Текст книги "Глубокие воды (СИ)"
Автор книги: Фиона Марухнич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 29 страниц)
Глава 56. Адам
Вдавив педаль газа, я рванул с места, как будто за мной гнался сам дьявол. В зеркале заднего вида тускло мерцали фонари царицынских многоэтажек, а впереди маячили огни Москвы, словно дразнящие обещания помощи и спасения. Или же предвестие ада.
– Слушай, ковбой, – Влад снова за старое, но сейчас его ирония казалась какой-то натужной, – Ты хоть представляешь, что ты там, в клубе, будешь делать? Просто войдёшь и сразу в глотку им вцепишься? Ты это… держи себя в руках, а то ещё больше проблем наживёшь.
Я сжал руль так, что костяшки побелели. Кровь стучала в висках, пульсировала в каждой клетке тела.
– Мне нужно быть готовым, Влад. Они должны видеть, что я сломлен, что я готов на всё ради Евы. Пусть думают, что я у них на крючке.
– А если… – Влад замялся, будто боялся произнести вслух то, что крутилось у нас обоих в голове, – А если они не захотят её возвращать? Что тогда? Что ты будешь делать, Адам?
Вопрос повис в воздухе, как дамоклов меч. За окном проплывали предновогодние огни Москвы. Гирлянды мерцали, создавая иллюзию праздника, но в моей груди клубилась лишь тьма. Внутри всё сжалось от ужасающей тишины.
Не вернут Еву?
Эта мысль жгла хуже раскаленного железа. Это даже страшно представить. Значит все мои деньги и власть не имеют никакого значения. Значит я всегда буду её искать?
Я судорожно вздохнул, пытаясь прогнать ком в горле.
– Мы её найдём, Влад. Рано или поздно, мы достанем её даже из-под земли.
– А если они её… – начал было Влад, но я его оборвал.
– Не смей даже думать об этом! Пока они живы, жива и она. Это парадоксально, но это так. Сейчас нам нужно, чтобы эти ублюдки дышали. Только так у нас есть шанс.
Я замолчал, и Влад тоже. В салоне повисла гнетущая тишина. Машина неслась по Тверской, приближаясь к моему клубу "Белый Тигр". Его неоновые огни теперь казались мне зловещим оскалом. Местом, где я предал себя. Место, где я должен притвориться, что я всё ещё тот Адам, что играл по их правилам.
Приближаясь, мы заметили, как у входа уже толпились посетители – те, кто ищет забвения в алкоголе и музыке. Я сбавил скорость, подъезжая ближе, и припарковался на обочине, напротив. Сердце колотилось, как барабан. Полночь. Всего несколько часов, и эти твари явятся. Я должен быть готов.
В этот момент телефон в кармане завибрировал, разрывая тишину. Я вытащил его, взглянув на экран: Марат. Чёрт.
Руки слегка дрогнули, но я заставил себя ответить, стараясь говорить ровным, ледяным тоном, как будто это не телефонный звонок, а деловая встреча.
– Адам, – раздался его мерзкий голос, с той самой издевательской интонацией, от которой хотелось врезать. – Мы решили не тянуть. Подъедем раньше – к одиннадцати. Будь на месте, не опаздывай. И не вздумай куда-то свалить, иначе твоя крошка Ева почувствует себя очень одинокой.
Я сжал телефон так, что экран, казалось, треснет. Одиннадцать? Часом раньше? Эти ублюдки играют со мной, как с котёнком. Но я не поддамся.
Голос мой был холодным, как арктический ветер:
– Без проблем. Я буду там.
Марат хохотнул, и этот смех эхом отозвался во мне, разжигая ярость.
– Отлично. Кстати, отправлю тебе ещё одну фотку твоей красавицы. Такая хорошенькая, такая юная… Понимаю, почему ты не смог устоять перед такой красотой. Эти серые глазки, эти губки… М-м-м, просто мечта.
Я почувствовал, как кровь закипает в жилах, ярость накатывает волной, ослепляя.
Руки задрожали, но я стиснул зубы, выдавливая сквозь них:
– Что-то типа того. Только попробуй пальцем её тронуть, и я лично вырву тебе сердце.
Его смех стал громче, издевательским, как будто он наслаждался каждой секундой моей агонии.
– Ой, да ладно, Адам. А если она сама захочет потрахаться? Почему я должен отказывать малышке Еве в таком удовольствии? Она же не железная, а мы – джентльмены.
Эта фраза ударила, как пощёчина. Я представил Еву – мою Еву, с её упрямым взглядом и нежной кожей, – и понял: будь они самыми последними мужчинами на земле, она никогда бы не пошла на такое. Никогда. Она сильнее, чем эти твари думают. Она моя.
Вслух я только прорычал, стараясь не сорваться:
– Хватит болтать попусту. Подъезжайте уже скорее, и закончим с этим.
Я отключил телефон, швырнув его на приборную панель, и откинулся на сиденье, тяжело дыша. Влад смотрел на меня выжидающе, брови сдвинуты.
– Что там? С Евой всё в порядке? – спросил он, наклоняясь ближе.
Я кивнул, пытаясь прийти в себя, и открыл сообщение. Фотка загрузилась мгновенно, и мир сузился до её лица.
Ева сидела на краю какой-то кровати – простой, с помятым одеялом, – одетая в свободные джинсы и толстовку с зипкой, которая слегка расстёгнута на груди. Светлые волосы распущены, падают на плечи волнами, ноги поджаты, обхватывает их руками, словно защищаясь от мира. А в этих серых глазах – моих любимых серых глазах – горела ненависть. И страх. Ей было страшно, это было видно по тому, как она сжимала губы, по напряжённым плечам. Но она не сломлена. Ни капли. Я присмотрелся ближе: на её белом лице, чуть ниже скулы, краснело пятно от удара, уже наливающееся синюшным оттенком, как свежий синяк. Кто-то из них посмел поднять на неё руку.
Животная ярость вспыхнула во мне с новой силой, ослепляя, заставляя кулаки сжиматься. Захотелось найти их прямо сейчас и разорвать на части – голыми руками, медленно, чтобы они корчились в агонии. Уничтожить. Но я не мог. Ещё не знал, где она, куда её увезли.
Было рано их убивать, хотя каждая клетка тела кричала:
«Сейчас! Немедленно!»
Я глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться, и повернулся к Владу, протягивая телефон.
– Как видишь, – выдавил я, голос дрожит от еле сдерживаемой ярости. – Она держится. Но эти твари…
Влад взял телефон, всмотрелся в экран, и его лицо потемнело. Он кивнул, проводя пальцем по изображению, словно пытаясь стереть этот синяк.
– Вот оно, то самое. Удар, о котором говорила Катя. Прямо по лицу, сволочи. Она выглядит… крепкой, но чёрт, Адам, это же кошмар.
Я забрал телефон, уставившись на её фото ещё раз, и ярость смешалась с отчаянной нежностью. Она ждала меня. Держалась ради меня.
– Они заплатят за каждый её волосок, упавший с макушки, – прошептал я, сжимая челюсти. – За каждый синяк, за каждую слезу.
Мельком взглянул на часы, и увидел, что остался час до приезда этих отморозков. Ярость клокотала во мне, но я понимал, что должен держать себя в руках.
– Нужно быть готовым к чему угодно, Влад, – сказал я, выходя из машины. Ноги слегка подрагивали, но я заставил себя идти ровно. – Они играют с нами, и нам нужно сыграть в их игру.
Влад вздохнул и вышел следом.
– Знаю, знаю, герой. Но ты не переигрывай, ладно? А то я за тебя переживаю.
Он иронизировал, но в его глазах плескалась тревога. Я кивнул, не в силах выдавить из себя даже подобие улыбки.
Мы двинулись к входу в "Белый Тигр". Неоновые огни ослепляли, музыка била по перепонкам ещё на улице. У входа стояли два громилы из охраны, которых я знал лично. Они расплылись в фальшивых улыбках и пропустили меня без очереди.
– Добрый вечер, Адам Александрович. Рады видеть, – пробасил один из них.
Но тут, откуда ни возьмись, выскочил какой-то смазливый хлыщ в дорогом пиджаке и с прилизанными волосами.
– Эй, а чего это он без очереди? Я тут вообще-то давно стою! Или у нас для избранных вход?
Я скрипнул зубами. Сейчас здесь не хватало только этого…
Сзади послышался шёпот, непрошеный и назойливый. Посетители, наверняка знакомые, перешёптывались, и это чёртово внимание сейчас было совсем не к месту. Хотелось свернуться калачиком в собственном мирке, зарыться в кокон, чтобы ни одна живая душа не смела потревожить. А ещё лучше – запереться в этом коконе с Евой и послать к чёрту весь этот мир.
– Это же Адам… владелец клуба…
В моих жилах закипала кровь, но я медленно повернулся к выскочке, окинув его ледяным взглядом. Этого было достаточно.
Я повернулся к охране и коротко бросил:
– Этого – в чёрный список. Больше его сюда не пускать.
И, не дожидаясь ответа, резко развернулся и вошёл в клуб, петляя между столиками и танцующими людьми. Моя территория, где я был королём, сейчас, как никогда, казалась мне клеткой.
Влад поспешил за мной.
– Ну ты и зверь, – пробормотал он, стараясь разбавить обстановку. – Чувак, считай, легко отделался.
Я остановился, повернувшись к нему.
– Пусть спасибо скажет, что не убил. Сейчас у меня нет желания быть любезным. Только убивать.
Влад усмехнулся, но в его глазах читалась тревога.
Как раз перед тем, как спуститься по лестнице в свой кабинет, мне преградила путь Кристина. Твою мать, что им всем от меня нужно?!
Она, как всегда, была одета вызывающе: короткое платье с глубоким вырезом, высокие каблуки, тонна макияжа.
– Адам, дорогой, – промурлыкала она, виляя бёдрами. – Я тут хотела поговорить насчёт повышения зарплаты. Я же тут пашу за всех!
Она обвела рукой своё декольте, словно это было главным аргументом. У меня не было ни малейшего желания слушать её сейчас.
– Кристина, не сейчас. Не до тебя, – отрезал я, пытаясь обойти её.
Но она схватила меня за руку. Влад бросил на неё косой взгляд.
– Что с тобой? Ты такой напряжённый. Не хочешь немного расслабиться?
Неужели она всерьёз рассчитывает на что-то вроде... расслабиться?
Волна омерзения окатила меня с головы до ног. Кристина, конечно, была красива и доступна, но сейчас, когда я думал о Еве, все эти накрашенные куклы казались мне какими-то особенно… пластмассовыми.
Вспомнил, как нежно и сладко пахла моя девочка, какой дурманящий, сводящий с ума вкус был у неё.
Сожрал бы её. Снова и снова.
Член взбесился, в момент окаменев от одного лишь воспоминания о ней. Не хочу без Евы, и видеть эту чёртову жизнь без моей маленькой Евы не хочу.
Снова глянул на Кристину.
В прошлом наши отношения с ней были выгодны нам обоим: секс, подарки, деньги. Но сейчас это казалось мне чем-то мерзким и неправильным.
И внезапно я почувствовал острую, болезненную любовь к Еве – к этой маленькой дикарке, которая посылала меня ко всем чертям, никогда не хотела от меня ничего брать, не хотела моей опеки. Но когда мы стали близки, её единственное желание было – это я сам. И это было чертовски приятно, неправильно, порочно, ведь мы родственники, но настолько приятно, что я не мог, я не имел права не спасти своё маленькое сокровище. Я должен спасти Еву любой ценой.
– Всё это в прошлом, Кристина, – сказал я, стараясь говорить как можно спокойнее.
Я отодвинул её в сторону и спустился по лестнице в свой кабинет. Влад последовал за мной, качая головой.
Оказавшись внутри, Влад вздохнул, и по его лицу пробежала тень беспокойства.
«Геройством тут делу не поможешь,» – как бы говорили его глаза. Я понимал его, но сейчас меня переполняла одна лишь мысль: месть. И спасение Евы.
Оттолкнув от себя воспоминания о кошмарном фото, я направился к массивному шкафчику в углу, где всегда держал бутылку хорошего виски. Плеснул щедрую порцию в стакан, и янтарная жидкость мгновенно обожгла горло, но немного успокоила нервы.
Влад устроился на кожаном диване, его обычно ироничное выражение лица сейчас было серьёзным. Он не стал отпускать шуточки, понимая, что сейчас не время.
Я бродил по кабинету, как зверь в клетке, потягивая виски и прокручивая в голове возможные сценарии.
Что они скажут? Что ещё от меня потребуют? Где Ева?
Мысли рождались самые мрачные, одна хуже другой. Я жаждал разорвать этих ублюдков на куски, но понимал, что должен сохранять хладнокровие. Ради неё.
Прошло несколько минут томительного ожидания.
Влад, молчавший до этого, вдруг спросил, нарушив гнетущую тишину:
– Сколько осталось времени?
Я взглянул на часы. Мерзкие секунды тянулись как резина.
– Ещё немного.
И словно в ответ на мои слова, зазвонил телефон. Сердце бешено заколотилось. Я схватил трубку, стараясь говорить ровно, но голос предательски дрожал.
– Слушаю, – прохрипел я.
– Мы уже тут, Адам, – прозвучал мерзкий, знакомый голос Марата. От одного его тембра меня затошнило.
– Я в кабинете, – сухо отрезал я и отключил вызов.
Телефон выскользнул из вспотевших пальцев и с глухим стуком упал на стол. Чудеса эпловской техники, не разлетелся вдребезги. Но сейчас мне было плевать. Хотелось лишь одного: вернуть Еву. Вернуть мою маленькую, дерзкую девочку. А потом… потом я обязательно её накажу. Не сильно, легонько отшлёпаю по упругой попке, чтобы знала, как меня заставлять волноваться. Чтобы не смела так рисковать собой.
В кабинет ворвались они. Марат, разодетый в дорогой кашемировый плащ, с выбритыми висками, торчавшими из-под чёрной вязаной шапки. Пыжился, как петух перед боем. А рядом с ним, как верный пёс, шагал Игорь. Грубая кожаная куртка с меховым воротником, короткий ёжик волос, и главное – отвратительный шрам, пересекавший его щеку.
«Кто-то, наконец, приложил его как следует», – подумал я.
Жаль, что не убили, лучше бы их обоих прикопали где-нибудь в лесу, и сейчас бы не пришлось проходить через этот ад. Мир стал бы куда лучше без этих двоих.
Влад, до этого молча сидевший на диване, напрягся. Кажется, он тоже разделял мои мрачные мысли.
«Держись, приятель,» – мысленно сказал я ему, но вслух ничего не произнёс. Не время.
Они остановились посреди кабинета, не утруждая себя приветствиями.
Марат оглядел комнату, как будто оценивал свою территорию, и усмехнулся, скривив губы:
– Мы не будем садиться, Адам. Беседа будет недолгой.
Его усмешка была такой наглой, что у меня внутри всё закипело.
«Самое лучшее, куда вы можете сесть, – подумал я, – это на кол. Желательно, с моей помощью. Медленно и болезненно.»
Я поднял глаза и уставился на них обоих – прямо в их змеиные зрачки. И в тот миг меня накрыла такая жгучая жажда убивать, что я даже удивился себе.
«Убить, уничтожить, прикончить!» – эти слова закружились в голове, как вихрь, волосы на затылке встали дыбом, а в мышцах пробежала какая-то безумная, дикая сила, словно адреналин смешали с чистой яростью. Никогда не думал, что способен на такое – на настоящее убийство, без оглядки на закон или мораль. Но сейчас, за спасение Евы, я был готов продать душу дьяволу.
Глубоко вдохнув, чтобы взять себя в руки, я спросил холодно, жёстко, не отрывая взгляда:
– Где Ева?
Игорь усмехнулся, его шрам на щеке натянулся, как свежая рана, и он подпел, растягивая слова с садистским удовольствием:
– Не волнуйся, старина, она в безопасности. Кормят её хорошо, лелеют, как принцессу. Только вот не трахают, пока что, но ты только скажи – и мы мигом исправим это недоразумение.
Кровь ударила в виски.
Я словно почувствовал, как подхожу к Игорю, и рука тянется к его шее. Хруст. Представил, как ломается его хребет – музыка для моих ушей, сладкая симфония мести.
Втянув больше воздуха, ощутил, как кончики пальцев покалывают от напряжения, от этого дикого желания раздавить его, как насекомое.
Но я остался на месте, вцепившись в край стола. Если подойду ближе, если позволю себе… Я сорвусь. Уничтожу их обоих здесь и сейчас, а Еву придётся искать – возможно, ни один день. И она останется без еды, без воды, в какой-то дыре.
«Чёртовы ублюдки,» – подумал я, с усилием приводя чувства в порядок, заставляя дыхание выровняться. Нет, не сейчас. Сперва – она.
– Что вам нужно? – прорычал я, стараясь звучать ровно. – Когда Ева вернётся обратно?
Марат усмехнулся шире и сделал шаг ближе ко мне, вторгаясь в моё личное пространство.
Этот ублюдок реально слишком дерзкий. Думает, что я не в силах прикончить парочку таких, как он? И что, что их покрывает мафия? Для меня они – ничто. С мафией разберусь сам, либо с их останками так, чтобы никто и не пикнул.
Я выдержал его взгляд, не моргнув.
– Пока что Ева – наш гарант, Адам, – сказал он мягко, но с той же усмешкой. – Гарант того, что наша воля будет исполнена. Без вопросов.
Я почувствовал, как терпение лопается, и прорычал, как дикий зверь, сжимая кулаки:
– Какая, чёрт возьми, воля? Где Ева? Верните её немедленно! Я выполню всё, что вы хотите, только верните мою девочку обратно. Пожалуйста… – Последнее слово вырвалось само, против воли, но я не стал его забирать. Ради неё – хоть на коленях.
Марат и Игорь переглянулись – заговорчески, как два волка, делящие добычу.
Марат кивнул Игорю, и тот заговорил, всё с той же ухмылкой:
– Твои клубы и казино – прекрасные места для наших… махинаций. Но осталось всего несколько лет по твоему контракту. Нам нужно больше.
Я кивнул, не раздумывая:
– Хорошо, я готов продлить срок. Сколько скажете. Только верните Еву. Сейчас.
Они снова усмехнулись между собой, и Игорь покачал головой, его голос стал ниже, почти шипящим:
– Нам не нужен какой-то там срок, Адам. Нам нужно навсегда. На всю жизнь. Твой бизнес – наше прикрытие. Полностью.
Всё похолодело внутри, как будто ледяная рука сжала сердце.
То есть, они хотят, чтобы мой бизнес вечно был ширмой для их грязных схем, их беззакония? Чтобы я кормил этих паразитов всю оставшуюся жизнь?
Я процедил сквозь зубы, борясь с тошнотой:
– Хорошо… Я согласен. Жду Еву обратно. Немедленно.
Они рассмеялись – мерзкий, ужасный смех, эхом отразившийся от стен кабинета.
Марат вытер слёзы с глаз, всё ещё посмеиваясь, и, наконец, сказал, успокаиваясь:
– Ева – наш гарант. А значит, пока она с нами, ты будешь делать всё, что мы захотим. Без фокусов.
– То есть, вы не планируете её возвращать? – выдавил я, и в голове вспыхнула картина: я выпрыгиваю из-за стола, вцепляюсь зубами в горло Марата, разрывая плоть, чувствуя вкус его крови во рту – солёной, горячей.
Желание убивать стало таким звериным, первобытным, что я еле мог говорить. Губы онемели, а в глазах, наверное, плясали демоны.
Кажется, они заметили этот взгляд – Игорь слегка отшатнулся, и его язык запнулся, когда он заговорил:
– Пока… пока мы будем отправлять тебе фото и видео Евы. Регулярно. И если нам покажется, что твоё поведение – или её – неприемлемо… она никогда не вернётся к тебе. Понял? Ни за что.
С этими словами они развернулись и направились к двери.
Марат обернулся напоследок, бросив через плечо с фальшивой заботой:
– Не волнуйся, твоя Ева будет в полном порядке. Пока что.
Дверь закрылась за ними с тихим щелчком, и в тот же миг дикая злоба и ненависть взорвались внутри меня, как бомба.
Я схватил стакан с остатками виски и швырнул его в дверь – он разлетелся на осколки, брызнув янтарными каплями по паркету.
«Они реально думают, что я буду сидеть сложа руки и бояться? – пронеслось в голове. – Что я не буду искать её? Настоящие самоуверенные подонки. Как только я найду Еву, они сдохнут – как грёбанные собаки, от моих собственных рук. Медленно. Больно. И никто не узнает.»
Влад встал с дивана, его лицо было бледным, но решительным.
– Что дальше? – спросил он тихо, и я знал: он со мной. До конца.
– Дальше? Дальше мы начинаем охоту, – процедил я сквозь зубы, – и охотиться будем не по их правилам, а по нашим. И поверь... крови будет много. Их крови...
Глава 57. Ева
Наконец, я почувствовала, что прихожу в себя. Краем глаза заметила, как Марат достаёт мой телефон из сумочки. Сердце ёкнуло. Он выкинул телефон в окно, и тот, кувыркаясь, скрылся в темноте просёлочной дороги.
– Телефон… – прошептала я, скорее для себя, чем для него.
– Он тебе не понадобится, – ответил Марат, его слова были наполнены зловещим удовлетворением.
Машина снова тронулась, и мы помчались дальше, вглубь ночи. Подмосковные пейзажи мелькали за окном, но я их не видела. Внутри меня бушевала ярость. Ярость, смешанная с ледяным страхом.
Дорога казалась бесконечной. Голова гудела, щека пылала от удара, а в горле пересохло. Хотелось пить, хотелось проснуться, хотелось, чтобы Адам был рядом.
Наконец, машина свернула с просёлочной дороги и покатила по трассе. Вокруг раскинулся густой лес, и стало совсем страшно. Потом лес расступился, и я увидела огни коттеджных столбов. Мы въехали в какой-то коттеджный посёлок.
Но это был странный посёлок. Ни души на улицах, ни огонька в окнах. Только высокие заборы и глухие стены домов. Шлагбаум открылся перед нами, и нас молча пропустили на территорию.
Мы долго ехали по посёлку, мимо огромных, двухэтажных особняков, пока не оказались в самой дальней его части. Там, в конце улицы, стоял одинокий дом, окружённый высоким кирпичным забором.
«Оазис мерзости,» – мрачно отметила я.
– Выходим, – скомандовал Марат, и я похолодела.
Они вытащили меня из машины, словно мешок с мусором. Ноги дрожали, голова кружилась, но я старалась держаться прямо.
– Давай, пошевеливайся, – грубо подтолкнул меня Марат.
Я споткнулась и чуть не упала, но он схватил меня за руку, сжимая её так, что я едва не взвыла.
– Отпусти, урод, – прошипела я.
– Не стоит меня злить, иначе я ударю тебя больнее, – прорычал он в ответ, упирая пистолет мне в живот. Холодное дуло обжигало кожу сквозь одежду.
Я замолчала, чувствуя, как беспомощность накрывает меня с головой. Но вместе с тем во мне росла ненависть. Я хотела, чтобы Марат сдох. Чтобы он и Игорь сдохли в мучениях.
На губах проступила зловещая улыбка.
– Чего улыбаешься? Твой Адам не приедет за тобой, – издевательски протянул Марат.
– Пока ты с нами, он будет делать всё, что мы захотим. Наш личный раб, – подхватил Игорь, и они оба разразились мерзким смехом.
«Адам, где ты? Пожалуйста, помоги мне,» – молила я про себя.
Слёзы струились по щекам, и я даже не пыталась их вытереть. Мне отчаянно хотелось, чтобы Адам был рядом, чтобы он спас меня. Но это казалось невозможным.
Марат потащил меня к дому. Они открыли тяжёлую дубовую дверь и впихнули меня внутрь. Внутри было холодно и неуютно. Интерьер в стиле лофт, в черно-белых тонах, казался безжизненным и отталкивающим.
«Типа модники,» – зло подумала я, но они не дали мне времени на разглядывание.
– Шевели ногами! – Марат схватил меня за шиворот и потащил к лестнице, ведущей вниз.
– Я не пойду, – прошептала я, чувствуя, как паника подкатывает к горлу. Там, внизу, меня ждало что-то ужасное. Какая-то преисподняя.
– Пойдешь, красотка! – прорычал Игорь и толкнул меня вперёд.
Я полетела вниз, едва удержав равновесие. У основания лестницы меня ждал длинный, узкий коридор, освещённый тусклой лампочкой. В конце коридора виднелась массивная железная дверь.
– Вы что, собираетесь закрыть меня там? – прошептала я охрипшим голосом. Становилось трудно дышать.
– Пока что это твой новый дом. А там посмотрим на твоё поведение, – услышала я голос Марата за спиной.
Они толкали меня в спину, заставляя идти вперед. Шаг, второй, третий. И вот я уже стою перед массивной железной дверью, перед своей тюрьмой.
Марат достал какую-то карточку с магнитной полосой и провёл ей по считывающему устройству рядом с дверью. Щёлкнул электронный замок. Дверь лязгнула, открываясь.
И тут он схватил меня своей огромной ладонью за щёки, больно сжимая.
– Скажи привет, мой новый дом, – издевательски прорычал он. – Привет-привет…
Я вырвалась из его захвата, плюнув ему в лицо:
– Ублюдок.
Они лишь хихикнули в ответ и вошли внутрь.
Внутри не было ни окон, ни дверей, только узкая кровать, маленькая, прозрачная душевая кабина и туалет. Выглядело не убого, но это была тюрьма, самая настоящая.
– Я не хочу тут жить, я не буду тут жить, – прошептала я, давясь слезами от отчаяния.
– Ну, если будешь вести себя хорошо, и не только… – Марат остановился совсем близко, и его дыхание опалило моё ухо. От этого стало ещё хуже. – …то мы позволим тебе жить наверху. Но, конечно, мы должны знать, что ты не будешь делать никаких глупостей.
– Да, красотка, – подтвердил Игорь, заходя с противоположной стороны от меня так близко, что я ощутила и его дыхание у себя на шее. – Если будешь сговорчива…
С этими словами он провёл пальцем по моей скуле, спускаясь вниз, по шее. Это была ласка, отвратительная, мерзкая ласка, которая означала одно: если я буду угождать им, не мешать их планам и, конечно же, трахаться с ними, они позволят мне жить наверху. До чего же мерзкие ублюдки! Хотелось откусить эти грёбанные пальцы, которые продолжали очерчивать мою скулу, спускаясь вниз, к шее. От этих двоих хотелось блевать.
– Адам убьёт вас обоих, и я буду плевать на ваши могилы, – прошептала я, делая шаг вперёд и поворачиваясь к ним.
Я не сломлена, я выживу, а они познают такую агонию, которой раньше не знали.
Они усмехнулись в ответ, будто не веря моим словам.
– Пока что посидишь здесь, и… отдай свою куртку.
– Нет! – вцепилась я в неё, не желая снимать. Мне казалось, что моя куртка – дополнительная броня, единственная защита, которой эти ублюдки хотят меня лишить.
Но они мигом подошли ко мне с двух сторон, и, заламывая руки, стали стаскивать с меня куртку, оставляя только в джемпере на змейке и в свободных джинсах.
– Ты меня выведешь из себя, малышка Ева, – процедил сквозь зубы Марат, кидая мою куртку небрежно куда-то в коридор. – И поверь, если я зверею, то это обычно бывает больно.
Ярость вспыхнула во мне с новой силой, прогоняя страх.
– Раз ты такой зверь, то почему у тебя нет бешенства и ты давно не сдох? – процедила я сквозь зубы, не в силах сдержать ядовитый сарказм.
Не раздумывая, я направилась к кровати, скинула обувь и уселась на неё, обнимая себя за колени, и сверля их взглядом. Если бы взгляды могли убивать, они бы уже давно превратились в кучку пепла. Мой взгляд, как лазерный луч, прожёг бы их насквозь, до костей, но пока… оставалось лишь метать стрелы ненависти.
– Остроумная малышка, – усмехнулся Марат, оценивая мою дерзость. – Только не перегибай палку. Всё-таки, для Адама ты должна оставаться живой, и, по крайней мере, со всеми своими частями тела.
Я лишь фыркнула в ответ, демонстрируя своё презрение. Они думают, что сломают меня угрозами? Пусть попытаются.
Тут Игорь толкнул Марата локтем в бок, и я заметила, как в его глазах мелькнула какая-то грязная идея.
– Может, отправим Адаму ещё одну фоточку? Чтобы сломать его настолько, насколько это вообще возможно? – проворковал он, и от его слов меня передёрнуло.
– Отличная идея, – согласился Марат, ухмыляясь.
Он достал телефон из кармана своего отвратительного плаща, такого же мерзкого, как и он сам. Щелчок камеры ослепил меня вспышкой.
Я отвернулась, чувствуя, как новая волна ярости захлёстывает меня.
– Вы задержались, – сухо бросила я, поворачиваясь к ним, и продолжая сверлить их взглядами. – Оставьте меня наедине с моей тюрьмой. Даже эта кровать... – я ударила по ней рукой, демонстративно, – ...и то более интересный собеседник и смекалистей, чем вы оба.
Я надеялась, что мои слова заденут их, заставят почувствовать хоть каплю стыда. Но, судя по их самодовольным лицам, я ошибалась.
– Может, прикончить её сразу, чтоб не мучилась? – пробурчал Марат, не отрывая от меня взгляда.
– А это входит в наши планы? – проворчал Игорь, оглядывая меня странным взглядом. В его глазах смешались вожделение, восхищение и что-то садистское, от чего у меня пошли мурашки по коже.
– К сожалению, нет, – ответил Марат, и, не сказав больше ни слова, оба двинулись к двери.
Они ушли, оставляя меня в этом тусклом, одиноком подвале, под моим провожающим, полным животной ненависти взглядом. Щелчок замка эхом разнёсся по комнате.
Как только дверь закрылась, я тут же вскочила с кровати, подбежала к ней и начала яростно толкать её. Заперто. Сволочи!
Я огляделась, пытаясь найти хоть что-то, за что можно зацепиться, хоть какую-то лазейку. Стены голые, серые, без единой трещины. Окон нет, только тусклая лампочка под потолком, прикрытая решёткой.
Я подбежала к ней, надеясь выкрутить или сломать её, но она была привинчена намертво.
Мои глаза лихорадочно скользили по помещению. В углу стояла тумбочка, прибитая к стене. Обшарила каждый её миллиметр, надеясь найти слабину, шатающийся гвоздь, что угодно! Тщетно. Даже ручки приклеены намертво.
Вспомнила про канализацию. Это, конечно, отвратительно, но если есть шанс… Я кинулась в сторону туалета. Крышка люка была чугунной, тяжёлой, без единой щели. Попыталась сдвинуть её с места – безуспешно. Да и даже если бы открыла… Я не настолько худая, чтобы пролезть в эту дыру. Меня передёрнуло от одной мысли об этом.
Я начала кричать:
– Я в заложниках! Помогите, кто-нибудь!
Но быстро поняла, что, похоже, весь этот дом звуконепроницаем, тем более этот подвал. Мои крики тонули в тишине, не достигая ничьих ушей.
Обессиленная, я подошла к кровати и рухнула на неё, закрывая глаза.
В голове пульсировала только одна мысль:
«Адам спасёт меня, и они за всё заплатят.»
Я должна верить в это. Вера – вот моя единственная надежда.
