Текст книги "Глубокие воды (СИ)"
Автор книги: Фиона Марухнич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 29 страниц)
Глава 48. Ева
Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь гулким эхом в ушах. Адам отстранился, выходя из моего тела, словно очнулся от наваждения. Его движения были торопливыми, почти резкими, когда он заправлял брюки.
Я смотрела на него снизу вверх, ощущая, как краска стыда заливает щёки. В его взгляде читалась виноватая растерянность, но поверх неё проступала защитная настороженность, словно он готовился отразить невидимую угрозу.
Его голая грудь вздымалась ровно, словно ничего не произошло, словно мы не занимались сексом всего минуту назад, прямо здесь, на кухонной столешнице. Меня же сковывала жуткая неловкость, будто я оголилась не только физически, но и душевно.
Его мать… Катерина.
Эта мысль пронзила меня, как удар молнии. Её внезапное появление было настолько неожиданным, настолько нелогичным, что я отказывалась в это верить. Она много лет жила в Германии, что могло заставить её вернуться в Москву? И почему именно сейчас, в этот самый момент? Неужели всё это было не просто совпадением?
Тишина на кухне давила своей оглушительностью, каждый звук казался усиленным в тысячу раз. Стук моего сердца, его дыхание, даже тихий гул холодильника – всё это превращалось в какофонию, которая расшатывала мои нервы.
Наконец, Адам отодвинулся от меня, его взгляд был полон сожаления. Он протянул мне руку, помогая встать со столешницы. Его прикосновение, ещё недавно такое желанное, сейчас казалось обжигающим, словно я прикоснулась к раскалённому железу.
Он повернулся к своей матери, инстинктивно заслоняя меня своей широкой спиной. Но любопытство оказалось сильнее стыда, и я невольно выглянула из-за его спины, чтобы увидеть её лицо.
Ярость, вот что я увидела. Она чувствовалась во всем: в напряжённой позе, в искажённом чертами лице.
Катерина бросила на меня мимолётный, но испепеляющий взгляд, полный презрения, и тут же перевела его на Адама.
– Это что такое? – процедила она сквозь зубы, прищуриваясь, и её ноздри яростно раздулись. – Значит, всё, что мне сказали, – правда?
– Для начала, что ты вообще тут делаешь? – огрызнулся Адам, и я впервые увидела, как он злится на мать.
Она бросила свою сумочку на столешницу с глухим стуком и направилась к кухонному шкафчику. Там она принялась с остервенением рыться, словно выискивая что-то жизненно важное.
Наконец, кажется, она нашла то, что искала – бутылку виски.
Не теряя ни секунды, она продолжила поиски, на этот раз – стакана. Найдя его, она повернулась к нам и щедро плеснула себе порцию виски. Она проглотила его залпом, словно это была вода, и только после этого её взгляд, острый и холодный, как лезвие, впился в Адама.
– Я прилетела, как только узнала о… твоих отношениях с ней, – она небрежно махнула рукой в мою сторону, держа пустой стакан. – Ты вообще не отдаёшь себе отчёта? Ты понимаешь, что это… ненормально, Адам? Ты совсем с ума сошёл?
Адам издал какой-то нервный смешок, и я почувствовала, как его рука обхватывает мою талию, вынуждая выйти из-за его спины.
Я смотрела на Адама ошарашенно, во все глаза, пытаясь понять, что происходит, но он был невозмутим, будто знал всё заранее, будто всё было спланировано.
И ничего не говоря мне, просто обхватил мои плечи своими сильными руками, притягивая к себе.
Я уткнулась щекой в его голый торс, всей грудью вдыхая его запах, такой родной и успокаивающий. Запах, который я никогда не забуду.
Но стоило мне поднять взгляд, как я вспомнила о причине своего волнения – эта женщина. Мне показалось, что если бы Адам не стоял сейчас рядом, прикрывая меня собой, она бы убила меня на месте одним лишь своим взглядом.
– Как мило, – ядовито прошипела она, и от этого звука по моей коже побежали мурашки.
Невольно я стала рассматривать её. В ней было что-то отталкивающее, что-то надменное. Выражение её лица – высокомерное и пренебрежительное – говорило само за себя.
И как же Адам был похож на неё…
Это всегда бросалось в глаза, но сейчас, стоя перед ней, я не могла не отметить это снова. Те же высокие скулы, та же форма губ, те же пронзительные, зелёные глаза. Только вот волосы… рыжие, и было очевидно, что в таком возрасте этот цвет – результат работы парикмахера.
Адам был тёмно-русым, и, должна признаться, этот цвет ему шёл гораздо больше. Этот рыжий… Я с детства его ненавидела, и всё из-за этой женщины.
В моей памяти всплыли моменты из прошлого, её презрительный взгляд, её колкие замечания, её снисходительное отношение. Всё это, словно заноза, сидело в моем сердце, и просто так от него не избавиться.
– То, что я только что видела… – начала она, а её взгляд прожёг меня насквозь. – Адам, ты понимаешь, что это всё значит? Ты что… теперь с ней? Ты понимаешь, что она… твоя племянница, чёрт возьми?
Я увидела, как её рука задрожала, и стакан, выпавший из рук, с грохотом рухнул на плитку, рассыпавшись на мириады острых осколков. Этот звук будто прорезал тишину, подчеркивая абсурдность происходящего. Слова эхом отдавались в голове, грозя разрушить моё и без того шаткое спокойствие.
– Я давно тебе говорила, что тебе нужна девушка, порядочная, образованная, красивая, – на словах "красивая" она смерила меня таким взглядом, будто я настоящая уродина. Я почувствовала, как кровь прилила к лицу, но старалась не показывать ни стыда, ни обиды. – А не твою собственную кровь, ты о чём думаешь?!
На последнем слове её голос прозвучал, как визг, оглушив меня на мгновение. Он резанул по ушам, полный ненависти и отвращения. Я невольно вздрогнула, хотя старалась сохранять спокойствие. Адам стоял невозмутимо, продолжая обнимать меня крепко, будто ничего не происходит вообще.
– Как ты узнала? – его голос был, на удивление, ровным, хотя я чувствовала, как всё его тело напряглось. Но внешне он казался абсолютно непроницаемым. Этот контраст между его спокойствием и бушующей в нем бурей меня поразил.
– Это неважно! – отрезала она, отмахнувшись от его вопроса. – Как ты так мог? Как? – её голос задрожал, и я заметила, как из-под накрашенных ресниц потекли фальшивые слёзы. Искусственность её эмоций была очевидна. Всё это было тщательно разыгранным спектаклем.
Я подняла взгляд на Адама, пытаясь рассмотреть его эмоции. Презрение, пренебрежение – вот что я увидела. Он сам прекрасно знал, что его мать просто пытается вывести его на эмоции, чтобы всё было так, как нравится ей. Лицемерка. В его глазах читалось усталость и раздражение, но не раскаяние.
– Не полнокровная, – наконец проговорил Адам, и его голос звучал твёрдо. – Не полнокровная племянница, и ты не имеешь право мне указывать, с кем мне иметь дело и кого трахать!
Его слова прозвучали как выстрел, разорвавший натянутую тишину. Смелость Адама поразила меня. Он стоял, готовый защищать наши чувства, несмотря на осуждение и отвращение его матери. В этот момент я почувствовала не только благодарность, но и нежность.
Неужели он был готов пойти против всего мира ради меня? Это казалось чем-то... невозможным.
Я увидела, как её лицо исказилось, она отвернулась, и снова начала рыскать в поиске стакана, и наконец-то, найдя его, схватила бутылку и подошла к столу, который был в непосредственной близости от нас и просто рухнула на стул, наливая себе виски и опрокидывая залпом стакан.
– Есть прикурить? – поинтересовалась она и подняла глаза на Адама.
– Я бросил, – ответил Адам, а его руки поглаживали меня по спине, сверху вниз, останавливаясь совсем низко, на копчике, отчего его мать бросила взгляд на его руку, словно увидела змею.
– И долго вы… вместе? – наконец произнесла она, сглатывая, и снова устремляя взгляд на Адама.
– Если тебя интересует тот факт, сколько раз у нас был секс, скажу прямо – очень много! Очень много раз!
Мои щёки вспыхнули пуще прежнего, и я щипнула Адама за бок, отчего он от неожиданности вздрогнул, но прижал меня к себе ещё сильнее, будто не в силах отпустить.
– Ужас… это кошмар какой-то! И как воспитывал тебя твой отец, что сделал из тебя… извращенца?!
Эти слова повисли в воздухе, словно ядовитые капли.
– Извращенца? – голос Адама был полон презрения, – ну конечно, извращенца, а где была в это время ты, мама? Ты, вечно занятая собой и своими амбициями, где ты была, когда мне нужна была настоящая мать, а не просто воспоминания о ней?
– Du benimmst dich wie ein richtiges Arschloch! (Ты ведёшь себя как настоящий мудак!) – проговорила она с таким пренебрежением, что я похолодела. Хоть и не слова не поняла, хотя Адам предлагал мне когда-то, давным-давно, попрактиковаться в немецком, и сейчас… чувствовала себя совсем дурнушкой.
– Arschloch? (Мудак?) – ухмылка Адама стала ещё более надменной, а его руки на моей спине просто деревянными. – Ich will einfach nur mit Eva zusammen sein, und es ist mir egal, wer sie ist, ob Bettlerin oder Prinzessin, und Verwandtschaftsverhältnisse werden mich jetzt nicht mehr aufhalten!(Я просто хочу быть с Евой, и мне всё равно, кто она, нищенка или принцесса, и родственные связи меня больше не остановят!)
Он говорил эти слова, словно отдавал команду. Резкие, немецкие выражения, полны решительности и силы. Захотелось сразу подчинится, бессознательно, хотя я не понимала, чему именно.
– Und wenn ihr irgendwelche… Missgeburten, Krüppel bekommt? Was wirst du mir dann sagen? Wirst du dann zu mir rennen und dich beschweren, dass ich Recht hatte? (А что, если у вас родятся… уроды, калеки? Что ты мне тогда скажешь? Побежишь ко мне жаловаться, что я была права?) – задала она вопрос, и он застыл в воздухе.
Я увидела, как Адам похолодел, переводя на меня беглый взгляд. Я бы даже сказала, обеспокоенный.
Его голос прозвучал тихо:
– Sag… so etwas… niemals! Du hast nicht das Recht, auch nur daran zu denken, geschweige denn, es laut auszusprechen! (Никогда… не говори… ничего подобного! Ты не имеешь права даже думать об этом, не говоря уже о том, чтобы говорить это вслух!)
Она фыркнула:
– Замечательно, просто… замечательно!
– Что… о чём вы говорили? – прошептала я, наконец-то подавая голос. Чувствовала себя маленькой девочкой в этой перебранке двух хищников.
– Маленькая шлюшка таки умеет разговаривать? – пропела она таким приторным и слащавым голосом слова, полные яда, переводя взгляд на Адама. – Ну я понимаю, на что ты клюнул, милая мордашка, юное тело, видно… ты и вправду не совсем здоров. Или она всего лишь временная игрушка, и ты найдёшь себе новую? Может ещё моложе, куда уж мелочиться?
Я похолодела от одной только мысли о том, что Адам может быть с какой-нибудь другой. Перевела на него взгляд, и его глаза… Они горели, горели такой решимостью и яростью, что у меня мурашки побежали по спине.
– Ты выйдешь за меня? – Адам вперил в меня взгляд, и у меня внутри всё похолодело. Я даже не ожидала такого поворота событий. Ведь он делает это только чтобы позлить свою мать, ведь так? Или…
– Не смей! – прорычала она, вскакивая со стула и испепеляя нас взглядами. – Не смей даже думать о таком!
– Ну так что? – Адам продолжал смотреть на меня выжидающе, а в его глазах была такая решимость, что я подумала:
«А вдруг… это всё правда? Вдруг он и сам стал ко мне так же привязан, как и я к нему?»
А я… я и так его безумно любила. Да чего уж там, я была одержима Адамом, и сейчас… это казалось чем-то нереальным.
– Я… – горло пересохло мгновенно.
Я облизала губы, смачивая их, и взгляд Адама опустился к ним, неотрывно следя за моим движением. Внизу живота сладко заныло только от одного этого взгляда.
Чёрт, да это лучшее, о чём я могла мечтать! Не просто заниматься сексом с ним, не просто спать с ним в одной постели… но и быть ему… женой?! Что могло быть лучше этого?
– …согласна, – выдавила я на последнем вздохе.
Глава 49. Ева
Адам, не раздумывая, перехватил мою голову, вынуждая меня задрать её выше, и, мягко сжимая мои щеки, впился в мои губы страстным, глубоким поцелуем, который тут же вскружил мне голову.
Его губы, его язык…
Чёрт, он вёл себя с моим телом так, будто был там единоправным хозяином, и я позволяла ему всё. Я подалась навстречу его губам, мои руки потянулись к его затылку, сжимая пряди, позволяя ему поглощать меня, отдаваясь ему со всей любовью, которая у меня была. Кажется, его мать начала браниться, но я не слышала ничего, кроме стука собственного сердца в ушах.
Затем Адам прервал поцелуй, обнимая меня и крепко прижимая мою голову к себе. Я прижалась к его торсу, касаясь горячей кожи и чувствуя, как его сердце бьётся в том же бешеном ритме, что и моё.
– Ты сделал это всё только мне в отместку, – прошипела Катерина, и её пронзающий взгляд и враждебность я ощущала почти физически.
Всё произошло так быстро, что я даже не успела осознать, что происходит.
Согласна… Жена…
Он действительно сказал это? Он правда этого хочет? Мне казалось, что я сплю. Всё это было слишком… слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Катерина же тем временем бушевала.
Я повернула голову и увидела, как её лицо покраснело, а голос сорвался на крик. Она что-то выкрикивала на немецком, но я не понимала ни слова. Знала только, что это точно не комплименты в мой адрес.
Мне становилось не по себе. Вся эта ситуация была какой-то… неправильной.
– Du bist krank! (Ты болен!) – выплюнула она в лицо Адаму. – Du bist völlig verrückt geworden! (Ты совсем сошёл с ума!)
Адам лишь усмехнулся в ответ. Мне казалось, что его это только забавляет. Он будто наслаждался её яростью.
– Vielleicht, (Возможно,) – ответил он спокойно. – Aber es ist mir scheißegal. (Но мне на это плевать.)
Он снова посмотрел на меня, и в его глазах я увидела… нежность? Или мне это показалось?
Потом Адам снова отвернулся от меня, обращаясь к матери.
– Не стоит тебе здесь задерживаться, mutter, (матушка,) – усмехнулся он, но его глаза были холодными, когда он смотрел на неё. – Как видишь… у нас с Евой всё в порядке, можешь уезжать обратно в Германию, не стоило так беспокоиться.
Адам одарил её своей фирменной улыбкой, демонстрируя ровные, белоснежные зубы, от чего та закипела ещё больше.
– Ну уж нет, сын, теперь я буду гостить у тебя регулярно, и не уеду никуда, пока сама этого не захочу! – с этими словами она нервно поднялась со стула и прошла мимо нас, не удостоив меня даже взглядом, покинув кухню.
Через несколько минут звук каблуков резко затих, и она вслед бросила:
– До скорой встречи, сын, и… немецкий у тебя стал намного хуже, чем раньше!
Мы услышали, как что-то вслед ей сказали прислушивающиеся к нашей ссоре слуги. Но она, ничего не ответив, хлопнула дверью так, что было слышно даже на кухне.
Ужасная женщина!
Наконец-то мы остались только вдвоём, по крайней мере, мне так казалось.
– Кажется, она ушла, – пробормотала я, а Адам, отстраняясь от меня, посмотрел на меня пристально.
– Она отвратительна, – ответил он спустя несколько секунд, и я почувствовала, как он снова подхватывает меня под задницу, вынуждая обвить его талию ногами, ощущая под собой прохладу столешницы.
– Но как она вообще сюда прошла? – спросила я, чуть понизив голос. – Как её пропустил дворецкий без пропуска?
– Это был и её дом всегда, – ответил Адам, смотря мне прямо в глаза, – так что… можно сказать, она здесь бывшая хозяйка.
Я насупилась, понимая, что это правда. Его мать никогда не была нищей, и оставила Адаму часть своего состояния. И, видимо, права на этот дом тоже.
– Неужели она теперь будет постоянно приходить сюда? – ужаснулась я, цепляясь ногами за его бёдра, не желая отпускать. Адам, в свою очередь, и не пытался отстраниться.
– Возможно. Но я сделаю всё, чтобы она отправилась туда, откуда приехала, – выдохнул он, а его руки снова скользнули под подол моего халата, сжимая оголённую кожу, отчего по моей коже мгновенно побежали мурашки, а внизу живота сладко заныло от предвкушения.
– Ты серьёзно, Адам? Ты ведь… говорил правду? – прошептала я, переводя тему в одно мгновение.
Возможно, я действительно влюблённая дурочка, но сейчас даже его мать меня так не волновала, как то, говорил ли он правду. Он действительно готов пойти на такое? Или это игра, и я, как последняя дурнушка, растеклась лужицей вокруг него.
Мы замерли на какое-то время, глядя друг другу в глаза. Адам сжимал мою задницу, прижимая к своему паху, а я… а я чувствовала, как его член настойчиво упирается мне в промежность, вызывая одно желание – чтобы он снова оказался внутри меня.
Но я не делала никаких попыток продолжить это безумство, просто ждала. Ждала, что он мне скажет дальше.
Тишина в кухне казалась оглушительной. Слышно было только его частое дыхание и стук моего сердца, который казался таким громким, что ощущалось, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди.
Я боялась пошевелиться, боялась нарушить этот момент. Если он сейчас скажет, что это была шутка, я не знаю, что сделаю. Моё сердце будет разбито вдребезги.
Но он молчал, заставляя меня тонуть в его взгляде, пока я не почувствовала, как Адам наклонился ближе. Его дыхание опалило моё ухо, и я невольно поёжилась.
– Правду, Ева, – прошептал он так тихо, что это звучало как секрет, предназначенный только для меня. – Я никогда не был так серьёзен в своей жизни.
Мгновенно на глаза навернулись слёзы. Не могла поверить, что это действительно правда, что он готов пойти даже против общества, против любых устоев, против возможного осуждения, подобно тому, как сейчас поступила его мать.
Наша связь казалась невозможной, а сейчас… он говорил такие вещи, которые наверняка вызовут всеобщее порицание, но мне было плевать, на весь мир плевать, кроме Адама.
– Ну чего ты, малышка, не плачь, – прошептал он, и, перехватив моё лицо ладонями, стал покрывать его поцелуями, стирая дорожки слёз, которые продолжали бесконтрольно литься из глаз.
– Тише-тише… – шептал он, и нежно прижался к моим губам, вызывая в моём теле незамедлительный отклик, и тихий стон вырвался из груди.
– То, что я с тобой уже сделал, и собираюсь сделать, можно сказать, обязывает меня жениться на тебе. Ты привязала меня к себе…
Его слова звучали… абсолютно правильно. Он подхватил меня на руки, и, не давая времени опомниться, снова прижался губами к моим, вынуждая поддаться его напору.
– И сейчас я намерен сделать с тобой то, что можно назвать самым грязным кровосмесительством, – произнёс он, отрываясь от меня, и тут же новый, ещё более жаркий, глубокий поцелуй.
А я… поддавалась ему, позволяла всё, ведь Адам – мой. Не заметила, как он вынес меня из кухни, продолжая целовать исступлённо. Просто растворилась в нём, мои руки сжимали его волосы на затылке с такой силой, будто он вот-вот исчезнет.
Я почувствовала, как мы остановились, прямо перед лестницей на второй этаж. Адам оторвался от меня, прекращая поцелуй, но не переставая держать меня на руках, совершенно не заботясь о том, как это выглядело.
Только тогда я заметила прислугу, стоявшую неподалёку. Мне стало неловко, и я попыталась вырваться из объятий Адама. Но это было невозможно.
– Адам, – попыталась я попросить, надеясь, что он поймёт мой немой призыв отпустить меня на пол.
В ответ он лишь крепче схватил меня под задницу, вынуждая сильнее обвить его торс ногами.
– Кто рассказал моей матери о том, что здесь происходит? – спросил Адам у прислуги, и я вздрогнула. Голос его звучал холодно и властно.
Прислуга опустила взгляд.
– Догадываюсь, что это молодая служанка, Юлия, кажется, которая работает у нас совсем недавно, – пробормотала она.
Адам замолчал на мгновение, а потом произнёс:
– Разузнайте всё. Если она хоть слово сказала моей матери, то она будет уволена сегодня же.
– Конечно, я выясню немедленно, – ответила прислуга, склонив голову.
Адам развернулся, не говоря больше ни слова, и пошёл со мной на руках к себе в комнату. Каждый его шаг был полон решимости, а я… Я просто позволила ему нести меня, утопая в чувствах, которые он во мне будил.
Когда мы зашли в комнату, он положил меня на кровать, и я тут же почувствовала, как он стягивает с меня халат. Его движения были резкими, нетерпеливыми.
– Он нам не понадобится сейчас, – прошептал Адам, наклоняясь ко мне, и, не теряя времени, захватил ртом мой сосок, слегка покусывая его.
Я застонала, чувствуя, что уже готова, что я уже невероятно мокрая, и внизу всё пульсирует от предвкушения.
– Адам, – застонала я, ощущая, как его губы уже облизывают и обсасывают вторую грудь, делая сосок нестерпимо чувствительным.
– Сейчас, – хрипло прошептал он, и я, прикрыв глаза, отдалась своим ощущениям.
Услышала шуршание ткани, кажется, Адам снял свои брюки. Моё дыхание участилось, грудь тяжело вздымалась, пока его руки скользили по моему телу, очерчивая изгибы: грудь, талию, бёдра, затем двинулись вниз, к раздвинутым ногам.
Его пальцы легко коснулись моей киски, продвигаясь между складками. Я почувствовала, как сильно возбуждена и насколько желаю его. В животе разлилось трепетное волнение, пальцы судорожно сжали его бёдра, ногти слегка царапнули кожу. Я кожей чувствовала его пристальный взгляд, наблюдающий за каждым моим движением, каждым вздохом.
– Не могу больше ждать, – хрипло прошептал он, и я ощутила, как он навис надо мной, а головка его члена проникла внутрь. Я подалась ему навстречу, раздвигая бёдра, принимая его полностью.
– Я сама не могу ждать, – прошептала я в ответ.
Он издал низкий рык и резко толкнулся в меня, проникая глубоко, заполняя собой. Хриплый стон сорвался с моих губ, и я распахнула глаза.
Адам, не теряя ни секунды, накрыл мой стон своими губами.
– Ева… – прошептал Адам, отрываясь от меня, и тут же начал двигаться, скользя легко и уверенно. С каждым толчком я чувствовала, как широкая головка его члена растягивает мои мышцы до предела, словно подстраивая моё тело под себя. Будто я – продолжение его.
Его бёдра ударялись о меня, с силой толкаясь снова и снова, пока я не покрылась испариной и не начала задыхаться от захлестнувших меня ощущений. С каждым сантиметром его проникновения я чувствовала себя всецело востребованной.
– Ты ощущаешься... идеально внутри. – он слегка откинулся назад и я увидела, что он наблюдает за тем, как его член, то погружается в меня полностью, то выскакивает обратно. – Ты моя. И принадлежишь только мне, и теперь... я никогда тебя не отпущу, – он толкнулся обратно в меня.
Адам двигался яростно, его резкие, порывистые толчки заставляли моё тело дрожать, инстинктивно приподнимая бёдра в стремлении раскрыться шире, подстраиваясь под его дикий ритм.
– Господи, – выдохнул он сдавленно.
Адам приподнялся, опираясь на корточки, и, обхватив мои бёдра изнутри, развёл мои ноги ещё шире. Его взгляд застыл там, где его член вошёл в меня.
– Чертовски идеально, – пробормотал он хрипло, словно это было откровением. Его большой палец нашёл мой клитор, и он начал массировать этот узелок нервов, доводя меня до исступления каждым движением.
Огни вспыхнули перед глазами, когда оргазм накрыл меня с головой. Адам не давал передышки. Он продолжал двигаться, разгоняя мою кульминацию до предела, а затем задерживал меня на этой грани, пока у меня не перехватывало дыхание.
Я смотрела на него и видела дикое, первобытное выражение на его лице.
Не успела я прийти в себя, как Адам перевернулся на спину, его член по-прежнему был глубоко внутри меня, и я оказалась сверху, оседлав его. Его руки легли на мою талию, он приподнял мои бёдра, и я почувствовала, как он почти выходит из меня. Я смогла лишь опереться руками о его грудь, когда он начал толкаться навстречу, трахая меня в этой новой позе.
Адам застонал от удовольствия, и эти стоны становились всё громче. Я чувствовала, что он на грани. Плотно прижавшись тазом, я ощущала каждый его сантиметр внутри себя. Чувствительность была почти болезненной, но я не могла остановиться. Не хотела. Я жаждала его, жаждала этого момента.
– Да, чёрт возьми, малышка, – прорычал Адам, крепче сжимая мою талию.
Я взяла инициативу на себя, двигаясь всё более развязно. Вверх и вниз, опускаясь глубже и быстрее, пока голова не закружилась.
Я чувствовала приближение нового оргазма.
Очередное движение вниз – и мой клитор встретился с его лобком. Взрыв внутри меня был не слабее предыдущего. Запрокинув голову, я закричала, чувствуя, как мышцы сжимаются вокруг него. Пальцы Адама впились в мою кожу, и его низкий, животный рык возвестил о скором освобождении.
Когда он стал твёрже и больше внутри меня, я задохнулась от переполняющих меня чувств. Толчки участились, становясь всё более неистовыми.
И вот, финальный рывок, пульсация члена, наполняющая меня его семенем. Я наслаждалась каждым мгновением, чувствуя его глубоко внутри. Отдавшись полностью, забывая обо всём на свете в его объятиях.
Я упала ему на грудь, кожа была влажной от пота, и мы тяжело дышали в тишине комнаты. Он обнял меня, и мы перекатились на бок, лицом к лицу. Его член всё ещё был внутри, и волны удовольствия продолжали накатывать одна за другой.
Закрыв глаза я прижалась лбом к его мокрой груди, наслаждаясь его учащённым сердцебиением.
Не верилось, что всё это происходит на самом деле. Не верилось, что Адам действительно мой.
Он снова поцеловал меня в лоб, и эта нежность в нем трогала до глубины души.
– Кажется, маленькая чертовка завладела мной целиком и полностью, – в его голосе звучала ирония, смешанная с нежностью.
Я крепче обняла его в ответ, улыбаясь.
– Я тоже люблю тебя.
