Текст книги "Глубокие воды (СИ)"
Автор книги: Фиона Марухнич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 29 страниц)
Глава 58. Ева
«Адам, где ты? Пожалуйста, помоги мне,» – молила я про себя, вглядываясь в серую бетонную стену.
Слёзы, высыхая, оставляли противные соляные дорожки на щеках. Я давно перестала их замечать. С тех пор, как Марат и Игорь впихнули меня в эту дыру, мир сузился до размеров этой камеры. Мне отчаянно хотелось, чтобы Адам был рядом, чтобы его сильные руки вытащили меня отсюда, вырвали из лап этих чудовищ. Но время шло, а он всё не приходил.
Тогда, в первые дни, страх грыз меня изнутри, заставляя дрожать и кричать в бессильной ярости. Сейчас… Сейчас страх сменился какой-то тупой, ноющей тоской. И ненавистью. Ненавистью, которая помогала мне просыпаться каждое утро, чувствовать пульс жизни в этом мёртвом пространстве.
Сложно сказать, сколько времени я здесь. Три недели? Месяц? Время потеряло всякий смысл. Дни и ночи слились в одну серую массу, прерываемую лишь редкими визитами моих тюремщиков. Они приносили еду, с которой каждый раз приходилось бороться, чтобы не вырвать. Какую-то одежду безразмерного кроя, чтобы, видимо, окончательно лишить меня всякой индивидуальности.
И, конечно, их мерзкие, грязные намёки. "Сговорчивость", "послушание", "заслужить выход наверх"…
Слова, от которых у меня сводило скулы и хотелось выплюнуть им в лицо всю жёлчь, накопившуюся внутри.
Лучше уж этот сырой, пропахший плесенью подвал, чем прикосновения этих отвратительных рук. Лучше темнота и одиночество, чем их похотливые взгляды.
Звук тяжёлых шагов заставил меня вздрогнуть. Марат.
Я чувствовала его приближение нутром, как животное чувствует приближение хищника. Он остановился у двери, и щелчок замка прозвучал как приговор.
Дверь скрипнула, впуская в подвал узкую полоску тусклого света. Марат стоял в дверном проёме, держа в руках поднос. Его ухмылка была такой же отвратительной, как и всегда.
– Ну что, Ева, как настроение? – промурлыкал он, входя в камеру. – Может, ты уже созрела для разумного решения?
Я молчала, глядя на него исподлобья.
Он поставил поднос на тумбочку. Сегодня они "порадовали" меня жареной курицей, картофельным пюре и каким-то салатом, щедро политым майонезом. От одного взгляда на это всё мне стало дурно.
– Кушай, не стесняйся, – продолжал Марат, обводя меня своим тяжёлым взглядом. – Силы тебе понадобятся. Вдруг ты всё же решишь стать послушной девочкой?
Я заставила себя отвернуться от него к стене, чтобы не видеть ни его, ни эту еду.
Но он не унимался.
– Подумай, Ева. Всего лишь немного сговорчивости, и я лично позабочусь о том, чтобы твоя жизнь здесь стала намного комфортнее. Верхняя терраса, свежий воздух, может даже, ненадолго, интернет…
Я сглотнула слюну, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугой узел. Этот подонок рассчитывал меня сломить? Он надеялся, что я предам всё, что мне дорого? Что я стану такой же грязной, как и они?
Внезапно я резко повернулась, схватила поднос и поднесла его к лицу, начиная демонстративно причмокивать. Прикрыла глаза, давая понять, что очень вкусно. Да, это было действительно вкусно, но всё внутри скручивалось в тугой узел и тошнота подкатывала к горлу!
«Мне отвратительно от вас, и от себя тоже!» – билось у меня в голове!
Сделав глубокий вздох, я отставила поднос в сторону, не в силах больше притворяться. Ярость пронзила меня, сжигая остатки страха.
– Не дождётесь, – процедила я сквозь зубы, испепеляя его взглядом. – Адам спасет меня. И тогда я отомщу вам за всё. За каждую секунду, проведённую здесь.
Марат расхохотался, сверля меня своими холодными, бесчувственными глазами.
– Адам? – Он скривил губы в презрительной усмешке. – Да он трус, Ева. Давно перестал тебя искать. Ты зря на него надеешься.
От его слов меня словно ударили под дых. Ярость сменилась тупой, давящей болью. Но я не позволила ему увидеть мою слабость.
Резко отшатнувшись от Марата, я испепелила его взглядом.
– Ты лжёшь, – закричала я, дрожа от злости. – Адам обязательно меня найдёт. Он не такой, как ты.
Марат усмехнулся и, забрав поднос, поставил его на тумбочку возле кровати.
– Так вот оно как… – Он приподнял бровь. – Неужели? И где же твой Адам? Почему за целый месяц так и не смог вытащить тебя из этой дыры, маленькая Ева? Что-то он запаздывает со своим "спасением".
Я молчала, глядя в пустоту. Глупо, но так искренне надеялась, что он прямо сейчас ворвётся сюда, сломает эту дверь и вытащит меня отсюда.
– Он… ищет меня, – прошептала я, больше для себя, чем для него. – Он обязательно найдёт. Я верю в это.
Марат подошёл ближе и присел на корточки прямо у края моей кровати. Я отшатнулась, прижавшись спиной к стене, насколько это было возможно. Его взгляд был липким и противным.
– Наивная дурочка, – прошептал он, растягивая слова. – Он забудет тебя, Ева. Забудет, как забыл и всех остальных своих любовниц. Ты останешься здесь, ни с чем. Никому не нужная, одинокая, закрытая в этой дыре.
Он сделал паузу, наслаждаясь моей реакцией.
– Но есть другой выход, – продолжал он, облизывая губы. – Ты можешь согласиться на наши условия. Немного секса, и ты получишь относительную свободу. Верхняя терраса, хорошая еда, возможность выходить на свежий воздух… Тебе решать, Ева. Будешь гнить здесь или сделаешь правильный выбор. Станешь нашей.
– Да будь вы последними мужчинами на этой земле, я бы никогда не согласилась на такое! – выплюнула я, чувствуя, как по щекам покатились злые слёзы.
Я резко смахнула их рукой, понимая, что даю им то, чего они хотят. Слабость. Они хотят сломить меня, заставить продаться, перестать верить в Адама, уничтожить эту веру. Они будут давить, пока я не сломаюсь. Но я не позволю.
Марат вперил в меня изучающий, предвкушающий взгляд паука, смотрящего на пойманную в сеть жертву.
– Когда у тебя были месячные? – спросил он вдруг.
Я замерла, поражённая внезапностью вопроса.
– У меня… уже месячные, – пробормотала я, запинаясь, чувствуя, как краснею.
Я лгала. Боже, зачем им это нужно? С последнего раза у меня не было месячных, и сейчас я меньше всего на свете хотела думать об этом.
Марат улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любых угроз.
– Ты лжёшь, – сказал он. – Но знаешь, это не важно. Я передумал. Мне не нужно твоё согласие. Я собираюсь тебя трахнуть.
Он начал подниматься, и я увидела, как он расстёгивает ширинку. Его член – эрогированный и отвратительный – вылез наружу. Горло пересохло, внутри всё сжалось в тугой комок. Я резко вскочила с кровати, лихорадочно оглядываясь в поисках оружия. Единственное, что было в пределах досягаемости – поднос с остатками еды.
Схватив его, я запустила содержимое прямо в Марата. Картофельное пюре и салат с майонезом прилетели ему прямо в лицо.
– Будешь голодать, дикарка, – прорычал Марат, вытирая лицо. – Но я всё равно тебя выебу. Очень интересно, что такого в твоей дырочке, что так нравилось Адаму.
Я замерла, уставившись на него, на эту отвратительную, пульсирующую гадость, которая выпирала из его расстёгнутых штанов. Мир вокруг сузился до этой мерзкой картины, и тошнота подкатила к горлу так резко, что я едва не задохнулась.
Марат сделал шаг вперёд, его глаза горели злобой и похотью – похотью, от которой меня просто выворачивало наизнанку. Это было не желание, это была чистая, животная жестокость, маскирующаяся под страсть. Я видела, как его ноздри раздуваются, как губы кривятся в предвкушении, и внутри меня всё сжалось в комок ужаса и отвращения.
Не раздумывая, я рванулась назад, прижимаясь спиной к холодной стене камеры. Сердце колотилось как бешеное, ноги подкашивались, но я заставила себя отойти как можно дальше – хотя куда дальше?
Эта дыра была крошечной, клеткой для крысы, и он уже был так близко.
Его злоба накрывала меня волной, тяжёлой и удушающей, смешанной с той вонью похоти, от которой желудок выворачивало. Я чувствовала, как его взгляд скользит по мне, как паутина, липкая и грязная, и это было хуже любого прикосновения.
– Я убью тебя лично, собственными руками, отправлю тебя в ад, попробуй только притронуться ко мне! – прошипела я сквозь зубы, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало.
Слова вырвались сами, как яд, накопившийся за все эти дни. Я не собиралась сдаваться, только не ему, этому отвратительному ублюдку. В моей голове крутились образы: его шея в моих руках, когда я сдавливаю её до потери кислорода, его глаза, полные страха, – и это давало силы.
Но он только рассмеялся, низко и хрипло, и шагнул ближе.
Не успела я что-то предпринять, как он настиг меня в два счёта – его тело было тяжелее, сильнее, и он схватил меня за запястья, заламывая руки над головой так резко, что суставы заныли от боли.
Я попыталась вырваться, но он прижал меня к стене всем своим весом, и его губы вонзились в мои, грубо, жадно, как у животного.
От этого поцелуя – если это можно было так назвать – меня затошнило по-настоящему. Его рот был горячим, вонючим, с привкусом табака и пота, и я почувствовала, как слюна скапливается во рту, а желудок взбунтовался.
Я дёрнулась, пытаясь лягнуть его коленом, но он предугадал и прижал бёдра сильнее, не давая пошевелиться.
Сжав мои запястья одной рукой над головой, другая, такая же грубая и влажная, скользнула к толстовке. Пальцы зацепили молнию и начали расстёгивать её медленно, с каким-то садистским наслаждением. Зубцы молнии скрипели, как предсмертный хрип, и под ней открывалась моя лёгкая майка – тонкая, потрёпанная, единственная преграда между мной и его мерзкими лапами. Я извивалась, пытаясь вырваться, но он держал крепко, его дыхание обжигало шею.
– И вправду очаровательная, – прошептал он, отрываясь от моих губ на миг, чтобы окинуть взглядом мою грудь.
Его голос был хриплым, пропитанным той же похотью, и от этого у меня внутри всё перевернулось. Слёзы катились по щекам, горячие и солёные, смешиваясь с потом на лице. Я плакала не от боли – хотя она жгла каждую клетку тела, – а от унижения, от этой беспомощности, которая душила меня.
«Адам, где ты? – молила я про себя снова. – Пожалуйста, сейчас, именно сейчас…»
Но он не приходил, и реальность вгрызалась в меня зубами.
И тут, как спасение из ниоткуда, тошнота накрыла меня полностью. Желудок сжался в спазме, и я не смогла сдержаться – меня вырвало прямо на него.
Горячая, кислая жижа выплеснулась изо рта, забрызгав его рубашку, лицо, шею. Курица, пюре, салат – всё, что я только что проглотила в притворстве, теперь было его проблемой.
Марат отшатнулся мгновенно, с отвращением, его лицо исказилось в гримасе ярости и шока. Я краем глаза увидела, как его член, эта отвратительная штука, мгновенно обмяк, сдуваясь, как проколотый шарик. Возбуждение испарилось, оставив только вонь и его злобу.
Я не смогла сдержать злорадной усмешки – слабой, дрожащей, но настоящей.
«Получи, ублюдок,» – подумала я, вытирая рот тыльной стороной ладони.
Это был мой маленький триумф, миг, когда я вернула себе контроль, пусть и такой грязный. Слёзы всё ещё текли, но теперь в них сквозило что-то вроде злой радости. Он не сломал меня. Пока не сломал.
Марат, красный от ярости, схватил меня за волосы – резко, до боли в корнях, – и рванул голову назад. Его глаза пылали, кулак другой руки сжался, готовый обрушиться на меня.
– Ты специально это сделала, сука! – прорычал он, занося руку для удара. Я зажмурилась, ожидая боли, но удар не последовал. Вместо этого раздался голос – грубый, удивлённый, сзади него.
– Что здесь, твою мать, происходит? – прогремел Игорь, врываясь в камеру. Его шаги эхом отозвались от стен, и я почувствовала, как воздух накалился.
Марат замер, его хватка ослабла, и он отпустил меня. Я отшатнулась, сползая по стене на пол, прижимая руки к груди, чтобы запахнуть толстовку. Тело дрожало, адреналин всё ещё бурлил в венах, но облегчение смешалось с новым страхом – теперь их было двое.
Марат повернулся к Игорю, вытирая лицо рукавом, и сплюнул на пол.
– Эта стерва меня облевала, – прорычал он, кивая на меня с такой ненавистью, что я инстинктивно вжалась в угол. – Специально, чтоб меня отвадить. Думала, я отступлю?
Игорь оглядел нас обоих, его взгляд скользнул по беспорядку на полу, по моей растрёпанной одежде и мокрым щекам. Он не выглядел довольным – скорее, раздражённым, как будто мы нарушили его планы. Я сидела, затаив дыхание, пытаясь собраться с силами. Это не конец, я знала. Но на этот раз я выстояла.
– Ты серьёзно, Марат? – Игорь процедил сквозь зубы, и его голос был холоден, как лёд. Мне показалось, что сейчас больше достанется Марату, чем мне, и это было маленькой, но приятной победой. – Ты не мог найти другого способа уговорить девчонку? У нас тут что, детский сад?
И тут лицо Игоря изменилось. Он откинул голову назад и разразился громовым хохотом. Это был ужасный, издевательский смех, от которого у меня мурашки побежали по коже. Он смеялся над унижением Марата, надо мной, над всей этой мерзкой ситуацией.
– Да ты, оказывается, у нас… – Игорь запнулся, пытаясь отдышаться от смеха, —…до смерти привлекательный! До тошноты, я бы сказал! Настолько симпатичный, что вызвал у неё приступ рвоты!
В животе снова заворочалось что-то неприятное. Смех Игоря звучал всё громче и громче, давя на меня. Я вжалась в стену, пытаясь отгородиться от этого кошмара. Но внезапно новая, ещё более сильная волна тошноты подкатилась к горлу.
Я ничего не соображала, лишь инстинктивно понимала, что нужно бежать. Задыхаясь, я поднялась на ноги и, пошатываясь, помчалась к унитазу в углу камеры.
Меня выкручивало наизнанку снова и снова. Спазмы не давали вздохнуть, желудок словно пытался вывернуться наружу. Я не слышала разговоров Марата и Игоря, не чувствовала ничего, кроме боли и отвращения. Мир вокруг поплыл, рассыпаясь на куски.
Наконец, после бесконечной агонии, мне стало немного легче. Я отшатнулась от унитаза, тяжело дыша и вытирая рот дрожащей рукой. В голове шумело, в глазах всё ещё стояла пелена, но я смогла поднять взгляд на мужчин, стоявших у двери.
– Фу, какая мерзость, – скривился Игорь.
– Думаешь, сучка может быть беременная? – вдруг спросил Марат, глядя на меня каким-то нечитаемым взглядом.
На мгновение воцарилась тишина. Моё сердце замерло от ужаса. Я чувствовала, как кровь отливает от лица. Не хотелось, чтобы это была правда, чтобы ребёнок Адама рос здесь, со мной, в чёртовом плену. Только не это.
– Нет, – прохрипела я, чувствуя себя ещё хуже. Голос предательски дрожал. – Это… отравление. Или что-то не то съела.
– Ева дорогая, мы приносим тебе более менее свежие продукты, здесь нечем отравиться, – сказал Игорь и лукаво улыбнулся.
Они переглянулись, и по их лицам я поняла, что меня ждёт что-то ужасное.
– Вот и проверим, – сухо ответил Марат, и они развернулись и вышли за дверь, оставляя меня в полном одиночестве.
Как только за ними захлопнулась дверь, я сползла на пол, прижимаясь спиной к холодному бетону. Ноги подкашивались, в голове звенело. Машинально я положила руку на плоский живот. Молилась, чтобы это не было правдой. Если это окажется правдой, то и мне, и ребёнку – полная задница.
Что они сделают со мной? Что сделают с ним? Страх сковал всё тело ледяными тисками. Мне нужно бежать. Нужно бежать, пока ещё есть шанс.
Глава 59. Ева
Следующий день наступил быстрее, чем я ожидала, или может быть, время просто перестало иметь значение в этой клетке. Я уже не могла понять, сколько прошло дней или ночей с тех пор, как меня схватили. Всё смешалось в одну серую массу страха и отчаяния.
Рано утром дверь с грохотом распахнулась, и в камеру ввалились Марат и Игорь. На их лицах было какое-то странное, нечитаемое выражение, смесь предвкушения и… нервозности?
Я сжалась в углу, стараясь быть как можно меньше. Любое их появление здесь означало только одно – новые мучения.
В руках у Марата был какой-то продолговатый предмет в пластиковой упаковке. Приглядевшись, я похолодела.
Тест на беременность.
– Что это? – прошептала я, чувствуя, как тошнота подступает к горлу с новой силой.
– Тест на беременность, совсем слепая что ли? – прошипел Марат, подходя ко мне ближе.
Он схватил мою руку, вложив в неё холодный пластик. Его пальцы, грубые и потные, противно коснулись моей кожи.
Я взяла тест, чувствуя, как дрожат руки. Смотрела на него, как на змею, готовую ужалить. Утреннее состояние выбивало меня из колеи, я очень надеялась, что это неправда, что я не беременна, но всё говорило об обратном.
Месячных нет, тошнота по утрам… А главное, мы трахались с Адамом без защиты, не просто без защиты, он кончал в меня каждый раз! И в довершение всего, я тогда не выпила вторую таблетку экстренной контрацепции, уронив её под кухонный гарнитур. Что ещё могло пойти не так, в самом деле?
Но… даже в этом кошмаре, в глубине души, я не хотела признавать правду, но… я хотела этого ребёнка. Хотела Адама, хотела всего, каждой частички его, каждой его улыбки, каждого прикосновения. Но не так… не в плену, не тогда, когда ребёнок мог стать ещё одним поводом шантажировать Адама.
– Я… не буду этого делать, – прошептала я, поднимая на них взгляд.
Ни за что. Я не позволю им иметь над нами власть больше, чем уже они имеют. И словам их я не верила ни капли. Я чувствовала, что он ищет меня, ощущала каждой клеточкой тела, что он скучает точно так же, как и я по нему.
– Ты сделаешь всё, что мы захотим, – рявкнул Игорь. Его глаза горели нетерпением. – Давай ссы на свой тест, нам нужны результаты.
Я зажала тест в руке, как будто это была последняя ниточка, связывающая меня с моей прежней жизнью.
– Нет, – повторила я, уже громче. – Вы ничего не получите.
Марат издал короткий, злобный смешок. Он шагнул ко мне, и я инстинктивно отпрянула назад, прижимаясь спиной к стене.
– Не глупи, Ева, – сказал он. Его голос был обманчиво мягким, но в глазах плескалась угроза. – Ты же понимаешь, что мы всё равно этого добьемся. Зачем сопротивляться? Только хуже себе сделаешь.
– Что вы собираетесь сделать? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно тверже. – Заставите меня?
– Если понадобится, – ответил Игорь, пожимая плечами. – Заставим. Не будем же мы ждать, пока ты соизволишь нас порадовать своим… даром.
Мои руки затряслись ещё сильнее. Мысль о том, что они могут сделать со мной, чтобы добиться своего, вызывала тошноту и панику. Я огляделась по сторонам, ища хоть какой-то способ вырваться, но в этой клетке негде было спрятаться.
Наконец, я закрыла глаза, стараясь успокоиться. Глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь собраться с мыслями.
– Хорошо, – сказала я, открывая глаза и глядя прямо в лицо Марату. – Я сделаю тест. Но только сама. Без вас. Проваливайте к чёртовой матери отсюда!
Сердце бешено колотилось в груди, а ярость и отвращение пожирали изнутри, но я понимала, что сейчас главное – выиграть время.
– Я не собираюсь быть нянькой для глупой девчонки, которая так и ждёт, чтобы её поколотили. Села и поссала, – прошипел Марат, его глаза горели злобой.
Всё внутри меня закипело. Как же я ненавижу этих типов! Как бы я хотела сейчас иметь возможность уничтожить их, стереть с лица земли! Но пока что я должна держаться. Я должна быть сильнее. Ради себя… и, видимо, ради кого-то ещё.
С этими жестокими мыслями я подошла к унитазу. Чувствуя на себе их сверлящие взгляды, и медленно, нарочито спокойно опустила джинсы и трусики.
– Когда я буду ссать, – прошипела я, стараясь хоть немного расслабиться и держа струйный тест нужным образом, – буду представлять, что ссу вам на ваши мерзкие рожи.
Я одарила их самой обворожительной улыбкой, на которую была способна, наслаждаясь их мрачными лицами. Какое же удовольствие видеть их раздражение! Жаль, что не могу сделать ничего более существенного.
– Хватит болтать, потарапливайся, – прорычал Марат.
Я отвернулась, стараясь сосредоточиться на процессе. Руки дрожали, но я глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь выбросить их из головы. Необходимо расслабиться. В конце концов, это же всего лишь тест…
И вот, наконец, дело сделано.
Я быстро натянула трусики и джинсы, стараясь не обращать внимания на их взгляды, всё ещё держа тест в дрожащей руке. Выпрямилась, сделала ещё один глубокий вдох и посмотрела на него.
Сначала я словно ничего не видела. Всё расплывалось перед глазами.
«Пожалуйста, пусть это будет ложью! – взмолилась про себя я. – Не может быть, чтобы я забеременела так сразу! Нельзя же забеременеть после этих всех незащищённых сексов сразу, ну не так же быстро, ведь так? Многие годами не могут забеременеть, я же не могу вот так бац... беременность, ребёнок и всё.»
Но все мои внутренние метания прекратились, когда я увидела две отчётливые полоски на маленьком экранчике.
Две проклятые полоски. Это означало только одно – я беременна. Беременна ребёнком Адама. Адама, моего любимого мужчины… Которого сейчас нет рядом.
Что, если они используют этого ребёнка против него? Будут шантажировать его моей беременностью?
«Смотри, Адам, твоя девка носит твоего ублюдка – теперь ты наш навеки».
Я очень надеялась, что Адам скоро придёт и прикончит этих двоих отморозков, найдёт меня и вырвет их гнилые сердца голыми руками. Мне не будет их жаль. Ни капли. Пусть сдохнут в агонии, корчась от боли, которую они причинили мне.
Но пока… пока я и мой ребёнок, похоже, в их полной власти. Эта мысль ударила, как пощёчина, и я сжала кулаки, чтобы не разрыдаться.
– Ну что там? – с нетерпением спросил Марат, подходя ближе и выхватывая тест из моей руки, прежде чем я успела отреагировать. Его пальцы коснулись моих, и я отдёрнула руку, как от огня.
Его лицо мигом стало каким-то задумчивым, а затем ещё более злорадным, словно он уже прикидывал, как использовать меня и ребёнка в своих целях. Губы растянулись в кривой ухмылке, глаза загорелись, как у дельца, нашедшего золотую жилу.
– Неожиданно, – пробасил он, продолжая пялиться на тест, поворачивая его в руках, будто это был трофей. – Две полоски. Чёткие, как день. Поздравляю, мамочка.
– Дай глянуть, – с нетерпением подскочил Игорь, выхватывая тест из лап Марата и рассматривая его так близко, что его дыхание почти коснулось экрана.
Он хмыкнул, кивая, и вернул тест Марату.
– Точно. Полный джекпот.
Марат вперил в меня взгляд, от которого аж засосало под ложечкой – тяжёлый, пронизывающий, полный похоти и триумфа.
– А Евочка-то оказалась матрёшкой, – протянул он, и снова этот издевательский смех, низкий и гнусный, от которого опять хотелось выблевать ему в лицо всё, что я съела за последние дни.
Смех эхом отразился от стен, и я сжала зубы, чтобы не закричать.
– Кто бы подумал, что его малышка так быстро залетит. Адам будет в восторге… или в ярости. Зависит от того, как мы это подадим.
– Это… может быть ошибкой, – прошептала я, пытаясь сбить их с толку, хотя сама знала, как глупо это звучит.
Да, это было отчаянной попыткой, последней соломинкой. Я и сама понимала: месячных нет уже около двух недель, мы трахались без защиты раз за разом, это определённо беременность. Но не хотелось быть ещё более использованной, не хотелось видеть, как они ликуют над моей судьбой.
– Тесты иногда ошибаются. Ложно-положительные и всё такое. Давайте просто забудем об этом.
– Да неужели? – пропел Марат, и в его голосе сквозила насмешка, словно он видел меня насквозь, читал каждую мою мысль.
Его глаза сузились, и мои щёки невольно вспыхнули от стыда и злости – он знал, что я лгу, и наслаждался этим.
– Ошибка, говоришь? С такой-то удачей? Нет, милая, это не ошибка. Это наш билет в будущее. Сделай ещё один. Чтобы наверняка.
Он толкнул Игоря в бок локтем, и тот, ухмыляясь, полез в карман своей куртки, доставая ещё несколько коробочек с тестами – видимо, запаслись заранее, эти ублюдки. Пластик шуршал в его руках, и я почувствовала, как паника сжимает горло.
– Не буду я этого делать! – прошипела я, отходя дальше к стене, прижимаясь к ней спиной. Мои ноги подкашивались, но я выпрямилась, уставившись на них с вызовом. – Хватит! Вы уже получили свой ответ. Убирайтесь!
– Будешь-будешь, – пропел Марат сладким, издевательским тоном, и в два счёта подошёл ко мне настолько близко, насколько это было вообще возможно в этой тесноте.
Его тело почти касалось моего, и я почувствовала запах его одеколона – удушливого, приторного, смешанного с потом. Он схватил мою руку, вручая мне эти тесты, и часть из них выскользнула из моих пальцев, упав на пол с тихим стуком. Я попыталась вырваться, но его хватка была железной.
– Аккуратнее, а то бить беременную женщину опасно для её здоровья, – издевательски протянул он, как бы предупреждая, но в глазах плясали искры садизма. – Не хочу, чтобы наш маленький заложник пострадал. Бери и делай. Ещё раз. И ещё. Пока мы не убедимся.
Ублюдок. Чистой воды ублюдок. Его слова ударили, как хлыст, – он уже думал о моём ребёнке как о "заложнике", как об инструменте.
Ярость вспыхнула во мне с новой силой, но что мне оставалось делать, кроме как подчиниться?Сопротивление могло кончиться хуже.
С дрожащими руками я подобрала упавшие тесты, разорвала упаковки под их пристальными взглядами.
Они не отводили глаз – Марат стоял у двери, скрестив руки, Игорь опирался на раковину, оба ухмылялись, как гиены над падалью.
Я снова подошла к унитазу, чувствуя, как их взгляды жгут спину, проникают под кожу, до самых костей. Руки тряслись, когда я опускала джинсы во второй раз – униженная дальше некуда, но я заставила себя игнорировать их.
«Не смотри на них, Ева. Дыши. Представь Адама. Это для него. Для нас».
Я взяла первый тест, стараясь расслабиться, но тело не слушалось – нервы были на пределе. Наконец, струя полилась, слабая и неровная, пропитывая тест.
Я повторила то же самое с остальными, один за другим, под их тяжёлым молчанием, прерываемым только их дыханием и редкими смешками.
Каждый раз я представляла, как сжигаю их взглядом – пронзаю насквозь, до самых чёрных душ, чтобы они корчились от боли.
«Вы – ничтожества. Мусор. Адам вас раздавит».
К третьему тесту я уже еле стояла – тело изнемогало, горло сжалось от сухости.
– Я не могу больше, мне уже нечем, – прошипела я, выпрямляясь и бросая последний тест на раковину.
Мой голос сорвался на хрип, и я пронзила их взглядами, полными ненависти, стараясь передать всю свою ярость.
– Довольны? Уроды.
– И этого достаточно, – усмехнулся Игорь, потирая подбородок, будто прикидывая цену мне и моему ребёнку на чёрном рынке.
Он подошёл к раковине, подхватывая тесты один за другим, и его ухмылка становилась всё шире с каждым следующим положительным тестом. Все до одного – две полоски. Чёткие, неоспоримые.
– Полный набор. Никаких ошибок, Евочка. Ты в положении. И теперь мы точно знаем, как окончательно прижать твоего хахаля.
Я выпрямилась, заправляя одежду дрожащими пальцами, и окинула взглядом все тесты на умывальнике – они лежали там, как приговор, все до одного с двумя полосками, насмехаясь надо мной. Сердце сжалось в комок, но под паникой росла решимость.
Они думают, что сломали меня? Нет. Это только начало. Адам найдёт нас. И тогда эти двое заплатят. За каждую секунду этого ада.
