Текст книги "Глубокие воды (СИ)"
Автор книги: Фиона Марухнич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)
Глава 50. Ева
Звонкий голос лектора доносился до меня словно сквозь толщу воды. Я сидела на лекции, уставившись в одну точку на стене, и не видела ничего вокруг – ни профессора, ни сосредоточенные лица одногруппников, ни их странные, изучающие взгляды.
Я коснулась шеи, и щёки тут же вспыхнули предательским румянцем. Даже толстый слой тонального крема не смог скрыть засосы, которыми меня щедро "наградил" Адам. Я вздохнула.
Как же сложно было оторваться от него сегодня утром! Мысли о горячей воде, в которой мы переплетались телами, всё ещё обжигали кожу. Но я понимала, что наш марафон не может продолжаться вечно. В конце концов, у меня есть учёба, и нужно помнить о реальности.
Учёба…
В голове мелькнуло неприятное осознание. Я ведь так и не призналась Адаму, что моя противозачаточная таблетка всё ещё пылится под кухонным шкафом. Нужно будет решить эту проблему, как можно скорее. Записаться к гинекологу сразу после месячных, и обезопасить себя…
Я нервно сглотнула.
А затем снова в голову ворвались его слова:
«Обязывает меня жениться на тебе».
Жениться… Неужели это возможно?
Это было за гранью разумного, невероятно, но так желанно. А не запрещает ли российское законодательство такую связь между дядей и племянницей? Не будет ли это проблемой?
Вопросов становилось всё больше, и они клубились в голове, как взбесившиеся шершни.
Сегодня я пообещала встретиться с Катькой, моей школьной подругой, и рассказать ей обо всём, что происходит между мной и Адамом. Катя всегда умела разложить всё по полочкам, успокоить и дать дельный совет. Но теперь, к истории про нашу запретную любовь и незащищённый секс, добавилась эта безумная идея о свадьбе. Всё закручивалось в такой водоворот, что казалось, я вот-вот захлебнусь в нём.
– Ева, – услышала я голос профессора. Он был каким-то странно-настойчивым. Я вздрогнула, почувствовав, как краска заливает лицо. – Ева, вы можете аргументировать свою позицию относительно доктрины исчерпания прав в контексте параллельного импорта?
Я моргнула, пытаясь вынырнуть из оцепенения. Его взгляд был прикован ко мне, изучающий, давящий. Я чувствовала, как по спине пробегает холодок.
– Простите, – пролепетала я, – Могли бы вы повторить вопрос?
Он вздохнул, покачав головой.
– В последнее время вы витаете в облаках, Ева. Сама на себя не похожи. Уже декабрьские праздники ждёте?
Ехидный смешок пронёсся по аудитории. В этот же момент с задней парты раздался громкий, нарочито удивленный голос:
– Профессор, посмотрите, какие у нашей красотки засосы! Видать, эти несколько дней были горячими. Тут явно не до занятий по интеллектуальной собственности!
Кровь прилила к щекам, я почувствовала, как внутри поднимается ярость. Медленно повернувшись в сторону говорившего, я процедила сквозь зубы:
– Не твоего ума дела, с кем я трахаюсь.
По кабинету пронёсся сдержанный смех. Я отвернулась, чувствуя, как закипаю изнутри. Профессор что-то говорил о недопустимости подобного поведения, но слова совсем не доходили до сознания. Я просто хотела провалиться сквозь землю.
Кровь продолжала стучать в висках, когда я пулей вылетела из аудитории после окончания лекции. Плевать на профессора, плевать на одногруппников. Хотелось просто уйти, исчезнуть, раствориться в толпе, чтобы никто не видел моего унижения.
В холле я достала телефон, надеясь застать Крис онлайн. Обычно она отвечала моментально, но сегодня… ни одного сообщения. Я набрала её номер, и снова – тишина. Только длинные гудки эхом отдавались в моей голове.
– Похоже, у Крис новогодние праздники на несколько недель раньше положенного, – пробормотала я себе под нос. Крис, моя оторва-подруга, могла пропасть из виду на несколько дней, если на горизонте появлялся интересный парень и бутылка чего-нибудь покрепче.
Быстро найдя номер Катьки, я написала ей сообщение:
«Привет, Кать, сегодня всё в силе?»
Через несколько минут, которые казались вечностью, телефон завибрировал. От радости я чуть не выронила его из рук.
«Конечно, как я могу пропустить такие откровения с твоим дядечкой? (емоджи радости) Где хочешь обсудить свою… порочную связь?»
Я усмехнулась. Из уст Катьки это звучало особенно эпично, будто я не трахаюсь с дядей, а расчленяю людей. Но сейчас мне была нужна её поддержка.
В голове промелькнули варианты, где можно спокойно поболтать. Хотелось чего-то уютного, но в то же время не слишком людного. Вспомнилась улица Солянка, с её узкими переулками, старинными зданиями и небольшими кафешками. Там, где-нибудь в тихом дворике за чашкой кофе, можно было бы спокойно выложить Катьке всё, что накипело.
Я быстро напечатала ответ:
«Давай на Солянке? Там есть пара тихих кофеен во двориках, никто не услышит наших секретов».
Телефон снова завибрировал, и я сглотнула, стараясь унять волнение.
«Конечно, давай к трём часам дня?»– пришло сообщение от Катьки.
Я тут же ответила:
«Договорились!».
Остаток лекций прошёл словно в тумане. Я старалась не привлекать к себе внимания, поэтому пересела на последнюю парту. Боковым зрением я чувствовала, как парни бросают на меня странные взгляды, то и дело поглядывая на засосы на шее. Животные. Уверена, многие уже мысленно строили планы "подката", но мне было совершенно неинтересно.
Когда лекции закончились, я вылетела из университета с такой скоростью, будто за мной гналась сами демоны. На улице шёл снег, и я вздрогнула, поёжившись в тёплом пуховике. Возле университета, как и всегда, меня ждала машина.
– Чёрт… не получится прошмыгнуть незамеченной, – с раздражением пробормотала я и направилась прямиком к авто.
Адама, как я и ожидала, не было. Снова его личный водитель – Константин. В принципе, после нескольких дней безудержного секса во всевозможных уголках нашего дома, во всевозможных позах и ласках, меньше всего мне сейчас хотелось смотреть Адаму в глаза. Я могла бы сделать что-то необдуманное. К примеру, трахнуться с ним снова в машине, или, ещё хуже, отсосать прямо на месте.
«Кажется, я стала с ним похотливой самкой», – с огорчением подумала я. Мне нужен чужой взгляд на эту запутанную историю. И Катька в этом мне нужна, как воздух.
Я открыла пассажирскую дверь и села, захлопнув её.
– Здравствуйте, Ева, – сдержанно поздоровался Константин. – Адам просил передать, что после занятий вы сразу едете домой. Никаких клубов, ничего подобного.
Я закатила глаза. Он действительно считает меня какой-то безвольной куклой?
– Константин, ну пожалуйста, – проговорила я самым невинным голосом, на который только была способна. – Отвезите меня на Солянку. У меня там встреча в кафе, всего на часик… ну, максимум полтора. Просто чашечка кофе и разговор с подругой. Никакого клуба, честно! Мне очень нужна эта встреча.
Константин вздохнул.
– Адам меня убьёт, если узнает, что я выполняю вашу просьбу.
В душе вспыхнула надежда.
– Пожа-а-алуйста! – надавила я. – Он ничего не узнает, клянусь! Можешь просто ждать меня там.
Константин что-то пробурчал в ответ:
– Если что, у вас был пистолет, и вы мне угрожали.
– Водяной подойдёт? – спросила я с улыбкой.
Константин, немного подумав, выдал:
– Да вы беспощадны, на улице декабрь.
– Тогда нам нужно его купить, предоставим Адаму какие-то вещественные доказательства того, как я вам угрожала, – засмеялась я.
Константин вмиг посерьёзнел и ответил:
– Ладно, в сторону шутки, полтора часа, ни минутой больше, и сразу домой!
– Спасибо, – тихо пробормотала я, чувствуя, как наполняюсь предвкушением.
Ехали мы по Москве, и я невольно погрузилась в рассматривание города за окном. На каждом магазине, на каждом здании уже висели гирлянды, переливались новогодние украшения. Город готовился к празднику, и это чувствовалось в каждой детали.
До новогодних каникул оставалось всего три недели, и предвкушение этого празднества наполняло меня теплом. Это значило, что мы сможем провести с Адамом всё время вместе. Внизу живота сладко заныло от этой мысли, от предвкушения этого бесконечного времени, проведённого с ним.
«И под ним…» – мысленно подумала я, чувствуя, как внизу живота всё горит только от одной мысли об Адаме и нашем сексе, а трусики уже снова мокрые.
Поёрзав на сидении, я пыталась унять дрожь в коленях. Константин кинул на меня странный взгляд своих стальных глаз, но ничего не ответил, лишь крепче вцепился в руль, прибавив газу.
Куда мне деться от их пронзительных взглядов?
Я быстро напечатала сообщение Кате:
«Ты в какой кафешке остановилась?»
«Я в „Тайной комнате“, увидишь меня на верхнем ярусе, в самом дальнем углу. Жду.»
Сухой ответ Кати немного выбил меня из колеи.
«Может… это такая интрига?» – подумала я, и написала в ответ:
«Хочешь, чтобы я заплутала по подвалам ресторанчиков?»
В ответ прилетело:
«Совсем немного. Поторапливайся, уже вечереет!»
Это уже больше похоже на Катьку. Всегда собранная, наблюдательная.
«Почти доехала, жди меня,»– ответила я и запихнула телефон в карман сумочки.
– Остановите меня здесь, – пробормотала я, сверяясь с навигатором.
Константин молча притормозил, и я тут же схватила сумочку, намереваясь хлопнуть дверью, но голос Константина остановил меня:
– Если что-то понадобится, сразу звоните, я мигом приду к вам… и, как я ранее повторял, не больше полутора часов. Буду ждать вас здесь, на парковке, – проговорил Константин, впиваясь в меня взглядом, а его голос звучал как команда в моей голове. Сразу вспомнилось, как Адам любил так отдавать команды. И куда мне деться от их контроля? Правильно – никуда.
– Я обещала, значит, так и будет, – ответила я, хлопая дверью.
Выскочив из машины я вдохнула морозный воздух. Солянка в декабре была волшебной. Снег мерцал под светом фонарей, отражаясь в витринах магазинов, украшенных гирляндами и еловыми ветвями. Я направилась к пабу "Black Swan", вспоминая короткое сообщение Катьки. Интрига – это в её духе.
Войдя внутрь, я сразу же попросила ближайшего сотрудника, крепкого бородатого парня в клетчатой рубашке, указать дорогу через таинственные подвалы Солянки, к "Тайной комнате". Он кивнул и жестом показал на массивную дубовую дверь в глубине зала.
За дверью действительно оказался таинственный мир. Тяжёлые каменные своды, приглушённый свет, мебель из тёмного дерева – всё говорило о готическом стиле. Высокие подсвечники с мерцающими огоньками добавляли мрачности, но и уюта одновременно. Странный, но подходящий антураж для моих откровений.
«Самое то, чтобы выдать ту информацию, которая накопилась за это время, – подумала я, проходя дальше. – Главное, чтобы Катька была готова выслушать».
Я поразилась, насколько многолюдно было в этом месте. Среди столиков сновали официанты, одетые во что-то среднее между костюмами эпохи Ренессанса и одеждой готов. По углам, словно стражи, стояли рыцарские доспехи, а на стенах висели картины с изображением мрачных замков и мистических существ. И всё это было украшено новогодними гирляндами, ёлками и игрушками. Получилось странное, но завораживающее сочетание.
Я подняла взгляд на верхний ярус, ища Катьку. Да, она точно должна быть там!
«Нужно постараться туда добраться», – решительно подумала я, направляясь к винтовой лестнице.
Поднимаясь по ступеням, я чувствовала, как усиливается странное ощущение тревоги. Что-то было не так. И как оказалось – не зря.
Оказавшись на верхнем ярусе, я замерла, как вкопанная. Возле Катьки сидели Марат и Игорь.
«Только не они!» – промелькнуло в голове, а по спине пробежал ледяной холодок.
Катька сидела между ними, её взгляд был испуганным, затравленным, как у загнанного в угол зверька.
Марат, заметив меня, усмехнулся и поманил пальцем к их столику. Игорь, не говоря ни слова, положил руку на плечо Катьке, довольно усмехаясь.
«Что им нужно? Им что-то нужно от меня или… от Адама?», – лихорадочно соображала я, идя к ним, словно на эшафот.
Неужели их угрозы Адаму были не просто словами, и теперь я действительно приманка? Всё то, что я так боялся, сбывалось.
– Ну, здравствуй, куколка! – пропел Марат, указывая на стул напротив.
– Присаживайся, не стесняйся, – подпел Игорь, сильнее прижимая Катьку к себе.
Катька только сильнее задрожала, и я увидела в её глазах мольбу о помощи. Но мне и самой необходимо было спасение.
Я замерла, рассматривая их.
Марат был одет в дорогой кашемировый плащ, на голове – чёрная вязаная шапка, из-под которой виднелись выбритые виски. Щёголь. Игорь же, наоборот, выглядел более брутально: кожаная куртка с меховым воротником, грубые ботинки, короткая стрижка. Его лицо украшал шрам, пересекающий щеку. Кто-то явно приложил его недавно.
«Жаль, не убил,» – подумала я, а в голове, как в калейдоскопе, проносились разные способы расправы над ними. Криминальные ублюдки!
И тут я краем глаза заметила, как Игорь держит пистолет направив его к животу Катьки, небрежно прижимая дуло к одежде. В его взгляде не было ничего, кроме жестокой игры. Я не могла этого вынести.
Просто рухнула на стул напротив и, прочистив горло, спросила:
– Что вам нужно?
– Будешь кофе? – небрежно поинтересовался Игорь, и я заметила, как он слегка сильнее надавливает на живот Катьки, от чего её глаза становятся похожими на блюдца.
– Тише, детка, не волнуйся ты так, а то здесь камеры, – прошептал Игорь, наклоняясь к ней и целуя её в висок.
Со стороны выглядело так, будто они влюблённая парочка. Но я знала, что это не так. Они – убийцы.
Стало страшно за Катьку, за себя, за всех нас. Что они намерены сделать, как они будут использовать теперь меня в этих играх с Адамом?
Я чувствовала, что меня тошнит, но пыталась справиться.
Игорь повернул ко мне голову и выжидающе посмотрел на меня:
– Дважды повторять не стану, будешь кофе, Ева? – вопрос прозвучал угрожающе, и я поняла, это очередная игра, попытка сделать вид, что у нас "свидание". Господи! Нужно было играть по их правилам.
– Мне всё равно, – выдавила я, а мой взгляд был прикован к тому месту, где холодное дуло пистолета прижималось к Катькиной одежде. Это слишком нереально.
– Отлично.
К нам подошёл официант, и я выдохнула. Но не тут-то было. Марат наклонился через стол ко мне так близко, что по позвоночнику пробежали холодные мурашки.
– Не делай глупостей, красотка, – ласково проговорил он, но его взгляд… он был красноречивым. Он будто взглядом говорил, что если я пискну, то мы – трупы.
Я сглотнула вязкую слюну, и повернувшись к молодому парню, пролепетала:
– Латте, пожалуйста, на кокосовом, – губы пересохли, страх сковал внутренности, но я постаралась вымучено улыбнуться, насколько это было возможно.
Молодой парень, с лучезарной улыбкой и кудрявой копной, записал пожелания и добавил:
– Что-нибудь к латте?
– Не-е… – начала я, но меня перебил Марат.
– Этим красоткам по тирамису и эклеру, а мне двойной эспрессо с коньяком «Хеннесси».
Игорь, продолжая обнимать Катю, добавил:
– А мне виски "Макаллан" 18-летней выдержки со льдом.
Пистолета уже видно не было. Грёбанные ублюдки.
Глава 51. Ева
Застыв в этом театре ужаса, я наблюдала, как официант, одарив нас дежурной улыбкой, исчез в лабиринтах этого странного места. Я же продолжала сидеть на краешке стула, словно на пружинах готовая сорваться в бегство.
– Держись, – прошептала я Кате, стараясь вложить в эти слова хоть крупицу уверенности, в которой сама отчаянно нуждалась.
Лгала ей, лгала себе, лишь бы выжить. Вырваться из этой западни, из цепких лап этих хищников. И где-то глубоко внутри теплилась надежда, последний шанс, что Адам нас спасёт.
И вот, вернулся молодой человек, поставив наши напитки и десерты на стол, и вновь, словно по сценарию, пожелал нам "приятного вечера", удаляясь из поля зрения.
Мы снова остались один на один с этими чудовищами в человеческом обличье.
– Ешьте, красотки, – промурлыкал Игорь, убирая свою руку с плеча Кати.
Катя, словно освобождённая от гнёта, смогла наконец-то вдохнуть полной грудью. С самого моего появления здесь она не произнесла ни слова.
– Ешь! – приказал Марат, и я, не смея ослушаться, подхватила ложку и отрезала кусочек тирамису.
Поднесла ко рту, прожевала, проглотила.
Вкус еды остался где-то далеко, за гранью моего восприятия. Внутри всё сжалось от ужаса, мне хотелось не есть, мне хотелось блевать прямо здесь, посреди этого вычурного, зловещего заведения, желательно на рожи Марата и Игоря, чтобы они захлебнулись в моей блевотине.
Но я взяла кружку латте и под пристальным, оценивающим взглядом этих двоих отпила, чувствуя, как во рту пересыхает ещё больше.
Катя нервно ела свой тирамису, будто пытаясь проглотить как можно скорее, словно боялась вызвать недовольство Игоря. Он только тихо посмеивался, наблюдая за этим нервным, импульсивным поеданием, словно за представлением в цирке. Дуло по-прежнему давило ей в живот.
Это было предупреждение. Для меня. Если я сделаю хоть какую-то попытку связаться с Адамом, что-то предпринять, то жизнь Кати окажется на моей совести.
Собрав остатки мужества, я посмотрела в глаза Марату и тихо попросила:
– Отпустите Катю, она вам не нужна…
Тишина. Тяжелая, давящая… Я чувствовала на себе их изучающие взгляды, прожигающие насквозь. Но я не моргала, не отводила взгляда, я ждала, что они скажут.
«Щёлк!»
Я застыла, не в силах пошевелиться. Фотография. Что это значит? Чего добиваются эти ублюдки?
– Что… это? – прошептала я, чувствуя себя оленем в свете фар.
– Это для твоего дяди Адама, – промурлыкал Марат, усмехаясь. Его глаза сверкнули злорадством. – Даже нет, это для твоего любовника-дяди Адама. Он так будет бояться за свою крошку, что сделает всё, что нам нужно!
Улыбка стала зловещей, самодовольной. О чём они вообще? Почему Адам вообще с ними хоть как-то взаимодействует? Я ничего не понимала.
– Отпустите мою подругу, она здесь совершенно не при чём! – я попыталась вложить в свой голос всю свою уверенность. Не хотела, чтобы из-за меня пострадал посторонний человек, тем более Катька. Разборки с этими бандитами на совести Адама, ну и моей, раз уж мы вместе.
– Твоя подружка может кому-то проболтаться, – довольно усмехнулся Игорь, обнажив хищные зубы. Реально животное. – Нам легче тебя похитить, а твою подружку сбросить в реку на съедение рыбкам, – его улыбка стала ещё более зловещей, он словно предвкушал этот момент.
– Пожалуйста… – прошептала Катька, и я увидела, как крупные слёзы собрались у неё в глазах.
– Хватит! – рыкнул Игорь, и я увидела, как он, схватив её за талию, притянул ближе к себе. На её лице мелькнула смесь ужаса и отвращения, но тут же сменилась паническим оцепенением. – Если ты будешь тут ныть, я пристрелю тебя сразу, как только мы выберемся из этого заведения, – прошипел Игорь, продолжая удерживать Катю за талию. Та, лишь всхлипнув, постаралась унять слёзы, чтобы не злить его дальше.
– Отпустите её, она ничего никому не скажет. Если вам нужна я, то забирайте меня, – с отчаянием ответила я, стараясь унять слёзы, которые вот-вот хотели вырваться из уголков глаз. Нет. Я не могу показать свою слабость.
Марат с нетерпением нажал на кнопку вызова официанта, продолжая рассматривать меня пристально, будто пытаясь найти во мне самую уязвимую точку, куда легче всего ударить. Он словно знал, что я вся – одна болезненная, уязвимая точка, и стоит им немного надавить, будь то физически или морально, и я сломаюсь.
Я с отчаяньем молила всех богов, чтобы Адам нашёл меня и наказал этих ублюдков.
Наконец официант подошёл, вежливо спрашивая:
– Может, что-то ещё хотите заказать?
– Счёт, – отчеканил Игорь, продолжая удерживать дрожащую Катю за талию. Та, в свою очередь, вымучено улыбалась, стараясь не выдать страха.
– Конечно, – пролепетал официант, и не прошло и тридцати секунд, которые казались мне вечностью, когда он наконец вернулся с терминалом.
Марат спешно расплатился, и, схватив меня за талию, притянул к себе. Захотелось закричать, ударить его, вырваться из его лап, но я стояла, как вкопанная, тесно прижатая к его телу, которое вызывало у меня только омерзение.
И так, в обнимку Марата и Игоря мы спустились на первый этаж «Тайной комнаты».
Впереди показалась какая-то девушка-официантка.
– Эй, детка, – окликнул её Марат, и девушка обернулась, как вкопанная.
– Подойди сюда, – он поманил её пальцем, продолжая сжимать мою талию почти до боли. – Где здесь запасной выход?
Она смерила его настороженным взглядом.
– Он только для персонала, – прошептала она, отодвигаясь на шаг, явно чувствуя от них угрозу.
Марат подошёл к ней ближе, и, чуть подавшись к ней, прошипел сквозь зубы:
– Не заставляй меня повторять дважды, крошка. Вторая попытка: где здесь запасной выход?
Я заметила, как он протянул ей купюры, и она, дрожащими руками приняла деньги, сжимая их в кулаке. Страх, такой же густой и липкий, как патока, пропитал воздух вокруг.
– Да, конечно, я сейчас вас провожу, – пролепетала она.
Марат и Игорь, посмотрев друг на друга, довольно усмехнувшись, последовали за ней. Меня вели, как пленницу, а впереди шла молодая девушка, преданная своим страхом и жадностью. Я не винила её, но каждая секунда приближала меня к неизвестности, к тому, чего я боялась больше всего. К отрыву от Адама. К гибели.
Все произошло так быстро, что до сих пор казалось дурным сном. Всё вызывало тошноту и желание проснуться. Но это была реальность, и я, словно марионетка в их руках, шла туда, куда мне указывали.
Официантка, сжимая в руке смятые купюры, повела нас какими-то тёмными коридорами, явно предназначенными только для персонала. Зал «Тайной комнаты» остался позади, и теперь нас окружали голые стены и затхлый запах сырости.
Эти катакомбы Солянки казались зловещими, словно мы спускались в преисподнюю. Каждый шаг отдавался гулким эхом, усиливая чувство безысходности.
Наконец, перед нами замаячила дверь. Запасной выход. Девушка дрожащей рукой открыла её, и мы оказались на заднем дворе здания. Я инстинктивно попыталась оглядеться, найти взглядом оживлённую улицу, надеясь, что кто-то заметит нас, поможет.
Но это было бесполезно.
Мы были отрезаны от внешнего мира целым зданием. Даже если бы Константин был где-то поблизости, он бы не услышал мой крик о помощи. Да и если бы услышал, что он мог бы сделать против этих вооружённых ублюдков?
Словно зловещее предзнаменование, я почувствовала, как к животу прижимается что-то твёрдое. Бегло опустив взгляд, я увидела дуло пистолета. Сердце бешено заколотилось, горло сжалось от страха, перекрывая дыхание.
Медленно, очень медленно, мы двинулись вдоль стены здания. Я пыталась контролировать дрожь, но получалось плохо. Шаг за шагом мы приближались к какому-то чёрному внедорожнику с тонированными стёклами. Он выглядел угрожающе, словно хищник, поджидающий свою жертву.
Марат открыл передо мной дверь, продолжая прижимать пистолет к моему животу. Его взгляд был жёстким и бесчувственным.
– Садись, и веди себя хорошо, иначе кишки выпущу, – прошипел он.
Внутри всё похолодело.
Я чувствовала, как трясётся всё тело, ноги заплетались, словно чужие. С огромным трудом я переставила их и, словно в замедленной съёмке, уселась на переднее сидение. Марат тут же плюхнулся рядом, его присутствие ощущалось, как давящий груз.
– Можешь не пристёгиваться, если хочешь видеть, как твой мозг растекается по стеклу, – его шутки были такими же мерзкими, как и сам он.
Дрожащими руками я потянулась за ремнём безопасности. Пальцы не слушались, и понадобилось несколько мучительных секунд, чтобы застегнуть его. Краем глаза я заметила, как Игорь с Катей уселись на заднее сидение. Это было ужасно, просто отвратительно.
– Поехали, – усмехнулся Марат, повертел ключ в замке зажигания, и машина плавно тронулась с места.
Вот и всё. Конец. Адама нет рядом, я неизвестно где, в плену у этих чудовищ. Меня охватило отчаяние, такое всепоглощающее, что хотелось просто закрыть глаза и перестать существовать.
В салоне воцарилась давящая тишина, лишь прерывистое дыхание нас с Катькой нарушало её. Я чувствовала их взгляды, тяжёлые и липкие, словно они наслаждались нашим страхом. Пыталась не показывать, как трясутся руки, унять бешеное биение сердца, которое, словно хочет вырваться из груди.
Пистолет больше не упирался в живот, но ощущение опасности висело в воздухе, как густой туман. Одно неверное движение, одно слово – и всё закончится.
Мы ехали, казалось, целую вечность. За окном мелькали огни вечерней Москвы, предновогодняя суета, украшенные витрины магазинов и нарядные ёлки, сияющие разноцветными огоньками. Но праздничная атмосфера казалась какой-то зловещей, будто это не предвкушение чуда, а предзнаменование беды. Словно вместо Деда Мороза, подарки нам несёт Крампус – злой дух зимы, который в лице этих двоих похищает наши души.
Шумная Москва постепенно сменилась подмосковной трассой, и огни города остались далеко позади. Дорога казалась бесконечной, уходящей в чёрную пустоту, как в пасть голодного чудовища. В салоне стало холодно, несмотря на работающую печку.
Я не выдержала.
– Адам убьёт вас, – прошептала я, пытаясь поверить собственным словам. – Он уничтожит вас двоих за меня…
Марат резко повернул голову, глядя на меня, и вдруг разразился громким, безумным смехом. Казалось, я рассказала самую смешную шутку на свете.
– Слышал, что она там сказала? – проговорил Марат сквозь слёзы смеха, обращаясь к Игорю. – Она считает, что Адам, этот дамский угодник, этот щёголь, пытающийся отречься от того, что он тусуется в криминальном мире, убьёт нас?!
Они оба расхохотались, заливаясь мерзким, противным смехом. Я, не в силах это выносить, прижала ладони к ушам, пытаясь заглушить этот кошмарный звук, но это не помогало.
– Адам, такой нежный мальчик, – промурлыкал Игорь, и я краем глаза заметила, как он стирает слёзы.
– Ага… трахаться у него получается лучше всего, – пролепетал Марат, мерзко улыбаясь.
– Адам сильный, он… уничтожит вас, – повторила я, уже почти без надежды, сама не понимая, верю я в это или нет. Да, Адам был сильным, накачанным, красивым. Но он не убийца.
Словно в подтверждение, Игорь пропел, придвигаясь ближе ко мне, и мерзкое чувство его дыхания опалило моё ухо:
– Адам не убийца, куколка, извращенец, который трахает собственную племянницу, да, но не убийца.
Слёзы подступили к горлу, душили, но я постаралась сделать глубокий вдох, чтобы не выдать своего отчаяния. Адам был кем угодно, но только не убийцей. Меньше всего мне хотелось, чтобы я становилась причиной его окончательного грехопадения.
Наконец, машина свернула на какую-то просёлочную дорогу, и проехав достаточное расстояние, остановилась.
– Мы приехали? – прошептала я, но посреди ничего не было, только пустырь, уходящий вдаль под сумрачным небом.
– Нет, куколка, пора прощаться с твоей подружкой, – проговорил Марат, и я похолодела.
Они вышли из салона, и я, словно зачарованная, последовала за ними. Что они задумали? Зачем мы здесь?
– Пожалуйста, – взмолилась я, видя, как они подходят к Кате, хватая её за плечи. В глазах Кати плескался животный ужас. Она закричала, но вокруг – ни души. Пустырь. Только ветер гуляет среди сугробов да редкие звёзды мерцают в вышине.
– Пожалуйста, отпустите её, – пролепетала я, чувствуя, как тот десерт, что я съела в ресторане, готов выйти наружу. Меня тошнило от страха.
– Отпускаем, – улыбнулся Игорь, и, отбрасывая слабые попытки девушки защититься руками, рывком расстегнул молнию её куртки, оставляя её только в одном лёгком свитере. Ночь была ледяной, а ветер пронизывал до костей.
– Что вы делаете? – прошептала я, глотая слёзы. Они таки пролились из глаз, я не могла выносить того ужаса, что происходило сейчас.
– Отпускаем твою подругу, – улыбнулся Марат, и даже при тусклом свете фар я видела его зловещую, садистскую улыбку. Он наслаждался нашим страхом, нашим бессилием.
– Проваливай, – прорычал он, направляя на Катю пистолет.
Она, заплетаясь ногами и дрожа всем телом от холода, поплелась в сторону трассы, маленькая и жалкая фигурка в ночи.
– Она умрёт от холода, ублюдок! – взвыла я, как раненый зверь, чувствуя, как руки дрожат от страха, отчаяния и ненависти. Захотелось убить их собственными руками. Разорвать на куски.
– Ну, если выживет, считай, счастливчик, – отмахнулся он и, безразлично добавил: – Садись в машину!
Но во мне проснулась такая ярость, такая ненависть, что я, несмотря на страх перед ними, подошла к Марату в одно мгновение и залепила ему такую пощёчину, что его голова откинулась в сторону, а оглушительный звук пощёчины разнёсся по всей пустоши.
– Зря ты это сделала, конечно, – прорычал Марат, потирая раскрасневшуюся щеку.
Не успела я опомниться, как он со всей силы, или не со всей? Я уже не соображала. Просто ударил меня по лицу так, что я упала, чувствуя, как теряю сознание.
В голове крутилась только одна мысль:
«Я так и умру? Или я уже умерла?»
Я почувствовала, как мерзкие руки хватают меня небрежно с земли и тащат к машине, словно я мешок с картошкой, а не живой человек, словно я просто кусок мяса.
Наконец, я почувствовала, что прихожу в себя, ощущая, как Марат снова заводит мотор. Холод пробирал до костей, лицо горело от удара.
– Знаешь, – начал Марат, и я, повернув голову к нему, смотрела на него затуманенным взглядом.
«Сдохни, тварь, просто сдохни,» – мысленно проклинала его я.
– Я думал припугнуть только Адама, указать ему на то, что если он будет себя плохо вести, то ты окажешься не такой целой. Я передумал. Если вы оба будете вести себя так, как нам не понравится, ты пострадаешь не меньше. Запомни это, куколка. Теперь ты – марионетка.
