня, открываясь для него. Его взгляд стал ещё более горячим, ещё более голодным, когда он неотрывно уставился на меня…
Он взглядом ласкал мою грудь, мой живот… мою промежность. Я просто пылала, чувствуя, как мои щёки покрываются предательским румянцем. Я инстинктивно попыталась прикрыть себя рукой, сжаться, спрятаться от этого всепоглощающего взгляда… Но он не позволил.
– Не прячься… Я хочу видеть тебя… такой…
Его голос был хриплым, низким, пропитанным желанием, и от этих слов я окончательно расслабилась в его руках, отдаваясь во власть его похоти, его вожделению. Я ждала его дальнейших действий, затаив дыхание, готовая ко всему.
Он облизался, как голодный кот, и, приподняв мои бёдра своими сильными руками, опустил голову вниз. В этот момент я потеряла связь с реальностью. В голове не осталось ни единой мысли, только он, только его губы, только предвкушение невероятного наслаждения.
– Боже… – простонала я, когда его горячие губы коснулись моей пылающей от желания киски. Это было слишком… Слишком чувственно… Слишком… Я не могла подобрать слов, чтобы описать то, что чувствовала.
Он двигался медленно, словно смакуя меня, каждым движением языка. Я чувствовала, как он дразнит мои самые чувствительные места, проводя языком по моим складкам, и не могла сдержать громких стонов. Мои бёдра непроизвольно дёрнулись к нему навстречу, словно умоляя о большем, позволяя ему проникнуть глубже, достать до самой сути.
– Тебе нравится? – прошептал Адам отрывавшись от меня и, приподнимая голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Его зелёные глаза пылали дикой похотью, от одного взгляда на них у меня перехватывало дыхание. В них читалось первобытное желание, которое зеркалом отражалось и в моей душе.
– Ещё… – прошептала я хрипло, не узнавая собственный голос. Этот звук вырвался из меня сам собой, как животный стон. – Больше… хочу… больше…
Он улыбнулся, и эта кошачья улыбка была слишком соблазнительной, почти опасной. Его губы были покрыты соками моего возбуждения, влажные и блестящие, и я не могла отвести от них глаз. В этот момент он казался мне воплощением греха и соблазна.
– Ты такая сладкая… безумно сладкая, – прошептал он, опуская свой взгляд на мою промежность. Его взгляд был полон обожания и похоти. – Такая… какую я себе представлял.
Его голова снова опустилась вниз, и я видела только тёмные волосы, склонившиеся надо мной. А его язык… Боже, его язык! Он проник в меня, круговыми движениями исследуя стенки влагалища, дразня и распаляя меня до безумия. Я чувствовала, как мой клитор пульсирует в предвкушении, а моё тело охватывает волна такого жара, который было невозможно описать словами. Это было похоже на пожар, охвативший меня изнутри.
Его язык стал ласкать меня с нарастающей интенсивностью, и я почувствовала, что взрываюсь изнутри. Мышцы внизу живота сократились, а он сильнее впился пальцами в мои бёдра, словно желая удержать меня от падения в бездну наслаждения. Он просто пожирал меня, отдаваясь этому моменту целиком и полностью.
– Адам… – выкрикнула я его имя, зарываясь руками в его волосы, чувствуя, как оргазм накрывает меня с головой, заставляет каждую клеточку моего тела вибрировать от непередаваемого, просто животного наслаждения. Это было так сильно, так интенсивно, что я потеряла связь с реальностью, осталась только я и он, и безумная, всепоглощающая страсть, связавшая нас воедино.
Адам оторвался от меня, и приподнялся надо мной, не отрывая от меня своего голодного взгляда, его глаза горели просто адским огнём.
– Будет немного больно… ты слишком тугая… – прошептал он, его взгляд скользнул по моему телу снизу вверх.
– Это будет приятная боль… – улыбнулась я ему, чувствуя, как остатки оргазма волной прокатываются по всему телу, всё ещё заставляя вибрировать каждую мою клеточку от его прикосновений.
Он расстегнул ремень на брюках, и этот звук заставил меня вздрогнуть, во рту пересохло. Я наблюдала за тем, как он раздевается. Он приспустил брюки, оставаясь только в боксёрах, и я видела, как его член настойчиво выпирает из-под ткани.
Новая волна возбуждения прокатилась по моему телу, настойчиво направляясь к низу живота, я чувствовала, как мои внутренние мышцы пульсируют от возбуждения, как влага пропитывает мои бёдра. Раздвинув ноги шире, я дала возможность увидеть ему всю полноту своего желания, как сильно я его хочу. Это был настоящий голод, который мог утолить только он. Адам.
Когда наконец он приспустил свои боксёры, я увидела его член. Он был… большой, очень большой, покрыт синими венами, оплетающими ствол. На головке блестела прозрачная капелька, которую мне до боли захотелось попробовать языком. Тихий стон сорвался с моих губ, дыхание стало прерывистым, а стук моего сердца был таким интенсивным, что мне показалось, что он отдаётся у меня в висках, заглушая любые звуки, доносящиеся где-то там, в зале его клуба.
« Таким членом трахать просто бесчеловечно.» – подумала я. Но мне хотелось. Мне хотелось, чтобы этим членом он трахал только меня.
Во рту пересохло ещё больше, я машинально облизала губы, пытаясь вернуть им влагу, его взгляд тут же приковался к моим губам, словно дав обещания снова завладеть ими. Но мне хотелось всего… не только губ, мне хотелось, чтобы он владел моим телом, моей душой, всем моим существом. Это было какое-то безумное желание, которое овладело мной без остатка, не оставляя места для сомнений или страха. Я хотела его сейчас, здесь, немедленно.
Он медленно опустился на колени между моих разведённых ног, и я почувствовала жар его горячей плоти. Он снова посмотрел на меня, этими обжигающими, голодными глазами. В них плескалась первобытная похоть, которая словно гипнотизировала меня, приковывая к нему. Я не могла отвести взгляд, я была полностью во власти его желания. И мне это нравилось. Я чувствовала себя дикой кошкой, готовой броситься в объятия своего хищника.
Он коснулся головкой моей промежности, медленно, словно дразня меня, исследуя мои самые чувствительные места. От этого прикосновения по всему телу пробежала дрожь. Он водил им вверх и вниз, по моим складкам, заставляя меня стонать от удовольствия. Я чувствовала, как мои мышцы сокращаются, готовясь принять его.
– Пожалуйста… – прошептала я, не в силах больше сдерживать свои желания. – Возьми меня…
Он усмехнулся, и эта усмешка была полна самодовольства и власти. Он знал, что я принадлежу ему, что я готова на всё, чтобы ощутить его внутри себя. Он немного надавил, и я почувствовала, как его головка проникает внутрь меня. Это было приятно, но в то же время немного болезненно, как он и предупреждал. Мои мышцы напряглись, пытаясь приспособиться к его размеру.
– Расслабься… – прошептал он мне на ухо, его горячее дыхание обжигало мою кожу. – Всё будет хорошо… просто... расслабься, Ева...
Я чувствовала, как он проникает всё глубже, всё дальше… я чувствовала каждым миллиметром его вторжение. Мои руки отчаянно вцепились в его плечи, кажется, оставляя на коже следы, а мои мышцы сжимались вокруг него, протестуя, но в то же время жадно принимая его в себя. Казалось, что он заполняет собой всю мою суть, вытесняя все мои мысли, все мои сомнения, оставляя только одно – его. Я хотела большего. Большего единения, большего ощущения его внутри себя. Я хотела, чтобы он поглотил меня полностью.
– Чёрт… – прохрипел он мне на ухо, и я почувствовала, как его руки напряглись, словно он прикладывает неимоверные усилия над собой. Капли пота скатывались по его лицу, выдавая его напряжение. – Ты словно… девственница, Ева… Почему ты такая узкая? Я сейчас сделаю тебе больно… ты будешь кричать, понимаешь?
Я посмотрела на него в ответ. В его глазах я увидела… что? Ярость? Растерянность? Презрение? Мне было сложно разобрать. Но я была готова. Готова к боли, и я надеялась, что он увидит это в моих глазах. Я хотела его настолько сильно, что была готова перетерпеть всё.
– Иди сюда… – прохрипел он и впился в мои губы требовательным, жадным поцелуем. Он с силой ворвался в мой рот языком, настойчиво исследуя его, словно пытаясь найти там ответы. Я застонала от этого грубого, но такого желанного вторжения чувствуя свой собственный вкус на его губах. Его руки обхватили мои ягодицы, приподнимая меня выше, давая возможность совершить последний, отчаянный толчок.
И это произошло. Он резко двинулся бёдрами, руками сжимая меня, направляя меня к своему телу. Он вторгся в меня грубо, болезненно, до самого основания моего существа. Я застонала от боли, чувствуя, как внутри словно что-то порвалось, разорвалось. Что-то… чего я никогда не испытывала. И эта боль смешивалась с каким-то безумным удовольствием, с жаром, который распространялся по всему телу.
Он был так глубоко, что, казалось, глубже просто невозможно! Я тяжело дышала, чувствуя, как его член пульсирует внутри меня, заполняет меня полностью, растягивает изнутри, будто подстраивает моё тело под своё.
Адам оторвался от моих губ и замер, тяжело дыша надо мной. Его грудь часто вздымалась, а выражение лица… оно было таким, будто я подсунула ему отраву, или оскорбила его. Мне вдруг стало страшно. Страшно от этой тишины, от его взгляда, от всего происходящего.
– Ты была девственницей? – прохрипел он, требуя от меня ответа.
Я отвернулась, не замечая, как от боли у меня покатилась слеза. Чёрт! Я не должна плакать. Я должна быть сильной. Я должна держать лицо.
Он перехватил моё лицо рукой и заставил посмотреть на него. Его пальцы больно сдавили мои щёки.
– Ты была девственницей, Ева? Отвечай!
Я прикусила губу, чувствуя, что мой тщательно выстроенный план соблазнения трещит по швам. Да, я притворялась. Притворялась опытной, искусной соблазнительницей. Но я не думала, что первый раз может быть таким болезненным, и тем более, что он что-то заметит. Я убедительно играла роль шлюхи, и, видимо, он и вправду в это поверил.
– Да… – прошептала я, встречаясь с его взглядом, полным какой-то дикой смеси – ярости, страсти, разочарования… и ещё чего-то, что я не могла понять.
Я ждала. Ждала его реакции, его слов, его действий. Я не знала, чего ожидать. Но знала одно – сейчас всё изменится. Навсегда.
