Текст книги "Глубокие воды (СИ)"
Автор книги: Фиона Марухнич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 29 страниц)
Глава 33. Адам
Я смотрел на неё, и меня обуревал невероятный гнев, приправленный горьким разочарованием. И дело было не в том, что она девственница, а в осознании того, что она намеренно играла со мной, заставила почувствовать себя полным идиотом. Я клюнул на её удочку, а она… она делала всё, чтобы я поверил в образ развязной девицы, ищущей мимолётных развлечений в клубах. Я понимал, что она испытывает моё терпение, пытается вывести из себя, но сам факт её невинности сбивал с толку. Она лгала, обманывала, и, казалось, получала от этого извращённое удовольствие. Пока я терзался сомнениями, чувствуя себя мерзавцем, покушающимся на запретный плод, пытаясь устоять перед искушением этой чертовки, она, напротив, плела интриги, чтобы добиться желаемого – чтобы я почувствовал себя настоящей низостью. Это было невыносимо.
И самый главный вопрос: как получилось, что она готова была отдать свою девственность именно мне? Что это для неё значило? Почему не отдалась кому-то из своих ухажёров? Что она в действительности ко мне чувствовала, помимо похоти и животного влечения?
Я вошёл в неё глубже, чувствуя, как её внутренние стенки сжимаются вокруг моего члена. Хриплый стон вырвался из её губ. Чёрт, она была такой узкой, такой горячей, что меня охватило безумное желание сорваться в неудержимую гонку, просто вбиться в неё до упора. Глубже. Быстрее. Сильнее. Моё дыхание сбилось, стало прерывистым и тяжёлым, а сердце стучало в висках, заглушая все звуки этого чертового клуба. А глаза Евы, эти невероятные, бездонно-серые глаза, горели. Я видел в них похоть, неутолимую жажду, что пожирала и меня, даже несмотря на то, что её мышцы ещё не пришли в себя после потери девственности.
Чёрт… этот взгляд снова сломил мою волю. Толчок. Глубокий, властный. Я вдавил её бедра в диван, входя до самого предела. Проклятье, я был так глубоко, что казалось, будто я сейчас кончу в неё, достигну самого её дна, наполню её влагалище спермой, чтобы запечатлеть этот момент на всю её жизнь.
«Нельзя!» – прозвучал предостерегающий внутренний голос. «Нельзя в неё кончать, иначе… назад дороги не будет!» – я стиснул зубы, чувствуя, как ноги Евы обхватывают мою талию, прижимая сильнее, теснее, словно пытаясь протолкнуть меня ещё дальше. Невыносимо! Она сама не знала, чего хочет, и, чёрт возьми, мне уже было плевать на всё.
Я продолжал держать её за щеки, крепко сжимая пальцами кожу, чтобы у неё не было возможности отвести взгляд.
– Скажи, Ева, – мой голос звучал хрипло, прерывисто. Я изо всех сил старался не поддаться своей похоти, своему всепоглощающему желанию и ярости одновременно. – Скажи, Ева, ты влюблена в меня? – повторил я, и мой голос сорвался на рык. Я сжал её щёки ещё сильнее, не давая уклониться от ответа, пресекая любую попытку отвернуться от меня.
Она пыталась вывернуться, отвести взгляд, но я держал её крепко. Мне нужна правда. Любой ценой. Что она чувствует ко мне? Почему отдалась именно мне?
Затем Ева затихла. Её глаза были широко раскрыты, я видел, как слезинка, не только от боли из-за потери невинности, скатывается по щекам, но и по другой причине, по такой, которую я не хотел слышать, но, одновременно, отчаянно хотел узнать.
– Да… – прошептала она, не отводя от меня взгляда. – Да… я влюблена в тебя… и ничего не могу с собой поделать, ты… – она всхлипнула, и слёзы продолжали течь по её щекам, я не мог отвести от неё взгляда, я был поражён. Неужели… она действительно влюблена в меня? Боже мой! Мы перешли все границы, все возможные границы, и теперь… теперь она признается мне в любви? – … ты моё проклятие, Адам… – закончила она, и в её взгляде была невысказанная боль.
И что мне теперь делать? Я намеренно пытался вычеркнуть её из своей головы, спал с другими, заглушал любые чувства к Еве. Наша связь – это какое-то извращение, перед которым я не в силах устоять, я не могу вырвать её из своих мыслей, как бы ни пытался. Но смогу ли я ответить на её любовь… или… я просто боюсь её любить, потому что это табу, это неправильно?
Внутренний голос не заставил себя долго ждать:
«Любить её неправильно, а трахать её, лишать невинности, по-твоему, правильно, да, Адам?»
Чёрт… я стиснул зубы до боли… хотелось провалиться сквозь землю, но я лежал на ней, я был в ней, и не мог остановиться. Кажется, я сошёл с ума, я безумен, я порочен, и плевать, что с нами будет дальше, пусть всё останется, как есть.
Я отпустил её щёки, и, не давая ей опомниться, впился в её губы, глубоким, требовательным поцелуем, языком проникая в неё, исследуя её, покоряя её. Вкус её губ был таким сладостным, таким манящим, мне казалось, что я просто выпивал её до дна, а она позволяла мне это. Ева застонала мне в рот, и поцелуй стал ещё требовательнее, ещё отчаянней. Я хотел, я до боли в костях хотел сделать её своей, присвоить, заклеймить, уничтожить её своей страстью, и уничтожить себя. И Ева, маленькая, глупая Ева, сама рвалась ко мне, как бабочка на пламя, отчаянно стремясь сгореть.
«Будь что будет!» – подумал я, делая очередной глубокий толчок. «Я буду гореть вместе с ней. Пусть это безумие будет одним на двоих».
Я начал двигаться, ощущая, как жаркое, влажное влагалище Евы яростно приветствует меня. Сначала мои движения были осторожными, нежными, давая ей время привыкнуть к моей плоти, к моему размеру, к моему присутствию внутри её. Ева извивалась подо мной, её тело подавалось навстречу, прижимаясь всё сильнее, словно стремясь впустить меня как можно глубже, в самое сердце её жаждущего тела.
Чёрт, это было мучительно сладко. Невыносимое томление охватило меня целиком.
Я оторвался от её губ, и она издала приглушённый, недовольный стон, словно я прервал что-то жизненно важное.
– Адам… – выдохнула она, её голос дрожал, пропитанный вожделением, которое пожирало не только её, но и меня. Она жаждала большего, и я горел желанием утолить её голод.
Не говоря ни слова, я подхватил её под бёдра, и её ноги обвились вокруг моих плеч. Мгновенно я ощутил, как глубже проникаю в неё, чувствуя неистовую близость, единение наших тел. Каждое движение отдавалось волной наслаждения, позволяя ей прочувствовать всю силу моего желания, всю длину моего члена, заполняющего её до предела.
– Боже… ещё… – протянула она, её голос сорвался в стон, полный блаженства. Она раскрывалась для меня, отдаваясь мне без остатка, со всей страстью, на которую только была способна её душа и тело.
Это переполнило чашу моего влечения. Движения стали более быстрыми, сильными, неистовыми. Мой член проникал в неё с напором, глубоко, с нарастающей интенсивностью, яростно, почти безумно, отчего её тело содрогалось подо мной.
Ева издавала громкие стоны, не в силах заглушить эти инстинктивные звуки. Я же погружался в неё всё глубже, входя с такой страстью, что звук соприкосновения кожи разносился по кабинету, эхом отражаясь от стен. В этой близости была первобытная дикость, звериная похоть, и мне это нравилось.
Её влагалище было обжигающе горячим, влажным и невероятно притягательным, что требовало огромных усилий, чтобы не кончить в ней сразу. Я сдерживался, ненадолго останавливаясь, чтобы усмирить свои порывы. И снова толчок. Властный. Глубокий. С каждым толчком мой напряжённый член входил всё быстрее и быстрее, заставляя гореть нас обоих.
Её грудь колыхалась в унисон движениям моих бёдер. И моя потребность переросла в одержимость. Одержимость прикасаться к ней, трогать её тело. Я сжимал её грудь руками, играя с сосками, заставляя её трепетать от желания. Мои руки скользили по её бёдрам, то нежно лаская кожу, то сжимая её до боли и заставляя её тело дрожать. Я скользил руками по округлым и соблазнительным ягодицам, изучая её изгибы, воспламеняя и без того неимоверное возбуждение и вожделение между нами.
Я сделал ещё несколько уверенных движений, и почувствовал, как мышцы её влагалища бешено сокращаются вокруг меня, словно пытаясь удержать меня внутри. Желание раствориться в ней стало почти нестерпимым. Тело Евы содрогнулось, её охватила судорога, которую я ощутил как свою собственную. Она со всей силы вцепилась ногтями в мои плечи и издала громкий, протяжный стон, достигнув пика наслаждения.
Я больше не пытался контролировать себя и стал двигаться ещё быстрее, яростно вбиваясь в неё. Видя её такой счастливой, возбуждённой и умиротворённой, я ощутил мимолётное желание остаться внутри, разделить с ней это мгновение близости, настоящей близости. Заполнить её влагалище своим семенем, пометить её на каком-то зверином, подсознательном уровне. Но я не мог себе этого позволить.
С силой толкнувшись в ней в последний раз, я вышел из неё, изливаясь на живот. Волна дрожи прошла по моему телу, нахлынуло чистое, животное блаженство. Это было истинное наслаждение. Неистовое и до безумия опьяняющее. И мне это нравилось. До одури нравилось.
Ева лежала подо мной, её ноги были широко раскрыты, глаза горели неистовой страстью, словно светились изнутри. Я никогда не видел её такой соблазнительной и невинной одновременно. Она была просто прекрасна. Моя маленькая чертовка, моя неожиданная слабость.
Но вдруг в голове словно что-то щёлкнуло, и реальность обрушилась на меня с оглушительной силой. Сердце бешено колотилось в груди, когда я приподнялся над ней. Я ведь не использовал презерватив… Его не было. Как я мог забыть? Как мог допустить такую оплошность?
Я должен был сказать ей. Должен был прохрипеть эти слова, признаться в своей ошибке.
– Ева… Мы не предохранялись…
Её глаза расширились, в них промелькнула тень испуга, а может, и чего-то ещё. Она слегка вздрогнула, как от внезапного удара. Затем взгляд стал задумчивым, словно она пыталась осмыслить произошедшее.
– Да, ты прав… Мы не предохранялись, – тихо ответила она, и в её голосе я не мог уловить ни упрёка, ни паники.
Мой взгляд невольно скользнул ниже, к её бёдрам. Её киска… Она была такой жаркой, манящей, словно звала меня обратно. Я чувствовал, как кровь приливает к паху с новой силой, а дыхание становится сбивчивым.
Ева прикусила губу, этот жест выдавал её возбуждение. Она раздвинула бёдра ещё шире, предлагая мне себя. Чертовка. Кажется, я утонул в ней окончательно.
Я не смог устоять. Захватив её ягодицы в ладони, я приподнял её и снова вошёл в неё, чувствуя, как её тепло и влага охватывают мой член со всех сторон. В этот момент все тревоги и сомнения отступили, оставив лишь нас – двух людей, объединённых страстью и желанием.
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
🖤 Готовы ктемнойстороне любви?🖤 Представляю вам свойновый мафиозный дарк-романс «Продана», полный страсти и предательства!😈 Только посмотрите на этот отрывок:
И тут я вижу его.
Волна необъяснимого ужаса пронзает меня, когда мой взгляд сталкивается с его глазами. Странный мужчина, судя по всему, итальянец. Высокий, широкоплечий, с тёмными, практически чёрными волосами, контрастирующими с идеально выглаженным белоснежным воротником рубашки. Его костюм сидит безупречно, подчёркивая мощную фигуру. Но дело не в этом. В его глазах, цвета насыщенного коньяка, на мгновение проступает такая ненависть, такая всепоглощающая тьма, что меня охватывает озноб. Это не просто неприязнь, это животная злоба, которая заглядывает в самую душу, вытаскивая на поверхность все мои страхи. Дыхание замирает, я не могу от него отвести взгляда, я будто прикована к нему невидимой силой.
Он встаёт с места, и движение это плавное, змеиное, но в то же время исполненное внутренней силы. Его низкий, бархатный с хрипотцой голос обволакивает зал, заставляя смолкнуть на полуслове самых рьяных спорщиков.
– Два миллиона долларов, – произносит он, неотрывно глядя на меня.
В уголках его губ появляется усмешка, холодная и самодовольная. Где я его видела? Не могу вспомнить. Образ ускользает, но он кажется мне таким знакомым, до боли в висках знакомым. Красивый итальянец, но такой же дикий, как и его цвет глаз, и, я уверена, такой же жестокий. Он как хищник, выбравший жертву и уверенный, что она никуда не денется. Он смотрит на меня, как на вещь, которую он уже присвоил, словно со мной уже всё решено.
Ведущий, очнувшись от мимолётного ступора, облизывает пересохшие губы. Его глаза загораются алчным блеском. Два миллиона долларов – это крупная сумма, даже для этого места.
– Два миллиона! Кто больше, господа?! – Он оглядывает зал, предвкушая куш.
Но зал молчит.
Все замерли, как застыли на месте. Одни, ошеломлённые суммой, другие, с интересом наблюдают за происходящим. Чувствую, как нарастает напряжение, как сгущается воздух. Я – центр всеобщего внимания, но это внимание не греет, а леденит.
Ведущий откашливается, и его голос звучит громче, чем прежде.
– Два миллиона долларов один! Два миллиона долларов два! Два миллиона…
Он замирает на мгновение, обводит жадным взглядом молчаливую толпу и, убедившись, что никто не собирается перебивать, выкрикивает:
– Продана!
Волна паники захлёстывает меня с головой. Продана? Кому? Этому итальянцу с дьявольским взглядом? Мой разум отказывается верить в происходящее. Я хочу бежать, кричать, сопротивляться, но мои ноги намертво прикованы к полу. Я должна что-то сказать, что-то сделать, и тут ведущий, словно не понимая, что происходит, вытягивает ко мне руку, но его взгляд прикован к итальянцу.
– Ваше имя, сэр?
Тот, кто выкупил меня, на торгах как скотину… Смотрит на ведущего холодно, надменно и уверенно произносит:
– Кассиан… Кассиан Росси!
Глава 34. Ева
Я проснулась от странного ощущения – словно меня собирают, как куклу. Адам нежно, но с какой-то собственнической властностью одевал меня. Его руки скользили по моей коже, пробуждая во мне целую бурю ощущений. Я не решалась открыть глаза, наслаждаясь каждым его прикосновением, трепетом моего тела в ответ на его близость. Пыталась вспомнить момент, когда я уснула в его объятьях, но в голове была лишь приятная дымка.
Сколько раз это было? Три? Больше? Я потеряла счёт, утопая в этом безумии, щедро предлагая Адаму себя. Помню лишь обрывки: дикие, необузданные порывы, его прикосновения, его жаркие, ритмичные движения, словно мы два голодных зверя, утоливших свою жажду. А потом… провал. И вот сейчас я понимаю, что Адам уже выносил меня на руках из клуба, через ревущую толпу. Я уткнулась в его шею, пытаясь заглушить оглушающие басы, но они словно выбивали из меня последние силы. Сонливость и утомление, как рукой сняло, оставив лишь странное чувство… жара.
«Между ног всё жжёт…» – мысль пронзила меня, и я почувствовала, как щеки заливает предательский румянец.
– Проснулась уже? – прошептал Адам, и я тут же подняла голову, чтобы встретиться с его зелёными глазами. Он был спокоен, даже безмятежен, словно те бурные, безумные часы остались где-то далеко позади.
– А сколько сейчас времени? – пробормотала я, чувствуя, как его пальцы ласково скользят по моей голове, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо.
– Сейчас уже четыре утра… – ответил Адам, и в этот момент мы вышли из здания клуба на ночную улицу Москвы.
Холодный воздух заставил меня невольно поёжиться. Адам сильнее прижал меня к себе, словно я была маленькой, беззащитной девочкой.
– Сейчас прыгнем в машину, Ева, потерпи… осталось совсем немного, – сказал он тихо, а я… я погрузилась в размышления.
Как этот секс перевернёт нашу жизнь? Что мы вообще наделали? На мгновение меня охватила паника, но тут же отступила. Какая теперь разница? Было уже плевать на все "что будет дальше". Москва… Она никогда не спит, даже в четыре утра. Город живёт своей жизнью, мерцая огнями и напоминая о том, что и наша жизнь тоже продолжается.
Адам бережно усадил меня на переднее сидение его чёрного Бентли, рядом с водительским. Кожа сидений приятно холодила разгорячённое тело. Он захлопнул дверцу и обошёл машину, прежде чем сам сесть за руль. Двигатель тихо заурчал, и мы плавно тронулись, вливаясь в ночной поток редких машин.
Москва, как и прежде, не спала. В четыре утра её огни мерцали, как бриллианты, рассыпанные на бархате ночи. Ночная Москва, обычно такая манящая и динамичная, сейчас казалась мне враждебной, отражая хаос в моей голове.
В салоне повисла тишина, густая и напряженная. Воздух между нами искрился невысказанными словами, вопросами без ответов, страстью, которая ещё не угасла.
Разные мысли роились в моей голове, одна тревожнее другой.
«Мы занимались сексом несколько раз подряд… без презерватива… Я дура, да? А если я забеременею? Нет-нет...» – эти мысли сверлили мозг, вызывая волну паники.
Нервно теребя подол своего короткого бордового платья из мягкой кожи, я чувствовала, как нарастает тревога. Платье казалось сейчас таким неуместным, почти вульгарным, напоминая о той необузданной страсти, что мы только что пережили. Я ощутила на себе его взгляд – тяжёлый, обжигающий. Адам смотрел на мои ноги, и его взгляд снова потемнел. Даже периферийным зрением я чувствовала, как меняюсь в лице.
Сердце бешено заколотилось, дыхание участилось. Я отвела взгляд, понимая, что он видит меня насквозь. Почему он молчит? Почему не скажет хоть что-нибудь? Какое-нибудь объяснение, извинение, обещание… что угодно!
Он снова переключился на дорогу, напряжение достигло точки кипения. Тишина давила на барабанные перепонки, казалась почти физической. Я больше не могла это выносить.
– Мы… мы занимались сексом несколько раз подряд, – выпалила я, с трудом подбирая слова, – без презерватива… Ты ничего больше не хочешь мне сказать?
Тишина вновь воцарилась в салоне. Только теперь она была ещё более гнетущей, давящей. Я видела, как Адам поджал губы, словно сдерживая себя. Его профиль в свете фар казался суровым, даже отстраненным. Он не ответил сразу, медленно выдыхая, будто собирался с духом.
– Ева, – наконец произнёс он, и его голос звучал хрипло и как-то особенно близко, – посмотри на меня.
Он припарковал машину прямо на обочине, не обращая внимания на редкие проезжающие мимо автомобили. Одним плавным движением он повернулся ко мне всем корпусом и внимательно, изучающе вгляделся в мои глаза. Его взгляд прожигал меня насквозь, словно видел все мои мысли и чувства.
– Скажи мне честно, Ева… ты жалеешь об этом? – спросил он прямо, без обиняков.
Я уставилась на него во все глаза, застигнутая врасплох. Я нервно закусила губу, пытаясь понять, что ответить. Жалею ли я? Нет, ни на секунду. Все эти месяцы я только и мечтала о нем, о его прикосновениях, о этой всепоглощающей страсти. Но как сказать ему об этом? В голове всё перепуталось, страх и желание боролись за главенство.
Опустив взгляд, тихо произнесла:
– Нет… я… я только этого и хотела… только об этом и мечтала…
И произошло невероятное. Я едва успела договорить, как Адам резко заглушил двигатель и снова повернулся ко мне. Его глаза горели, словно в них отражались огни ночной Москвы. Его руки потянулись ко мне, и он притянул меня к себе, на водительское сиденье, усаживая меня к себе на колени.
Задохнувшись от неожиданности, я не успела даже пикнуть, как его руки скользнули под подол моего платья, отодвигая кружевные трусики в сторону.
Волна жара пронзила меня. В промежности стало влажно и горячо.
«Как же я хочу его прямо сейчас» – пронеслось в голове.
– Ева… – прошептал он, прислонившись губами к моему уху, – я не жалею ни о чем. Чёрт… ты моё тайное желание. Я готов провалиться хоть в преисподнюю, лишь бы ещё раз коснуться тебя…
Я вцепилась в его волосы, двигая бёдрами ему навстречу.
– Ну так коснись… – прошептала я, сгорая от нетерпения, – я только этого и жду…
И с дрожащими пальцами я стала расстёгивать его ширинку на брюках, высвобождая его эрегированный член. Адам только простонал в ответ, сильнее сжимая мои ягодицы. Мне было наплевать на боль в промежности, на то, что буквально несколько часов назад я потеряла с ним девственность. Я снова хотела его почувствовать внутри себя. Это было безумие, одержимость, но мне было плевать.
– Ты понимаешь, что должна как можно скорее сходить к врачу? – прошептал Адам и укусил меня за голое плечо. Я застонала от резкого укола боли и наслаждения.
– Я понимаю… – прошептала я, уже вовсю касаясь его члена.
Адам зашипел, словно ему было больно, но я знала, что он так же нетерпелив, как и я.
– Я схожу как можно скорее… – пообещала я ему, чувствуя, как он приподнимает мои бёдра. И вот… я ощутила, как его член скользит в мою щель, продвигаясь внутрь. Я вцепилась в его волосы, подаваясь ему навстречу.
– Ты просто… нереальная… – выдохнул он мне на ухо, и в этот момент его руки с силой опустили мои бёдра на его.
Я вскрикнула от резкой боли. Он был огромен, а я ещё не привыкла. Но эта боль мне нравилась. В ней было что-то пьянящее и… правильное.
Он начал двигаться, быстро и ритмично опуская мои бёдра на себя. Его руки крепко сжимали мои ягодицы, не давая мне отстраниться, словно вбивал мои бёдра в свои с такой силой, будто хотел протолкнуться как можно дальше, в саму мою душу. Я уже не слышала ничего, кроме влажных шлепков наших тел, эхом отдающихся в ночной тишине. Ночная Москва осталась где-то далеко позади, я не замечала ничего вокруг, ни редких машин, прохожих. Вообще ничего. Остался только он – Адам. Как центр моей вселенной, как солнце, вокруг которого вращалась моя жизнь.
– Я хочу… чтобы ты принимала противозачаточные, – прохрипел он мне на ухо и снова укус в шею, который, я наверняка знала, оставит метку на коже, но я хотела этого знака, этого напоминания о нашей безумной ночи. Мне было плевать, я была готова быть растерзанной его страстью, его похотью, его желанием.
– Хорошо, – только и смогла я выдавить из себя, чувствуя, как он просто распирает меня изнутри, заполняет собой каждую клетку моего тела, лишая кислорода и здравого смысла.
– Я буду гореть в аду, – прохрипел Адам, и, словно ему было мало тех ощущений, что дарили ему и мне его ритмичные движения, он с нетерпением отодвинул край моего кожаного платья. Кажется, ткань небрежно натянулась, и вот… моя грудь оказалась в его рту. Он жадно поглотил её, кусая, лаская сосок, продолжая двигаться внутри меня. Ощущения были на грани безумия. Его глаза неотрывно следили за мной… будто приковывали меня к нему.
– Адам… – прошептала я, чувствуя, что ещё один толчок, и я просто взорвусь в его руках.
Он оторвался от моей груди, и его губ коснулась лукавая, самодовольная усмешка.
– Давай… для меня… кончай… – прошептал он, и сделал один глубокий толчок, вынуждая меня выгнуть поясницу. Толчок, властный, сильный. Его член попал в нужную точку в моём теле. И я почувствовала, как мышцы с неистовой силой сжимаются вокруг него, словно не желая его выпускать. Тело пронзила ослепительная вспышка, выбивая из меня дух, мои руки вцепились в его волосы с силой, царапая кожу. Он остановился, наслаждаясь тем, как я сжимаю его изнутри. Яростное, всепоглощающее удовольствие накрыло меня с головой. Я стонала, задыхаясь от оргазма, чувствуя, как сладостные волны пробегают по всему телу. В этот момент я была готова на все, лишь бы это продолжалось вечно.
Не успела я прийти в себя, как Адам снова начал двигаться, ещё яростней, ещё сильнее, словно вбивая себя в меня. А я просто позволяла ему делать со мной всё, что он захочет, принимая всё, что он мне давал. Ещё несколько уверенных и сильных движений внутри меня, и я почувствовала, как он слегка отодвигает меня, выходя из меня. Он закрыл глаза, запрокинув голову на спинку сиденья. И я ощутила, как его сперма попала на мои бёдра. Он достиг своей точки, глухо застонав. Салон наполнился запахами секса, воздух стал влажным от нашего учащённого дыхания. Я, кажется, забыла как дышать. Он, наконец-то, заговорил, хриплым, сбивчивым голосом.
– Теперь хоть понимаешь, почему тебе нужно принимать таблетки?
Я только покачала головой в знак согласия, дыхание перехватывало. Мы оба безумны, и, кажется, назад дороги нет. Мы уже слишком глубоко… и меня это пугало и одновременно безумно манило.
